Arkhangelskiy_A_Gumanitarnaya_politika_M_2006

ский имодиум: скрепляет намертво. Правда, потом, когда прием лекарства завершен, мо­ жет начаться обратный процесс, причем с удвоенной силой, но это ведь потом...

Между тем, в тени информационного вни­ мания остается действительная военно-поли­ тическая опасность. Эпидемия грозненского вируса на сопредельных землях: в Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Дагестане. Так Совет­ ский Союз, потратив время и деньги на пред­ отвращение мнимой американской ядерной угрозы, упустил угрозы реальные, сгубившие его на корню: тот же Афганистан, например. А потом изумился, когда в одночасье развали­ лась конструкция, казавшаяся — благодаря военизированной мифологии — незыблемой. И никакие разговоры о враждебном окруже­ нии, заговоре Америки против СССР и про­ дажной политике Шеварднадзе не помогли. Была ГДР. И не стало. Сначала ее, потом и все­ го Варшавского договора. Вот и вся пропаган­ да, вот и весь мобилизационный ресурс воен­ ной мифологии, вот и вся вертикаль.

Так что хватит нести пургу. Лучше открыть языковые курсы политического ликбеза. Сво­ бодный человек в свободной стране. Сильное гражданское общество. Конкурентоспособная личность. Кстати, все это слова президента. Отнюдь не американского.

28 февраля

480

Бремя свободы

На этой неделе открывается Парижский книжный салон, главным гостем которого станет Россия. А на неделе прошедшей мы от­ мечали 20-летие прихода Горбачева к власти. Между двумя событиями, далеко разведенны­ ми во времени, есть прямая причинно-следст­ венная связь. Если бы неприлично молодой 54-летний генсек не ввязался тогда в драку, результатов которой и сам предвидеть не мог, мы бы сейчас и помыслить не могли о русском дне в книжном Париже. Чтобы состоялось это, вполне интеллектуальное действо, понадоби­ лось разрушить Берлинскую стену, развалить Варшавский договор, пережить распад СССР,

встать плечом к плечу с Америкой после 11 сентября... То есть ценой колоссальных по­ терь оплатить право вернуться в открытую трагическую историю из утопического гетто коммунизма. Русский день на Парижском книжном салоне призван символически за­ крепить наше суверенное место в общем про­ странстве евроамериканской цивилизации, подобно двум предыдущим русским дням — на Франкфуртской и на Варшавской книжных ярмарках 2003 и 2004 годов.

И во времена Франкфуртской книжной яр­ марки, и во времена Варшавской было ясно, что европейское сообщество во главе с амери­

481

канским кормчим готово учить Россию поли­ тической открытости и совершенно не собира­ ется экономически открываться навстречу ей. Но это не мешало сохранить инерцию движе­ ния навстречу друг другу — при сохранении чувства собственного культурного достоинст­ ва, высшего проявления национального суве­ ренитета. Сегодня инерция поступательного движения в глобальный мир практически утрачена; политическая энергия перенаправ­ лена внутрь. Нужно общенациональное един­ ство перед лицом западного врага. Опора на собственные силы. Скоро заговорят о пятой колонне и предательстве высших интересов.

Не то чтобы кто-то был против общенацио­ нального единства и собственных сил. Но настоящее единство формируется не перед лицом врага, в непроницаемом информаци­ онно-политическом вакууме, а перед лицом друга, в диалоге о наших естественных разли­ чиях и о том, что нас всех реально объединя­ ет. Только так можно обрести внутреннюю цельность, которой никакое внешнее управ­ ление не страшно.

У нас же истинной самобытностью почита­ ется теперь схематизированное представле­ ние о временах преодоления Смуты, когда польско-шведскому глобализму противостоя­ ла своеродная сплоченность вокруг Государя и Патриарха. И предание о суворовских похо­

482

дах, когда, отвергнув угрозу внешнего управ­ ления, Империя въехала в Европу по льду су­ ровых Альп. К нынешней парижской ярмарке писатели наши явно не успеют, но уже на следующей наверняка будут пользоваться особым вниманием романы о невысоком че­ ловечке, который не был связан с олигархиче­ скими кланами екатерининского правления, но сумел удержать на своих хрупких фельд­ маршальских плечах великую державу. И о монархических событиях 4 ноября (когда на самом деле никакая Смута еще не заверши­ лась, поскольку угроза интервенции с ее внешним шведским управлением как раз и не была преодолена).

Спору нет: 4 ноября по определению лучше 7-го, и спасибо путинским идеологам за окон­ чательную победу над Октябрьской революци­ ей. Но вот что до выхода из Смуты... Схожая мифология уже вводилась в оборот — особен­ но жестко после того, как Россия времен Нико­ лая I чуть было не потеряла контроль над Вар­ шавой и оказалась на грани военного конфликта со всей Европой. Эта мифология была противопоставлена любимым западни­ ческим мифам александровской эпохи с ее Декларацией прав человека и гражданина, конституционными мечтаниями. Одно следу­ ет помнить. Александр со всеми своими евро­ поцентристскими иллюзиями победоносно

483

привел нас в Париж, и отнюдь не на книжный салон. А николаевская автаркия завершилась трагическим крымским поражением.

17 марта

Мир и безопасность

В парижском метро молодые люди неприбранного студенческого вида раздают кро­ шечные книжечки, размером с половину спи­ чечного коробка. Текст новой европейской Конституции. Подготовка к референдуму. Во- обще-то и нам хорошо бы таким же образом пропагандировать свою Конституцию и фор­ мировать у обывателя представление о верхо­ венстве Основного закона над сиюминутны­ ми политическими интересами; глядишь, и басманных судов, и байкалфинансгруппенфюреров было бы меньше.

Открываешь книжечку, смотришь первый раздел. Начинается Конституция словами о че­ ловеческом достоинстве как главной ценности европейской цивилизации и соединительной идее Евросоюза. Это здорово; нам бы так. Хоте­ лось бы хоть чуть-чуть, хоть полслова о том, на какой основе, на какой почве взросла эта самая цивилизация; о той идеологической причине, следствием которой стала философия прав че­ ловека; об иудеохристианских корнях Европы. Ожидание тщетно. Дальше идет множество

484

пунктов об устройстве нового надгосударст­ венного образования, о соотношении нацио­ нальных законодательств и общеевропейских норм, о правах гражданства и проч. Оно бы и ладно; Конституция не трактат, Основной за­ кон не историческое исследование. Но кое-что настораживает. Не в Конституции, а в жизни, в мироустройстве, которое эта Конституция описывает и закрепляет.

Декларация прав человека была производ­ на от религиозных идей, одушевлявших Евро­ пу почти два тысячелетия, связана с ними ты­ сячью нитями. XIX век и первая половина XX были потрачены на то, чтобы эти нити стали совсем невидимы. В конце концов права чело­ века как таковые, достоинство личности само по себе заняли место напряженного творче­ ского конфликта Творца и творения, а Цер­ ковь, выносившая представления о человеке как мере вещей (заданной Богом) и цели ми­ ровой истории (Богом поставленной), была отодвинута в глухую тень. Число людей, кото­ рых сегодня волнует судьба больного папы римского, примерно равно числу заядлых футбольных болельщиков, то есть счет идет на миллиарды. Но число людей, которых при этом волнует судьба больной Церкви, кото­ рую папа возглавляет, в тысячи, в десятки ты­ сяч раз меньше. Папа — символ чего-то ста­ тусного и старинного, он ньюсмейкер, он

485

старенький, и его жалко; а Церковь — это что такое?

Права человека, достоинство личности к концу XX века перестали быть философией и стали светской религией. И тут, аккурат перед принятием новоевропейской Конституции, с ними случилось то, что обычно случается с ре­ лигиозными учениями. Они вошли в непопра­ вимое противоречие с жизненной практикой. Демон мирового терроризма вышел на просто­ ры истории. Священная личность европейца, он же американец, внезапно ощутила себя пол­ ностью беззащитной перед внезапным ударом неуловимой силы, не имеющей центра, возни­ кающей как бы ниоткуда и исчезающей в нику­ да. Военный ответ, предложенный Америкой на этот вызов, ни к чему хорошему не привел.

Пока ближайшие следствия этого нарас­ тающего липкого страха вполне умеренны; речь идет не об отказе от религии прав челове­ ка, а всего лишь об усилении служб безопасно­ сти, армии, полиции. Усилении финансовом, организационном, но не политическом. Одна­ ко же дальнейшее предсказать несложно. На­ качивание спецслужб несчитанными деньга­ ми ожидаемых гражданских результатов не даст; страх будет нарастать. Зато даст амери­ канским и европейским чекистам ощущение собственной непогрешимости и право претен­ довать на новую, особую роль в построении и

486

планировании внутренней и внешней полити­ ки. Их философия, их религия — не права че­ ловека. Их религия — сила. Их слоган — га­ рантии защиты. Их метод управления — тотальный контроль. И чем меньше будут их успехи в борьбе с войной и опасностью, тем громче в обществе будет звучать требование мира и безопасности. Ради которого можно пожертвовать всем. В том числе достоинством личности и правами человека.

Говорят, на последних выборах в Израиле две крупнейшие и жестко конкурирующие друг с друтом партии, «Ликуд» и «Авода», шли практически под одним и тем же лозунгом. Первая: «Мир и безопасность». Вторая: «Безо­ пасность и мир». Разумеется, братский еврей­ ский народ не обязан знать рассуждение пре­ зираемого им ренегата Павла, перешедшего из фарисеев в апостолы. Но европейцы и аме­ риканцы могли бы перечитать апостольские послания и вспомнить предупреждение, сде­ ланное в I веке по Рождестве Христовом. А именно: как только возгласят «Мир и без­ опасность», тогда и придет конец.

21 марта

Пасха на Первое мая

Западные христиане празднуют Пасху. На­ ши пасхальные торжества изредка совпадают,

487

чаще расходятся на неделю, в этот раз у нас «Христос воскресе» запоют лишь на Перво­ май. Не вдаваясь в церковные причины ка­ лендарных различий, припишем случайности предельного расхождения закономерный по­ литический смысл.

Никогда еще Россия не была так близка к Европе — с точки зрения экономической. Вотвот случится вступление в ВТО, в заседаниях «восьмерки» участвуем регулярно, есть смут­ ный шанс, что «Сименсу» все-таки позволят освоить энергию «Силовых машин», а значит, западные инвестиции пойдут в трудозатрат­ ное машиностроение и угроза массовой без­ работицы чуть ослабнет.

Никогда еще Россия не была так далека от Европы — с точки зрения идеологической. С 2000 по 2004 год мы тихо реабилитировали стилистику советского строя, воссоздавали коммунистический орнамент без реставрации самого коммунизма. Надеясь под этим стиле­ вым терапевтическим покровом мирно про­ вести либеральные экономические реформы. И незаметно скатываясь в советский режим администрирования. Теперь, кажется, приня­ лись за реабилитацию самодержавного анту­ ража, рассчитывая успокоить нарастающую национальную истерику и сохранить под им­ перской формой уютное социалистическое со­ держание. 7 ноября отодвинуто в густую, поч­

488

ти непроницаемую тень, и слава Богу. Но вме­ сто того чтобы мужественно начать отсчет но­ вого исторического времени с трагической и славной даты 21 августа 1991 года, наши поли­ тики решили воспроизвести самодержавную мифологию династии Романовых. Для полити­ ческой сказки о счастье романовского правле­ ния дата 4 ноября и впрямь актуальна; для нас

вней высвечен лишь долгосрочный разрыв с Польшей, Швецией и казачьей Украйной.

Кстати, о Польше. Даром ли с разрывом

вмесяц появились два важных антиевропейских заявления? Сначала нашумевшее брати­ славское интервью, где вопрос о пакте Моло­ това—Риббентропа как дипломатическом преддверии Второй мировой войны затуше­ вывался, а вопрос о мюнхенском сговоре за­ падных стран с фашизмом педалировался. За­ тем отказ Генпрокуратуры от дальнейшего расследования катынской трагедии.

Яне о том, что нужно вставать перед евро­ пейскими общечеловеческими учителями на задние лапки. И просить прощения за все. Да­ же за то, чего не совершали. Я не о том, что ра­ ди любви и дружбы с Парижем, Берлином, Ва­ шингтоном и тем более Брюсселем следует закрыть глаза на реальные подлости по отно­ шению к нашим зарубежным соотечественни­ кам. Или смиренно молчать в ответ на фашизоидные рассуждения о русских ветеранах, не

489