Arkhangelskiy_A_Gumanitarnaya_politika_M_2006

не отнимут. Потом — что бизнес разрушат, но приговор обеспечат мягкий. Лишь бы не зву­ чала на процессе политическая тема, лишь бы возможность страсбургской апелляции была исключена, лишь бы он согласился предстать перед обществом в роли экономического на­ рушителя. Теперь пришла пора огласить ре­ зультат: бизнес уничтожен, приговор макси­ мальный, впереди новые обвинения.

Хороший Чубайс или плохой, но, судя по всему, он тоже верил гарантиям. Что партии развиваться не дадут, зато позволят провести реструктуризацию РАО «ЕЭС». Она же прива­ тизация, которая даст необходимый экономи­ ческий ресурс для будущего либерального партстроительства. Лишь бы демонстрировал полноценную лояльность и держал однопар­ тийцев на коротком поводке. Теперь реструк­ туризация почти завершена, партия полупридушена, пришла пора ставить антигероя под прицел национал-фашистов и сдавать на по­ теху толпе. Приватизировать РАО смогут и другие товарищи. В пользу других господ.

Апартии возрождаться вовсе не обязательно. Через два дня после аварии состоялся съезд

СПС, в котором участвовал Чубайс. Накануне ареста Ходорковского завершился Нижего­ родский гражданский форум, в котором уча­ ствовал МБХ. На съезде планировали найти выход из либеральной катастрофы, нащупать

5Ю

новую, независимую от власти стратегию движения вперед. На форуме доводили до ума текст Общественного договора, который при­ зван был обеспечить согласие общества и го­ сударства, дать формулу их взаимозаинтересованного существования. 25 мая 2005 года была похоронена не только политическая, но и экономическая карьера Чубайса; вместе с ней ко дну пошла и вся партийная стратегия либералов. 25 октября 2003-го был не только арестован самый богатый человек России; была уничтожена основа только что достигну­ тых договоренностей. Случайное совпадение? Возможно.

ЗО мая

Сказка о потерянном времени

Неправда, что на следующий день после приговора Ходорковскому мы проснулись в другой стране. Что бы ни говорили отставные либералы. Страна та же: масштабная, про­ сторная, неприбранная, неутолимо интерес­ ная, неудобная для жизни и неистощимая для творчества. А вот что касается государства, тут не поспоришь: мы проснулись в другом госу­ дарстве. В чужом. Все — и те, кто сочувствовал Ходорковскому, и те, кто не хочет ему забыть прегрешений 90-х, и те, кто искренне упрека­ ет его в чрезмерных политических амбициях.

5П

Потому что еще неизвестно, как и чем оберну­ лись бы правительственно-парламентские планы бывшего олигарха (если нам не лгут и они действительно были); а вот чем оберну­ лось решение поднять карающий меч чекист­ ской революции — уже очевидно. Крах судеб­ ной реформы и гибель правовой системы. Разрушение более чем важного (при всей сво­ ей иллюзорности) мифа о честной власти, пришедшей на смену коррумпированным чи­ новникам. Полная повязанность правящих элит самым ярким грабежом новейшего вре­ мени, историей с «Юганскнефтегазом». Невоз­ можность выпустить рычаги управления за­ конным способом, поскольку иначе расплата будет неизбежной. Заведомый отказ от реаль­ ной демократии в любых ее проявлениях, не­ обходимость все дальше закручивать гайки. И при всем том отсутствие запаса необходи­ мых военно-политических сил для решения этих задач; нарастающий кадровый кризис; самое главное — страх перед непредсказуе­ мым народом. Не путать с интеллигенцией и оппозицией; их-то чего бояться.

Конечно, о судьбе Ходорковского еще придется писать и говорить. Решена только первая часть задачи, из политического про­ тивника он превращен в хозяйственного пре­ ступника. Теперь предстоит лишить его зва­ ния главного благотворителя, представить

512

Скупым рыцарем, который обирал вдовицу и нес отобранный у нее золотой в подвалы благотворительных фондов.

Разумеется, придется обсуждать и конкрет­ ные политические сюжеты, связанные с по­ пыткой удержать ситуацию; споры о фаши­ зации и патриотизме, об авторитаризме и выборной демократии будут становиться тем жарче, чем очевиднее станут набирать си­ лу отдельные губернаторы вроде г-на Ткачева, которых держат на случай, если раздраженные массы потребуют чего-нибудь погорячее...

И все же это, увы, детали. Главное на бли­ жайшие годы произошло именно на той неде­ ле. Приняты решения, цементирующие новую систему, вторую полуреспублику. За эти реше­ ния будут расплачиваться не только абстракт­ ные «они», но и вполне конкретные мы. Ход исторического времени нарушен, и вместе с ним сужено пространство возможностей для каждого, кто не может считать внесудебное, авторитарное, вороватое, административно­ ресурсное государство своим — и при этом ре­ шительно не хочет готовить почву для потря­ сений, которые вполне могут напомнить бабий бунт, а не мирную революцию. Естест­ венно, жизнь продолжается всегда, и потерян­ ных лет не бывает; мы будем думать, страдать, любить, писать книги и читать написанное другими; смотреть хорошие фильмы и по мере

5В

сил зарабатывать деньги ради близких; мы бу­ дем правильно воспитывать детей и нацели­ вать их на свободную жизнь в свободной Рос­ сии. Но когда плотину, вновь возведенную на поступательном пути русской истории, про­ рвет (не охранители и не революционеры; просто в современном подвижном мире не­ гибкие модели управления распадаются са­ ми), сдерживать разрушительный поток и до­ гонять упущенное социальное время придется нам, а не им. За свой счет, а не за их. Что обид­ но. Но позади — наша страна. Не сдавать же ее на милость временному победителю.

6 июня

Почему у них получилось

Главное общественное событие месяца, а может быть, и года — интервью Александра Солженицына каналу «Россия». С великим пи­ сателем можно соглашаться или не согла­ шаться, но нельзя отрицать одного — Солже­ ницын вновь поставил перед собой и страной роковой вопрос о необходимости выбора: кто мы, каким идеям служим и во имя какого бу­ дущего расстаемся с прошлым?

Последний раз с такой грустной ясностью и оправданной тревогой он обращался к об­ ществу в приснопамятном 1990-м, накануне Риги, Вильнюса, ГКЧП, краха коммунистиче­

514

ской системы и распада СССР: «Как нам об­ устроить Россию». И говорил примерно о том же. Об угрозе быть похороненными под об­ ломками коммунизма. О созидающей роли, какую может сыграть ответственное народоправление с элементами прямой (на языке политологов — «примитивной») демократии. О будущем, на которое должно быть нацелено все, в том числе и наши отношения с про­ шлым.

Тогда его предупреждения пропустили ми­ мо ушей, призывы оставили без внимания, растащили статью на цитаты и вдосталь на­ резвились по поводу неосторожных формул вроде «среднеазиатского подбрюшья». А в ре­ зультате великая возможность 91-го была упущена. Страна на переломе эпох так и не решилась выбрать одну из двух возможных стратегий дальнейшего движения. Или осу­ дить свое прошлое, по-немецки четко разо­ браться в нем, распределить степень вины ка­ ждого в отдельности и всех в целом и дальше двигаться на основе законов о люстрации

иреституции. Или по-испански великодушно договориться о взаимном табу на тему вины

ис помощью двойной энергии прощения

изабвения совершить рывок вперед. У нас же вышла полная каша. Начали жесткий процесс по делу КПСС, решились было пойти по немец­ кому пути — сбились, стушевались, пробормо­

515

тали что-то невнятное устами миротворче­ ского судьи Зорькина и сделали вид, что по­ вторили испанский выбор. Однако, во-пер­ вых, не выполнили главное «испанское условие»: не сформулировали великую буду­ щую цель, во имя которой можно это самое прошлое временно забыть. А во-вторых и в главных, так и не поняли, что историческая преемственность не равна прямой (и тут уж действительно примитивной) последователь­ ности исторического процесса. И немцы, и ис­ панцы вели прерывистую линию развития, выводили тоталитарное прошлое за черту дня сегодняшнего. Никому и в голову не приходи­ ло, что можно восстановить цельность исто­ рического опыта, вернув франкистский гимн или фашистский марш в государственный оборот. Позволить выдающимся политикам франкистского поколения продолжать карье­ ру в демократической Испании —да, а сохра­ нять атрибутику и символику самой эпохи Франко — увольте. Иначе тоталитарный сор­ няк прорастет сквозь молодую демократию. Особенно если она осталась формальным на­ бором формальных законов и формальных ло­ зунгов, не став реальной основой новой жиз­ ни и сознательным выбором общества. О чем опять же говорил Солженицын.

В результате немцам удалось внутренне освободиться от истероидной тирании. Ис­

516

панцы начали строить демократию и ожив­ лять судебную систему всего лишь за десять лет до начала перестройки. А обогнали нас на полстолетия. Продемонстрировав прямую (примитивную?) связь между масштабной целью, атмосферой доверия, ответственной свободой зрелого общества и расцветом эко­ номики. Что же до нас, охотно выдавших при­ митивную (прямую!) последовательность ис­ тории за реальное преемство, то уже не удивишься, включив утром радио и услышав: «Над всей Испанией безоблачное небо». Поч­ ти никто не помнит, откуда эти слова. А зря.

20 июня

Быть ОТВЕТСТВЕННЫМ

Открытая политика на какой-то срок пре­ кратилась. Хотя проблемы, которые подлежат разрешению только в ее свободном простран­ стве, никуда не исчезли. Вялая война распол­ зается по всему Северному Кавказу; рост эко­ номики замедляется; государство берет на себя все больше долгосрочных обязательств, имея лишь временные преимущества запре­ дельных цен на нефть; судебная система окончательно дискредитирована; под лозун­ гом восстановления справедливости идет пол­ зучая переприватизация; в обществе царит атмосфера взаимного недоверия. Но, кажет­

517

ся, с этим уже ничего поделать нельзя; нужно запастись терпением и ждать неизбежного результата. Вопрос лишь в том, каким обра­ зом мы распорядимся политическим тайм­ аутом. Как профессиональные тайм-аутисты, они же романтические диссиденты, которые бросают вызов существующей системе, но не порождают параллельные миры. Или как от­ ветственные граждане, озабоченные буду­ щим не меньше, чем настоящим.

Тут смело можно брать пример с чехов и поляков образца 70-80-х годов. Тем более что ситуация, в которой мы по воле истории и безволию либеральных вождей оказались, скорее похожа на мягкий цинизм восточноев­ ропейского застоя, нежели на жесткий бреж­ невский идиотизм. Один из интеллектуаль­ ных лидеров «Солидарности» рассказывал мне, чем они занимались в домах отдыха под Варшавой зимой 1981/82 года, куда их акку­ ратно перенаправил под домашний арест гу­ манный чекист Войцех Ярузельский. Учили языки, сочиняли трактаты по ключевым во­ просам общественного устройства (национа­ лизм и универсализм, национальное государ­ ство и сетевое мироустройство, польская церковь и светская культура) и писали пакет­ ные проекты законов, которые предстоит про­ водить через парламент, когда нынешняя власть рухнет.

518

С чего начать нам? С законов? Кажется, ра­ новато. Лучше — с каталогизации элементар­ но простых принципов современной цивили­ зации, вне которых поражение нашей стране гарантировано. С описания жизнеспособной картины мира. Вот нам сейчас прописывают в качестве идеологического лекарства странную мифологию, построенную на взаимоисклю­ чающих образах патриархального царства и рыночной корпорации. Православному акцио­ нерному обществу по имени Россия грозит «внешнее управление» со стороны иноземных конкурентов, и она должна поднять на неслы­ ханную высоту идею внутреннего суверените­ та, как во времена Смуты. Но, господа-товари­ щи, акционерному обществу внешнее управле­ ние может грозить только в одном случае: вследствие банкротства. Возможно ли его из­ бежать, окружая себя экономическим и поли­ тическим забором, предлагая стране и миру не современную модель глобального взаимопро­ никновения промышленных производств, но застойную схему международных инвестиций? Когда власть говорит иностранцам: приходите, вкладывайтесь, получайте прибыль, но оставь­ те нашу экономику под нашим приглядом. От­ вет очевиден: нет, невозможно. Потому что иностранцам будет хорошо, а нам плохо.

Инвестиции приходят и уходят, и только международное совладение выводит крупные

519