История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1165

финансовых органов, организовать огромный односторонни й рынок, не испытывавший ограничений и в то же время гарантиру ю- щий стабильные обменные курсы». Таким образом, США фактич ески навязывали через золотодолларовый стандарт американ ский уровень цен всему остальному миру; цен, которые в тот период бы ли еще стабильными и таким образом создавали условия для ста билизации мировых цен.

Все эти преимущества основывались на предпосылке о сохра - нении постоянного и бесспорного превосходства в мире аме риканской экономики. Однако постепенно произошло перераспред еление экономической мощи, что поставило Соединенные Штаты в трудное положение. Это было связано с изменениями, происш едшими в результате возрождения экономик крупнейших европ ейских стран в рамках ЕЭС и Японии, а также с изменениями, вызванны - ми ростом цен на сырье в результате деятельности правител ьств недавно получивших независимость стран-производителей, нуждавшихся в ускорении процесса первоначального накоплен ия капитала и вырывавшихся из правил глобального рынка. Америк анцы попали в ловушку твердого паритета и оказались в кризи се в результате разницы в росте производительности труда в Ев ропе и в Японии по сравнению с Соединенными Штатами. Место доллара, вначале недооцененного и поэтому ставшего источник ом благосостояния, занял доллар, переоцениваемый, издержки н е- удачного функционирования которого оплачивали Соединен ные Штаты. Жесткая привязка золото-доллар подтолкнула промыш - ленных инвесторов предпочесть деятельность за пределам и Соединенных Штатов, в регионах с меньшей стоимостью рабочей си лы.

Иначе говоря, американская экономика, после того как она профинансировала европейское и японское восстановление , должна была столкнуться с последствиями этого возрождения в в а- лютно-финансовой сфере в связи с оттоком золотодолларов з а пределы Соединенных Штатов. Таким образом, американские власти оказались перед лицом растущего спроса на денежны е знаки, что приводило к неизбежной напряженности именно по вопросу соотношения между стоимостью доллара и стоимост ью золота. Не следует упускать из виду то обстоятельство, что золотой запас Соединенных Штатов не был неисчерпаемым и что двумя главными производителями золота являлись Южная Африка и Советский Союз. Если доллар оценивался официально в соответ ствии с соотношением, установленным в Бреттон-Вудсе, в то время к ак действительная стоимость валюты, измеренная с точки зрен ия ее покупательной способности, падала, то погоня за накоплени ем долларов и формированем прибылей в долларах за пределами Сое ди-

Глава1166 12. «Большая разрядка» и ее пределы

ненных Штатов вела к масштабным финансовым потрясениям, к о- торые сказывались на американских финансовых института х, вынуждая их печатать дополнительную валюту, которая официа льно имела по-прежнему стабильную стоимость, тогда как расходы по ее поддержанию возлагались на американский золотой запас. Любой рост мировой торговли, а, следова тельно, и международной ликвидности мог поэтому стать причино й кризиса американской валютно-финансовой системы. Систем а, задуманная для превознесения американского превосходст ва, становилась, таким образом, ловушкой, так что доллар был единственной валютой, обесценивание которой для корректиров ки постоянного дефицита торгового баланса с заграницей был о невозможно. Сначала доллар переоценивался для того, чтобы с пособствовать восстановлению экономики Европы и Японии, а в дальнейшем эта система не была отрегулирована. Последующ ие девальвации других валют способствовали усугублению ди спропорций таких обменных отношений.

«Кроме того, Соединенные Штаты, — замечает Р. Тирски, автор, стремящийся отдать должное Никсону, — вынуждали, из со - ображений, диктовавшихся интересами общей безопасности , совершать дискриминационные акты против самих себя, поддер живая барьеры в отношении торговли между Востоком и Западом , в то время как страны Западной Европы принимали энергичные меры для завоевания рынка СЭВ. Дискриминации Соединенных Штатов в экономической области соответствовали диспроп орции

âраспределении бремени военных расходов. Меркантильные союзники американцев отказывались адекватно заботиться о своей безопасности, не говоря уже об их поддержке Соединенных Ш татов в обеспечении безопасности в других регионах, как, нап ример, во Вьетнаме. Короче говоря, европейцы и японцы были классическими «иждивенцами» имперской системы».

Существовала, следовательно, «имперская система», внутри которой ведущая держава ощущала уменьшение преимуществ от собственного превосходства и осознавала необходимость коренного поворота, способного восстановить политико-экономиче ские условия отношений гегемонии. Речь шла о том, чтобы избежат ь ситуации, при которой временная слабость, вызванная Вьетн амским кризисом, обернулась бы риском потерять господствующие п озиции

âсистеме рыночной экономики. Следовательно, необходимо б ыло принять меры для оказания воздействия на все последующее развитие, каким бы ни был будущий рост европейских экономик, эко номик развивающихся стран и цен на сырье. Расходы, связанные с войной во Вьетнаме, помощью странам «третьего мира» или с трате-

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1167

гически важным странам, и неизменно пассивный платежный б а- ланс сократили американский золотой резерв чуть больше чем на половину: с 22,9 млрд в 1951 г. до 10,9 в 1968 г. Именно так! США расплачивались за свое имперское превосходство так же, ка к это происходило с Советским Союзом внутри его собственной си стемы. Это был один из аспектов биполярного соревнования; от исх ода внутренних противостояний зависело и происходившее пос тоянно общее изменение в соотношении сил между сверхдержавами.

Вопрос стал предметом теоретических дискуссий и проекто в реформы, из которых выделялись предложения, сформулированн ые бельгийским экономистом Р. Триффеном и французским экономистом Жаком Рюэффом. Американцы могли бы решить проблему, ис - пользуя политику жесткой дефляции, но это обернулось бы м ировым кризисом с еще более тяжелыми последствиями, чем криз ис 1929 г. Согласно Триффену, альтернатива состояла в подписани и ряда двухсторонних соглашений, посредством которых амер иканцам удалось бы минимизировать или даже избежать конвертиров ания долларов в золото. Однако идея была забракована, поскольк у фактически она продемонстрировала бы слабость золотодолла рового стандарта. Согласно Рюэффу, весьма влиятельному советнику де Голля, альтернатива, напротив, состояла в возвращении к самому настоящему золотому стандарту, то есть в приравнивании стои мости валюты к золоту через политику одновременной девальваци и всех валют по отношению к тому же золоту, чтобы таким образом из бавиться от уже необоснованного превосходства доллара. В фо рмировании различных ориентаций переплелись политика и эконо мика, однако ситуация не изменилась. Французы, как, например, Рюэ фф, обвиняли Соединенные Штаты в «экспорте» инфляции, котора я, однако, уходила корнями не только в американскую, но и в мир о- вую экономику.

Еще администрация Кеннеди проявила проницательность, за - метив эту проблему. Был реализован ряд весьма сложных ком пенсаторных мер, основанных на возрождении института, создан ного в 1930 г. для решения проблем того времени, а именно — Банка международных расчетов с местопребыванием в Базеле, кото рый осуществлял операции по спасению различных валют в крити ческих ситуациях. Другая попытка была представлена так называем ым «Кеннеди раундом», то есть переговорами с целью понизить в пределах ГАТТ (GATT) тарифы для слабых экономик, какими являлись европейские экономики в периоды восстановления и ст али сильными после экономического подъема и формирования ЕЭ С. Эти переговоры, призванные стать предпосылкой нового Pax Americana, поощряли также помощь развивающимся странам и во-

Глава1168 12. «Большая разрядка» и ее пределы

зобновление торговли со странами коммунистической сист емы, в конце концов, однако, не оправдали возлагавшихся на них на дежд.

Другая попытка была предпринята Международным валютным фондом, пытавшимся решить проблему международной ликвид ности для недолларовой валюты посредством установления осо бой формы кредита, названной «специальные права заимствован ия», то есть ссуды, которую Фонд предоставлял в соответствии с на циональными квотами внутри самого Фонда. Однако новшество, одобренное в 1969 г., вступило в силу как раз в начале 70-х годов — кульминационный момент американского финансового кризи са.

Столкнувшись с трудностями, унаследованными от прошлого , администрация Никсона попыталась устранить их с помощью ряда решений в направлении дефляционной валютной полити ки. Однако они не помогли остановить два главных проявления к ризиса, а именно — инфляцию и безработицу, напротив, эти решения посеяли панику среди инвесторов. Как вспоминает Киндельб ергер, «сократились сбережения частных лиц, увеличился феде ральный дефицит, одновременно с инфляцией и ростом заработной платы подскочило потребление, стимулируя импорт. Произво дительность труда в американской промышленности снизилас ь, выросли издержки производства, а оба эти фактора нанесли уд ар по экспорту». Поэтому в 1970 г. Никсон, в том числе и по предвыборным соображениям, решил уменьшить жесткость валютной политики, что привело к катастрофическим результатам. Вес ной 1971 г. сильная волна спекуляций против доллара потрясла валютный рынок. Поддерживать политику твердого обменного к урса стало невозможно. Исходя из этих предпосылок, 15 августа Никсон лично разъяснил свою «новую экономическую полити ку» (new economic policy), основой которой было временное приостановление конвертируемости доллара, что означало конец Бр еттонВудской системы. Она также предусматривала 10%-ный налог на импорт, благодаря которому стремились восстановить равн овесие платежного баланса и добиться одобрения союзниками знач и- тельной девальвации доллара; кроме того, она устанавливал а внутри страны контроль за заработной платой и санкционировала у резание государственных расходов.

По существу, решение Никсона являлось официальным призна - нием радикальных изменений в международных экономическ их отношениях. Искусственно завышенная стоимость доллара и мела смысл, если это было направлено на помощь союзникам, испытывающим затруднения, однако она утратила его, когда в тру д- ном положении оказались Соединенные Штаты, которые несли бремя политического, экономического и военного превосхо дства

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1169

Запада и которые в том момент осуществляли сложный перехо д от сосуществования к разрядке. Альтернативой, дал понять Ник сон, могло бы стать установление ряда барьеров для защиты амер иканской торговли и доллара от последствий отсутствия паритет а в политических и экономических условиях внутри западного союз а.

Девальвация не застала европейцев и японцев врасплох, но нанесла по ним жестокий удар. Более углубленный анализ соот ветствующих решений избавляет от ощущения, что американцы, в место того чтобы исправить несправедливую саму по себе ситуа цию, хотели переложить на союзников свои внутренние трудности. Это не соответствовало действительности. Однако решение, приня тое в момент напряженности, связанной с непониманием, проявившим ся в период президентства де Голля в отношениях с администрацией Кеннеди и в жестком противопоставлении е вропейского общественного мнения американской политике во Вьетнаме, внесло новый компонент кризиса в общую картину. Эта картина создавала образ капиталистического Запада, по-пр ежнему неспособного, как это было в годы великой депрессии, прийт и к согласованному решению проблем, которые нельзя было оста влять «невидимой руке рынка», а следовало рассматривать и решат ь в их взаимосвязи, отказываясь от закрытости и односторонних р ешений, именно для того, чтобы избежать парализации «невидим ой руки рынка» в результате ухищрений политики национально й закрытости.

Эти существенные трудности в отношениях с Соединенными Штатами не были, конечно, сравнимы с теми, что раскалывали единство коммунистического блока. Однако они были достат очны для того, чтобы вызвать чувства взаимного недоверия, пост оянных подозрений, частых колебаний, или же, напротив, они вызы - вали настойчивое обращение к необходимости вновь обсуди ть проблемы атлантического партнерства. Только в конце 1971 г. так называемые Смитсоновские соглашения (Smithsonian Agreements) установили новый паритет между долларом и основными миро выми валютами и ввели принцип, согласно которому эти валюты мо гли колебаться в диапазоне 2,25% выше или ниже официальных курсов. Официальная цена золота менялась от 35 до 38 долларов за унцию, но создание диапазона колебаний привело к тому, что доллар мог играть роль валюты, к стоимости которой оставались привязанными валюты основных индустриальных стран. В большей степени, чем официальной констатацией, это было результатом ра звития валютного рынка в том виде, в каком оно осуществлялось пос ле 1973 г., что означало фактическую замену системы золотовалютного стандарта системой долларового стандарта в том смысле, чт о доллар

Глава1170 12. «Большая разрядка» и ее пределы

продолжал оставаться основной валютой для подсчета тран сакций и резервов соответствующих государств.

12.5.2. ПОЛИТИКА РАЗРЯДКИ И ЕВРОПА. БРАНДТ И «НОВАЯ ВОСТОЧНАЯ ПОЛИТИКА

На представленном выше финансовом фоне вырисовывается п о- литический профиль участия Европы в процессе разрядки, пр едставленном, прежде всего, изменившейся политикой де Голля , нача- лом «новой восточной политики» Германии и Хельсинкским с овещанием по европейской безопасности. Что касается европей ских институтов, то в ЕЭС в тот период все еще доминировали реше ния Парижской встречи в верхах 1974 г., от которых ожидали стимулирующего воздействия в плане интеграции и создания Ассамб леи, избираемой всеобщим голосованием. Позиция Франции сама п о себе уже была направлена на одностороннюю разрядку, ознам енованную не столько выходом Франции из НАТО (что не меняло основных ориентаций французской внешней политики), сколько предпринятой де Голлем попыткой начать европейский «диалог» своим визитом в Москву в конце июня 1966 г. Во время визита французский президент решительно заявил о своем убеждении, что «холодная война», порождавшая «неустойчивый, обманчивый и беспл одный» мир, уже закончилась и настало время переосмысления проблем Европы как единого целого, простирающегося «от Атлантики до Урала».

С помощью этой инициативы и других попыток найти пути к началу постоянного диалога с русскими де Голль надеялся п ридать больший масштаб французской внешней политике, а такж е побудить к динамизму своих атлантических партнеров, в том числе и для того, чтобы опередить действия, которые могли бы пр едпринять (и предпринимали) в этом направлении Соединенные Штаты. При этом де Голль не избежал откровенной критики ам е- риканской политики, как, например, во время визита в Камбод жу летом 1966 г., а затем — в Канаду в 1967 г., где он без колебаний поддержал сепаратизм Квебека как выражение сопротивлен ия американскому «проникновению». Его соглашение с Аденауэ ром было направлено на создание в Европе сильного политическ ого субъекта, который не следовал бы пассивно за американской инициативой и обладал бы также самостоятельностью в сфер е собственной обороны.

Пределы доверия де Голля (а также и Аденауэра) в отношении американского фактора сдерживания стали очевидными во время Кубинского кризиса и во время всех споров вокруг МЯ С.

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1171

Недоверие к американцам и в то же время желание вывести Со единенные Штаты из вьетнамского тупика в направлении решите льной политики разрядки, проводимой с вполне обоснованных пози ций силы, подталкивали де Голля к сочетанию его национализма с желанием утвердить европейскую систему в качестве потен циально автономного субъекта. Однако отставка Аденауэра в октя бре 1963 г. лишила де Голля незаменимого партнера.

Преемник Аденауэра Людвиг Эрхард и министр иностранных дел Герхард Шредер были убежденными атлантистами, которы е рассматривали согласие с Соединенными Штатами как абсол ютный приоритет германской внешней политики. Поэтому их под - держка политики де Голля была как никогда сдержанной и на шла выражение в открытии торговых представительств в Румыни и и Польше в 1963 г., в Венгрии и Болгарии — в 1964 г. Это была политика «малых шагов», которая не противоречила «доктри не Хальштейна» так же, как она не противоречила Рождественск ому соглашению 1963 г. о благоприятствовании визитам родственни - ков, проживающих в разных частях Берлина, разделенных сте ной.

Настоящие перемены в восточной политике Федеративной Германии произошли в результате изменения ситуации в пра вительстве. Водоразделом в этом смысле стал 1966 г., поскольку тогда впервые было сформировано правительство «большой коалиции», возглавляемое христианско-демократическим канц лером Куртом Кизингером, а Вилли Брандт, лидер социал-демократо в, стал вице-канцлером и министром иностранных дел. Брандт, б ывший влиятельный и блестящий бургомистр Берлина, динамичн ый и активный участник борьбы внутри Социал-демократическо й партии, вместе с другим авторитетным деятелем Гербертом Венером в 1959 г., благодаря конгрессу в Бад-Годесберге, избавил СДПГ от тисков догматизма и сблизил с западной социал-демо- кратией. Он был одним из наиболее решительных сторонников необходимости изменений в отношении «доктрины Хальштей на» и в подходе ко всем проблемам Восточной Европы. В документе 1964 г., опубликованном во «Франкфуртер Альгемайне Цайтунг» в нача- ле 1965 г., Брандт утверждал, что такие изменения соответствов али бы очевидным интересам всей Германии, а следовательно, и в сей Европы. Более тесные контакты с Восточной Европой увеличи ли, пусть и ограниченную, независимость, которой она обладала ; можно было действовать с целью укрепления экономических связе й и че- ловеческих контактов, не помышляя о разрушении существую щих союзов. В момент, когда разрядка меняла всю ситуацию в Евро пе, настало время, чтобы ее результаты были восприняты также и в Германии.

Глава1172 12. «Большая разрядка» и ее пределы

Придя к власти, Брандт способствовал аннулированию de facto «доктрины Хальштейна». В 1967 г. Федеративная республика уст а- новила нормальные дипломатические отношения с Румынией ; в 1968 г. — с Югославией. Чехословацкий кризис лета 1968 г. утвердил Брандта в обоснованности его проектов, поскольку един ственную альтернативу по отношению к ним представляло пассивн ое наблюдение за применением «доктрины Брежнева». В сентябре 1969 г. Брандт стал канцлером и возглавил правител ь- ство коалиции, в которую входила Свободная демократическ ая партия. Именно тогда была воплощена в жизнь его «новая вос - точная политика», которая превратила в общепринятую прак тику ориентации, проявлявшиеся сначала в отдельных случаях. Ко неч- но, Германия должна была оставаться связанной своими обяз а- тельствами по отношению к западным союзам, гарантировавш им ей международный статус и безопасность. Однако во избежан ие ситуации, когда после принятия НАТО в 1967 г. доктрины «гибкого реагирования» Германия с военной точки зрения оказа лась на передовых рубежах, необходимо было, чтобы радикально и з- мененить отношения с Восточной Европой, в особенности отн о- шения с Германской Демократической Республикой и Советс ким Союзом. Мир в Европе зависел от рождения общей заинтересо - ванности в этом мире. Именно такую общую цель ставила пере д собой «новая восточная политика». Кроме того, ее важной со - ставляющей было придание Федеративной республике силы м агнита, способного притягивать своим примером других немце в с целью сотрудничества и продемонстрировать, что в новом гл о- бальном климате ФРГ может вести политическую деятельнос ть, менее обусловленную решениями победителей.

Суть «новой восточной политики» состояла, следовательно , не столько в надежде на изменение существующих правил и разг раничений, сколько в том, чтобы по-иному действовать в ситуации, которая созрела для того, чтобы эта политика не вела к конт рпродуктивным результатам. Относиться к Германии как к стране , разделенной на два государства, означало не смириться с ее ра зделением, а заложить основы для того, чтобы положение всех немцев улучшилось. Признать новые границы с Польшей и Восточной Германией означало открыть новые возможности для торгов ли и немецкого присутствия в Польше. Иными словами, «новая вос точ- ная политика» воспринимала разделение Европы как истори ческую данность и рассматривала «берлинскую стену» как символ э той чу- довищной аномалии, но в будущем стремилась построить мост между двумя частями континента для того, чтобы сделать немец кую ситуацию более приемлемой. Таково было немецкое понимание р аз-

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1173

рядки. В самом деле, даже Киссинджер, являвшийся тогда глав ным внешнеполитическим советником Никсона, признает, что «че м большую наполненность приобретала инициатива Брандта, тем бо льше Никсон и его сотрудники понимали, что, несмотря на все риск и, любая альтернатива «новой восточной политике» будет бол ее опасной».

Âдействительности, Брандт ожидал от новой политики, что Федеративная Германия получит большую безопасность в ре зультате снижения напряженности в берлинской ситуации; что бо лее частыми будут контакты между двумя частями Германии и это приведет к смягчению гуманитарных аспектов постыдного п оложения, созданного Берлинской стеной. С 1964 г. правительство Восточного Берлина разрешило восточным пенсионерам (то е сть женщинам старше 60 лет и мужчинам старше 65) проводить у своих родственников в Федеративной республике не более ч етырех недель — проблема, гораздо менее значимая по сравнени ю с крупными политическими проблемами, однако сама по себе от - ражающая характер той ситуации, в которой оказались люди в результате разделения Германии. Через этот канал и другие , менее масштабные каналы, человеческие контакты не были пере - крыты. Однако, очевидно, что превращение положения в этой области в более нормальное являлось приоритетом «новой в осточной политики», путь к осуществлению которого она стрем и- лась найти, не затрагивая существующего политического по рядка.

Âсентябре 1969 г. Брандт предпринял инициативу с целью положить начало повороту, предложив заключить два догово ра и ряд политических соглашений, с ним связанных. Договор с СС СР должен был иметь общее значение как договор о невмешатель стве

âдела друг друга и отказе от использования силы в качеств е средства разрешения спорных вопросов. Для Польши, в частности , Брандт не вступая в дискуссию по сложным проблемам, связа н- ным с созданием Федеративной республики, предлагал стать ю, относящуюся к взаимному уважению территориальной целостности, которая, фактически предполагала признание линии Одер–Нейсе в каче- стве западной границы Польши. Кроме того, Брандт предложи л Че- хословакии заключить торговый договор и выплатить возме щение ущерба жертвам нацистских преследований. Однако, прежде в сего, он заявил, что Федеративная Германия готова начать перего воры с Восточным Берлином на основе полного равноправия. Наконе ц, в подтверждение присоединения немцев к политике разрядки в ноябре 1969 г. Федеративная республика подписала договор о нерас пространении ядерного оружия.

Так, спустя несколько месяцев после чехословацкого кризи са

Глава1174 12. «Большая разрядка» и ее пределы

предложения Брандта возобновили, казалось, прерванный ди алог и предлагали странам Восточной Европы выход из ситуации, фа кти- чески разрушавший жесткую «доктрину Брежнева». Начались интенсивные и трудные переговоры. Хотя в центре переговоров находились отношения с СССР и Польшей, самой трудной была проблема отношений между двумя Германиями. Нормализация отн ошений с Советским Союзом произошла в результате подписания 12 августа 1970 г. во время визита в Москву Брандта и его министра иностранных дел либерала Вальтера Шееля договора о сотру дниче- стве и неприменении силы, основанного на признании сложив шихся в Европе границ. Более обязывающим был договор, подписа н- ный 7 декабря 1970 г. в Варшаве с поляками, — более обязывающим в этическом плане, поскольку Брандт захотел придать о собую эмоциональность своей миссии мира, с которой он прибыл в Варшаву. Там он посетил гетто и преклонил колени перед памятником жертвам нацистских преследований, позволив себе, возможно, рас- считанный, однако полный невысказанного, но очевидного смысла, жест.

Отношения с Восточной Германией развивались более сложн ым путем. Обе стороны были связаны юридическими обязательст вами. Брандт — немецким «Основным законом», который рассмат - ривал Федеративную республику как единственное легитим ное германское государство. Ульбрихт — решением, принятым в а преле 1967 г. конференцией европейских коммунистических партий , созванной в Карловых Варах для обсуждения проблем европе й- ской безопасности: нормализация отношений между двумя Ге р- маниями должна быть осуществлена путем признания Восточ ной Германии со стороны Федеративной Германии. Обе формулы не препятствовали переговорам, однако затрудняли их резуль тативное завершение. Брандт встретился с восточным премьер-мини- стром Вилли Штофом в Эрфурте на территории ГДР 19 марта 1970 г. Прием, оказанный населением города федеральному канц леру, был настолько восторженным, что вызвал некоторую тревогу у его собеседника. Впрочем, речь шла лишь о том, чтобы растопить лед и решить, когда состоится ответный визит Штофа в Федер ативную республику. В качестве места визита был выбран город Кассель, а визит был назначен на 21 мая.

Обе встречи не привели к конкретным результатам, но проде - монстрировали, что диалог возможен. Для того чтобы он прод олжался, необходимо было, однако, устранить главное препятс твие — присутствие Ульбрихта в руководстве СЕПГ, Социалистичес кой единой партии Германии. Ульбрихт был воплощением жесткос ти