Часть 3

особые требования предъявлялись и самой книге, к которой должен был обращаться массовый читатель. Это должна была быть «социально-полезная книга», обеспечивающая «социально-полезное чтение». Чтение массового читателя должно было быть ограждено от «вредных» книг, к числу которых причисляли не только антиреволюционную литературу, но и так называемую «безыдейную», то есть литературу, относящуюся к «чистому» искусству, свободную от классово-политических установок. Книги такого рода активно убирали не только из общественных библиотек, но и вообще из оборота: из книжных магазинов, частных коллекций и т. д. Их хранение, утаивание было небезопасно. Активно происходило перераспределение книжных фондов в пользу нового массового читателя: из частного пользования — в общественное. (Именно тогда складывалась сеть общественных — массовых — библиотек.)

Надо отметить, что книгоиздание в тот период развивалось весьма бурно: в период с 1923 по 1927 гг. Госиздатом было выпущено 1150 изданий, примерно половину из них составляла общественно-политическая литература. В качестве социально-полезного чтения выступала литература, формирующая марксистское мировоззрение: политическая, экономическая, антирелигиозная, а также справочники, практические пособия. Ориентация на широкие массы читателей подтверждалась тиражами — весьма значительными, особенно если учесть непростое экономическое положение в стране. Художественная литература воспринималась утилитарно, то есть как инструмент, более или менее пригодный для выполнения задач социалистического строительства. Издания произведений «пролетарских писателей» активно вытесняли «старорежимную», «оторванную от современности», «обывательскую» литературу из библиотек, а их авторов — из страны и часто — из жизни. Эту — новую — литературу надо было довести до массового читателя. Основным принципом деятельности библиотеки, прежде всего, при организации массовой работы становился при-

180

Технология и организация библиотечного обслуживания: основные положения и понятия

нцип партийности. Вовлеченный в идеологическую работу, библиотекарь становился пропагандистом, а сама библиотека — идеологическим учреждением.

Библиотека должна была проводить агитационные кампании по различным проблемам, инициированным партией, будь то борьба с кулачеством, ликвидация неграмотности или организация движения юных безбожников. Необходимо было разрабатывать различные приемы «влияния на читательскую массу»; разъяснять ей в «верном свете» содержание текстов; корректировать ее интересы и запросы в соответствии с «политическим моментом».

Особое внимание уделялось читателю молодому, детям. Была поставлена задача воспитания поколений, способных к развитию и укреплению нового социального порядка. Социализация детей во многом определялась, их участием в политизированных организациях, таких, например, как пионерская организация, члены которой должны были поддерживать определенный стиль поведения и, в том числе чтения. Таким образом, к 1950-м гг. был создан массовый, усредненный читатель с определенным кругом чтения, с утилитарным, по преимуществу, отношением к книге.

Конечно, не надо думать, что интеллектуальная жизнь была подавлена государством полностью. В его недрах развивались и гуманистические тенденции, не все контролировалось. Ослабление идеологического пресса, «оттепель» (конец 1950-х — середина 1960-х гг.) сразу же сказалась на чтении: были изданы иностранные книги, которые долгое время были запрещенными или полузапрещенными; были возвращены некоторые запретные ранее имена (Ахматова, Цветаева, Мандельштам); активизировалась читательская деятельность; возникали читательские клубы, объединения, где обсуждались книги, творчество авторов и т. д. Библиотеки были часто площадками таких дискуссий: в них буквально хлынула новая жизнь.

Возник небывалый интерес к поэзии, что, думается, было реакцией на годами внушавшееся представление об

181