Arkhangelskiy_A_Gumanitarnaya_politika_M_2006

мерно одно и то же. Потому что в нынешних по­ литических, культурных, социальных условиях левый фронт может быть либо престарело-ком­ мунистическим, либо юношески-радикальным. Ни там, ни там либералам места не найдется. А социал-демократическое «Яблоко» на пике своего успеха набирало чуть менее 6 процентов; по новому закону даже с таким результатом оно не сможет претендовать на места в Думе. А ведь и этого результата уже не будет...

Более того, никакого левого запроса в стране на самом деле нет. Жажда справедли­ вости — это не то же, что жажда тотального перераспределения. Большинство россиян, особенно среднего и младшего поколений, — за частную собственность, за выборность местной власти, за четкость и законность су­ дебной системы. Что же тут специфически ле­ вого? Это самоощущение молодой граждан­ ской нации, только зарождающейся, но уже устремленной к демократии.

Зато имеется явный запрос на то, чем пра­ вые обязаны заниматься, но по старой интел­ лигентской привычке трусят и передоверяют коммунистам с этническими националиста­ ми. Это запрос на единую общенациональную идею и множество идей региональных, на то, что называется гражданским патриотизмом.

Такой идеей не может быть удвоение ВВП, не может быть справедливое распределение об­

540

щественных благ, даже любимая нами свобо­ да — и та не может. Россиянин имеет право ощущать страну как свою родную землю, а не как набор бюрократически нарезанных тер­ риторий, власть — как достойного исполните­ ля общенародного поручения, а не как строе­ вого командира или жалкого приспособлен­ ца. Этого права ему не дают. Тот, кто первым сумеет найти верные и очень простые слова для этой идеи, а затем предложит ясный, чет­ кий и тоже очень простой набор политиче­ ских действий для ее неформальной реализа­ ции, — выиграет все. Неважно, какова будет его партийная прописка.

Что же до свободы и справедливости... Пра­ вые могут успешно бороться за справедливость на основе идеалов свободы. Но не на политиче­ ском поле, не в сфере государствостроительства. А в пространстве общественной деятельно­ сти. Они обязаны защищать обездоленных, оборонять интересы детей, протягивать руку неудачникам — создавая сети фондов, продав­ ливая законы, необходимые для гражданского общества, и выступая в роли активных посред­ ников между успешной и неуспешной частью общества. Надо преодолевать разрыв между большинством и меньшинством. Есть у нас та­ кая обязанность. А налево двигаться не надо. Такого права у нас нет.

8 августа

541

Прекратить истерику

В последний рабочий день прошедшей не­ дели Россия и Польша на высшем уровне до­ говорились о том, что избивать российских граждан в Польской Республике и польских в Российской Федерации — нехорошо. Может показаться странным, что президенты двух соседних стран, придя в результате долгих

итяжких раздумий к такому сложному и не­ очевидному выводу, поставили задачу дипло­ матическим и прочим службам: преодолеть на политическом уровне тягу к сведению вза­ имных счетов, предъявлению исторических претензий и вообще — устранить недоброже­ лательство. Для чего необходимо подключить к решению важной государственной задачи представителей общества. Казалось бы, зачем примешивать политику туда, где — по обоюд­ ному согласию президентов — ее не было

инет, а есть всего лишь участившиеся случаи хулиганства по национальному признаку? К тому же случаи, как было оговорено особо, между собой никоим образом не связанные. Москва сама по себе, Варшава сама по себе, а единорог (см. Гоголя) сам по себе. На самом деле ее, родимую, примешивать необходимо.

Разберем ситуацию. Началось все с того, что в польской столице местные скинхеды (или просто блатные?) избили великовозраст­

542

ных детей наших дипломатов. Это безобразно и подлежит самой суровой оценке, самой же­ сткой форме давления на польских следовате­ лей: требуем найти и наказать виновных! Из­ бивать наших соотечественников за рубежом никому не дозволено, и нет разницы, кто именно пал жертвой хулиганов: дети послов, отпрыски новых русских или знатный гале­ рист Марат Гельман, который только что про­ вел ночь в анатолийской кутузке за то, что осадил германо-турецкого хама, мужественно защищался от нападения и не посрамил чести русского политтехнолога. Каждый такой слу­ чай должен ставиться на контроль, диплома­ ты и прикомандированные к посольствам погоновожатые обязаны как слепни кружиться над местными правоохранителями, пока те не продемонстрируют особое рвение при защите попранных прав россиян... Но!

Но никогда и ни при каких обстоятельст­ вах не должно происходить того, что случи­ лось в Москве после варшавского избиения наших подростков. Без каких бы то ни было оснований хулиганская акция была мгновен­ но переквалифицирована в политическую; отношения между властями двух стран (слава Богу, не между самими странами), резко осложнившиеся после празднования Победы и совсем испортившиеся после истории с польскими аккредитациями в Минске, нало-

543

жились на неприятный сюжет и придали ему новую окраску; жесткие, полувоенные заявле­ ния сделали все высшие руководители Рос­ сии; такое было чувство, что поляки осознан­ но и целенаправленно унижают русских, бросают нам новый вызов, ибо Польша еще не сгинела.

Не сгинеть-то она не сгинела, но зачем же было стулья ломать? Разумеется, некоторая вина за случившееся на польских властях ле­ жит. Обозлившись, они в последние месяцы создавали информационное напряжение, сгу­ щали общественную атмосферу вокруг «про­ клятого русского вопроса»; не исключено, что молодые национально озабоченные идиоты, каких немало в любом мегаполисе, пропита­ лись этой атмосферой, как ядовитыми испа­ рениями клея в пакете, — и обрушили нако­ пившуюся злобу на невинных подростков. Не исключено. Однако ж неочевидно. А вот развернувшаяся в Москве охота на поляков, досрочно открывшийся охотничий сезон, — это прямое следствие истерической реакции власти на варшавский синдром. Конечно же, никто не звонил из высоких кабинетов лиде­ рам наших радикальных националистов, не подначивал тех же скинхедов. Более того, ни­ кто и не ожидал такой мордобойной реакции. Но кто неосознанно спровоцировал череду из­ биений, вогнав болезненную часть общества

544

в шовинистическую истерику? Родная смердяковщина; классический вопрос: кто убил — ничтожный шестипалый ублюдок или умный безответственный Иван?

Некоторое время назад по совершенно другому поводу (когда оснований истериковать было несопоставимо больше) президент дал жесткую рекомендацию членам кабинета министров: «Прошу прекратить истерику». Слова, высеченные золотом по мрамору. Нуж­ но их почаще вспоминать. Особенно при со­ ставлении международной повестки дня. И все будет хорошо. По крайней мере, не все будет так плохо.

15 августа

Солидарность и Преображение

На прошлой неделе сошлись два празднова­ ния, громкое и тихое. Юбилей польской «Со­ лидарности», основание которой запустило отсчет обратного времени для коммунистиче­ ской системы. И четырнадцатилетие нашей трехдневной Преображенской Революции, 19-21 августа 1991 года, открывшей новую эпоху. «Солидарность» праздновали всем ми­ ром, хотя сегодня ее цели и задачи решены, она потеряла актуальность, а страну возглав­ ляет бывший комсомольский функционер. Преображенскую революцию встретили ре­

545

зультатами скептического опроса ВЦИОМа: если в 2001 году сторонниками путчистов счи­ тали себя 14 процентов опрошенных, а про­ тивниками — 28, то ныне 18 процентов под­ держали бы ГКЧП и лишь 13 — Ельцина. С 27 до 32 процентов выросло число тех, кто считает результаты Августа трагедией; прав­ да, с 7 до 11 процентов увеличилось число тех, для кого эти события символизируют победу демократии. Все равно ничтожно мало.

Конечно, любое публицистическое сравне­ ние своеродного и чужеземного будет не в пользу родного; мы со вздохом киваем на тех, чтобы посильнее уязвить этих. Спроси поляка, кто правильней относится к прошло­ му, солидарные польские граждане или рус­ ские преображенцы, он скажет, что русские...

хотя нет, это я заврался: о том, что русские правы, нормальный поляк не скажет никогда. Но на «Солидарности», ее исторических по­ следствиях, Валенсе, Квасневском, нынешнем Папе Римском (не в пример предыдущему) — оттянется непременно. И все же факт остается фактом: тамошний обыватель кривится, вор­ чит, критикует и злится, но юбилей праздну­ ется широко. Наш соотечественник рад за­ быть о самом, быть может, славном событии последнего двадцатилетия, поскольку ему все минувшие годы объясняли, что победа была поражением.

546

Да, этой победой распорядились не луч­ шим образом. Но кто и когда в истории распо­ ряжался плодами как следует? Да, потом былс много чего плохого. Но почему этим должнс отменяться хорошее? Да, современная поли­ тическая реальность подчас напоминает странную взвесь из страхов Крючкова, исте­ рик Руцкого и амбиций Хасбулатова. Но разве нация не прошла огромный противоречивый путь, который действует как антидот против этой ядовитой взвеси? Правда, было на этом пути кое-что настораживающее; объясняю­ щее и то, почему вольготно чувствуют себя наследники ГКЧП, и то, почему любая поли­ тическая претензия на серьезную, ценност­ ную систему демократических взглядов почти неизбежно ведет к поражению партии на вы­ борах. А победу гарантирует полная идейная аморфность, никакомыслие, постмодернист­ ская игра в муляжи. Причем гарантирует не только с помощью административного ресур­ са, не нужно обольщаться.

Конечно, у любого исторического явле­ ния — миллион причин. У этого возобладав­ шего равнодушия к идеям, ценностям и прин­ ципам тоже. Усталость. Демонстративная, жлобская, кричащая несправедливость жиз­ ненного устройства на протяжении всего ми­ нувшего десятилетия. Бытовой жирок, неожи­ данно подернувший часть страны в 2000-х

547

ивременно усыпивший ее. Но есть еще одна причина, которая имеет самое непосредствен­ ное касательство к результатам ВЦИОМовско­ го опроса. Это разочарованность старших интеллектуалов и цинизм младших, возобла­ давшие в публичном пространстве 90-х. Стар­ шие стали ныть о прошлых временах, ко­ торые они, оказывается, недооценивали; младшие стали хихикать, подначивать и жить по приколу, чтобы не париться. Этот вой

иэтот смех, умножаясь друг на друга, транс­ лировались повсеместно и оркестровали эпо­ ху. Протяжный звук ложился на душу чеки­ стам, потому что они втайне считали развал

СССР катастрофой пострашнее Второй миро­ вой, но боялись сказать о том вслух. Холодный смех радовал бизнесменов средней руки, кото­ рых жиды-олигархи не подпустили к трубе. Сдвоенный эффект плача и хохмы утешал тол­ пу растерянных интеллигентов, которые как бы получали индульгенцию на неучастие в по­ литической жизни. Зачем, если все решено?

Когда-то Спартак Мишулин, да будет земля ему пухом, играл роль домушника и пел пе­ сенку: «Моя работа важная, / Она мне очень нравится: / Я помогаю гражданам / От ценно­ стей избавиться». Собственно, воровством ценностей многие пишущие, говорящие и по­ казывающие занимались все эти 14 лет. Они украли сами у себя августовскую победу. По­

548

том помогли украсть у нас свободу. Теперь они опять недовольны, эпоха им не нравится. Странные люди, честное слово.

22 августа

Абсолютная власть большинства

Главное противоречие российской жизни состоит в том, что разрыв между пассивным большинством и активным меньшинством не сокращается год от года, как в большинстве развитых стран, а лишь катастрофически на­ растает, как в большинстве стран неразвитых. И не желающих развиваться. Двадцать лет на­ зад меньшинству сказочно повезло. Пассив­ ное большинство, устав от вони разложив­ шейся советской власти, озверев от очередей и нарастающего бардака, допустило и даже поддержало порыв активного меньшинства к демократии, открытой экономике, участию

вглобальных мировых процессах. Меньшин­ ство шансом воспользовалось, но, обладая

в90-е годы колоссальными политическими возможностями, не потрудилось объясниться с большинством, хотя бы психологически смягчить для него многочисленные удары судьбы и если не создать атмосферу общест­ венного согласия, то по крайней мере снизить напряжение взаимной неприязни. Тем време­ нем, большинство с ужасом поняло, что сде­

549