Arkhangelskiy_A_Gumanitarnaya_politika_M_2006

называться победитель. Ему важно лишь, что­ бы сохранилось привычное спокойствие. Вот он, главный источник и основная смысловая база вешняковского закона. Общество ушло на эту базу. И если закон можно поправить, то за базу придется ответить. Причем сполна. Са­ мое худое, что могут сделать СМИ в сложив­ шихся исторических обстоятельствах, — это расслабиться и заняться тем же, чем активно занимаются политики и обслуживающие их политтехнологи. А именно — создавать ин­ формационные муляжи. Как создаются муля­ жи политических конфликтов (кто кого сборет), муляжи партий, муляжи реформ.

Почему? Потому что впереди нас ждет не тишь, гладь и небесная благодать, а серьезные проблемы. Года через два начнет набухать массовая безработица, поскольку крупный бизнес будет сбрасывать излишки рабочей си­ лы, а малый и средний у нас отсутствуют. За­ тем сработает армейская мина замедленного действия; о себе напомнит опасная сила — ар­ мия, технологически изношенная, морально устаревшая, успешно сопротивляющаяся ре­ форматорским намерениям Минобороны. И так далее, и тому подобное. И если СМИ сей­ час расслабятся, приучат потребителя к не­ нужности, неинтересное™, неэффективности, беспроблемное™ серьезной информации как таковой, это ударит по каждому из нас.

270

Некому будет говорить, прошу прощения за старомодный оборот, правду. Поскольку некому будет ее слушать.

Из чего следует простой вывод. Если в при­ снопамятном 1991-м журналисты ощущали се­ бя силой, непосредственно борющейся за побе­ ду определенных политических сил, если

в1996-м осознали себя силой, соучаствующей

впродвижении определенных фигур, то в 2003-м они обречены занять двойственную по­ зицию. По отношению к сиюминутной полити­ ке — позицию беспристрастных и чуть равно­ душных свидетелей. Вот вам вешняковский закон, вот вам наша информационная законо­ послушность, и ступайте вы все подальше. По отношению к социальным проблемам — пози­ цию непосредственных и едва ли не ключевых участников масштабного действа под названи­ ем «гражданское общество».

От того, удастся ли пробудить самосозна­ ние общества, вылущить из него созидатель­ ную энергию гражданственности, которая по­ зволит людям очнуться от спячки, напрямую зависит, как мы будем жить через пять, де­ сять, двадцать лет. А не от того, как будет зваться лидер партии, пришедшей первой

впредвыборной гонке...

Что же касается политиков... Если журна­ листы внятно и честно ответят на один во­ прос, — «кто мы?», — они получат право столь

271

же внятно ответить и на другой: «кто они?». Хотя этот ответ многим может не понравиться. i6 сентября

Десять лет спустя

В минувшее воскресенье мы отметили де­ сятилетие ельцинского указа от 21 сентября 1993 года — о роспуске Верховного Совета и Съезда народных депутатов. «Мы отметили» звучит примерно как «мы пахали» в анекдотах про Льва Толстого, никто не вспомнил знаме­ нательную дату, молчок. Зато 3 и 4 октября обчитаемся воспоминаний о трагедии.

Причем заранее можно предсказать: ин­ формационная активность проигравших бу­ дет несоизмерима с информационной актив­ ностью победителей. Те, кого выбивали из Белого дома с помощью стальных болванок, расскажут нам о подвиге сопротивления демо­ кратическому тоталитаризму. Те, кто призы­ вал спасти страну от макашово-баркашевских погромщиков, стыдливо промолчат. Силу при­ менили, неудобно как-то, знаете ли...

Силу действительно применили. Споры о том, был ли шанс избежать последнего тан­ кового обстрела или достаточно было окру­ жить бунтовщиков и неуклонно выдавливать их из обороняемого здания, в принципе уме­ стны. Хотя и малопродуктивны. Но спора о том, что ожидало Россию, что ждало бы каж­

272

дого из нас, одолей тогда белодомовцы, быть не может. Потому что ни сложившегося круп­ ного бизнеса, способного откупить интересы демократии, ни зародившегося гражданского общества, способного их отстоять в ежеднев­ ной борьбе, ни вертикали власти, подотчет­ ной либеральному центру, тогда не было.

Было — раздираемое противоречиями на­ ционально-государственное устройство; бы­ ло — лето 93-го, потраченное Ельциным на переговоры с автономиями и едва не завер­ шившееся развалом федерации на мелкона­ циональные уделы; было — тотально дотируе­ мое, а значит, беспрекословно зависимое телевидение... Были — заготовленные списки на интернирование несогласных с единствен­ но правильной линией тов. Руцкого; были — откровенные фашисты, которых вооружали распущенные Советы; были — карьерные идеалисты вроде Зорькина, которые верили (или делали вид, что верят), будто новые кон­ ституционные принципы можно утвердить с помощью хасбулатовских заградотрядов...

Ни свободы, ни экономического роста, да­ же столь медленного, как сейчас, ни движе­ ния вперед мы бы не имели. Многие насмеш­ ливо (а другие — восторженно) говорят, что провозглашаемые некоторыми тогдашними членами Верховного Совета экономические принципы и государственнические постулаты

273

реализованы в нынешней политике правящей элиты. Может, и так. Возможно, мечта об управляемой демократии и корпоративном государстве и впрямь объединяет тогдашних главарей и нынешних глав. Но разница между ситуацией 1993-го и ситуацией 2003 года по­ хожа на разницу между прыжком в ледяную воду на выдохе и прыжком в нее на вдохе.

На выдохе шансов выплыть нет: захлеб­ нешься, прежде чем успеешь начать сопротив­ ление. На вдохе шансы имеются, можно успеть затаиться под водой, а затем вынырнуть и по­ плыть вспять, против течения. Нужно ли уточ­ нять, что именно за последние 10 лет мы успе­ ли набрать в легкие воздуха? И что произошло это именно благодаря ельцинской решимости, пускай проявленной лишь после чересчур затя­ нувшейся нерешительности?..

История драматична. Никак не хочется с этим смириться. Мечтается о грандиозных утопиях всеобщего благоденствия, путь к ко­ торым усыпан розами, причем без шипов. Ко­ гда же сталкиваешься с мучительной реально­ стью — хочется спрятать голову в песок. По-страусиному. В 93-м наша либеральная интеллигенция голову в песок не спрятала. Она ее была готова подставить под пули. А вот потом, когда пули уже отсвистели и голове ничто не угрожало, либералы вспомнили о песке. И погрузились в него с наслаждени­

274

ем. Чего никак не скажешь о несентименталь­ ных белодомовцах. Они пошли вперед с гордо поднятой головой. Сделали вид, что победи­ ли. И рассказали об этой победе всему свету. Рассказали и еще расскажут.

Это самое грустное в глобальном истори­ ческом сюжете, связанном с событиями 21 сентября — 4 октября 1993 года. Но ниче­ го. Перетерпим. А главное — сделаем единст­ венно верные выводы. С фашистами, как с коммунистами, нельзя договариваться. Это главный урок, который мы должны были бы вынести, да не вынесли из ужасающего опыта XX века. Со всеми остальными — можно. Бог даст, это и будет тот урок, который мы выне­ сем из опыта века XXI. Чей порядковый номер значимо совпал с числом, которым помечен великолепный ельцинский указ.

23 сентября

Время Че

Минувшая неделя стала информационным триумфом рыжего политика правого спектра. Родом из Питера, не подумайте, что ВВП. Пер­ вая буква «Ч», последняя «С». Угадайте с трех раз, о ком речь, и доложите тов. Вешнякову.

Сначала рыжий политик правого спектра прочел публичную лекцию в родном инженер­ ном институте. Затем выступил в программе

275

«Времена»; В обоих случаях он мастерски свя­ зал тему реформы электроэнергетики с вопро­ сами политического обустройства России и — шире — глобального мира образца XXI века. И вновь продемонстрировал, что у нас есть свой Че, только не левый, а правый. Такой же пассионарный, такой же безоглядный, такой же подходящий на роль символа перманент­ ной контрреволюции.

К идеям нашего Че можно относиться как угодно. У кого-то дух захватит от смелого, почти толкиеновского образа «кольца великих демо­ кратий», конкурентного содружества либераль­ ных империй, между которыми будет поделен на зоны влияния весь сопредельный мир.

Кому-то покажется наивной блескучая мечта о равноправном вхождении России в элитный клуб четырех, наряду с Америкой, единой Европой и Японией.

Кто-то, по застарелой демократической при­ вычке, взъярится, услышав рассуждение о необ­ ходимости стягивания восточноевропейских и западноазиатских экономик вокруг России как вокруг некоего центра имперского тяготения. Это что за неоимпериализм, караул, измена, предательство свободолюбивых идеалов!

Кто-то скептически улыбнется: ребяты-де- мократы, реформаторы вы наши младые, где же вы раньше-то были? Мы это десять лет на­ зад вам предлагали, а вы нас националистами

276

ругали и сводили дело либерального преобра­ зования страны к вопросам экономического детерминизма! Столько времени упустили...

Многие пройдутся насчет личных амбиций Че: ничего не понял, ничему не обучился, все надеется выйти в политические тузы...

И лишь одного не смогут отрицать ни вра­ ги Че, ни его друзья, ни сторонние наблюдате­ ли, равнодушные к его огненной внешности и не менее огненной внутренности. А именно: перейдя после периода бесконечных потрясе­ ний (неизбежно и оправданно) к политике малых дел, мы обрели покой, но отвыкли от масштабного видения цели. Ну не может быть целью великой нации 8-процентный рост эко­ номики. Не может. Потому что это не цель, а средство. Средство чего? Сохранения терри­ ториальной целостности страны. Которая вполне может развалиться на зоны чуждого экономического влияния, ежели мы будем развиваться прежними стагнирующими тем­ пами. Но и сохранение — тоже промежуточ­ ная цель. На сохранение кладут, чтобы обес­ печить успешные роды. Кого рожать-то собираемся? Не то сына, не то дочь, не мы­ шонка, не лягушку, а неведому зверушку...

Мы, повторяю, вынужденно разменяли мас­ штаб на покой. Забыли, что целью может быть только созидание нового, а не сохранение ста­ рого. А в спорных словах энергетического по­

277

литика Че есть чувство исторической перспек­ тивы. В его политических представлениях име­ ется ощущение горизонта. И потому нет пута­ ницы в целях и средствах. Каждое решение, даже чисто экономическое, вроде покупки гру­ зинской энергосистемы, приобретает серьез­ ный контекст и подтекст. При такой постанов­ ке вопроса: в ближайшие 30-50 лет России предстоит то-то и то-то, ради чего сейчас нужно делать это и это, — возникает и утверждается идея пути. И уничтожается принцип баланси­ рования на грани между подъемом и провалом. Сколь опасный, столь и унизительный.

Спору нет: всякое политическое проекти­ рование чревато прожектерством; продвигая общество и государство в направлении постав­ ленной цели, не обойтись без жертв. Речь, ра­ зумеется, не о репрессиях; речь о бесконечном сломе бытовых, финансовых, профессиональ­ ных стереотипов, о необходимости без конца учиться и переучиваться, отказываться от ста­ бильности застоя. Но если вообще ничего не проектировать, если плыть по течению исто­ рии, жертв все равно будет больше. Скользя по водной глади, нельзя быть уверенным, что за поворотом тебя не ждет неожиданная засасы­ вающая воронка. См. учебники истории, в ко­ торых рассказывается о застойных 70-х и вне­ запной перестройке со всеми втекающими и вытекающими последствиями.

278

Не нравятся идеи Че — предложите дру­ гие. Не принимаете его цели — сформулируй­ те свои. Но хватит искать будущее у себя под носом. Оно — вдали. Политики, отмеченные дальнозоркостью, все же лучше, чем чиновни­ ки, страдающие близорукостью. Чем? Чем чи­ новники.

30 сентября

Был МЯТЕЖ, А СТАЛ РАССТРЕЛ

Прошедшая неделя стала серьезным ин­ формационным испытанием для всех нас. От­ мечалось 10-летие драматических октябрь­ ских событий. Специально называю их так уклончиво — потому что главный интерес как раз в том и состоял, какой образ, какую сло­ весную формулу будут использовать в эти дни наши телевизионные, радио- и газетные кол­ леги. Потому что от журналистского сообще­ ства, собственно, и зависят словесные стерео­ типы, используемые массовым сознанием. От стереотипов, в свою очередь, зависит само массовое сознание. Сограждане невольно подчиняются господствующей стилистиче­ ской логике и привыкают мыслить об исто­ рии и современности в заданных оценочных категориях. Переубеждать их потом будет бессмысленно; как привыкли однажды мыс­ лить, так и будут.

279