История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

западной политики, а возможно, трансформировав это предло жение, неприятное для американцев, в формулу, основанную на п о- среднической роли Великобритании и нацеленную на подчин ение всех трех элементов одной цели (как, например, при предоста в- лении британской помощи ядерной программе де Голля). Одна - ко, сближаясь с Европой, Великобритания стремилась остать ся центром системы имперских преференций, предоставляемых Содружеством, которые следовало совместить с существованием европейского Общего рынка.

Очень скоро, в результате интенсивных переговоров с амери - канскими и французскими государственными деятелями, Мак - миллан понял первостепенную важность ядерного вопроса д ля благоприятного исхода реализации своего проекта. Францу зская программа создания «ударной силы» была не плодом национа листического «приступа», а результатом последовательной проработки. Раймон Арон, крупный французский ученый и публицис т, сыграл в те месяцы важную роль в том, чтобы попытаться (без успешно) разъяснить в серии статей, появившихся в «Фигаро», ч то если американцы хотели бы любой ценой сохранить ядерную м о- нополию, то результатом этого было бы подталкивание европ ейцев к атомному оружию. «Ни одно французское правительство, го л- листское или любое другое, — писал он, — не согласится, чтоб ы американцы поддерживали Великобританию в ядерной облас ти, но отказывали бы в такой же помощи Франции, аргументируя это тем, что французская политика была в меньшей степени, ч ем британская, ориентирована на Соединенные Штаты». В данной связи Арон писал Макджорджу Банди, советнику президента п о национальной безопасности, что если Вашингтон не будет по могать Парижу в его ядерных усилиях, то нельзя исключить выр аботку общей франко-германской ядерной политики: «Мне кажется , надо исключить возможность того, что европейцы в конце ко н- цов предоставят всю полноту ответственности за свою безо пасность другой державе, какой бы дружественной она не была» .

С самого начала Макмиллан думал, что можно смягчить позицию Кеннеди по этому вопросу и убедить его одобрить кон - цепцию «ударной силы» при условии, что французы согласятс я с вступлением Великобритании в Общий рынок. Но эта гипотеза была лишь предположением, на котором строилась британска я попытка сблизиться с Европой, не слишком разрушая «особые отношения». Однако понимание сути проблемы не означало на - личие способности ее решить. Макмиллану не удалось измени ть отношение ни американцев, ни французов. Американцы позитивно оценивали сближение Великобритании с ЕЭС в качеств е

1046 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

долгожданного изменения в соотношении сил внутри Сообще - ства, слишком зависевшего от экономического роста Герман ии. Они, следовательно, не видели причин делать уступки британской точке зрения, поскольку лондонское правительство, вс тупая

âЕЭС, преследовало лишь собственные интересы, и, более тог о, они полагали, что опоздание англичан было только их ошибк ой.

Âэтом политическом климате было принято решение лондонского правительства о формальном представлении 9 авгу ста 1961 г. председателю Совета министров ЕЭС предложения начать переговоры со странами-участницами о присоединении Вели кобритании к Сообществу. Британское правительство требовал о, чтобы в ходе переговоров учитывались «особые отношения» , существующие в Содружестве, структурные интересы британск ого сельского хозяйства и интересы других стран — членов ЕАСТ (Европейской Ассоциации Свободной Торговли). Темы, обозна - ченные Макмилланом, составляли основные вопросы дискусс ии. Их обсуждение должно было определить условия сначала вст упления, а затем участия Великобритании в ЕЭС при неизменно м политическом фоне, то есть неспособности Великобритании сделать выбор между «особыми отношениями» с США и вступление м

âЕЭС, включая открытое и безусловное признание французск ой ядерной политики. Два эти аспекта переговоров были полнос тью взаимосвязаны, однако решение основной политической про блемы влияло на преодоление технических трудностей.

Âторгово-экономическом плане сложность проблемы становилась очевидной. Американцы во имя принципов свободной торговли отказались поддержать требования англичан к ЕЭ С в части сохранения имперских преференций. Однако именно пр и обсуждении ядерной темы проекты Макмиллана столкнулись с наиболее сильными препятствиями, которые, более того, выя вили открытый конфликт между британскими целями и французски ми концепциями.

«Специальный» англо-американский доклад имел свою сферу применения, особенно важную именно в контексте обсуждени я ядерных вопросов. Не следует забывать, что первые атомные бомбы были плодом англо-американского и канадского сотру д- ничества; ограничения Акта Мак-Магона на некоторый период затруднили такое сотрудничество, хотя и не препятствуя ем у в практическом плане. С 1954 г. эти ограничения были сняты в том, что касалось мирного использования атомной энергии, а после встречи на Бермудах в 1957 г. — также и в отношении военного использования. Сотрудничество, следовательно, был о довольно интенсивным и еще больше усилилось в 1960 г. после

предоставления Соединенным Штатам британской военной б азы в Шотландии в обмен на обещание продать определенное коли - чество ракет «Скайболт», которые тогда испытывали америк анцы и массовое производство которых они обещали наладить. Кро ме того, сотрудничество стало более тесным благодаря обязат ельству американцев совместно с англичанами проводить некоторы е подземные ядерные испытания в обмен на уступку американцам о строва Рождества в Тихом океане как места, подходящего для п роведения испытаний в атмосфере.

В течение всего 1962 года Макмиллан стремился определить параметры компромисса, который сохранил бы центральное м есто Великобритании в западной системе международных отно шений. Поворот произошел сразу же после Кубинского кризиса. Еще до того, как кризис разразился, специалисты, работавши е с ракетой «Скайболт», испытали технические неудачи и финан совые трудности. Макнамара начал размышлять над целесообра зностью продолжения проекта. Неудача первого запуска «Скайб олт» поставила под сомнение всю намеченную схему и уже заключе н- ные с Великобританией соглашения. Только месяц спустя анг ли- чан проинформировали о новой ориентации американцев, и только 19 декабря, на встрече с Кеннеди в Нассау, на Багамах Макмиллан услышал то, о чем британские дипломаты уже предупреждали его — что программа создания «Скайболт» аннул ирована и американцы будут продолжать ее только при условии, что англичане возьмут на себя половину расходов и их производ ство будет ограничено только потребностями Великобритании.

Неудача, которую предсказывали в прессе, поставила Макмиллана в трудное положение. Предложение Кеннеди было, кр о- ме всего прочего, почти унизительным, поскольку состояло в принятии на себя американской стороной технологическог о и экономического бремени, предназначенного, по крайней мер е в глазах общественного мнения, только для того, чтобы компе нсировать слабость Великобритании. В поисках альтернативы в Нассау по существу было решено предложить англичанам взамен «Скайболт» ракеты «Поларис», размещенные на подводных ло д- ках, с тем, чтобы английские подразделения, которые будут и ми оснащены, были бы включены Великобританией в оборонитель - ную систему НАТО, возможно в контексте создающихся многосторонних ядерных сил — МЯС. Тем самым Кеннеди стремился не только помочь Макмиллану, но и дать толчок созданию МЯС . Кроме того, Кеннеди и Макмиллан согласились, хотя и после долгих колебаний, попытаться заложить основы переговорн ого процесса по французской атомной проблеме посредством ко мп-

1048 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

ромисса, уже давно предлагавшегося английским премьером : британская ядерная помощь Франции в обмен на принятие Великобритании в ЕЭС. Однако то, что обе стороны представлял и как длительный процесс секретных переговоров, было сразу же прервано заявлениями де Голля. Макмиллан надеялся, что со здание ядерного оборонительного союза внутри НАТО сможет удовл етворить оборонительные потребности как Великобритании, так и Франции, не демонстрируя откровенно, что Великобритания п е- ред альтернативой выбора между системой, все еще контроли руемой одними американцами, и системой, в контроле над которо й участвуют также европейцы, предпочла «особые связи» с США сближению с Европой. Он намеревался убедить де Голля в пра - вильности своего выбора, но вынужден был вскоре отказатьс я от своих надежд.

Генерал Пьер Галлуа, один из главных французских эксперто в в ядерной области, к мнению которого внимательно прислуши - вался сам де Голль, выразительно разъяснил критику францу зов в отношении англо-американского проекта: «Если Соединенные Штаты и хотели действительно вывести свои баллистически е ракеты из Европы […] , то это было связано не с устареванием эти х вооружений, учитывая, что ракеты “Юпитер” состояли на вооружении менее четырех лет, а с тем, что с того момента, как терр и- тория США оказалась в зоне досягаемости советских межкон тинентальных баллистических ракет, Вашингтон стал стремит ься к снижению рисков, вытекающих из общих обязательств, связыв авших его с союзниками. Кампания против ракет “Юпитер” и “Тор” вписывалась в новую стратегию: отказ от концепции массированного возмездия, ликвидация части тактического яд ерного оружия, принятие доктрины гибкого реагирования […]. Подвод ные лодки, оснащенные ракетами “Поларис”, должны были убедить […] турок и итальянцев, что они совершили выгодный обмен, учитывая, что ракеты “Поларис” были более новыми и, без сом нения, более точными, чем “Юпитер”. Это означало, что генеральные штабы этих двух стран считались гораздо более наивным и, чем они были на самом деле».

Действительно, если бы русские напали на турецкую террито - рию, не уничтожив ракеты «Юпитер», то они были бы поражены этими ракетами на своей собственной территории; если бы о ни атаковали базы, где размещались ракеты «Юпитер», то были б ы убиты американские военнослужащие и Соединенные Штаты были бы вынуждены реагировать немедленно. «Напротив, с мо - мента, когда подлодки, оснащенные ракетами “Поларис”, зам енили наземные установки, Белый Дом вновь становился ответст вен-

ным за приказ о запуске ракет “Поларис” и нанесение удара, в первую очередь, по советским городам и базам, однако амери канские военнослужащие при этом не подвергались нападению. Впрочем, такой удар был нереален, поскольку он, в свою оче- редь, вызвал бы советский ответный удар».

Эта жесткая аргументация завершается столь же категорич - ным выводом: «Кризис на Кубе показал, что если Соединенные Штаты не могли терпеть присутствие баллистических ракет и ядерных бомбардировщиков в непосредственной близости о т своей территории, они, тем не менее, достаточно легко мирились с уязвимостью своих европейских союзников в отношении угр озы такого же типа. Эта констатация разрушила союз в одно мгно вение… Вывоз ракет “Тор” и “Юпитер” на двадцать лет оставил европейские страны НАТО лишенными эквивалента ракетам SS-4 и SS-5, которые русские устанавливали в большом количестве».

11.3.3ДЕ ГОЛЛЬ, СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ, ВЕЛИКОБРИТАНИЯ И ЕЭС

Стратегический анализ генерала Галлуа совпадал с предст авлениями де Голля о конъюнктурной политической ситуации и подтолкнул французского президента к радикальному реше нию. Вопрос о вступлении Великобритании в ЕЭС утрачивал все св ое политическое значение. Более того, ее принятие включило б ы в европейскую систему страну, связанную военными соглашен иями, делавшими ее зависимой от Соединенных Штатов, будь она членом ЕЭС или нет.

Этим объясняется быстрота и жесткость двойного маневра, предпринятого де Голлем в январе 1963 г. Действительно, 14 января французский президент созвал пресс-конференцию, в хо де которой демонстративным и категоричным образом выразил свое несогласие с британской кандидатурой на вступление в ЕЭС . Он напомнил, как Великобритания препятствовала созданию са мого Сообщества, а затем создала ЕАСТ, договорившись с шестью д ругими государствами. Новая английская позиция поставила, п о мнению де Голля, проблемы «огромного масштаба»: «Действительно, Англия — островное, морское государство, зависяще е в своих торговых обменах, в поставках и рынках от самых разн ых и зачастую самых отдаленных стран». Иными словами, сама эко номическая структура, природные и коммерческие характерис тики отличали Великобританию от других стран континентально го Сообщества. Конечно, вступление Великобритании в Сообщество повлекло бы за собой вступление многих других стран мира, при-

1050 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

ведя к непредсказуемым последствиям и изменениям в струк туре Сообщества: «Сообщество, которое расширялось бы подобным образом, столкнулось бы со всеми проблемами, касающимися его экономических отношений с рядом других государств и с Сое диненными Штатами. Следует предвидеть, что сплоченность его членов… долго не устоит, и оно превратится в колоссальное атлантическое сообщество, зависимое от американцев и руков одимое ими». Этих акцентов было достаточно для выражения соо т- ношения концепции «атлантической Европы» и «европейско й Европы», посредством которой министр иностранных дел Фра н- ции Кув де Мюрвиль утверждал самоидентификацию европейц ев и обобщал основные моменты антибританских тезисов.

При режиме единогласия французского вето, в соответствии с уставом, было достаточно для того, чтобы воспрепятствоват ь в тот момент продолжению переговоров. Пять партнеров по ЕЭС по-разному отреагировали на позицию, занятую Францией, — в зависимости от характера их отношений с Соединенными Шта тами и от той меры, в которой они были затронуты личностным стилем де Голля в проведении международной политики. Как бы то ни было, в тот момент он не мог не делать необходимых выв о- дов из констатации того, что британский политический выбор был направлен в большей степени на поиск решения внутренн ей политической проблемы (сохранение престижа Макмиллана) посредством соглашения с Соединенными Штатами, чем на решение фундаментальной европейской политической проблемы — проблемы доверия к атлантической оборонительной систем е. Это доверие отсутствовало уже давно, и де Голль стремился сво ей деятельностью восстановить его основы.

Второй реакцией на соглашение в Нассау было подписание 22 января 1963 г. договора о сотрудничестве с Федеративной Республикой Германии. Во время пресс-конференции 14 января де Голль уже заявил о том, что сотрудничество между двумя стр анами «абсолютно необходимо» для их жизни и современного разви тия. Оно составляет также «условие и самое основание для постр оения Европы и в потенциале может в настоящее время стать важне й- шим элементом безопасности на нашем континенте и, возможн о, в будущем важнейшим элементом равновесия и мира» между Во с- током и Западом.

Определение франко-германского союза как элемента, «важнейшего для европейской безопасности», означало отрицан ие такого характера англо-американской политики и противопос тавление ей сильной и решительной инициативы (учитывая, что реч ь шла еще и о расширении ЕЭС за счет Испании).

Впрочем, как отмечает теперь М. Вайс, за договором скрывались подоплеки различного характера. Для де Голля он был выраж ением стремления не связывать оборону Европы лишь с атомным воо ружением Соединенных Штатов и недоверия в отношении «глубо - кого желания достигнуть когда-либо соглашения с русскими », которое он вынес из рассмотрения американской политики. Д ля Аденауэра договор не противоречил дружбе с Соединенными Штатами, но рассматривался как средство для оказания давл ения на американское правительство с тем, чтобы добиться от не го уступок по германскому вопросу.

Эта двойственность обнаружилась, когда «договор примире ния» был вынесен на ратификацию, поскольку Бундестаг предпосл ал ему одобренную единогласно преамбулу, в которой недвусмысле нно подтверждалась необходимость сотрудничать с Соединенны ми Штатами и решать проблемы безопасности в рамках атлантич еской зоны, что, по сути, лишало договор его стратегического з на- чения. Франция оставалась, таким образом, довольно изолир о- ванной, учитывая также политический закат и скорую отстав ку с поста канцлера Конрада Аденауэра. Поэтому значение догов ора ограничилось его сиюминутным и конкретным политическим смыслом, состоявшим в создании реалистической альтернат ивы англо-американскому союзу. Однако проблема, поставленная де Голлем, оставалась открытой и определяла развитие как ЕЭС , так и НАТО. Значение проекта де Голля, вписанного в более широкий контекст, было переосмыслено так, что немцы могли использовать поддержку французов в целях воспрепятствова ть возможным соглашениям с Советским Союзом, которые привели бы к изменению юридической основы, на которой создавалась кр епнущая Федеративная Германия.

11.3.4. ФРАНЦИЯ И ЭВОЛЮЦИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО СООБЩЕСТВА

Деятельность де Голля влияла также на другие аспекты деятельности НАТО и ЕЭС. Усилия американской администрации по спасению проекта создания Многосторонних ядерных сил продолжались даже и после убийства Кеннеди (22 ноября 1963 г.), правда, безо всякого успеха. Почти одновременно (в октябре 1963 г.) ушли со своих постов Аденауэр и Макмиллан, в то время как но вый американский президент Линдон Джонсон мог уделять европ ейским проблемам незначительное внимание, будучи поглощен ным как решением вопросов внутренней политики, так и ситуацие й широкомасштабного вмешательства Соединенных Штатов во Вьетнаме.

1052 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

В 1965 г. проект создания Многосторонних ядерных сил был отложен, в то время как конкретные проблемы ядерной безоп асности атлантической Европы оставались открытыми. В данно й связи еще одним элементом, способствовавшим кризису, стал о объявленное французами в марте 1966 г. решение о выходе из Объединенного командования НАТО. То есть речь шла о том, чтобы оставаться политически связанной с Атлантическим пактом, но освободиться от обязательств, возникших начиная с 1950 г.

âсвязи с созданием вооруженных сил НАТО и верховного гла в- нокомандования, размещавшегося в Париже. Необходимо было постепенно, до 1969 г., переместить это командование из Парижа

âБрюссель, однако, прежде всего, было очевидно, что проблем ы, поставленные де Голлем, касались вопросов, которые нельзя было обойти. В отношении этих вопросов от Франции и других атлантических стран требовалось проявление последовате льной сдержанности с тем, чтобы избежать перерастания организа ционной разобщенности в политические расхождения.

Провал или, точнее, пауза в переговорах, относящихся к созд а- нию Европейского политического союза, а также к вступлени ю Великобритании в ЕЭС, не затормозила, тем не менее, процесс создания органов Сообщества. Речь шла в значительной степ ени об интенсивной работе по устранению препятствий и барьер ов для создания зоны свободной торговли, и скорее о принятии мер по выходу из затруднительных ситуаций, чем о решениях, отн о- сящихся к созданию подлинной политической альтернативы . Следовательно, эти решения не вступали в противоречие с р азлич- ными подходами стран ЕЭС к главной политической проблеме . Однако такое противоречие не замедлило проявиться в моме нт, когда Комиссия, то есть исполнительный орган ЕЭС, вместо того, чтобы принять решения, направленные на отмену разли ч- ных ограничений, должна была принять решения, наполненные политическим содержанием. В этом случае возражения де Гол ля по поводу способности Комиссии вести «политическую деят ельность» были подробно аргументированы.

Одной из задач Комиссии была разработка сельскохозяйственной политики внутри Сообщества. Члену Комиссии голл андцу Сикко Мансхольту было поручено изучить все аспекты пробл е- мы, и в течение 1964 г. были представлены первые результаты его работы. Он утверждал, что совместная аграрная политика до лжна гарантировать минимальные цены на каждый сельскохозяйс твенный продукт, что означало, что Комиссия должна вмешиватьс я в регулирование сельскохозяйственного рынка, когда цены с нижаются ниже предусмотренного минимума, с целью их выравнивания.

Но это предполагало, что Сообщество располагает финансов ыми ресурсами для проведения такой сельскохозяйственной по литики и, следовательно, «собственными» ресурсами, то есть взяты ми из собственного бюджета со специальных счетов, непосредств енно принадлежащих Сообществу, а не из ассигнований, выделяемы х время от времени Советом министров. Это означало, что Сооб - щество, то есть Комиссия должна будет определить критерии проведения своей сельскохозяйственной политики.

Эти технические вопросы ставили важные политические про - блемы. Каким образом обеспечить Сообщество «собственным и» ресурсами и как их контролировать? Доверить их Европейско му парламенту или Совету министров? В декабре 1964 г. Комиссия разработала серию проектов, представленных Совету минис тров 1 апреля 1965 г. в качестве «пакета» мер, которые не могли быть приняты в отдельности. Они касались финансирования общей аграрной политики, получения самим Сообществом ресурсов от системы таможенных пошлин на импортируемые Сообществом сельскохозяйственные продукты, устанавливаемых Европей ским фондом планирования и управления сельским хозяйством (FEOGA ), а также предложения укрепить роль Европейского парламен та в бюджетных вопросах. А это означало — больше полномочий Парламенту и, прежде всего, больше полномочий Комиссии.

Это было именно то, чего не хотели французы. Они благосклонно относились к концепциям, на которых основывалась аграрная политика, поскольку знали, что французские земледе льцы получат от нее наибольшую выгоду, однако они были против л ю- бого усиления институтов Сообщества, в том виде, в каком эт о представлялось в тот момент. Для характеристики политиче ской ситуации, стал показательным способ, каким Комиссия пришл а к своим решениям. В самом деле, они были одобрены Комиссией посредством резолюции, принятой большинством в семь голо сов против двух (двух французских представителей). Это делало предложения пригодными для процедуры утверждения, в соответствии со ст. 201 и 203 Римского договора, и в итоге президент Комиссии немец Вальтер Хальштейн представил их в таком ви де Европарламенту. Но этот шаг отражал желание форсировать п о- литические решения, с которыми французское правительств о вовсе не стремилось солидаризоваться. В нем имплицитно пр исутствовало намерение превратить сотрудничество между Ком иссией и Европейским парламентом в непосредственное взаимодей ствие, что при устранении некоторым образом Совет министров уси лило бы наднациональный характер институтов ЕЭС и ускорило бы их развитие.

1054 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

Вопрос был вынесен на заседание Совета министров Сообщества 30 июня 1965 г., и Хальштейн должен был в этой ситуации взвесить последствия своего шага. Учитывая концептуальн ые приоритеты генерала де Голля, можно было не сомневаться, что он отвергнет компромисс. Представители Франции в Совете мин и- стров оспорили позицию Хальштейна и законность решений, принятых Комиссией. Хуже того, они объявили, что начиная со следующего дня они прекращают свое участие в деятельност и всех органов ЕЭС (так называемая политика «пустого кресл а»).

9 сентября де Голль в своей речи уточнил французскую позиц ию

âтеоретическом плане, еще раз изложив уже известные конц епции. Он подтвердил желание Франции не выходить из Сообщества, но открыто заявил об «узурпации» компетенций Комисс ией и Европарламентом, «не избранным», а назначенным отдельны ми национальными парламентами. В политическом плане де Голл ь противостоял давлению в федералистском направлении; его выбор соответствовал видению генералом будущего Европы в каче стве конфедерации национальных и суверенных государств. Впрочем, это не помешало ему тогда же добавить, что хотя Франция как таковая не будет участвовать в жизни Сообщества, но приме т участие в обсуждении проблем сельского хозяйства, если к ним будет применяться принцип единогласия и как только «прек ратится противопоставление вредных и обманчивых мифов здр авому смыслу и реальности». Иными словами, Франция вновь займет свое место в ЕЭС при условии, что Комиссия откажется от дав - ления в пользу федералистской интеграции и, в особенности , если Совет министров продолжит и после 1 января 1966 г. принимать решения в соответствии с правилом единогласия.

Âрезультате французской инициативы Сообщество вновь оказалось на распутье. Комиссия продолжила свою работу, о днако

âтечение немногих месяцев стало ясно, что ее деятельност ь не будет иметь никакого смысла без достижения компромисса, к оторый отодвинет европеистские надежды, однако спасет Сообщ е- ство, точнее, поможет избежать ускорения развития общеевр опейских институтов с опережением возможностей в политическ ой, экономической и социальной реальности Европы того време ни. Альтернатива состояла в выборе между формально более сов ершенным институтом, но лишенным реального содержания, и ин - ститутом, зависящим от воли суверенных государств, которо му будет суждено более медленное, но более конкретное функци о- нирование.

Компромисс был достигнут посредством соглашений, заклю- ченных в Люксембурге 29 января 1966 г., и хотя они подтверждали