Istoria_Rossii_KhKh_vek
.pdf
Глава 4 Мировая война 1914—1918 гг. и Вторая революция в России |
501 |
Председательствующий. Член Государственной Думы Замысловский, прошу вас не говорить с места.
Милюков. Я цитирую московские газеты. (Замысловский: клеветник, скажите подписи, не клевещите!)
Председательствующий. Член Государственной Думы Замысловский, покорнейше прошу вас не говорить с места. (Замысловский: дайте подписи, клеветник!)
Председательствующий. Член Государственной Думы Замысловский, призываю вас к порядку. (Вишневский-1: мы требуем подписи, пусть не клевещет!) Член Государственной Думы Вишневский–1, призываю вас к порядку.
Милюков. Я сказал вам свой источник — это московские газеты, из которых есть перепечатки в иностранных газетах. Я передаю те впечатления, которые за границей определили мнение печати о назначении Штюрмера. Я и говорю, что мнение иностранного общества, вызванное перепечаткой известия, бывшего в московских газетах, такое, что в Ставку доставлена записка крайних правых, которые стоят на той точке зрения, что нужно поскорее кончить войну, иначе будет плохо, потому что будет революция. (Замысловский: клеветник, вот вы кто; Марков–2: он только сообщил заведомую неправду; голос слева: допустимо ли это выражение с мест, г. Председательствующий?)
Председательствующий. Я повторяю, член Государственной Думы Замысловский, что призываю вас к порядку.
Милюков. Я не чувствителен к выражениям г. Замысловского. (Голоса слева: браво!) Повторяю, что старая тема развивается на этот раз с новыми подробностями. Кто делает революцию? Вот кто. Оказывается, ее делают городской и земский союзы, военно-промышленный комитет, съезды либеральных организаций. Это самые несомненные проявления грядущей революции. «Левые партии, — утверждает записка, — хотят продолжить войну, чтобы в промежутке организоваться и подготовить революцию». Гг., вы знаете, что кроме приведенной записки существует целый ряд отдельных записок, которые развивают ту же мысль, есть обвинительный акт против городской и земской организаций, есть и другие обвинительные акты, которые всем известны. Так вот, гг., та idée fixe — революция, грядущая со стороны левых, — та idée fixe, помешательство на которой обязательно для всякого вновь вступающего члена кабинета. (Голоса слева: правильно.) И этой idée fixe приносится в жертву все: и высокий национальный порыв на помощь войне, и зачатки русской свободы, и даже прочность отношений к союзникам.
В этом последнем обстоятельстве я особенно убедился, продолжая свое путешествие и доехав до Лондона и Парижа. Тут я застал свежее впечатление отставки Сазонова. Должен вам засвидетельствовать, что
502 |
Часть первая ПОСЛЕДНЕЕ ЦАРСТВОВАНИЕ |
это было впечатление какого-то полного вандальского погрома. Гг., вы только подумайте. С 1907 г. закладывались основы теперешней международной конъюнктуры. Постепенно, медленно, как это всегда бывает, устранялись старые подозрения, старые предрассудки, приобреталось взаимное доверие, создавалась уверенность в прочности сложившихся отношений в будущем. И только, гг., на почве этой уверенности в прочности отношений, в том, что они продолжатся и после войны, — только на этой почве и могла укрепиться готовность поступиться старыми взглядами в пользу национальных русских интересов. Только на почве сложившейся полной уверенности друг в друге могло быть подписано то соглашение, о котором я вам когда-то говорил, соглашение о Константинополе и проливах. И вот союзники обнаружили удивительную настойчивость в борьбе и готовность приносить жертвы. Они обманули в этом отношении все ожидания наших врагов и превысили наши собственные. Вот-вот, казалось, Россия пожнет плоды своих трудов и плоды работы двух министров иностранных дел за тот период времени, когда сложилась необычайная, редкая, единственная, может быть, в истории политическая конъюнктура, начало которой ознаменовано деятельностью короля Эдуарда VII. И вот, гг., как раз в этот момент на месте опытных руководителей, пользующихся личным доверием — что ведь тоже есть капитал, и притом капитал, который трудно приобрести, — является “белый лист бумаги”, неизвестный человек, незнакомый с азбукой дипломатии (голоса слева: правильно!) и готовый служить всяким подозрительным влияниям со стороны. Гг., вы поймете последствия этой перемены. Когда министерством управлял Сазонов, в Англии и Франции знали, что то, что говорят наши послы, — это говорит русское правительство. А какая же могла быть вера тем же послам, когда за ними становился Штюрмер? […] Теперь мы видим и знаем, что с этим правительством мы так же не можем законодательствовать, как не можем с ним вести Россию к победе. (Голоса слева: верно!) Прежде мы пробовали доказывать, что нельзя же вступать в борьбу со всеми живыми силами страны, нельзя вести войну внутри страны, если вы ее ведете на фронте, необходимо использовать народный порыв для достижения национальных задач, что вне этого возможно только мертвящее насилие, которое только увеличивает ту опасность, которую хотят этим насилием предупредить. Теперь, гг., кажется, все убедились, что обращаться к ним с доказательствами бесполезно: бесполезно, когда страх перед народом, перед своей страной слепит глаза и когда основной задачей становится поскорее кончить войну, хотя бы вничью, чтобы только поскорее отделаться от необходимости искать народной поддержки. (Голоса слева: верно.) 10 февраля 1916 г. я кончил свою речь заявлением, что мы не решаемся больше обращаться к «государственной мудрости власти» и что я не жду ответа на тревожные
Глава 4 Мировая война 1914—1918 гг. и Вторая революция в России |
503 |
вопросы от теперешнего состава кабинета. Тогда мои слова показались некоторым излишне мрачными. Теперь мы идем дальше, и, может быть, эти слова будут светлее и ярче. Мы говорим этому правительству, как сказала декларация блока: мы будем бороться с вами; будем бороться всеми законными средствами до тех пор, пока вы не уйдете. (Голоса слева: правильно, верно.) Говорят, один член Совета Министров, и это член Думы Чхеидзе, верно, слышал, услыхав, что на этот раз Государственная Дума собирается говорить об измене, взволнованно воскликнул: «Я, может быть, дурак, но я не изменник». (Смех.) Гг., предшественник этого министра был, несомненно, умным министром, так же как предшественник министра иностранных дел был честным министром. Но их теперь ведь нет в составе кабинета. Да и разве же не все равно, гг., для практического результата, имеем ли мы дело в данном случае с глупостью или с изменой? Когда со все большей настойчивостью Дума напоминает, что надо организовать тыл для успешной борьбы, а власть продолжает твердить, что организовать страну — значит организовать революцию, и сознательно предпочитает хаос и дезорганизацию, что это: глупость или измена? (Голоса слева: это измена; Аджемов: это глупость; смех.) Гг., мало того, когда на почве этого общего недовольства и раздражения власти намеренно занимаются вызыванием народных вспышек — потому что участие Департамента полиции в весенних волнениях на заводах доказано, — так вот, когда намеренно вызывают волнения и вспышки путем провокации и притом знают, что это может служить мотивом для прекращения войны, — что, это делается сознательно или бессознательно?
Нельзя поэтому и население очень винить, если оно приходит к такому выводу, который я прочел словами председателей губернских управ.
Вы должны понять и то, почему и у нас сегодня не остается никакой другой задачи, кроме той задачи, которую я уже указал: добиваться ухода этого правительства. Вы спрашиваете, как же мы начинаем бороться во время войны? Да ведь, гг., только во время войны они и опасны. Они для войны опасны, и именно поэтому во время войны и во имя войны, во имя того самого, что нас заставило соединиться, мы с ними теперь боремся. (Голоса слева: браво; рукоплескания.) Гг., вы понимаете, что сегодня у меня не может быть никакой другой темы, кроме этой. Я не могу подражать члену Государственной Думы Чхеидзе и заниматься нашей внутренней полемикой. Сегодня не время для этого, и я ничего не отвечу на его ссылки на меня и нападки. За меня отвечает содержание той декларации, которая здесь прочтена. Мы имеем много, очень много отдельных причин быть недовольными правительством. Если у нас будет время, мы о них скажем. Но все частные причины сводятся к этой одной общей: к неспособности и злонамеренности данного состава правительства. (Голоса слева: правильно!) Это наше главное зло, победа над кото-
504 |
Часть первая ПОСЛЕДНЕЕ ЦАРСТВОВАНИЕ |
рым будет равносильна выигрышу всей кампании. (Голоса слева: верно.) И потому, гг., во имя миллионов жертв и потоков пролитой крови, во имя достижения наших национальных интересов — чего нам Штюрмер не обещает, — во имя нашей ответственности перед тем народом, который нас сюда послал, мы будем бороться, пока не добьемся той настоящей ответственности правительства, которая определяется тремя признаками нашей общей декларации: одинаковое понимание членами кабинета ближайших задач текущего момента, их согласие и готовность выполнить программу большинства Государственной Думы и их обязанность опираться не только при выполнении этой программы, но и во всей их деятельности на большинство Государственной Думы. Кабинет, не удовлетворяющий этим признакам, не заслуживает доверия Государственной Думы и должен уйти. (Голоса: браво; бурные и продолжительные рукоплескания левой, центра и в левой части правой.)»
Часть вторая
РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов
Глава 1
Временное правительство (март–октябрь 1917 г.)
2.1.1.Временное правительство и Советы
Âночь на 27 февраля 1917 г. от имени Императора Председатель Совета министров князь Николай Дмитриевич Голицын подписал указ о перерыве
âзаседаниях Государственной Думы. Днем он был зачитан депутатам. «Самоубийство Думы совершилось без протеста», — вспоминал впоследствии лидер КДП П. Н. Милюков. После закрытия заседания часть думцев перешла
âсоседнее с Большим залом помещение, где возникло стихийное совещание. Предложения были самые разные: не признавать указа и возобновить заседание, объявить Думу Учредительным Собранием, передать власть совету старейшин Думы и даже провозгласить военную диктатуру. В итоге решено было следить за развитием ситуации, а пока создать Временный комитет Государственной Думы (ВКГД) «для восстановления порядка и для сношений с лицами и учреждениями». Эта формула, по словам П. Н. Милюкова, «все же создавала орган и не подводила думцев под криминал». Но уже к вечеру 27 февраля члены только что сформированного комитета решились взять власть в свои руки. Был намечен и состав нового (Вре-
менного) правительства во главе с князем Г. Е. Львовым, а до его приезда в Петроград ВКГД разослал во все высшие правительственные учреждения своих комиссаров.
506 Часть вторая РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов
Свидетельство очевидца
2 марта в три часа дня П. Н. Милюков выступал перед публикой в Таврическом дворце. «Мне был поставлен ядовитый вопрос: „Кто вас выбрал?“ Я мог прочесть в ответ целую диссертацию. Нас не „выбрала“ Дума. Не выбрал и Родзянко по запоздавшему поручению Императора. Не выбрал и Львов, по новому, готовившемуся в Ставке царскому указу, о котором мы не могли быть осведомлены. Все эти источники преемственности власти мы сами сознательно отбросили. Оставался один ответ, самый ясный и убедительный. Я ответил: „Нас выбрала русская революция!“ Эта простая ссылка на исторический процесс, приведший нас к власти, закрыла рот самым радикальным оппонентам. На неё потом и ссылались как на канонический источник нашей власти». — П. Н. Милюков. Воспоминания. Т. 2. М.: Современник, 1990. — С. 267.
Временное правительство обещало привести страну к Учредительному собранию, которому предстояло определить будущий политический строй России. Легитимность этого правительства основывалась на том, что его члены — как депутаты Думы — были «избранниками народа», Царь перед отречением утвердил князя Г. Е. Львова как его председателя, а Великий князь Михаил в акте отказа от верховной власти призвал «всех граждан державы Российской подчиниться Временному правительству, по почи- ну Государственной Думы возникшему». В последнем приказе Николая II по армии он также призвал к верности Временному правительству. Но Дума больше не собиралась, а последний царский приказ по армии Временное правительство скрыло, считая такую преемственность для себя политически невыгодной. Легитимность Временного правительства не выглядела безупречной. П. Н. Милюков назвал правовое состояние России после отречения Николая II немецким термином Rechtsbruch — перерыв в праве, «оказавшимся, — как констатирует сам вождь КДП, — явлением длительным».
Первый состав Временного правительства был в основном кадетскооктябристским. Глава правительства и министр внутренних дел — близкий к кадетам князь Г. Е. Львов, военный и морской министр — лидер октябристов А. И. Гучков, иностранных дел — лидер кадетов П. Н. Милюков, торговли — член партии прогрессистов фабрикант А. И. Коновалов, просвещения — либеральный народник А. А. Мануйлов, путей сообщения — кадет Н. В. Некрасов, финансов — прогрессист, сахарозаводчик М. И. Терещенко, земледелия — кадет А. И. Шингарев, юстиции — эсер А. Ф. Керенский, по делам Финляндии — кадет Ф. И. Родичев, октябристы — обер-прокурор Святейшего Синода — В. Н. Львов и государственный контролер — И. В. Годнев. Председателю Петросовета, думскому депутату Николаю Семеновичу Чхеидзе был предложен пост министра труда, но он отказался.
Глава 1 Временное правительство (март–октябрь 1917 г.) |
507 |
ДОКУМЕНТ
Первая декларация Временного правительства. «От Временного правительства Граждане!
Временный комитет членов Государственной думы при содействии и сочувствии столичных войск и населения достиг в настоящее время такой степени успеха над темными силами старого режима, что он дозволяет ему приступить к более прочному устройству исполнительной власти.
Для этой цели Временный комитет Государственной думы назначает министрами первого общественного кабинета следующих лиц, доверие к которым страны обеспечено их общественной и политической деятельностью.
Председатель Совета министров и министр внутренних дел князь Г. Е. Львов.
Министр иностранных дел П. Н. Милюков. Министр военный и морской А. И. Гучков. Министр путей сообщения Н. В. Некрасов
Министр торговли и промышленности А. И. Коновалов Министр народного просвещения А. А. Мануйлов Министр финансов М. И. Терещенко Обер-прокурор Св. Синода В. Н. Львов.
Министр земледелия А. И. Шингарев Министр юстиции А. Ф. Керенский. Государственный контролёр И. В. Годнев Министр по делам Финляндии Ф. И. Родичев
В своей настоящей деятельности кабинет будет руководствоваться следующими основаниями:
1.Полная и немедленная амнистия по всем делам политическим
ирелигиозным, в том числе террористическим покушениям, военным восстаниям и аграрным преступлениям и т.д.
2.Свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек с распространением политических свобод на военнослужащих в пределах, допускаемых военно-техническими условиями.
3.Отмена всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений.
4.Немедленная подготовка к созыву на началах всеобщего, равного, тайного и прямого голосования Учредительного собрания, которое установит форму правления и конституцию страны.
508Часть вторая РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов
5.Замена полиции народной милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления.
6.Выборы в органы местного самоуправления на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования.
7.Неразоружение и невывод из Петрограда воинских частей, принимавших участие в революционном движении.
8.При сохранении строгой военной дисциплины в строю и при несении военной службы — устранение для солдат всех ограничений в пользовании общественными правами, предоставленными всем остальным гражданам. Временное правительство считает своим долгом присовокупить, что оно отнюдь не намерено воспользоваться военными обстоятельствами для какого-либо промедления в осуществлении вышеизложенных реформ и мероприятий.
Председатель Государственной Думы М. В. Родзянко. Председатель Совета министров кн.Г.Е. Львов.
Министры: П. Н. Милюков, Н. В. Некрасов, А. И. Коновалов, А. А. Мануйлов, М. И. Терещенко, Вл.Н. Львов, А. И. Шингарев, А. Ф. Керенский.
Петроград 3 марта 1917 г.»
Князь Георгий Евгеньевич Львов — честнейший человек, идеалист — оказался на удивление плохим организатором, хотя в прошлом считался «гением» организации среди общественных деятелей, за что и получил прозвище «американца». Но теперь он был склонен считать, что революционный народ организует вс¸ сам, и не противодействовал растущей анархии. «Я верю в великое сердце русского народа, преисполненного любовью к ближнему, верю в этот первоисточник правды, истины и свободы. В н¸м раскроется вся полнота его славы, и вс¸ прочее приложится», — торжественно объявлял князь премьер-министр. Но вышло все иначе. В июле 1917 г. сразу после отставки, постаревший и одряхлевший, князь говорил: «Для того чтобы спасти положение, надо было бы разогнать советы и стрелять в народ. Я не мог этого сделать…» Выдвинувший его Милюков впоследствии писал, что очень жалеет, что предложил на должность председателя правительства князя Львова, а не Родзянко, который «имел свое мнение и был способен на н¸м настоять». О Львове же один из современников заметил: «Он сидел на козлах, но даже не пробовал собрать вожжи».
Сам Павел Николаевич Милюков был книжным человеком и догматиком. Революция произошла не так, как он ожидал. Тем не менее он продолжал держаться за выработанную им схему несостоявшегося дворцового переворота. Милюков и Гучков были единственными членами Временного правительства, которые выступали против отречения от права на престол Вели-
Глава 1 Временное правительство (март–октябрь 1917 г.) |
509 |
кого князя Михаила. После отречения Михаила Милюков отказался входить в правительство, но друзья по партии его уговорили.
Александр Николаевич Гучков, видя, что Временное правительство не может противостать разбушевавшейся солдатской массе, сразу же понял, что дело проиграно и «нужно уходить». Долгие годы он корил себя в эмиграции за ту роль, какую сыграл в деле разрушения исторической России. Милюкову, напротив, чувство раскаяния было свойственно в очень небольшой степени.
Наиболее энергичным и популярным членом Временного правительства был министр юстиции Александр Федорович Керенский — хороший оратор, демагог, сам пьяневший от своих речей, он умел словом наэлектризовать толпу, и депутатов Думы, и солдат на фронте.
Временное правительство приняло давно назревшие законы об отмене всех ограничений в гражданских правах по сословным, национальным и религиозным признакам, уравняло женщин в правах с мужчинами, назначило перевыборы городского и земского самоуправления на основе всеобщего и равного, а не сословного голосования.
Но наряду с этим оно осуществило и целый ряд мер, разрушавших страну. Всеобщая амнистия по «политическим» делам распространялась на грабителей банков и террористов. Вышли из тюрем и вернулись из Сибири противники не только «царизма», но и демократического строя, а с ними заодно просто уголовники. Вместо полиции местному самоуправлению было поручено формировать народную милицию с выборным начальством, но дело шло вяло, в милицию записывались бывшие арестанты, воры и каторжники — поддерживать правопорядок было некому, росла преступность. Была отменена смертная казнь, в том числе и на фронте.
Укрепить положение мог бы авторитет Учредительного собрания и созданного им постоянного правительства, но комиссия юристов медлила с выработкой закона о выборах. Задержка выборов на лишние полгода стала, по словам историка С. П. Мельгунова, роковой и непоправимой ошибкой Временного правительства. А Государственную Думу, которая и создала Временное правительство, это правительство ни разу так и не созвало, хотя срок ее полномочий истекал только в октябре 1917 г. Министры боялись, что их действия думцы не поддержат, так как Дума была избрана еще при «старом режиме» по сословному (цензовому) принципу. Но ведь и они сами были избраны в эту царскую Думу по точно такому же принципу, и эта сословная Дума фактически дала им власть. Кругом были правовые и нравственные неувязки.
На управление страной претендовали не только члены Государственной Думы. Почти одновременно в другом конце Таврического дворца состоялось первое заседание Временного Исполнительного Комитета Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов (Совдеп), созданного по инициативе социалистов (меньшевиков и эсеров). Один из современников вспоминал: «Распущенная Государственная Дума была пуста. Затем растерянные депута-
510 Часть вторая РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов
ты в количестве 30—50 человек устроили заседание, и тут же на их глазах начали собираться субъекты, совершенно им неизвестные. Вначале они робко бродили и застенчиво смотрели по сторонам, а затем, освоившись и увеличившись числом, потребовали отвести им особое помещение. Испуганные думцы не смели перечить. Так получил жизнь первый Совет рабо- чих и солдатских депутатов…». Действительность, как мы помним, была еще печальней (см. 1.4.15). Таврический дворец был просто захвачен Совдепом с применением оружия и кровопролитием 27 февраля, но, видимо, мало кто это заметил в революционной суете.
Историческая справка
Николай Семенович Чхеидзе родился в дворянской семье в селе Пути Шорапанского уезда Кутаисской губернии в 1863 г. Окончил Кутаисскую гимназию. Из Новороссийского университета и Харьковского ветеринарного института был исключен за революционную деятельность. С 1892 г. член социал-демократической организации. Являлся публицистом, гласным сначала
Батумской, а затем Тифлисской городской думы. Депутат III и IV Гос. Дум. Социал-демократ, меньшевик. После начала Первой Мировой войны вместе с большевиками голосовал против военных кредитов. В 1915 г. огласил в Думе резолюцию Циммервальдской конференции. Председатель Петроградского Совета в марте — сентябре 1917 г. С июля 1917 г. занимал резко антибольшевицкую позицию и в сентябре вместе с другими меньшевиками — членами Петроградского совета сложил свои полномочия в знак протеста против принятия Советом большевицкой резолюции «О власти». В 1918 г. Председатель Закавказского Сейма и Учредительного собрания Грузии. В 1919 г. представлял Грузию на Версальской мирной конференции в Париже. После оккупации Грузии большевицкой Россией 23 февраля 1921 г. эмигрировал. Жил во Франции, участвовал в работе эмигрантских организаций. 7 июня 1926 г., изнуренный туберкулезом, покончил жизнь самоубийством.
Появление Советов, как органов «народной власти», относится ко времени Первой русской революции (1.2.3). Теперь они возродились вновь. На заседании вечером 27 февраля собралось около 250 депутатов, большинство из которых составляли солдаты. Был избран исполком Петросовета во главе с меньшевиком Н. С. Чхеидзе. Его заместителями стали эсер А. Ф. Керенский и меньшевик М. И. Скобелев. О Чхеидзе сохранился такой отзыв: «незаменимый, энергичный, находчивый и остроумный председатель, но именно только председатель, а не руководитель Совета и Комитета: он лишь оформлял