История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

1125

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ

Эннио Ди Нольфо – профессор, заведующий кафедрой международных отношений, проректор Флорентийского университ ета (Италия).

Родился в 1930 г. в Милане, окончил Университет Павии (по специальности «История международных отношений»). Препо давал международные отношения в Университетах Павии и Паду и: с 1968 г. — профессор Университета Падуи, с 1971 г. — директор Института истории Университета Падуи, с 1977 по 1980 гг. – преподавал и руководил факультетом политических наук в У ниверситете LUISS в Риме.

C 1978 г. Эннио Ди Нольфо работает во Флорентийском университете в качестве профессора и заведующего кафедрой. Д о избрания на пост проректора по международным связям (2000 г.) бы л деканом факультета политических наук. С 1979 г. является член ом Комиссии по опубликованию дипломатических документов И талии.

Ñ1984 г. – председатель диссертационного совета по истории м еждународных отношений Флорентийского университета. С 1985 г. — редактор ежеквартального научного журнала «История меж дународных отношений». В 1988—1995 гг. координировал программы «Эразмус». С 1993 г. — Председатель Союза историков Италии.

Ñ1993 г. – координатор проекта ТЕМПУС-ТАСИС с участием университетов Флоренции, Аугсбурга, Саутхэмптона и Екате ринбурга, с 1996 по 2000 гг. — аналогичного проекта с участием университетов Флоренции, Париж-4 Сорбонна, Кингз Колледж (Лондон) и МГИМО.

Перу Эннио Ди Нольфо принадлежит более десятка монографий, сотни статей в научных и публицистических изданиях, п од его редакцией были опубликованы коллективные исследова ния по истории Италии и международных отношений.

1126 Часть пятая

ОТ «БОЛЬШОЙ РАЗРЯДКИ» К СОВЕТСКОМУ КРИЗИСУ

Глава двенадцатая

«БОЛЬШАЯ РАЗРЯДКА»

ÈЕЕ ПРЕДЕЛЫ

12.1.Некоторые общие замечания

На этих страницах, посвященных политической истории, экон о- мические, финансовые, социальные и военные проблемы рассм атриваются только косвенно (т.е. в тех случаях, когда содержание требует соответствующих пояснений). В течение всего XX века постепенно, но особенно быстро в последние десятилетия, полити ческие международные отношения переставали быть сферой деятел ьности традиционных «политиков» и становились все более открыт ыми для участия новых экторов. Главным среди новых коллективных субъектов стало, несомненно, общественное мнение. Междуна родная политическая деятельность перестала быть тайной диплом атических канцелярий и даже «открытой дипломатии», т.е. опосредован ного и активного участия в процессе выработки внешнеполитичес ких решений. Она превратилась в поток информации, направляемый на широкие слои населения все более вездесущими масс медиа. Печать, кино, радио, телевидение — все эти средства позволили обыч ным людям приблизиться к политической деятельности, в частно сти к международной политике, сформировать собственные мнени я, с которыми не могли не считаться правительства, даже самые ре прессивные.

Мощные пропагандистские кампании, предшествовавшие Пер - вой мировой войне, лишь предваряли тот массовый порыв к со- участию, который образы войны во Вьетнаме вызвали у амери канского общества. Этот animus зачастую намеренно использовали те, кто контролировал средства массовой информации, не с целью

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1127

демократизации выработки политики, а для того, чтобы повл иять на деятельность правительств с помощью спонтанного или с формированного общественного мнения. Наиболее красноречив ый парадокс заключался в том, что важные международные событ ия освещались не в соответствии с их собственным календарем , а в зависимости от запросов сетки программ ведущих телевизи онных каналов.

Итак, общественное мнение и средства массовой информации стали новыми экторами, взаимодействие между которыми пре д- ставляет собой абсолютно неисследованную область. Этот д вуликий субъект способен принимать перекрещивающиеся импул ьсы, для которых не существует понятия «граница» и которые вли яют на менталитет масс своим эмоциональным воздействием или привлечением внимания к неожиданно важным проблемам. Достаточно вспомнить в этой связи проблематику окружающей сре ды, климата, демографии, вопросы религии, туризма, питания, что бы оценить, пусть приблизительно, значение этого феномена.

Растущее значение международных организаций как самост оятельных субъектов политической жизни очерчено менее чет ко, оно часто связано с общей эволюцией политической системы. Несмотря на то, что Лига Наций явила собой весьма посредственный пример, Организация Объединенных Наций стала субъектом, способным осуществлять важную деятельность н е только в силу своей численности (188 стран-участниц в 1999 г.). Эта деятельность почти всегда определяется характером п олити- ческого большинства, складывающегося в организации, и, те м не менее, ООН постепенно стала источником нового международ ного права: в 1960 г. она торжественно провозгласила необходимост ь незамедлительно и безоговорочно положить конец колониа лизму;

â1967 г. выработала требования для установления мира на Ближ - нем Востоке, а позже — условия для полного завершения проц есса получения независимости колониальными странами (Нами бия

â1990 г.) и урегулирования отношений между этническими группами (осуждение южно-африканского апартеида).

Но универсальная и гигантская Организация Объединенных Наций — это только одна из десятков организаций, которые с тали новыми субъектами международной жизни. Их перечислени е здесь неуместно, потому что в него следовало бы включить п олитические и военные союзы, технические организации, коалиц ии, объединяющие страны тех или иных континентов, экономичес - кие организации, гуманитарные институты. Тем не менее нел ьзя не отметить, что эта форма организации политических проце ссов переплеталась с деятельностью традиционных международн ых

Глава1128 12. «Большая разрядка» и ее пределы

субъектов, что способствовало развитию интеграционных т енденций и разработке самими организациями норм, которые постепен но утверждались в мире и которыми не могли пренебрегать даже о тдельные очень важные экторы.

Наконец, следует упомянуть католическую церковь: не тольк о как религиозное сообщество, способное осуществлять межд ународную деятельность, а как религиозное сообщество, представленное государственным субъектом — Ватиканом и осуществ ляющее апостольскую деятельность, которая, в особенности пос ле понтификата Пия XII, и в частности во времена понтификата Павла VI, оказывала и оказывает заметное влияние на международную жизнь. Конечно, в межвоенный период, в течение Второй мировой войны и во время холодной войны Святой Престо л осуществлял значительную международную деятельность, к оторую с трудом можно обрисовать и которая становится более понятной только благодаря внимательному изучению менее яр ких аспектов международной дипломатической жизни. С расшире нием международной пастырской деятельности в странах, полу чивших независимость, католическая церковь в период после 1958 г. играла достойную роль и пользовалась значительным влиян ием.

Во время Карибского кризиса в октябре 1962 г. папа Ронкалли обратился к Кеннеди и Хрущеву с призывом к миру, за этим важным шагом последовали другие: в начале 1963 г. была опубликована энциклика «Пацем ин террис», в которой излагались позиции понтифика по международным проблемам. Павел VI, избранный в 1963 г., в еще большей мере, чем его предшественник, активизировал участие Святого Престола в международной жизни, он положил начало папским визитам за границу. Первым стало паломничество папы в Палестину в 1964 г., а затем последовали еще восемь поездок за пределы Италии, среди которы х особенно значительным был визит в октябре 1965 г. в Нью-Йорк, где он выступил на Генеральной Ассамблее ООН с речью, в кот о- рой утверждались пацифистские устремления церкви, но пре жде всего — ее призвание быть «голосом бедных, обездоленных, с траждущих, жаждущих справедливости, достойной жизни, свободы, благосостояния и прогресса». Это были слова, обращенные к тем, кто никогда не был свободным, прежде всего к обездоленным народам. Эта речь представляла церковь Организации Объедин енных Наций не как союзницу западной коалиции (что молчаливо ил и косвенно происходило во времена холодной войны), а как сою з- ницу бедных развивающихся стран: эта проблема легла в осн ову энциклики «Популорум прогрессио» 1967 г. Преемники Павла VI — Иоанн Павел I и, в еще большей мере, Иоанн Павел II с энцикли-

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1129

кой «Соллицитудо реи социалис» — усиленно подчеркивали, что церковь призвана находиться в сердцевине международной пол итической жизни; они придали пастырской и политической деятельн ости Святого Престола такой вес и влияние, которые порой оказы вались решающими и с которыми, конечно, нельзя было не считаться.

12.2.Диалог между Соединенными Штатами

èСоветским Союзом

12.2.1. ДОГОВОР О НЕРАСПРОСТРАНЕНИИ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ

В течение нескольких лет, с 1968 по 1974 г., в системе международных отношений преобладало ощущение, что сверхдержа вы, создав условия для сосуществования-соперничества, хотят вы работать правила сотрудничества или даже правила общего «управле ния» системой международных отношений. Речь шла о державной поли тике, настолько тщательно взвешенной, что она могла позволи ть себе, как писал Генри Киссинджер в своем знаменитом труде по ди пломатии Меттерниха («А World Restored»), принятие «критических ценностей», то есть жизненно важных интересов всех крупне йших международных субъектов с целью избежать их вытеснения в не системы международных отношений и занятия ими дестабилизи рующих позиций. Это было бы триумфом дипломатии как инструме нта для управления международной жизнью.

Таким образом, в шестидесятые годы (хотя некоторые предвосхищающие ситуацию признаки уже наблюдались в предыдущие годы) начался период почти двадцатилетнего дуализма, в ко тором мирное соревнование стало глобальной державной политик ой, а Соединенные Штаты проявили готовность признать Советск ий Союз в качестве равного субъекта.

Термины «глобальный» и «равенство» требуют, однако, разъя с- нения. Невозможно выражать сомнение в том, что деятельнос ть двух систем охватила весь мир и благодаря соревнованию в космосе вышла также и за его пределы. Гораздо более неопредел енным было, однако, реальное содержание понятия «равенства» , имплицитно содержащегося в поиске всеобъемлющего компр о- мисса. Постепенно американцы вынуждены были признать, что такое равенство существовало в области вооружений. Что ка сается равенства экономического и финансового потенциала, то его признание, вероятно, ограничивалось некоторыми пределам и. Западный блок, хотя и разделенный стратегическими, политиче скими, экономическими и финансовыми различиями, подчас глубоки ми,

Глава1130 12. «Большая разрядка» и ее пределы

сохранял структурные предпосылки сплоченности, состояв шие в однородности экономических систем и в проведении политики , имевшей одинаковую направленность в отношении стран «третье го мира», хотя иногда и конкурентную.

С другой стороны, именно стремление к равному статусу налагало на русских обязательства, требовавшие жертв и выяв лявшие пределы прочности союзов внутри самой коммунистичес кой системы. А эта система переживала латентный экономически й кризис и очевидный взрыв идеологического диссидентства , что дало возможность американской дипломатии в годы Никсона действовать гораздо более эффективно, чем это можно было представить в самые мрачные моменты войны во Вьетнаме. На - дежда на то, что политика реформ, проводившаяся Косыгиным в 1965 г., отодвинет угрозу приближавшегося экономического застоя, прелюдии более глубоких кризисов, сохранялась в теч ение нескольких лет. Восхождение Брежнева к положению единоли ч- ного властителя в советской политической жизни, восхожде ние медленное и не приведшее к удалению Косыгина (ушедшего с поста Председателя Совета министров только в 1980 г.), означало для «советологов» возвращение к догматизму сталинского образца с выдвижением в качестве приоритетов советской экономик и строгого следования принципам централизации и наращива ния военного сектора. Природа советской экономической систе мы не изменилась, а экономические показатели, после еще несколь ких лет позитивных результатов, стали свидетельствовать об у падке.

В целом переход от сосуществования-соперничества к новым формам международных отношений вынудил стороны соразме - рять риски и привел к таким значительным результатам, как подписание 5 августа 1963 г. договора о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космосе и под водой (без уча стия французов и китайцев). 27 января 1967 г. Соединенные Штаты, Советский Союз и Великобритания подписали договор, запрещавший размещение ядерных вооружений в космосе, на Луне и других небесных телах. Договор имел символический характ ер, учитывая, что спутники можно было испытывать без ядерного заряда и оснащать их этим зарядом в случае кризиса.

Наиболее заметным в политическом и военном отношении результатом, достигнутым до окончания президентства Джонс она, было подписание в июле 1968 г. Договора о нераспространении ядерного оружия. Договор явился результатом длительного процесса переговоров, инициированных Организацией Объединенных Наций, которым две главные ядерные державы воспользовали сь,

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1131

потому что понимали полезность соглашения такого рода дл я решения объективных внутренних проблем соответствующих сою зов.

Действительно, в 1961 г. Генеральная Ассамблея ООН создала комитет, состоявший из 18 стран-участниц, с целью изучить предложение, касающееся договора о нераспространении яд ерного оружия. Комитет работал без конкретных результатов впл оть до 1965 г., когда американцы и русские по очевидным причинам стали проявлять реальную заинтересованность в его деяте льности, в то время как французы воздерживались от участия в работ е комитета. В 1964 г. состоялось первое китайское ядерное испытан ие,

èэтого было достаточно для того, чтобы встряхнуть советс кую дипломатию. Одновременно американцам пришлось столкнут ься с рядом проблем внутри НАТО, относящихся к их стратегичес кому планированию, именно в момент, когда они развили максимал ь- ную активность во Вьетнаме. Внутри НАТО шла напряженная работа по серьезной ревизии стратегии, которая должна был а привести в конце концов к отказу от планов создания много сторонних ядерных сил (МЯС). В них могли быть также включены в совершенно неясной пока форме как французские ядерные пр о- граммы (которым де Голль дал дальнейший толчок), так и усто й- чивое стремление Федеративной Германии к обладанию подо б- ным оружием. Многосторонние силы, согласно американским проектам, должны были быть заменены консультативным орга - ном, призванным стать, как сказал Макнамара в июне 1965 г., местом консультаций союзников по вопросам планирования в сфере использования ядерного оружия.

Предложение, изучавшееся специальным комитетом министров с 1965 г. с целью предупреждения односторонних действий французов, привело в 1967 г. к созданию «Группы ядерного планирования» (куда была допущена также Федеративная Герман ия), которой была поручалось сформулировать ядерную стратег ию НАТО. Это, однако, входило в противоречие с проектами оснащения Франции автономными ядерными силами (force de frappe)

èпоэтому имело немаловажное значение для ускорения реше ния де Голля о выходе из военной организации НАТО. Кроме того, отказ от МЯС означал также и конец ожиданий ФРГ, какими бы опосредованными они ни были. В итоге, исходя из различных, но одноплановых соображений, Соединенные Штаты и СССР

стали рассматривать договор о нераспространении уже не к ак незначительную дискуссию в ООН, а как важное потенциальное соглашение.

Кроме того, следует принять во внимание тот факт, что в

Глава1132 12. «Большая разрядка» и ее пределы

этом же направлении действовали изменения, которые вводи л в американские концепции и стратегические ресурсы Макнам ара. В речи в Сан-Франциско в сентябре 1967 г. американский министр сформулировал в достаточно ясных выражениях опасности, с вязанные с ядерным состязанием. Хотя и руководствуясь задачей показать, что Соединенные Штаты все еще обладают преимущества ми технологи, он ввел определение «гарантированное уничтож ение» для обозначения бессмысленности состязания с неисчислимыми жертвами, но с определенным и фатальным результатом. Полемически термин был позднее обогащен прилагательным «взаимный», так что окончательное определение выглядело как «взаимное гара нтированное уничтожение, то есть «безумие». Макнамара стремился о грани- чить ракетное состязание и предложить взамен наращивани я производства ракет-носителей изготовление ракет с разделяющи мися головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН). Одна р а- кета могла нести до десяти боеголовок, при этом пропорцио нально снижались издержки. Кроме того, Макнамара расширил дискус сию по системам противоракет, то есть по созданию сверхсоврем енных систем противоракетной обороны (ПРО), своего рода сети стр атеги- ческой защиты от такой же стратегической угрозы. Это было очень дорогостоящее технологическое нововведение со значител ьным дестабилизирующим потенциалом. В самом деле, тот, кто сумел бы создать эффективную систему ПРО, оказался бы защищенным от ядерной угрозы и обрек бы противника или на ведение изнур яющего состязания с целью восстановления равновесия, или на п остоянное отставание.

Обе идеи продемонстрировали масштаб успехов, достигнуты х американцами в технологической области, и обозначили пол е дискуссии, на котором в последующие годы развернется острая полемика. В 1967 г. эти изменения и заявления пригодились Джонсону для того, чтобы продолжать диалог с русскими по проектам о грани- чения стратегических вооружений. Тем временем с середины 1967 до середины 1968 г. почти одновременно с обострением, а затем с уменьшением напряженности во Вьетнаме США и СССР предост а- вили достаточные обоснования для того, чтобы привести Объ единенные Нации к подписанию 1 июля 1968 г. Договора о нераспространении ядерного оружия (после утверждения 12 июня его тек ста ГА ООН 95 голосами «за», 4 «против» при 21 воздержавшемся). В целом, договор обязывал ядерные державы не передавать ядерное оружие тем, кто им не обладает, а последних — не стремиться к его приобретению.

Очевидно, что речь шла о неравноправном договоре, посколь ку он утверждал постоянную гегемонию ядерных держав. Его пол ити-

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1133

ческое значение было очевидным: американцы навсегда отка зывались от атомного перевооружения Германии в обмен на осуждение Советским Союзом китайского ядерного перевооружения (француз ский случай стоял особняком и был, в общем, маргинальным по отно шению к доминировавшей тематике). В период между Берлинским кризисом 1958–1962 гг. и чехословацким кризисом (в августе 1968 г. он привел к ликвидации климата доверия, возникшего с под писанием Договора о нераспространении ядерного оружия) обесп окоенность Советского Союза ситуацией в Центральной Европе бы ла столь велика, что, во избежание ядерного перевооружения Г ермании, московское правительство окончательно отказалось о т помощи Китаю в его превращении в ядерную державу, что, соответств енно, углубило напряженность между двумя коммунистическими г осударствами. Для Федеративной Республики Германии, таким образ ом, исчезла последняя возможность обладания ядерными воору жениями, независимыми от НАТО, хотя и интегрированными в нее.

Напротив, как де Голль, так и Мао Цзэдун чувствовали себя воодушевленными, собираясь продолжать осуществление св оих самостоятельных проектов, несмотря на напряженность в от ношениях с союзниками, которая во французском случае привел а в 1966 году к выходу из военной организации НАТО, скорее формальному и психологическому, чем действительному. В китайском варианте результатами стали вооруженные столкнове ния на реке Уссури в 1969 г. и полный дипломатический отход от того, что оставалось от социалистического интернационализма.

Только с избранием в ноябре 1968 г. американским президентом Р. Никсона стало возможным преодоление крутого поворота 1967–1968 гг. с целью придать действительно полномасштабный характер разрядке, понимаемой как использование диплома тии в целях ограничения экономических издержек ядерного и кос ми- ческого состязания.

Эта мотивация сначала не была ясна русским, усматривавшим в ней, напротив, только проявление готовности Соединенных Штатов к признанию глобальной биполярности. Поэтому они продолжали невозмутимо развивать свой военно-промышлен ный комплекс. Они продолжали идти по этому пути, не замечая даж е значения технологического взлета Соединенных Штатов, ст авшего очевидным после успеха первой экспедиции астронавтов на Луну (21 июля 1969 г.). В этой сфере русские делали ставку на бесполезные и гигантские проекты, в то время как американ цы, сначала подвергавшиеся критике за их отставание, сумели д о конца использовать технологические результаты инноваций, связанных с космическими программами (в противоположность тому, что проис-

Глава1134 12. «Большая разрядка» и ее пределы

ходило в Советском Союзе, где военные тайны ревностно охранялись).

Впрочем, для Соединенных Штатов Никсона и Киссинджера период первого президентского мандата и первая половина второго были в политическом отношении благоприятными и плод о- творными. При этом Никсон в некотором смысле превратился в покладистое alter ego своего советника по национальной безопас - ности, с которым президент прекрасно взаимодействовал. Не вдаваясь пока в детали американской политики, следует ска зать, что в целом годы с 1969 по 1974 означали для американской дипломатии настоящий поворот. Все ресурсы державной политик и и дипломатии были пущены в ход, в том числе и в самые сложные моменты. Прежде всего, был придан решительный импульс биполярному диалогу, вырисовывались эпохальные перспекти вы в случае, если удастся преодолеть инерцию конфронтации дву х держав, и превозносились именно достоинства непосредств енного сотрудничества между двумя системами, которые имели ма ло общего. В ходе все более частых встреч на высшем уровне, казалось, находились все более плодотворные аспекты сотрудни чества и взаимного обмена. Трудно сказать, осознавали ли собесед ники, что они вводили в заблуждение своими соглашениями о сотру д- ничестве, изобилующими военно-техническими результатам и и дипломатическими уловками, а также заверениями о стремле нии к нему, имевшими в действительности лишь показное значени е. Диалог, казалось, создавал впечатление совпадения позици й в сфере управления мировой политикой, тогда как на деле он скрывал взаимное стремление «использовать» политически й и экономический вес другой стороны для решения собственны х проблем.

Может показаться, что эти оговорки относительно реальног о значения диалога США–СССР опровергаются содержанием соглашений, заключенных двумя державами в те годы. Однако бо - лее внимательный анализ показывает, что эти соглашения бы ли ни чем иным как средствами временной стабилизации. С помо - щью этих средств каждая из сторон стремилась заблокирова ть действия, которые могла предпринять противная сторона с ц елью изменить ситуацию в свою пользу.

Кроме того, следует добавить, Никсон и Киссинджер не побоялись ввести в игру народный Китай, чтобы переложить на Советский Союз тот груз противоречий, с которыми сталкивала сь американская дипломатия. Налаживание фактических отнош ений между Соединенными Штатами и Китаем и принятие последнег о в ООН на место, ранее занимаемое представителями правитель ства