Часть 3

делило (и подменило) сущность индивидуального библиотечного обслуживания.

Такое положение сохранялось долгое время.

Позднее, уже в советское время, идея руководства чтением была модернизирована, подчинена политической идее «формирования нового человека» и, как вся образовательная и воспитательная, в том числе — и библиотечная работа, «переведена в идеологическую плоскость».

Идеологический диктат, установившийся в науке России в 1920-50-е гг., особенно остро проявился в науке о детстве. По мысли ученых этого периода, она должна была «осветить процесс производства нового человека»; всерьез рассматривалась задача «создания наряду с растениеводством и животноводством однородной с ними науки — человеко-водства» (П.П. Блонский).

Особенное внимание руководителей чтения привлекал ребенок-читатель, рассматривавшийся как «чистый лист», податливый «материал» для формирования «нового человека». Руководство чтением детей рассматривалось, таким образом, как важнейшая политическая, идеологическая, государственная задача.

Однако характерной чертой исследований того периода является их нацеленность не на изучение индивидуальности читателя-ребенка (это определялось как либеральная «ру-бакинщина»), а на читателя «социального», коллективного, «суммарного».

Следует отметить, что уверенность в эффективности руководства чтением, в возможности через чтение влиять на развитие таких качеств личности, которые требовались государству, опиралась на исследования в области библиопсихологии, психологии читателя, активно проводившиеся в этот период.

Всестороннее изучение ребенка — психологическое, педагогическое, социологическое — осуществлялось с целью выявления наиболее эффективных форм и методов воздействия на детей разных возрастов, которые могли бы быть использованы педагогами и библиотекарями.

164

Изучение читателя и психологии книжного влияния (а, значит, и использование его при руководстве чтением) было одним из важнейших направлений библиопсихологи-ческих исследований на протяжении долгого времени, частью государственной политики. Если до революции по этим проблемам было опубликовано 90 работ, то только с 1918 по 1928 гг. - 872 работы (!).

Исследования 1920-30-х гг., часто основанные на попытке соединить марксизм и широко распространившийся в России в этот период психоанализ, учение Фрейда, давали подчас упрощенное, вульгарное представление о читательских типах, о факторах, влияющих на возникновение и развитие читательских интересов (например, классовая принадлежность) и т. п. Однако практически все они подчеркивали возможность библиотеки (библиотекаря) влиять на чтение, а через него — и на личность читателя. Более того, утверждая, например, психотерапевтическое значение книги, говорилось, что «библиотека, (используя возможности руководства чтением)... может быть ячейкой психоневрологической диспансеризации» (В. Невский). Таким образом, руководству чтением в библиотеке приписывались даже возможности по коррекции глубинных структур личности (!).

Детские и школьные библиотеки были объявлены политико-просветительными, идеологическими учреждениями, обязанными воспитывать у подрастающего поколения те качества личности, которые необходимы данному государству. Библиотекарь становился организатором и руководителем чтения. Провозглашалась задача «оформления читателя в желательном духе», велась «формовка читателя». Эта работа осуществлялась как через фильтровку книжного потока, так и через общение библиотекаря и читателя. Общеизвестно, как отфильтровывалась цензурой «старая» детская литература, какие требования предъявлялись к новой детской книге, как «очищались» фонды и т. п.

Необходимо отметить однако, что, несмотря на видимость, на самом деле власть не была заинтересована в

165