Arkhangelskiy_A_Gumanitarnaya_politika_M_2006

предприятия из-под бюрократического кон­ троля национальных правительств. Этого-то они и боятся. Потому что решительно не пони­ мают, что их ответственность перед народами отныне заключается не в том, чтобы дикто­ вать свою волю бизнесу, культуре и СМИ, а в том, чтобы создавать наилучшие условия для честных финансовых потоков и заинтересовы­ вать чужие капиталы в нашем труде. Тем са­ мым — работая на своих граждан. Сегодняш­ ний ответственный правитель должен быть хорошим официантом, а не плохим кормчим. То есть я хотел сказать — завтрашний. Когда общество вернется к идеям свободы.

Впрочем, о свободе поговорим в следую­ щий раз.

27 июня

Быть СВОБОДНЫМ

На минувшей неделе наше общество сдела­ ло еще один шаг назад, во времена брежнев­ ского идиотизма. После четвертьвекового пе­ рерыва в печати появилось откровенно спущенное из ЦК КПСС коллективное письмо разнообразных деятелей культуры в поддерж­ ку силового приговора. Акция комичная и страшная одновременно. Комичная понятно почему. Текст невесть кому адресован; аудито­ рию либеральной газеты не переубедит, а кон­

520

сервативным массам недоступен; для мадам Волочковой, господина Юдашкина и мудрого исполнителя песни «Я — московский пустой бамбук» Александра Буйнова он слишком сло­ жен. Для академика, киноведа и популярного историка (все-таки стыжусь ставить их фами­ лии в этот контекст) примитивен. Все — как в песне Галича про выступление Клима Петро­ вича на митинге в защиту мира: «Израиль­ ская — говорю — военщина / Известна всему свету! / Как мать говорю и как женщина, / Требую их к ответу». Что же до страха...

Страшно не то, что власть восстанавливает в правах жанр публичного доноса и оскорбляет русскую духовную традицию, которая исклю­ чала для порядочного человека возможность добивать осужденного, даже если он действи­ тельно виноват; в конце концов, эта затея лишь дискредитирует организаторов, ничего больше. Страшно не то, что пропагандистская машина опять начала неостановимое враще­ ние в пустоте при полной бессмысленности понесенных затрат; наоборот, пусть выбрасы­ вают на ветер деньги добровольных спонсо­ ров, может, и давать перестанут. Страшно то, что статусных людей вновь вынуждают демон­ стрировать удовольствие быть несвободными. И они охотно демонстрируют.

Свободный человек принимает ответст­ венность за свою позицию на себя самого.

521

И не считается с просьбами, поручениями

ипрямым давлением. Какую бы позицию он ни занимал — за Ходорковского или против него. Эта нелюбимая новой старой эпохой внутренняя свобода самым непосредствен­ ным образом связана с декларируемой повсе­ местно эффективностью. Если бы крупный историк, известный киновед или старый ар­ тист, исходя из личных убеждений и руковод­ ствуясь своей гражданской совестью, написал авторский текст о причинах, по которым сле­ дует осуждать ключевых игроков 90-х, или о том, полезны ли показательные процессы в начале XXI века, или о том, почему сумма на­ логовых претензий оказалась равна стоимо­ сти вожделенного «Юганскнефтегаза» и что было плохого для России в желании Ходорков­ ского стать премьером, я, придерживающий­ ся иных взглядов, обязательно бы эти доводы обдумал. И, даже не приняв их, все равно уточнил бы свою собственную аргументацию. Как менял аргументацию всякий раз, когда читал спорные (с моей точки зрения), но со­ вершенно свободные, идущие от личности су­ ждения Александра Солженицына о нашей эпохе. А так — всего лишь горько ухмыляюсь

ивспоминаю, как работал в офисе, арендо­ ванном у культурного фонда, которым руко­ водил один из подписантов. И о том, что фонд этот являл собой образец тако-о-ой налоговой

522

дисциплины... Или с иронией думаю, как не­ правы были наши журналисты, что никогда не писали о прозрачной, некоррумпирован­ ной, идеально честной, безоткатной бухгалте­ рии юдашкинских бизнесов, особенно в кри­ стально чистые 90-е годы. Может, и другие последовали бы этому примеру, и вся история пошла бы иным чередом...

Еще раз: самое опасное в дне сегодняш­ нем — это не чекистский произвол, комсо­ мольский цинизм и чиновная жадность. Са­ мое опасное — это бесконечные панические разговоры статусных интеллектуалов о вреде свободы и о недоказуемой связи между уров­ нем свободы и угрозой государству. Такие разговоры мало того что лживы, они как раз и создают почву для появления подобных неэф­ фективных и позорных писем. Которые, в свою очередь, разлагают общественную атмосферу. А та своим гнилостным духом заражает государство и провоцирует его внут­ ренний развал, всегда предшествующий внешнему... Поэтому, начиная интеллекту­ альную подготовку к следующему периоду на­ шей истории, который неизбежно придет на смену нынешнему, мы обязаны отстаивать личную свободу человека и гражданина как принципиальную ценность, имеющую рели­ гиозные корни и священный статус. Человек ответственный — человек свободный — чело­

523

век эффективный. Тут, правда, не хватает сло­ ва «справедливый», но о справедливости — в следующий раз.

4 июля

Быть СПРАВЕДЛИВЫМ

Лондонские события затмили собой все,

итрудно оторвать мысленный взор от дымя­ щейся подземки, развороченного автобуса

илюдей, которые держат в руках фотографии пропавших близких. Однако — необходимо. Символично и правильно, что лидеры «вось­ мерки» не остановили работу саммита; они за­ мотали блэровские благоглупости насчет опасности всемирного потепления, однако приняли решение о списании долгов бедным странам. То есть попытались отвести от мира реальную угрозу, таящуюся в комплексе ущемленного чувства справедливости. Конеч­ но, реальные организаторы мирового террора люди не бедные и не обделенные, как не были бедняками Ленин, Троцкий, Маркс и особенно Энгельс; они планомерно, аристократично, индустриально расшатывают мировой поря­ док, чтобы на ядерной энергии хаоса вырвать­ ся к вершинам власти. Но опираются при этом — на миллиарды обделенных, выпав­ ших, невписавшихся; их бросают в топку ми­ ровой истории. Ответом цивилизации может

524

быть лишь мужество, спокойствие и жертвен­ ная верность иудеохристианским основам на­ шей культурной традиции. И — мучительное исправление прежних ошибок. Среди прочего предстоит отмыть от коммунистической грязи

ивернуть в либеральный оборот такое ключе­ вое понятие этой самой традиции, как спра­ ведливость. Всем вернуть; в том числе и вам.

Вконце 80-х и на протяжении 90-х левые кричали о социальной справедливости (чи­ тай: отказ от любых реформ). Мы, правые, горделиво отвечали известной глупостью на­ счет того, что справедлив только Бог, а чело­ век должен быть праведен. Вместо того чтобы хирургически тонко отделить экономически

иполитически опасные льготы от необходи­ мых социальных гарантий, патернализм от человеколюбия, борьбу с неэффективным производством от борьбы за эффективного человека. Возможно, на драматическом пере­ ломе к изобилию товаров 1992-го и впрямь было не до того; речь шла о жизни и смерти государства. Но потом? Но после переломного 93-го? Может быть, вместо начала чеченской кампании следовало запустить другую кампа­ нию — психологической, имущественной,

идейной адаптации советского человека к рынку и найти компромисс между государ­ ственным представлением о благе и народ­ ным представлением о справедливости? Де­

525

нег на это требовалось немерено, однако, че­ стное слово, меньше, чем на взятие Грозного, чреватое Хасавюртом. И украли бы по пути не так много. Примерно столько же, сколько до войны прокачивали через «черную дыру» ду­ даевской бандитской республики.

Но что случилось, то случилось. Если уж ввязались в чеченскую драку, надо было сто­ ять до конца. Поражение в подобных кон­ фликтах бьет по национальному подсознанию еще больше, чем обостренное чувство соци­ альной несправедливости. Потому что оно то­ же несправедливо. Несправедливо посылать детей на смерть и при этом проигрывать из-за того, что предатели московские берут взятки от грозненских отморозков; из-за того, что политики — трусы и мерзавцы; из-за того, что менты в сговоре с бандитами. И путинский поход на вершину власти, пролегший в 1999-м через Надтеречный район, был не только демонстрацией державной силы, но и восстановлением народного образа справед­ ливой власти. Народного, а не коммунистиче­ ского. В этом была одна из причин невероят­ ного, запредельного доверия к власти, олицетворенной тогда Путиным.

Сегодня, после пенсионной реформы, 122-го и 131-го законов (о местном самоуправлении) образы власти в целом и Путина в частности разошлись. Последний по-прежнему олицетво­

526

ряет для большинства надежду на восстановле­ ние полноценной справедливости. Первая утратила народную легитимность, поскольку вновь продемонстрировала марксоидное рав­ нодушие к человеческим чувствам и массово­ му сознанию. Из-за этого она рано или поздно обвалится. Что же до политической судьбы Пу­ тина, то он либо снова ухитрится совместить государственность, рыночность и народную справедливость, то есть обособится от своей собственной власти, либо тоже утратит дове­ рие. Но это не наша проблема. Наша проблема в том, чтобы использовать паузу неучастия для переосмысления понятия справедливости, со­ отнести его с понятием свободы и в следую­ щий раз не повторять совершенных ошибок.

а июля

Быть ПАТРИОТОМ

Неделя была отмечена вызывающим ин­ тервью товарища Якеменко, зачинателя «Иду­ щих вместе» и продолжателя «Наших», ныне Федерального Комиссара. Цитаты. Сегодня с «нашистами» встречается Путин, и это зна­ чит, что «Кремль поддерживает „Наших“. Но еще полгода-год, и «Кремль и многие дру­ гие будут зависеть от нас». «Если подходить механически, то гитлерюгенд имел сильные туристические программы. Хунвэйбины

527

боролись с чиновниками-пораженцами. Ком­ сомол был прекрасной стартовой площадкой для карьеры»; правда, на этом их сходство с «Нашими» заканчивается и «начинаются серьезные идеологические разногласия».

Язык мой — враг мой; разногласия могут быть только между своими, между теми, кто в одном поле. Есть в интервью и совсем смеш­ ные оговорки: если победит «оранжевая» ре­ волюция, то, убежден Федеральный Комиссар, ему найдется в Гааге место рядом с Милоше­ вичем. Но чтобы попасть в Гаагу, надо натво­ рить серьезных дел: геноцид, преступления против человечности, угроза миру; значит ли это, что «Наши» готовят нечто подобное?..

Возродившиеся из небытия кремлелоги призывают нас не очень нервничать: проект «Наших» не что иное, как фантом, пугало, за ним стоят такие-то силы и такие-то интере­ сы... Ребята! Какая мне разница, какие силы за кем стоят и какие крапленые карты кто ис­ пользует? В политике важно понять всего две вещи: нам по пути или не по пути? И: какова атмосфера в обществе? Не нужно вникать в подробности, разгадывать хитроумные пла­ ны, нужно рассуждать предельно просто: если власть запускает фантом «Наших», значит, это и есть реальность, которую нам дали в ощу­ щениях; если тов. Якеменко после подобного интервью не приравнивают к г-ну Лимонову

528

и продолжают терпеть от него скрытые угро­ зы («никто не знает, каковы опасности и рис­ ки „Наших“), стало быть, уже боятся. Атмо­ сфера испорчена, противогазы не розданы, нам не по пути. Хотя, говоря пастернаков­ ским языком, так хотелось «труда со всеми со­ обща и заодно с правопорядком».

Единственное, о чем всерьез стоило бы за­ думаться в связи с цитируемым интервью, так это о неизбежности исторической расплаты за упущенные возможности. В перестройку образованное сословие вошло двумя колонна­ ми, патриотической и демократической; это как если бы правое и левое полушария мозга входили в процесс обучения порознь. Резуль­ тат не заставил себя ждать; маргиналами очень быстро стали и доморощенные патрио­ ты, и доморощенные демократы. Одни выро­ дились в мрачные рыла на собраниях анпиловцев, другие в жизнерадостных идиотиков демшизы; основная же часть отползла и опять затаилась на кухнях. Да, были с обеих сторон трагически-стойкие исключения. Патриот Александр Солженицын такой же полноцен­ ный демократ, как демократ Мариэтта Чуда­ кова — полноценный патриот. Но исключе­ ния лишь подтверждают правила. Любовь к земле предков, ее культуре, ее мучительно­ му обаянию, изнурительному величию так и не стала ядром русской демократической

529