Arkhangelskiy_A_Gumanitarnaya_politika_M_2006

Что тут возразишь? И послание есть за что критиковать. И к главе государства лично во­ просы у активной части общества копятся. И ласковая угроза «нехорошим общественным организациям» может обернуться в нашей по­ литической реальности вещами недопустимы­ ми. Но пора научиться быть справедливыми, а значит — внутренне свободными; оппони­ рование в одном не предполагает автоматиче­ ского отторжения в другом; если нам не нра­ вится, что сегодня происходит со страной, из этого не следует, что всякое лыко следует ста­ вить Путину в строку. А самим себе — вообще никакого.

Начнем с послания как такового. Мы в школе учились? Учились. Что такое законы жанра, знаем? Знаем. Послание — не отчет на партхозактиве; оно ставит задачи на ближай­ ший год и предлагает краткосрочную форму­ лу власти; не менее, но и не более того. В 2004-2005-м мы к профессиональной ар­ мии не придем, так что этот вопрос — побоку. Политика в отношении к Чечне кардиналь­ ных изменений не претерпит, стало быть — оратор одной строкой подтверждает верность прежнему курсу и спешит далее. Власть будет заниматься ЖКХ — об этом Путин и говорит предельно подробно; борьба с бедностью вы­ двигается на первый план — что ж, эта тема должна была пронизать послание насквозь.

Збо

А что ж тогда критиковать? в чем с Пути­ ным расходиться? — разочарованно спросит прогрессивная общественность. Во-первых, критиковать прежде всего прошлогоднее по­ слание, сверять реальность за окном с объяв­ ленными планами власти и выставлять ей счет. Во-вторых, самим формулировать задачи для страны на ближайший период — и возражать путинским тезисам изнутри своей собственной программы. Только делать это должны не жур­ налисты, а дееспособная политическая оппози­ ция. Каковой не наблюдается. Что лишь отчас­ ти можно объяснить действием пресловутого административного ресурса. Ресурс — он как волк в лесу или спекулянт на фондовом рынке: бьет слабого и нежизнеспособного; крепкого и перспективного можно лишь слегка прида­ вить. Но желательно помнить при этом, что спустя некоторое время, восстановив силы, он сурово отомстит. У нас ресурсом можно поль­ зоваться безнаказанно и безопасно, как поли­ тическим презервативом; мстить некому.

И вот тут я бы вернулся к мысли о «свобод­ ном человеке в свободной стране». Если вос­ принимать ее как задачу, поставленную прези­ дентом перед Федеральным Собранием на ближайший год, то это звучит смехотворно. Ес­ ли рассматривать как драматическое объясне­ ние исторических реалий, внутри которых мы действуем и которые действуют на нас, то фра­

3б1

за эта звучит жестко и почти саморазоблачи­ тельно. Как-то на «Свободе слова», во время рекламной паузы, Владимир Вольфович решил неформально завершить дискуссию, начатую под камеры. Он повернулся к нам и сказал: ес­ ли вы хотите, чтобы за меня не голосовали, сделайте так, чтобы в стране было поменьше несчастных, нищих и злых, а до тех пор не жа­ луйтесь. По существу, путинская мысль ведет к тому же. Он как бы говорит потенциальной оп­ позиции: тот режим, который вы критикуете и который мы будем продолжать строить, возмо­ жен и неизбежен в несвободной стране несво­ бодных людей. Вот вы хотите, чтобы мы слуша­ ли народ и к нему обращались. А давно ли вы с этим самым народом в последний раз обща­ лись напрямую? Пробовали в эти майские дни поговорить с демонстрацией ветеранов, кото­ рые восстали против замены бездействующих льгот на реальные деньги? Не нравится то, что есть, займитесь тем, что будет. Формируйте сознание новых людей, готовьтесь к завтраш­ ним победам, а сегодня хотя бы не отталкивай­ те тех немногочисленных избирателей, кото­ рые у вас есть.

Изнутри своей логики и логики того изби­ рателя, на которого он опирается, Путин прав. Не нравится эта логика — навязывайте свою. Если она у вас имеется.

I июня

Зб2

За что я благодарен Рейгану

Споры о роли личности в жизни истории бессмысленны постольку, поскольку неразре­ шимы. Разговор о роли истории в жизни лич­ ности куда более содержателен. Не мы ведь су­ ществуем для истории, а она для нас. Заминка в одном: писать о себе любимом в ежедневной газете — невыносимая глупость; газеты суще­ ствуют для рассказа о внешних процессах, а не для лирических излияний о процессах внут­ ренних. Лишь изредка возникают обстоятель­ ства, делающие личную интонацию уместной; кончина Рональда Рейгана, чьи политические решения оказали колоссальное воздействие на судьбу всех ныне действующих поколений, а поколения сорокалетних в особенности — именно такой случай.

Что ждало бы каждого из нас, если бы упря­ мый, жизнерадостный и не очень интеллекту­ альный актер проскочил мимо Белого дома, а на его месте оказался бы взвешенный, расчет­ ливый и тонкий политик? Продолжилась бы игра на продление саморазлагающегося совет­ ского режима, которую — в обмен на гарантии ядерной безопасности — вели на протяжении 70-х годов умудренные интриганы в Бонне, Ва­ шингтоне и Париже. Не было бы разговоров об империи зла, которые действовали на мараз­ матических советских вождей как красная

363

тряпка и подталкивали их к судорожным реше­ ниям, расшатывавшим остатки системы. Не было бы фантастических и заведомо неосуще­ ствимых проектов СОИ, на которые перепуган­ ная советская власть вынуждена была искать «адекватные ответы», выбрасывая в топку кон­ структорских идей остатки средств, получен­ ных от нефтяного бума. Не было бы паническо­ го поиска новых лиц и новых сил, способных сохранить режим и при этом адаптировать его к реалиям современного мира. Не было бы Горбачева. Не было бы Рейкьявика. Не было бы вынужденного экономического шага — разрешения кооперативного движения. Не приоткрылась бы советская консервная банка, которую, однажды проткнув, заткнуть уже нельзя. Не было бы свободной Польши, а зна­ чит, мы не отрешились бы от худших комплек­ сов имперского наследия. Не было бы единой Германии. И главное — не было бы в обозри­ мой перспективе краха коммунизма.

В итоге мы избежали бы риска личной от­ ветственности за свою судьбу, соучастия в грандиозных событиях конца XX века, не по­ лучили бы опыта выживания в невозможных условиях и опыта разочарования в политиче­ ских вождях, не научились бы зарабатывать деньги реальным, пускай каторжным трудом и расплачиваться своей судьбой за право быть свободными. И продолжили бы существовать

364

втусклом пространстве советского строя, вы­ бирая между плохим и худшим: или в дисси­ денты (к чему не каждый имеет склонность), или в алкоголики (тут склонных больше), или

вэмигранты (что совсем тошно).

Многие уверены, что можно перевернуть смысловую пирамиду и продолжить перечень того, чего бы не было без Рональда Рейга­ на, — уже с отрицательным знаком. Не было бы скоропостижного развала СССР? Ну так был бы затяжной, похожий на отрубание хво­ ста в четыре приема. Причем, скорее всего, с гораздо более страшными последствиями

иотнюдь не локальными военными кон­ фликтами. Не было бы несправедливой при­ ватизации? Что ж, была бы справедливая рес­ титуция, после которой бывшие владельцы выставили бы на улицу многих нынешних об­ ладателей приватизированных квартир. Не было бы октября 1993-го? Как знать. Не было бы бакинских погромов, резни в Ханкале, аб­ хазского сепаратизма, чеченской проблемы? Во-первых, были бы куда более трагические военные проблемы на всех границах импе­ рии — они давно набухали и рассосались сами собою именно в силу геополитической перетряски мира в 80-е годы. А во-вторых,

ипогромы, и резня, и сепаратизм, и про­ блемы — все равно были бы. Не Рейган рас­ черчивал закавказскую карту СССР, не он

365

выселял чеченов, не ему отвечать за нацио­ нальную политику советской номенклатуры.

Сейчас наше скукоженное общество и его вооруженный отряд, правящая элита, пережи­ вают период ностальгии по позднебрежнев­ ским, они же раннерейгановские, временам. Повсеместно слышны стоны об утраченном сча­ стье всеобщего застоя, о родной паутинке, о мирной пыли бессмысленного существования. А то, что Рейган и явился ястребиной расплатой за это голубиное существование, — забывают.

Между тем, Рейганы как раз и выходят на политическую сцену, когда нужно решитель­ но выправлять застарелые ошибки. Когда приходит пора расплатиться по счетам застоя. Когда упущено время для спокойных преобра­ зований, поступательного движения, когда расчетливый терапевт уже не поможет, а ну­ жен вдохновенный хирург. Если бы мир был совершенным, Рейганы бы не понадобились. Но они нужны. Этот Рейган от нас ушел. Бу­ дем ждать следующего.

8 июня

Асет Вацуева и мирный процесс

Как-то незаметно, буднично, по задворкам информационного пространства проползла новость о том, что в Ингушетии закрылся по­ следний палаточный городок чеченских бе­

366

женцев. Три остатние семьи собрали пожитки и вернулись на родину. Не факт, что домой, скорее в точно такой же палаточный городок, просто на территории Чечни. Тем не менее событие важное; значит, на территории Чеч­ ни уже можно находиться. Хотя бы и в пала­ точном городке. Но когда процесс репатриа­ ции лишь начинался, телекамеры показывали бушующих женщин, противниц возвраще­ ния; сейчас никого не показывают.

Почему так? Почему этот сюжет неинтере­ сен — ни власти, ни оппозиции? Не потому ли, что и те и другие подходят к чеченской проблеме максималистски, смотрят на нее не сквозь призму реальности, а сквозь призму политических целей? Нынешняя Чечня на пе­ репутье; она не забыла 90-е годы и вряд ли ко­ гда забудет; тем не менее уже сейчас она явно ищет для себя новый путь, без перманентной войны, хотя и без вечного мира; куда этот путь приведет, пока неведомо, может статься,

кочередным катастрофам, может статься,

кнастоящему покою. Но сегодня — явная ис­ торическая передышка, что уже само по себе хорошо, а большего требовать невозможно. Тем не менее все недовольны.

Погоновожатые хотят, чтобы СМИ созда­ вали иллюзию, будто мирный процесс идет семимильными шагами; послушаешь высоко­ поставленного идеолога — можно решить,

367

что вся Чечня давно уже рвется в объятия Рос­ сии; благодарные чеченские матери прижи­ маются к теплым плечам российских солдат, а злые масхадовские отморозки оттаскивают их в сторону. Иногда, правда, президентов на публичных праздниках взрывают, а так все хорошо и победительно.

Правозащитники, напротив, пеняют отечест­ венному телевидению за то, что оно не фиксиру­ ется на неразрешимых проблемах сегодняшней Чечни и не объясняет чеченскому народу, как он должен бороться за независимость. Зато о пере­ ходе масхадовцев на сторону кадыровцев рас­ сказывает охотно. И поезд, пущенный из Грозно­ го, показывает подробнейшим образом. Нет чтобы показывать поезда, пущенные под откос.

Одни требуют бодрых реляций. Другие — пафосных обличений. Одни ждут информации о наступившем мире. Другие — о незавершившейся войне. Но нет ни того ни другого: ни мира, ни войны, ни полноценной армии, ни бескомпромиссного сопротивления. Есть — жизнь, которая сама собой прорастает сквозь смерть; есть неостывшее пепелище, дымящие­ ся, но уже не искрящие угли. Дуть на них под­ ло, строить из них — глупо. Что делать? Жить и ждать. И по возможности вовлекать моло­ дых способных чеченцев в общее делание рос­ сийской жизни. Не требуя от них чрезмерной лояльности и эмоционального беспамятства.

368

Можно как угодно относиться к телевиде­ нию, которое делал (и наверняка еще будет делать) Леонид Парфенов; можно выставлять ему счет за «гнойный гламур» (как это сделал на страницах «Известий» Даниил Дондурей). Можно соглашаться и не соглашаться с тем, как в «Намедни» освещалась чеченская тема. Но совершенно ясно, что, пригласив Асет Вацуеву в качестве ведущей итоговых новостей на НТВ, а потом дав ей возможность реализо­ ваться в качестве репортера, Парфенов сделал для мирного процесса больше, чем все право­ защитники вместе взятые. Не знаю, как на­ счет федералов. Неважно, какими мотивами он при этом руководствовался: имиджевыми, рейтинговыми или политическими. Главное, что в результате на отечественном телевиде­ нии, в самом центре нашего медийного мира, появилась образованная, чуть скованная, но внутренне независимая чеченская девушка, создающая новый образ Чечни. Создающая — самим фактом постоянного присутствия на экране. Создающая для русского зрителя. И, что не менее важно, — для чеченского.

Слишком многое зависит от того, кто имен­ но будет сегодня олицетворять собой «настоя­ щего чеченца». Восточный язычник Басаев или европеизированная мусульманка Вацуева. Растерянный большевик Масхадов или че­ ченские политики нового поколения, ориен­

369