История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1215

ство было вынуждено уступить давлению министерства обор оны во главе с Андреем Гречко, добивавшегося оснащения советски х ядерных сил более совершенными вооружениями и, в особенности, новыми межконтинентальными ракетами СС-18, СС-19 и СС-20 (с радиусом действия около 3000 миль) с тремя боеголовками, на тв ердом топливе и потому быстро действующими, более точными и современными, которые легче было скрыть от противника. Они у станавливались начиная с 1976 г. и приводились в оперативную гот овность в течение 1977 г. К тому же старые бомбардировщики средней дальности были заменены новыми бомбардировщиками «Backfire» — в целом советский стратегический арсенал стал знач и- тельно более эффективным.

Означало ли «более эффективным» также «более опасным»? С точки зрения советских стратегических доктрин, исключа вших Европу из возможных целей ядерных атак, поскольку это был о бы равноценно развязыванию всеобщего конфликта, новые во о- ружения имели оборонительный характер, они способствова ли усилению советского фактора сдерживания, не представляя собой качественно новой угрозы для Европы, но улучшая позиции

СССР накануне заключения договора ОСВ-2. Кроме того, они не нарушали договор ОСВ-1, не исключавший модернизацию сторо - нами своих стратегических систем. В самом деле, учитывая и х поражающие возможности, русские рассматривали СС-20 как имевшие стратегическое значение, а не как ракеты театра в оенных действий. Однако именно в этом состоял критический на кал ситуации, поскольку Запад и, в особенности, европейские ст раны не разделяли советскую концепцию и усматривали в СС-20 новую угрозу, направленную непосредственно против Европы. Н о- вые советские ракеты устанавливались не только по военны м, но также и по политическим соображениям: с целью углубить ра зли- чия между Соединенными Штатами и некоторыми европейским и странами, возникшие в результате принятия доктрины «гибк ого реагирования».

Действительно, в странах НАТО, в частности в Германии, размещение ракет СС-20 вызвало широкий отклик, который внов ь привлек внимание к проблеме, выявившейся фактически в 1962 г ., а в теоретическом плане в 1967 г., когда была формально принята доктрина «гибкого реагирования», — проблеме доверия к аме риканским гарантиям. В условиях новой структуры советских ядер ных сил, учитывая, что первой целью ракет СС-20 могла стать Европ а (это ощущение оставалось неустранимым и весьма очевидным фактором, несмотря на то, что советская военная доктрина это исключа- ла), последняя оказывалась перед серьезной опасностью, не будучи

Глава1216 13. От кризиса разрядки к советскому кризи-

ñó...

уверенной в прочности атлантических (то есть американски х) гарантий.

В реальности такое восприятие было не совсем оправданным . Американцы также предприняли до и после подписания догов ора ОСВ-1 пересмотр своего ядерного арсенала, обнаружив недос татки как стратегических, так и тактических вооружений, в частн ости вооружений театра военных действий. С 1973 г. началась замена уже устаревших тактических ракет, переданных американск им подразделениям в Европе («Honest John» или «Sergeаnt»), на новые ракеты («Lance»). А с 1972 года осуществлялось проектирование новых ракет средней дальности, таких как «Першинг-2», дальнос тью около 700 км, с самой низкой возможной погрешностью отклонения от цели. Наряду с этими изменениями были также проведе ны испытания крылатых ракет, преимущество которых состояло в том, что они достигали цели на расстоянии до 3000 км, перемещаясь на небольшой высоте от поверхности земли, таким образ ом избегая контроля радаров противника. Кроме того, ускорила сь работа над изучением нейтронной бомбы, то есть бомбы небо льшого радиуса действия, использование которой существенн о ограничивало бы ущерб, причиняемый материальным ценностям на территории, примыкающей к пораженным целям. В 1973–1975 гг. проблема адаптации американской ракетной системы была п редметом интенсивного изучения и внимательного политическ ого анализа. В 1975 г. после завершения работ, начатых Дж. Шлесинджером, министром обороны при Никсоне, и его преемником Д. Рамсфельдом, программа модернизации оперативно-тактичес- ких ракет была выполнена, в то время как проблема технолог и- ческого обновления стратегических вооружений еще остав алась предметом изучения.

С избранием Картера на пост президента дискуссии по поводу осуществления новых программ в вашингтонской админис трации и в НАТО несколько утихли, поскольку новый президент в первую очередь постарался поставить полностью под свой к онтроль проблему военных расходов и функционирования Пента гона и сам избрал в качестве приоритета американской полити ки в военной области укрепление обычных вооружений. В 1977 г., когда были обнаружены новые достижения русских, произошл а смена курса, подтолкнувшая Вашингтон поставить на обсужд ение в Атлантическом союзе проблему модернизации оборонительн ых вооружений и в целом проблему безопасности НАТО.

Первым был рассмотрен вопрос о «нейтронной бомбе». Любопытно, что дискуссия приобрела скорее этический, чем те хни- ческий характер, поскольку обсуждалась аморальность ору жия,

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1217

которое, сводя к минимуму ущерб материальным предметам, с охраняло бы здания, но уничтожало бы людей. На волне этой полеми ки, воспользовавшись моральной атмосферой в Соединенных Штатах и

âЕвропе, Картер решил в апреле 1978 г. отказаться от производства оружия этого типа. Однако его решение, выявив основные параметры стратегических проблем, стоявших перед европейцами и а мериканцами, привело к выбору, сделанному впоследствии.

Пространная гамма решений, предлагавшихся американцами , была расценена в Европе, в особенности в Германии канцлер ом социал-демократом Гельмутом Шмидтом, как свидетельство н е- уверенности и колебаний, что не осталось без ответной реа кции американской администрации. В самом деле, Картер гораздо в большей степени, чем его предшественники, уделял внимание как ограничению американской зоны ответственности, так и одновременно четкому определению обязательств, которые Соед иненные Штаты должны были принять в отношении Европы. Поскольку доктрина «гибкого реагирования» открыла просто р сомнениям и расхождениям внутри НАТО, то нужно было устранить эти сомнения и восстановить доверие. Иными словами, Картер со лидаризировался с концепциями Трумэна и Эйзенхауэра о необ ходимости того, чтобы НАТО являлась не только внушительным фасадом, но и действующей реальностью. Хотя как Сайрус Вэн с, госсекретарь Картера, так и Гарольд Браун, министр оборон ы, были уверены, что угроза, представляемая СС-20, была не настолько велика, чтобы американцы не могли с помощью ядерн ого реагирования ее парировать, администрация Картера отдав ала себе отчет в преимущественно политическом характере проблем ы.

На деятельность Картера наложило отпечаток европейское , прежде всего германское, давление. В речи, произнесенной в Лондоне в октябре 1977 г., немецкий канцлер социал-демократ Гельмут Шмидт затронул проблему паритета стратегически х вооружений между двумя блоками, заявив, что подсчет должен учит ы- вать типы вооружений, не относящиеся к обычным вооружения м (которые, вероятно, могут быть использованы первыми в Евро пе,

âчастности на территории Германии). Соглашения 1972 г. и посл е- довавшие позже, относительно которых американцы и русски е вели переговоры по ОСВ-2, фиксировали, по его мнению, ядерные стр а-

тегические потенциалы сверхдержав, нейтрализуя их. В итоге это вело к увеличению разрыва между двумя сторона ми в Европе, поскольку соглашения не принимали во внимание обы ч- ные вооружения и ракеты средней дальности. Как отмечает Н ьюхаус, американцы считали «стратегическими» только межко нтинентальные ракеты, однако для европейцев любая ракета сре дней

Глава1218 13. От кризиса разрядки к советскому кризи-

ñó...

дальности, запущенная с советской территории, являлась «с тратеги- ческой», а не «ракетой театра военных действий». Необходи мо было устранить это «искаженное» истолкование, поскольку новы е соглашения ОСВ, казалось, делали менее вероятной возможность и с- пользования американцами своих межконтинентальных раке т для защиты Европы, что играло на руку Советскому Союзу в его ст ремлении угрожать самой Европе.

Речь Шмидта в определенном смысле привела к желаемому эффекту. Картер был готов снабдить вооруженные силы в Евр опе нейтронной бомбой, однако мотивации, которые привели к пр е- кращению исследований в этом направлении, помешали ему предложить ее как ответ на европейские опасения без согла сия заинтересованной стороны. А поскольку оно отсутствовало , от этой идеи отказались, и, пока продолжались переговоры с ру с- скими, вели поиски других вариантов действий. В их основе л е- жало стремление американцев не принимать решений, которы е обеспокоили бы русских и помешали бы стратегическому диа логу. Первый шаг в этом направлении был сделан Президентом в сентябре 1978 г., когда он одобрил рекомендации своих ближайших советников, предусматривавшие техническую модерниз ацию систем вооружений, которыми Соединенные Штаты должны были располагать в Европе по согласованию со своими союзн и- ками. С тех пор и на протяжении всего 1979 г. осуществлялись интенсивные консультации, которые привели, в конце концов , к единогласному одобрению 11–14 декабря Советом министров иностранных дел и обороны НАТО «двойного решения», призна - вавшего необходимость развертывания новых вооружений т еатра военных действий и в то же время ведения переговоров по их сокращению. От хода переговоров должно было зависеть осущес твление этого решения. Между тем, оно предусматривало, что на территории европейских стран НАТО, каких именно договори - лись определить позже, будут установлены новые американс кие ракеты — всего 572 единицы: 108 «Першинг-2» (вместо устаревших «Першинг-1») и 464 крылатые ракеты. Однако что же заставило Картера пренебречь предсказуемой реакцией Советск ого Союза и атмосферой сотрудничества, установившейся в июне того же самого 1979 г. в результате подписания соглашений ОСВ-2?

Было уже неоднократно отмечено, что решение Совета НАТО явилось результатом давления европейских стран. В действ ительности, анализ фактов обнаруживает тонкое понимание пробл емы Соединенными Штатами и своевременность принятых америк анцами решений. На европейские правительства, в свою очеред ь, оказывала влияние одна из самых интенсивных пацифистски х

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1219

кампаний, когда-либо осуществлявших за период после Второй мировой войны. Она поддерживалась решительными протестами Советского Союза против решения, менявшего, по мнению моско вского правительства, стратегическое соотношение сил в бал ансах вооружений не только европейского и средиземноморского теа тра военных действий. Призыв Шмидта и французского президента Вал ери Жискар д’Эстена к американской администрации содержал т ребование поставить на первое место в своих программах в сфере о бороны соблюдение ядерного равновесия в Европе. На самом деле, Шм идт лишь дал разъяснения по поводу приоритета, на который Пен тагон обратил внимание начиная с 1973–1974 гг. и который администрация Картера выдвигала одновременно с ростом озабоченнос ти европейцев, иногда предлагая при этом своевременные альтерна тивные решения, отвергаемые самими европейцами.

Путь к голосованию в декабре 1979 г. был затем открыт англо- франко-германско-американской встречей в верхах, состояв шейся в Гваделупе в январе того же года (при намеренном исключен ии из нее Италии, которая, как опасались, не поддержит решение НАТО). В ходе встречи были прояснены общие параметры согла - шения, которое должно было предложить Советскому Союзу не - медленно начать переговоры в Женеве по сокращению ракет е в- ропейского театра военных действий. Это предложение пред оставляло правительствам стран НАТО убедительный аргумен т в полемике с наступавшим пацифизмом, в гораздо большей степ ени прислушивавшимся к советским опасениям, нежели к западны м. Однако, принимая решение, как американцы, так и европейцы хорошо сознавали, что оно имело преимущественно политиче с- кий характер. В действительности, Европа уже находилась п од потенциальной угрозой со стороны советских ракетных сис тем, и никакой принципиальной разницы в осознании опасности быть пораженными устаревшей в технологическом отношении или же более современной системой не было. Суть политической про - блемы состояла в возможности, которую предвидели ведущие европейские деятели — заставить Соединенные Штаты изменит ь их позицию предоставления ограниченных гарантий Европе, вы нудив их к прямым обязательствам, придававшим гораздо большую у бедительность доктрине сдерживания. Бжезинский, советник К артера по национальной безопасности, написал потом, что сотрудни ки убедили его в «политической необходимости развернуть систе му ядерного ответа в Европе». По мнению Киссинджера, «евроракеты » органически связывали «стратегическую оборону Европы и Соединенных Штатов», заполняли вакуум в проекте «сдерживания» и, наконец, устраняли американскую озабоченность относитель но того,

Глава1220 13. От кризиса разрядки к советскому кризи-

ñó...

что при отсутствии весомого ответа на германские требова ния соци- ал-демократы Федеративной Республики могут оказаться во власти нейтралистских настроений, которые были там традиционно сильны.

Âпрактическом плане единогласное решение встретило зат ем сильное сопротивление в Норвегии и в Дании, и поэтому его р е- ализация, в конце концов, стала относиться преимущественн о к Германии, Италии, Великобритании, Нидерландам и Бельгии.

Однако главным аспектом проблемы по-прежнему оставался п о- литический. В самом деле, она сводилась не только к военно-т ехническим вопросам, но и создала ситуацию, в которой решени е Атлантического совета представляло серьезное политичес кое поражение для Советского Союза и восстанавливало баланс от ношений внутри НАТО. Главный советский ресурс в отношении Западной Европы состоял (как всегда говорил де Голль) в ог раниченном на практике значении американской атомной гара н- тии. Атомный зонтик Соединенных Штатов существовал, но он не был раскрыт над Европой.

Стратегия «гибкого реагирования» еще больше снизила доверие к американским гарантиям. Именно этот фактор способ - ствовал деятельности советской дипломатии по созданию з оны безопасности в Европе в тот самый момент, когда Советский Союз готовился к модернизации своего ядерного арсенала. В озникали ножницы между тем, как внешне представлялись атлан - тические гарантии, и их реальным содержанием, что в обстан овке разрядки могло быть приемлемым, но в атмосфере вновь возн и- кающей напряженности создавало у европейцев тревожное о щущение отказа американцев от своей ответственности в усло виях, когда администрация Картера с трудом вырабатывала свои р ешения. Эта администрация воспринималась европейцами как сл абое, нерешительное правительство, вовлеченное в решение неев ропейских проблем (как, например, пусть и важного, ближневост оч- ного вопроса) и вынужденное заниматься кризисом, вызванн ым свержением иранского шаха, и теми унизительными последствиями, которые оно повлекло для американской дипломатии. Сегодн я, учи- тывая то обстоятельство, что восприятие европейцев было н еобоснованным, приходится признать: проявления взаимного недове рия привели к тому, что за несколько лет НАТО приобрела такую с илу и такой вес, какими она не обладала никогда в прошлом.

Â1979–1980 гг. вопрос о евроракетах вместе с афганским кризисом создали ощущение, что короткий период разрядки закон- чился или даже что разрядка была ничем иным как иллюзией, присущей относительно спокойному этапу биполярных отно ше-

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1221

ний, на протяжении которого, несмотря на внешнее успокоен ие, конфликт продолжался, не ослабевая. Напротив, и следует это по вторить, учитывая явно ограниченный масштаб двух эпизодов, можно утверждать, что они являлись моментами трудного процесса приспособления сверхдержав к изменениям внутри самих блоков.

13.4.Рейган и Горбачев у власти

13.4.1.ПЕРВЫЕ ГОДЫ ПРЕЗИДЕНТСТВА РЕЙГАНА

Согласно общепринятому мнению, на президентские выборы в США вопросы внешней политики оказывают значительно мень шее влияние, чем вопросы внутренней политики. Выборы 1980 г. были одним из немногих исключений из этого правила.

И действительно, на результат выборов, унизительный для д ействующего президента, повлияла экономическая ситуация в Соединенных Штатах, когда были отмечены нулевой экономический рост, вызывающая опасения безработица, а уровень инфляции достиг 9%. Большинство электората считало, что при Картере были подорваны престиж и влияние Соединенных Штатов в мире. Выборы проходили в сложной обстановке: не был решен вопро с о 50 заложниках, захваченных в Тегеране 4 ноября 1979 г. студентами, сторонниками Хомейни, провалилась попытка освободи ть их с помощью внезапного нападения — эти события, казалось , с математической точностью подтверждали падение авторите та американского президента. Кроме того, утверждения, что ра зрядка принесла односторонние преимущества Советам, не получ или столь же решительного отпора, какой Соединенные Штаты дал и в ответ на советское вторжение в 1979 г. в Афганистан.

Хотя в последующие годы президентство Картера оценивалось более взвешенно и в большей мере были отмечены многи е заслуги президента-демократа, в 1980 г. внешняя политика США способствовала избранию Рейгана, бывшего актера Голливу да, к которому многие демократы относились свысока, но который , напротив, в период своего правления проявил исключительн ые коммуникабельные способности и поразительный политичес кий инстинкт как при принятии важных решений, так и в выборе ближ айших сотрудников, как в обращении к массам телезрителей, та к и в беседах с ведущими мировыми политиками. Свой небольшой кр е- дит доверия он сумел расширить благодаря инстинктивной п редусмотрительности и умению адаптироваться, которые он проде монстрировал во время своего президентства. Оно продолжалось д ва срока подряд: с начала 1981 г. до начала 1989 г. Оба президентских

Глава1222 13. От кризиса разрядки к советскому кризи-

ñó...

срока были различны с точки зрения международной политик и: первый период был отмечен разгулом антисоветской пропаганды, развернутой американской администрацией, второй — началом диалога, который с приходом к власти в Советском Союзе Андропов а и до прихода Горбачева полностью изменил характер отношен ий между сверхдержавами.

Определить различия между пропагандистским аспектом и с ерьезными политическими концепциями очень трудно. После вто р- жения в Афганистан Картер утверждал, что ознакомление с х а- рактером советской внешней политики стало для него горьк ой неожиданностью. В действительности, президент, у которого советником был Зб. Бжезинский, политолог польского происхождения, глубоко убежденный во внутренней слабости советской системы, не мог позволить себе подобных заявлений, разве что в силу особых причин. У него не было никакого разочарования , возможно, была некоторая озабоченность, и его антисоветизм был столь же глубоким, как и у его предшественников, хотя Ка р- тер проявлял его не так грубо. Искусственное ранжирование американских президентов в соответствии с парадигмой антис оветизма было бы нонсенсом, потому что не помогло бы выявить никаких различий. Если же говорить о различии между страт егиями, то в этом плане Картер шел по довольно извилистому пут и.

Рейган же, напротив, проявив всю свою способность адаптироваться к обстоятельствам, никогда не испытывал сомнени й относительно того, как символически представить противник ов. Со времен избирательной кампании он говорил о том, что не сле дует заблуждаться относительно разрядки, необходимо помеш ать ее использованию к односторонней выгоде Советов, а преслову тую уступчивость Картера он сделал одним из своих предвыборн ых коньков. Теперь известно, что, помимо субъективных колеба ний, политическая деятельность Картера, в общих чертах, была в большей мере «атлантической», чем деятельность его преемника . Рейган, чутко реагировавший на квази-изоляционистские настр оения, которые были тогда сильны в Соединенных Штатах, стал утве рждать, что СССР — это, прежде всего, враг. И опасный враг, которого надо было поставить в жестко ограниченные рамки, пре жде, чем начинать с ним переговоры. На пресс-конференции, прове - денной сразу после вступления на пост президента, он сказ ал: «До сих пор разрядка была дорогой с односторонним движени ем, которой Советский Союз воспользовался для достижения св оих целей... Нет советского руководителя, который бы неоднократно не заявлял, что главной целью должно быть распространение мировой революции и установление всемирного социалистиче ского

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису1223

или коммунистического государства, какой бы термин вы ни использовали».

Рейган был окружен людьми, которые частично разделяли это, в сущности, антикоммунистическое видение социальных отношений, среди них были министр обороны Каспар Уайнбергер и его заместитель Ричард Перл, ответственный за междунаро дную безопасность. В его окружении были также люди, которые счи тали приоритетным государственный, а не идеологический аспек т и полагали, что американские решения должны учитывать действ ия, предпринятые Советами, на основе принципа увязки советск их инициатив и ответов США, среди них были государственные с екретари Александр Хэйг (до июня 1982 г.) и его преемник Джордж Шульц.

Внутри администрации сосуществовали оба направления, но есть основания считать, что Рейган отдавал предпочтение а нтикоммунистическим тезисам и повторял выражение, использо ванное им в предвыборной кампании, что Советский Союз был «им - перией зла», а потому необходимо было превратить Америку в неприступную крепость, которая утвердила бы как экономич еский, так и военный приоритет Соединенных Штатов. Тогда США могли бы бросить Советскому Союзу, т.е. коммунистической России, столь мощный вызов, что вынудили бы советских руководителей в период начинавшегося экономического кр изиса сделать выбор между глобальными (политическими и военным и) обязательствами и необходимостью устранить дисфункции советского общества, становившиеся все более очевидными и все менее терпимыми для граждан СССР. Эта позиция, как оказалось , возымела убедительное воздействие на мнение средних аме риканцев, что было очень важно для Рейгана, который на первом этапе своего президентства уделял внимание преимуществ енно внутренним проблемам.

С января 1981 до середины 1982 г. государственный секретарь Хэйг старался утвердить теорию «увязки», чтобы показать е е эффективность. В июне 1981 г. он убедил Рейгана приостановить эмбарго на продажу зерна Советам, установленное Картером после советского вторжения в Афганистан. Кроме того, после сери и переговоров с Москвой ему удалось добиться соглашения, обнаро дованного в конце сентября 1981 г., о начале 30 ноября в Женеве переговоров, которых требовало решение НАТО, принятое в декабре 1979 г., и от исхода которых зависела окончательная судьба «евроракет».

На переговорах Соединенные Штаты должен был представлят ь один из наиболее опытных дипломатов Пол Нитце, а Советы на - значили посла Юлия Квицинского.

Глава1224 13. От кризиса разрядки к советскому кризи-

ñó...

Тем не менее Хэйг, со своей готовностью к переговорам, оказался в изоляции, как и во время обсуждения в американской администрации проблем координации позиции США и интересов их союзников по НАТО. Эти вопросы наиболее остро встали во время кризиса, начавшегося в марте 1982 г. по вопросу о Фолклендских (Мальвинских) островах, и во время напряженных ди с- куссий о строительстве огромного газопровода из Сибири в Западную Европу, которому резко противились Соединенные Шт а- ты и в котором была, в частности, заинтересована Италия. Эта изоляция вынудила Хэйга в июне 1982 г. уйти в отставку, при этом он публично заявил о своем несогласии с отходом адми нистрации Рейгана от «четкости, последовательности и твердости намерений» в вопросах внешней политики.

Преемник Хэйга на посту госсекретаря Джордж Шульц сумел смягчить произошедшие перемены и подтвердил интерес Гос у- дарственного департамента к диалогу с Советами, но обстоя тельства способствовали утверждению представлений, которые отстаивал Уайнбергер. Инициатива возможной встречи в верхах ме жду Рейганом и Брежневым совпала с американским предложение м о возобновлении переговоров по стратегическим вооружения м (после отказа ратификации договора ОСВ-2, в отношении которого обе заинтересованные стороны заявляли о своем намер ении придерживаться его положений даже при отсутствии юридич еских обязательств). В мае 1982 г. американский президент выступил с идеей начала переговоров, которые он предложил назв ать СНВ — START (Strategic Arms Reduction Talks), чтобы придать сокращению значение доброго пожелания, поскольку по-англ ийски «start» означает «начало». Брежнев с готовностью принял пред ложение о проведении переговоров, которые начались 29 июня 1982 г . параллельно с переговорами по «евроракетам». Но трудност и, возникшие при обсуждении этой последней проблемы, немедленн о отразились и на переговорах о стратегических вооружения х.

Между тем Департамент обороны распространил специальны й доклад под заголовком «Советская военная мощь», в котором были представлены данные и документы, свидетельствовавшие о с оветском военном превосходстве и об опасности односторонних у ступок Запада. Это было только началом психологической войны, в о бстановке которой проходили все переговоры вплоть до их приос тановления, когда началось развертывание «евроракет» на европ ейских базах. Советы (которые в эти месяцы были не в состоянии выр аботать достойный ответ в связи с ухудшением состояния здоро вья Андропова) расценили это как провокацию.

В этой ситуации был заслуживающий внимания момент, ко-