История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

шейся встречи были связаны с более общими проблемами, лежавшими в основе инициатив сверхдержав.

В 1955–1956 гг., чтобы наблюдать за развитием советских ра- кетно-ядерных вооружений, американцы создали около тридц ати сверхзвуковых самолетов, названных У-2, способных соверша ть продолжительные полеты на высоте, недосягаемой (как пред полагалось) для советских противовоздушных средств. Это был с пособ получения информации, типичный для времен холодной войны , который представлял намерения американцев в неблагопри ятном виде. Впрочем, они должны были реагировать на отказ СССР от контроля над атомными испытаниями, и пока подобное соглаш е- ние не было достигнуто, секретные полеты были альтернатив ой шпионской информации. Даже де Голль, не питавший симпатии к Соединенным Штатам, отмечал, что полеты У-2 были так же незаконны, как полеты в космосе советских спутников, кото рые, возможно, были оснащены фотоаппаратурой. Больше, чем сам факт полетов У-2 (о которых Советский Союз знал и сначала не протестовал против них), поразило то, как они были раскрыты , что поставило в затруднительное положение американцев, к оторые неожиданно оказали большую услугу Хрущеву.

1 мая 1960 г. самолет У-2 вылетел с базы, расположенной в Пакистане, чтобы пересечь всю территорию СССР и приземлит ь- ся в Норвегии. Он был сбит советской ракетой. Пилот Гарри Па - уэрс сумел спастись, а большая часть разбитого самолета п опала в руки советских специалистов. Когда 5 мая Хрущев заявил об и н- циденте, американцы попытались опровергнуть его утвержд ения, но попали в еще более затруднительное положение, когда Со веты показали фотографию пилота и обломки самолета, которые за это время были доставлены в Москву. Не могло быть большего уни - жения. Советский Союз заявил, что считает полет У-2 военной акцией. Тем не менее он не отменил встречу в верхах в Париже . Эйзенхауэр прибыл в столицу Франции 14 мая, а на следующий день ему была передана нота, врученная де Голлю непосредс твенно Хрущевым, в которой проведение встречи в верхах было об условлено требованиями к президенту США: осудить шпионскую акцию, отказаться от подобных акций в будущем и наказать л иц, ответственных за полет. Было ясно, что Хрущев постарается извлечь наибольшую выгоду из сложившейся ситуации. Однако о н не смог осуществить свои намерения, так как Эйзенхауэр от казался пойти на какие-либо уступки. Более того, временный ра з- рыв был для него полезным.

Кажущееся противоречие объясняется событиями, предшествовавшими поездке в Париж. Противники советского премьера

1006 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

и диалога с Соединенными Штатами (Суслов, Громыко, предста - вители КГБ, высшее командование армии, которым удалось см е- стить Жукова, сторонника Хрущева, с поста министра оборон ы) оценили отрицательно предполагавшуюся поездку Эйзенхау эра в Москву и готовились к тому, чтобы оставить первого секрет аря в меньшинстве. Как подтвердил Михаил Наринский, Хрущев во время заседания Президиума ЦК КПСС, проходившего 7 апреля 1960 года, понял масштабы разногласий и был вынужден найти какой-либо предлог, чтобы сорвать встречу в верхах. Инциде нт с У-2 вывел его из состояния растерянности, хотя он и должен б ыл спросить себя, почему советские ракеты-перехватчики не су мели этого сделать в предыдущие месяцы.

Советский лидер прибыл в Париж 16 мая, как будто бы он считал, что встреча в верхах возможна. Отношение Эйзенхау эра, которого поддержали французы и англичане, дало возможнос ть первому секретарю громко заявить о своей позиции. Затем о н уехал в Берлин. Как отмечал Улам, «мир замер, дрожа от страх а», потому что не могло быть момента лучше, чтобы подписать ми р- ный договор с Восточной Германией и вновь создать кризисн ую ситуацию. Но этого не случилось. Наоборот, Хрущев не аннули - ровал полностью приглашение Эйзенхауэра посетить Совет ский Союз, хотя повторил свое предложение провести встречу в в ерхах при более благоприятных обстоятельствах.

В этой позиции было два аспекта: внешний, «театральный», и основной, «сторонника жесткой политической линии». «Теат - ральность» предназначалась внутренним оппонентам. Жест кость была составной частью внешнеполитической стратегии Хру щева: упорное соперничество, острота проблем, по которым между

СССР и США возникали глубокие противоречия, но вместе с те м поиск точек совпадения позиций. Учитывая ядерное отстава ние Советского Союза, Хрущев пытался удержать ситуацию под ко нтролем: как в Европе в случае ядерного вооружения Западной Германии или нейтрализации Восточной Германии по предложен ию Аденауэра либо их объединения, так и в Азии, где Хрущев не х о- тел превращения Китая в ядерную державу. Этот сложный для советского лидера момент совпал с кульминационной фазой предвыборной президентской кампании в США, что позволило ему начать осторожный поиск возможностей для маневра.

Пауза 1960 года в Берлинском кризисе, тем не менее, не означала, что проблема Берлина была забыта, потому что для Во с- точной Германии эта проблема всегда оставалась открытой . Постоянный поток эмигрантов, который и после 1958 г. устремлялся в Западную Германию, стал наиболее выразительным показат елем

нестабильности, что наносило тяжелый урон престижу режим а Ульбрихта. Решения, принятые коммунистическим правитель - ством в 1959 г. по вопросу о розничной торговле и занятиях ремеслом, сократили в дальнейшем возможности для частной эк о- номической деятельности. Еще более жестким было решение о завершении в 1960 г. «коллективизации» в сельском хозяйстве. В 1960 г. беженцев было 200 000, и почти все они прошли через Берлин, а за восемь месяцев 1961 г. их число превысило за 275 000 человек.

Еще до того, как Кеннеди официально занял пост президента Соединенных Штатов, Хрущев 6 января 1961 г. неожиданно возобновил кампанию за подписание мирного договора с Восточно й Германией. По-видимому, он надеялся воспользоваться трудн остями периода перехода от прежнего президента Эйзенхауэра, которого отличал спокойный стиль в решении кризисных моменто в, к новому руководству, доверенному молодому государственному деятелю, не имевшему опыта внешнеполитической деятельно сти.

В феврале Кеннеди решил выступить с инициативой и предложил провести встречу в верхах двух лидеров. Хрущев отве тил ему после провала попытки антикастровского вторжения в з аливе Кочинос на Кубе, предложив встретиться в июне в Вене. Кенне - ди согласился, хотя обстановка для встречи в психологичес ком плане была не очень благоприятной. Встреча не дала серьез ных результатов и завершилась взаимным непониманием. Кеннед и предложил конкретное обсуждение проблем, а Хрущев вновь проявил свой бурный темперамент и повторил свои требован ия относительно Берлина.

Кеннеди действовал спокойно и сдержанно, Хрущев расценил подобное поведение как проявление слабости и неуверенно сти. Он вновь стал вести переговоры в свойственном ему агресси вном стиле и впервые на встрече в верхах поставил вопрос о рефо рме генерального секретариата Организации Объединенных Нац ий, потребовав, чтобы его представлял не один человек, а трое ( один — от западных стран, один — от Советского Союза и один — от нейтральных стран). Между двумя государственными деятеля ми не произошло дружеского сближения, как в Кэмп-Дэвиде межд у Хрущевым и Эйзенхауэром. Впрочем, Кеннеди не был молодым неопытным политиком, как полагал Хрущев, он быстро осваив ал ремесло президента и стал более хладнокровным и осторожн ым, чем в первые месяцы своего пребывания у власти. Пока же он увидел, что Хрущев намерен действовать агрессивно, и приг отовился к энергичному отпору.

1008 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

Кеннеди изложил принятые им решения в своем выступлении 25 июля 1961 г., которое было ответом на угрозы Хрущева. Он заявил, что его правительство разработало ряд мер по на ращиванию как обычных, так и ядерных вооружений. Он дал понять, что Соединенные Штаты отказываются от спокойного по - литического стиля Эйзенхауэра и что теперь, даже формальн о, не позволят считать себя державой, находящейся в состоянии у падка, почти смирившейся с советским превосходством. Соедине н- ные Штаты никогда первыми не нанесут ядерный удар (этого они твердо придерживались), но Советы должны знать, что яде р- ное преобладание Соединенных Штатов позвроляет им проти востоять советским угрозам. Таким образом, Кеннеди положил на- чало формированию динамичного имиджа страны и тем самым к концу 1962 г. вернул американцам веру в самих себя, которую подорвала паника, охватившая их после 1957 г. Теперь Хрущеву предстояло искать выход.

3 августа 1961 г. состоялось совещание руководителей стран Варшавского договора, во время которого Ульбрихт вновь из ложил свои требования полного признания ГДР и немедленного подписания мирного договора, который придал бы Восточной Германии узаконенный международный статус; в противном с лу- чае, заявил он, будут предприняты военные меры в отношении Берлина. Во время обсуждения шел поиск компромисса, и в это й ситуации строительство Берлинской стены, которое делало невозможным просачивание эмигрантов на Запад, представляе тся не как провокационная мера, а как компромисс между неприм и- римостью Ульбрихта и осторожностью Хрущева.

Теперь Хрущеву надлежало снизить полемический тон, что он и сделал в своей речи 7 августа 1961 г., когда заявил, что у совет - ской стороны не было намерения нарушить законные интерес ы западных держав на коммуникациях к Западному Берлину и в самом городе. Он показал, что понимает причины, определявшие линию Кеннеди, и изменил тон в отношении Берлина и ядерных проблем. Больше не повторялись антиамериканские инсцени ровки в стиле, который был продемонстрирован в декабре 1960 г. в Нью-Йорке, когда Хрущев афишировал свое намерение вызвать недовольство противников, встречаясь с Фиделем Кастро, от крытым врагом американцев, либо привлекая к себе внимание сц енами, которые потом стали широко известны благодаря междуна - родным репортажам, как это было во время заседания Генера льной Ассамблеи ООН, когда в ответ на критику Советского Сою за он снял с ноги ботинок и стал непрерывно стучать им по скам ье.

Что касается Берлина, то с точки зрения отношений между сверхдержавами вопрос остался неурегулированным, его ре шение было отложено на неопределенно долгий срок. Статус самого города и его положение на территории Германской Демократич еской Республики определялись директивами Варшавского договора. Два дня спустя после другого выступления Хрущева, в котор ом он допускал, что ядерное превосходство США вынуждало Сове т- ский Союз «терпеть атомный шантаж», 13 августа 1961 г. власти Восточного Берлина начали строить барьеры из колючей про волоки, которые быстро превратились в высокую стену, раздел ившую город, а также и Германию, на две части. Эти меры должны были воспрепятствовать нарушению запрета на транзит и лю бой попытке тайного перехода границы, они свидетельствовали о решимости правительства Ульбрихта положить конец уходу беже нцев.

Стена стала символом позора и слабости. С точки зрения международной политики она расценивалась очень негатив но. Своим видом она как бы утверждала, что берлинская ситуаци я не может быть изменена, что нельзя касаться западной части г орода, не идя на слишком большой риск, что Восточная Германия дол ж- на быть заперта внутри собственной границы, если хочет положить конец ситуации нестабильности и неуверенности, кото рая сложилась вследствие полемики, открытой в 1958 г. Это означал о, что Кеннеди так же, как раньше Даллес, принял ситуацию, сложившуюся в Центральной Европе. Более того, это означало, чт о Хрущев должен был посоветовать Ульбрихту в решении пробл ем, касавшихся стабильности его режима, полагаться на собств енные силы, а не надеяться на возможность скорого изменения гер манской ситуации.

Проблема Берлина сохранялась как замороженный дипломатический вопрос, и стена превращалась в символ невозможно сти для Хрущева дать Ульбрихту то, что тот просил. Сосуществова- ние-соперничество неизбежно включало правило, что террит ориальные изменения в Германии недопустимы. Можно согласить ся с замечанием Трахтенберга, что события 1958–1962 гг. превратили раскол Германии в «жизненную реальность».

Если после 1957 г. казалось возможным, что Западная Германия получит в какой-либо форме и под определенным контрол ем ядерное оружие, то в начале шестидесятых годов стало ясно , что этого не будет. Оборона Центральной Европы была доверена Соединенным Штатам на стабильной основе, предусматривавше й их пребывание в Европе неопределенно долгое время. Альтер натива, т.е. появление Германии, располагавшей ядерным оружи ем, изменила бы границы зон влияния двух сверхдержав слишком угрожающим образом, чтобы обе стороны могли с этим согласиться.

1010 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

Итак, кризис 1958-1961 гг. лишь подтвердил стабильность ситуации, сложившейся к 1955 г. в Европе. Он показал, что усилия Хрущева решить в Европе проблемы, которые не были европей с- кими, поскольку касались отношений Советского Союза с Кит а- ем или новых сфер соперничества с Соединенными Штатами, требовали пробы сил в других регионах, например на Кубе.

11.2.Вступление Латинской Америки

âмировую политику

11.2.1.ЛАТИНСКАЯ АМЕРИКА В ПЕРИОД ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Латинская Америка завоевала свою независимость с помощь ю британского флота и сохраняла ее благодаря английскому в лиянию, уравновешенному формулой, содержавшейся в доктрине Монро 1823 г., которая робко, но небезрезультатно настаивала н а том, чтобы европейцы не превращали территории Западного п олушария в объект своих завоеваний. Именно таким образом бол ьшая часть стран Латинской Америки сохранила свою независимо сть и воспользовалась в первой половине XIX в. плодами британског о неоколониализма. Поскольку Соединенные Штаты все еще был и заняты формированием собственного национального единст ва, то возможность осуществлять значительные инвестиции в бог атые малонаселенные земли с почти всегда благоприятным клима том и уже сложившейся за века испанского колониального госпо дства традицией отношений с европейцами предоставлялась брит анцам, обладавшим бесспорным превосходством на море.

После войны 1846-1848 гг. стало ощущаться давление Соединенных Штатов на Мексику. Однако только после испано-амер и- канской войны 1898 г. Соединенные Штаты стали державой-геге- моном в Карибском бассейне и начали проводить действител ьно панамериканскую политику. После нескольких лет дискусси и на рубеже веков о выборе между колониальным экспансионизмо м традиционного типа и инвестициями в сочетании с политико й гегемонии возобладала антиколониалистская направленно сть. Панамериканские конференции, первая из которых состояла сь в 1889 г., стали первой формой проявления превосходства Соединенных Штатов. Второй, и более эффективной, формой стало «дополнение», сделанное Теодором Рузвельтом в декабре 1904 г . к доктрине Монро. Обеспокоенный попытками немецкой экспансии и желая также ограничить британское присутствие, п резидент уточнил, что действия, предпринимаемые латиноамери-

канскими правительствами с целью противостоять попытка м капиталистического проникновения, могли бы спровоцировать р епрессии со стороны стран, заинтересованных в защите своих инвестиций. Поскольку доктрина Монро эффективно предотвращала прямое вмешательство европейских держав, то теперь следо вало добавить, что Соединенные Штаты, хотя они этого и не желают , могут прибегнуть к военному вмешательству для защиты инт ересов инвесторов «в явных случаях нарушения закона или бесп о- мощности» (латиноамериканских правительств). Иными слов ами, Латинская Америка объявлялась сферой влияния Соединенн ых Штатов, взявших на себя роль «международной полицейской силы». Сам способ, каким Теодор Рузвельт действовал в 1903 г.

для того, чтобы сделать возможным начало работ по строите льству Панамского канала, преодолевая сопротивление колумбийс кого правительства и способствуя созданию независимой Панам ской республики, стал ярким подтверждением того, что Рузвельт намеревался сформулировать свое «дополнение» еще до того, как публично изложил его.

Участие в Первой мировой войне, несмотря на неудачу реформистских проектов Вильсона, означало появление Соеди ненных Штатов на международной сцене в качестве основы новог о мирового порядка. Несмотря на возросший военный потенциа л, немедленного усиления господства над Латинской Америко й не произошло. Многие деятели этих стран с удовлетворением на - блюдали за провалом Вильсона и несостоявшимся участием С ША в Лиге наций, в которую латиноамериканские страны, напрот ив, вступили отчасти для того, чтобы сбалансировать преоблад ание Соединенных Штатов в панамериканских механизмах. Первое послевоенное десятилетие характеризовалось, следовател ьно, постоянными противоречиями между экспансией американског о присутствия, в ряде случаев даже военного, и сопротивлени ем региональных сил, часто поддерживаемых европейскими стран ами.

Избрание президентом Ф.Д. Рузвельта положило начало проведению новой политической линии, менее интервенционистской и более примирительной, которую Рузвельт определил к ак «политика доброго соседа» и которая была продемонстриро вана Корделлом Хэллом на седьмой Панамериканской конференци и, состоявшейся в Монтевидео в декабре 1933 г. Сразу же после конференции Рузвельт заявил об отказе от какой бы то ни бы ло политики одностороннего вмешательства. В 1934 г. по инициати - ве самих Соединенных Штатов была отменена так называемая «поправка Платта», которая была насильно включена в кубин - скую конституцию и гарантировала Соединенным Штатам пра во

1012 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

на вмешательство во внутренние дела Кубы, устанавливая, т аким образом, своего рода протекторат над островом. В 1936 г. был подписан новый договор с Панамой, снижавший уровень контр о- ля, который осуществляли Соединенные Штаты за зоной канал а. В 1938 г. вашингтонское правительство присоединилось к прото - колу об отказе от прямого и косвенного вмешательства амер иканских государств в жизнь других государств.

Однако изначальная двусмысленность этой политики, как и в целом всех отношений между Соединенными Штатами и латино - американскими странами, состояла в стремлении местных ко н- сервативных сил управлять по своему усмотрению богатыми , но отсталыми странами, перекладывая на плечи крестьян и рабо чих издержки начального этапа индустриализации. Американцы же, напротив, проводили свою политику, ставя перед собой цель достижения экономического роста, функционального по отношени ю к потребностям рынка и американских финансов; политику, все гда затрагивавшую глубоко укорененные интересы. Конфликт за клю- чался в противоречиях между латифундистским капитализм ом, союзником военных режимов и зачастую коррумпированных п о- литиков, и предпринимательским капитализмом, подчиненны м целям извлечения прибыли из инвестиций и готовым в поиска х надежных союзников поддержать политические силы, в меньш ей степени связанные с традиционными слоями общества. Эта си туация совпала с трансформацией, последовавшей в Латинской А мерике за периодом «великой депрессии», а также с началом по литики индустриализации, изменившей внутреннюю социальну ю структуру отдельных государств и создавшей новые объективные возможности для союза с Соединенными Штатами, в том числе и с целью проведения некоторых социальных и экономических реформ. Рузвельт добавил к этой общей сложной картине отказ от наиболее явных проявлений американского превосходства, однако он не мог устранить расхождение интересов, представавш ее в слишком разных обличьях для того, чтобы его можно было све сти к единой формуле.

Укрепление панамериканской структуры смягчило стратеги - ческие разногласия только в международном плане, поскольку всему американскому сообществу отводилась задача защит ы Западного полушария. Однако даже это, по крайней мере, вплоть до Второй мировой войны, не помешало Латинской Америке стать сферой проникновения европейской пропаганды и евр о- пейских коммерческих интересов. Так, несмотря на принцип невмешательства, содержавшийся в доктрине «доброго соседа », оставалось пространство для укрепления традиционных пози ций не

только британцев, но также немцев и итальянцев, которые ст ремились к экономическому участию в Латинской Америке. Немц ы действовали в том числе и методами интенсивной пропаганд истской политики нацистов, после проникновения на континент с разу же принявшей антиамериканскую направленность; итальянц ы — при помощи фашистского прозелитизма, находившего в сплоч енных рядах итальянской эмиграции в Аргентине и почти во вс ей Латинской Америке благодатную почву, хотя на первых порах и не всегда враждебную к Соединенным Штатам.

Опасности, связанные с этой ситуацией, и выгоды от политики «доброго соседа» стали очевидными во время Второй миро вой войны. Соединенные Штаты должны были сделать все возможное для того, чтобы опереться на антифашистские элементы и, более того, противодействовать нацистскому проникновен ию. Пока Соединенные Штаты официально не вступили в войну, эт о было чрезвычайно трудно, поскольку не было законных основ а- ний для антинемецкой деятельности, которую проводило Упр авление по координации межамериканских отношений (Office of the Coordinator of Inter-American Affairs), возглавлявшееся Дэвидом Рокфеллером. Оно было создано в 1940 г. с целью способствовать экономическому и гуманитарному сотрудничеству в Западн ом полушарии, но, прежде всего, с целью «внести вклад в дело со юзников».

После П¸рл Харбора ситуация прояснилась. Положение улуч- шилось благодаря атмосфере доброй воли, которую сумела со здать администрация Рузвельта, — в особенности деятельности Сэ мнера Уэллеса. Сразу же после П¸рл Харбора правительство Соедин енных Штатов сочло своевременным сосредоточить свои усили я на Латинской Америке, используя сущность и практику панамер и- канизма. С этой целью оно созвало консультативное совещан ие министров иностранных дел американских республик для об суждения проблем сотрудничества в борьбе против сил «оси». Д ля вашингтонского правительства важно было создать сплоче нный фронт стран, готовых вступить в войну, или, по меньшей мере, разорвать дипломатические отношения с противниками Сое диненных Штатов. Отклик на это предложение был огромным, однако Аргентина, поддержанная Чили, отказалась принять как оелибо конкретное предложение. Аргентину и Соединенные Шта ты разделяли давние противоречия. Среди латиноамерикански х стран Аргентина была вплоть до 1945 г. наиболее восприимчива к нацистской и фашистской пропаганде и в наименьшей степен и склонна действовать по подсказке вашингтонского правит ельства. Таким образом, принятие единогласного решения не состоял ось.

1014 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

Однако через несколько дней латиноамериканские страны р азорвали дипломатические отношения со странами «оси» и с Япон ией. Исключение составили Чили (до января 1943 г.) и Аргентина (до 1944 г.), отложившие свое решение до завершающего этапа войны. Эти два исключения были важны, однако они не уменьшали значения американского успеха. Противостояние, которое в о время Первой мировой войны было столь сильным, в этом случае оказалось всего лишь маргинальным. Соединенные Штаты пол у- чили помощь в виде проявления сплоченности и солидарност и, а взамен применили к Латинской Америке закон о ленд-лизе. В о собенности это касалось Бразилии, которая участвовала в войне, используя свои войска (находившиеся в Италии), и Мексики,

вовлеченной в воздушную войну на Тихом океане.

Аргентинская рана оставалась открытой вплоть до марта 1945 г ., когда объявление войны стало необходимым условием для уч астия в конференции в Сан-Франциско по вопросу о создании ООН. В основе конфликта лежала оппозиция США политическому режиму, а затем военной диктатуре, находившимся у власт и в Буэнос-Айресе. Деятельность американцев значительно зат руднялась тем откровенным покровительством, которое оказывал а Аргентине Великобритания, обнаружившая в этой части Западн ого полушария незанятое пространство для своего экономичес кого присутствия в Латинской Америке. Сначала генерал Эделеми ро Фаррелл, а затем полковник Хуан Доминго Перон, избранный президентом только в 1946 г., но уже в то время являвшийся центральной политической фигурой в Аргентине, создали в стра не режим, получивший поддержку благодаря национализму, напр авленному против Соединенных Штатов, а во внутренней полити ке — благодаря патерналистской политике, защищавшей интерес ы нового рабочего класса посредством очень развитой социаль ной политики. Последняя базировалась, однако, на проекте эконом ического развития, искажавшем естественные перспективы (в ос нове которых лежали богатое сельское хозяйство и животноводс тво). Режим ориентировался на неконкурентоспособную индустри ализацию, защищенную протекционизмом, что вскоре привело Аргентину к экономической стагнации и чуть ли не к экономи- ческой отсталости.

В период войны панамериканский консенсус (исключение составляла Аргентина) внес безоговорочный вклад в дело Сое диненных Штатов. Вашингтонское правительство, со своей стор о- ны, сделало все возможное, чтобы превратить исключительны е обстоятельства, смягчавшие традиционное противостояние , в постоянную ситуацию. Все латиноамериканские страны, за искл ю-