Istoria_Rossii_KhKh_vek

На муниципальных выборах в Латвии 26 августа большевики получили 41% голосов в Риге, 64% — в Вольмаре, 70% — в Лемзале (ныне — Лимбажи). 2 сентября на выборах в губернское собрание Латвии в неоккупированной германцами зоне большевики получили 24 места из 38. Следует, правда, учи- тывать, что кроме местных жителей в выборах участвовали армия и беженцы. Председателем губернского собрания был избран большевик О. Карклиньш. В середине сентября на выборах в уездные советы Лифляндии большевики получили около трех четвертей голосов.

Эстония

4 марта 1917 г. в Тарту собираются эстонские политики и выдвигают проект создания автономной Эстонской губернии. Бывший думский депутат Ян Раамот убеждает князя Львова согласиться на автономию Эстонии. И Временное правительство России идет навстречу этим проектам. Комиссаром по Эстонии назначается мэр Таллина, известный национал-либеральный политик Яан Поска. 12 апреля 1917 г. указом Временного правительства осуществляется давно желаемое и латышами и эстонцами национальное размежевание Лифляндской губернии. Ее северные, эстоязычные уезды объединены с Эстляндской губернией. 20 июня постановлением Временного правительства создана автономная Эстонская губерния. В Эстонии немедленно начинается подготовка к всеобщим непрямым выборам в областную законодательную ассамблею — Maapäev, которые проходят вполне мирно 7—8 июля 1917 г. На выборах побеждают умеренные националисты, известные своими русофильскими настроениями и непримиримым антигерманизмом во главе с Константином Пятсом и Юрием Вилмсом. Большевики получают, впрочем, до 30% мест от Ревеля и практически все места от Нарвы. С одобрения Керенского

âЭстонии начинается формирование двух национальных полков. К декабрю эстонские национальные части были развернуты в дивизию. В 1917 г. большинство эстонских лидеров готовы были удовлетвориться автономией

âсоставе демократической федеративной России.

Литва

Ко времени февральской революции вс¸ пространство расселения литовского народа было оккупировано Центральными державами. Это не помешало, однако, литовским политическим партиям, действовавшим в России, создать в марте 1917 г. Национальный совет. Совет обратился к Временному правительству со старой просьбой об образовании автономной Литовской губернии в составе России и выразил протест против аннексионистских планов германцев в Литве. Князь Львов обещал внимательно рассмотреть вопрос о создании автономной Литовской губернии из ряда губерний России и части Восточной Пруссии. В мае в Петрограде собрался сейм литовцев России — более 200 тысяч литовцев, покинувших родную землю вместе с отступавшей Русской армией, избрали 336 депутатов. Одни депутаты Сейма

572 Часть вторая РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов

призывали к независимости Литвы и от Германии, и от России, другие — только к автономии в составе России. Из-за расхождений в определении будущей судьбы своей родины на Сейме произошел раскол и он самораспустился.

Немецкие же оккупационные власти разрешили в мае 1917 г. создать в Литве чисто литовский «совет представителей» и стали продвигать мысль о целесообразности монархической унии Литвы с Германией. При этом на литовский престол прочили одного из представителей католической ветви германской династии Гогенцоллернов. В сентябре в Вильно с разрешения немцев собралась конференция, избравшая Тарибу (Совет) из 20 членов, председателем которого стал Атанас Сметона, будущий президент Литвы. Тариба направила благодарственное послание немецким властям. В октябре 1917 г. конференция литовцев в нейтральном Стокгольме признала Тарибу «властным органом по воссозданию Литовского государства». В декабре Тариба выступила с декларацией независимости Литовского государства и объявила, что все ранее бывшие межнациональные союзы Литвы (с Российской империей и с Польшей) утратили свою силу. Во втором пункте декларация объявляла об «установлении вечной, прочной связи с Германской империей».

Мусульманское движение

Самоидентификация населения происходила не только по национальному, но и по религиозному признаку. В первую очередь это касалось российских мусульман. В 1917 г., пользуясь революционной анархией, Кавказ наводнили турецкие и германские агенты, разрабатывавшие главным образом панисламские, пантюркистские идеи и возбуждавшие настроения на откол от России. В мае 1917 г. в Баку прошел I Всемусульманский политический съезд в огромном зале Мусульманского благотворительного общества, выстроенного бакинским архимиллионером Мусой Нагиевым. Председательствовал присяжный поверенный Али Мардашбек Топчибашев, член I Думы, подписавший Выборгское воззвание. Съезд призвал не доверять Временному правительству, которое именует себя «демократическим», а призывает воевать с «братской Турцией» и желает отторгнуть у нее земли. При таких выступлениях в зале слышались крики «Долой Милюкова и кадет!». Много говорилось о необходимости объединения всех мусульман России, которых ораторы насчитывали до 35—40 млн., хотя по статистическим данным мусульман к 1917 г. было 22—24 млн. человек, о необходимости их политиче- ского и территориального объединения, о соединении их с мусульманами Индии, Персии и Турции. Намечалась большая политическая программа, клонившаяся к отделению мусульман от России.

Проходивший в Москве почти одновременно Мусульманский съезд занимал более умеренные позиции. Большинством голосов он высказался за федеративное устройство страны. В резолюции съезда говорилось, что «формой государственного устройства России, наиболее обеспечивающей

интересы мусульманских народностей, является демократическая республика, построенная на национально-территориально-федеративных началах; национальности, не имеющие определенной территории, пользуются культурной автономией».

Сибирь

Движение за федеративное устройство новой России началось в Сибири. Буряты, алтайцы, хакасы, киргизы, якуты и другие народности стремились к формированию своих культурно-национальных автономий. Однако Временное правительство отвергло такие проекты и предпочло ввести в Сибири земское устройство.

Литература

Салават Исхаков. Российские мусульмане и революция. 1917—1918 гг. М., 2006. W. C. Clemens, Baltic Independence and Russian Empire. London: MacMillan, 1991.

2.1.11.Провозглашение независимости Польши

èславянский вопрос

Одним из первых актов Временного правительства стало «Воззвание к полякам», объявленное 15 марта. В этом «Воззвании» объявлялось, что Польша становится «свободным и независимым государством», полноправным субъектом международного права. В «Воззвании» Временное правительство призывало поляков плечом к плечу с Русской армией бороться против общего врага — германских завоевателей ради «освобождения и независимости единой Польши». В «Воззвании» далее говорилось, что хотя Польша и признается как независимое государство, она должна оставаться «в свободном вечном военном союзе с Россией». Таким образом, это была не безусловная, а обусловленная русской стороной независимость. Россия не желала даже в качестве возможности иметь на своих западных границах враждебное себе Польское государство. «Свободный» принцип военного союза предполагал свободу соглашения по частным вопросам, а не свободу заключать или не заключать союз как таковой. Союз должен был быть заключен в любом слу- чае одновременно с дарованием Польше независимости.

Второй болезненный вопрос был о границах Польши. Временное правительство продолжало линию Императорской России на создание единой Польши из ее Русской, Германской и Австрийской частей. Границы Польши с Германией и Австро-Венгрией или их странами-наследницами должна будет провести будущая международная мирная конференция, но граница между Российским государством и Польшей в «Воззвании» определялась как «этническая». Те губернии и уезды, где большинство составляют поляки, — отходят к Польше; те, где поляки в меньшинстве, — остаются за Россией.

574 Часть вторая РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов

Границу между Россией и Польшей определят комиссии, созданные Учредительными собраниями Польши и России, — объявляло «Воззвание».

16 марта Временное правительство создало «Ликвидационную комиссию по делам Царства Польского» на паритетных началах под председательством известного польского общественного деятеля адвоката А. Р. Ледницкого. С русской стороны в комиссию входили видные чиновники и профессора — С. А. Котляревский, А. В. Карташов, товарищ министра финансов Шателен, сенатор Кони, Л. И. Петражицкий, руководитель юридической службы МИД Г. Н. Михайловский (сын известного народника). Польскую сторону представляли архиепископ Могилевский барон Ропп, епископ Цепляк, член Государственной Думы С. Грабский, член Гос. Совета Шебеко, князь Святополк- Четвертинский. Местом работы комиссии был избран Зимний дворец, на ее открытии с речами выступили министр-председатель князь Львов, министр иностранных дел Милюков. Все говорили о том великом значении, которое обретает свободное дарование свободы Польше свободной Россией.

Комиссия работала до самого Октябрьского переворота. Члены комиссии от Временного правительства последовательно отстаивали интересы России

âтерриториальных и финансовых вопросах (в частности сохранили за Россией большую часть Холмской губернии и Литву, обязали будущую Польшу взять на себя пропорциональную часть русских государственных долгов), но ни на минуту не ставили под сомнение сам вопрос о польской независимости. Комиссия работала в духе большой взаимной доброжелательности. Поляки даже выражали желание иметь общую внешнюю границу России и Польши и предлагали на международных мирных переговорах составить общую делегацию. Взаимное доверие было полным.

Свободное дарование независимости Польше имело огромный резонанс среди славян Австрийской Империи. Чешский национальный лидер Томаш Масарик это специально подчеркнул при встрече с Милюковым. Если восстанавливается независимость Польши в свободном союзе с демократической Россией, то на тех же принципах должны обрести независимость Чехия и Словакия. Хорваты, словенцы, боснийцы желали объединиться в такое же свободное южнославянское государство с сербами и черногорцами. Для Австрии польская независимость, дарованная Россией, означала государственный развал, для Германии появление мощного союза славянских народов на ее восточных границах — конец всех планов «дранг нах остен». Поэтому Центральные державы удвоили после «Обращения» 15 марта свои усилия по скорейшему развалу России и замене верного союзникам русского правительства прогерманским.

Особую опасность для Австрийской империи имела тенденция перехода

âрусское гражданство тысяч австрийских военнопленных славянского происхождения. Временное правительство создало специальную комиссию под руководством сенатора Лизогуба (будущий премьер-министр Украинского правительства гетмана Скоропадского) — опытного юриста и пламенного

панслависта, для урегулирования этого вопроса. Комиссия дала свои предложения, а Временное правительство утвердило правила свободного изменения гражданства на российское военнопленными Центральных держав. Принятие этих правил привело к резкому увеличению ходатайств о смене гражданства. Десятки тысяч западных и южных славян желали видеть себя не только в государственном, но и в личном союзе со свободной Россией. Тем славянским военнопленным, которые не хотели менять гражданства, комиссия Лизогуба предложила дать право на свободное проживание и трудоустройство на территории России. Это предложение также было принято. Для огромного числа чехов, словаков, хорватов, словенцев, болгар Россия стала второй родиной, и в трудную годину русского изгнания славянские народы вспомнили это и протянули руку братской помощи нищим русским беженцам.

2.1.12. Церковь и отношение к вере после февраля. Московский собор 1917—1918 гг.

Февральская революция стала социальным детонатором антирелигиозных настроений среди недовольных своей жизнью людей. В их представлении Церковь и царство были едины, и разочарование в царстве естественно сказывалось и на отношении к Церкви. Мировая война расшатала нравственные устои многомиллионной Русской армии, костяк которой составляло крестьянство. Огрубение нравов и потеря чувства законности (в том числе и «поколебание» понятия о собственности) создавали благоприятную почву для разжигания в людях низменных страстей. Все это напрямую касалось Православной Церкви, которая не представляла себя существующей автономно от власти. Власть в том числе и прежде всего церковная строится на прочном фундаменте традиции. Разрушение «формы» поэтому не могло не сказаться на восприятии содержания. Военные почувствовали это одними из первых. По словам протопресвитера Георгия Шавельского, если в конце 1916 г. он мог призвать нарушивших свой долг солдат к покаянию, то к концу мая 1917 г. ситуация уже никак не поддавалась контролю: «… результат получился совершенно обратный: разъяренная толпа чуть не растерзала меня», — вспоминал отец Георгий свое посещение не желавших идти в окопы солдат 63-го Сибирского полка.

Уважение к духовенству после падения самодержавия резко пошло вниз. Изменилось и отношение к религии. Генерал А. И. Деникин впоследствии писал, что к началу XX века религиозность русского народа пошатнулась, и он постепенно стал терять свой христианский облик, подпадая под власть материальных интересов. «Я исхожу лишь из того несомненного факта, — указывал Деникин, — что поступавшая в военные ряды молодежь к вопросам веры и Церкви относилась довольно равнодушно… духовенству не удалось вызвать религиозного подъема среди войск». Генерал вспомнил поразивший

576 Часть вторая РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов

его эпизод из военной жизни. Один из полков стрелковой дивизии около позиций с любовью возвел походный храм, но в первые недели революции некий поручик решил, что его рота размещена плохо, и использовал храм в качестве казармы, сделав в алтаре отхожее место. «Я не удивляюсь, — писал Деникин, — что в полку нашелся негодяй-офицер, что начальство было терроризировано и молчало. Но почему 2—3 тысячи русских православных людей, воспитанных в мистических формах культа, равнодушно отнеслись к такому осквернению и поруганию святыни?».

Для генерала случай с храмом служил лишь иллюстрацией нравственного нездоровья русского народа. Православное духовенство, по убеждению Деникина, осталось за бортом разбушевавшейся жизни, и это печальное обстоятельство не вызывало у него удивления. Для него закономерно, что митрополиты и епископы разделили участь правившей бюрократии, а «низшее духовенство» — судьбу русской интеллигенции. Клирики были бессильны для борьбы, и на первой стадии революции сколько-нибудь заметного народнорелигиозного движения не возникло.

Мнение историка

«Войди Церковь в революцию самостоятельной единицей, с большим нравственным авторитетом и опытом независимости существования, духовно и административно спаянной, роль ее была бы вполне сравнимой с ролью Католической Церкви в Польше 1947—1988 годов». — Д. В. Поспеловский. Русская Православная Церковь в ХХ веке. М., 1995. — С. 47.

В первые дни революции даже Св. Синод оказался в самом хвосте событий, плохо понимая происходившее. По рассказу товарища обер-прокурора князя Жевахова, на заседании 26 февраля 1917 г. присутствовали не все иерархи, не было обер-прокурора. Сознавая опасность развивавшегося движения, князь предложил первоприсутствующему члену митрополиту Владимиру (Богоявленскому) выпустить воззвание к населению, которое было бы не только зачитано в храмах, но и расклеено на улицах. По мысли Жевахова, воззвание могло явиться для бунтовщиков грозным предупреждением со стороны Церкви, влекущим, в случае ослушания, церковную кару. Но члены Св. Синода никакого постановления не приняли. Заседание 26 февраля оказалось последним в императорской России. Через несколько дней Император отрекся от престола, и Церковь навсегда лишилась своего «Верховного ктитора». К такому развороту событий она была явно не готова. «Всеобщего ликования» по случаю свержения самодержавия большинство архиереев не понимало. «На душе моей лежала тяжесть, — вспоминал впоследствии митрополит Евлогий (Георгиевский). — Вероятно, многие испытывали то же, что и я». Для православной иерархии падение самодержавного строя было тем больнее, что некоторые ее представители считались креатурами Григория Распутина и, следовательно, виновниками имевших место «нестроений».

Показательно, что уже в самом начале событий, еще до отречения Императора, был арестован столичный митрополит Питирим (Окнов).

6 марта 1917 г. Св. Синод выпустил обращение по поводу отречения, где кроме констатации случившегося: «Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни», — ничего не было сказано о сути происшедшего. Впрочем, 6 марта Синод принял и определение о совершении молебствия «об утишении страстей, с возглашением многолетия Богохранимой державе Российской и Благоверному Временному Правительству ея». Стремление сохранить прежнюю «форму» и предопределило тот факт, что многолетие предписывалось провозглашать по определению временному институту власти. С трудом осмысляли случившееся даже просвещенные и глубокие богословы.

Мнение мыслителя-современника

«Отчего рухнуло царское самодержавие в России? — вопрошал на заседании ре- лигиозно-философского общества 15 апреля 1917 г. известный философ и богослов князь Евгений Николаевич Трубецкой. И сам отвечал на свой вопрос: — Оттого, что оно стало идолом для русского самодержца. Он поставил свою власть выше Церкви, и в этом было и самопревознесение, и тяжкое оскорбление святыни. Он безгранично верил в субъективное откровение, сообщающееся ему — помазаннику Божию — или непосредственно, или через посланных ему Богом людей, слепо верил в себя как в орудие Провидения. И оттого он оставался слеп и глух к тому, что все видели и слышали. Отсюда эта армия темных сил, погубивших его престол, и вся та мерзость хлыстовщины, которая вторглась в Церковь и государство. Повреждение первоисточника духовной жизни — вот основная причина этого падения. В крушении старого порядка, которое было этим вызвано, выразился суд Божий не над личностью несчастного Царя, а над тем кумиром, которому он поклонялся». — Князь Е. Н. Трубецкой. О Христианском отношении к современным событиям // Новый мир. 1990, ¹ 7. — С. 220.

14 июля 1917 г. Временное правительство приняло постановление «О свободе совести», узаконившее «вневероисповедное состояние» государства. Униаты и сектанты благодаря постановлению получали право действовать легально. Вскоре после этого было организовано Министерство исповеданий, а должность обер-прокурора Святейшего Правительствующего Синода упразднена. Первым и, как оказалось, последним руководителем этого министерства с 5 августа 1917 г. стал А. В. Карташев, ранее сменивший на посту обер-прокурора В. Н. Львова.

Временное правительство больше устраивало не «отделение», а «отдаление» Церкви от государства, то есть формирование системы взаимной независимости соборной Церкви и правового государства при их моральном и культурном сотрудничестве. Стремление восстановить соборное начало воспринималось как необходимость любыми средствами (включая

578Часть вторая РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов

èочевидно неканонические) «очистить» Церковь от «реакционеров», не считаясь с нарушениями норм церковного права. Были уволены на покой Московский и С.-Петербургский митрополиты Питирим и Макарий, как связанные в свое время с Распутиным, и избраны на эти кафедры новые архиереи.

14 апреля 1917 г. Временное правительство, как некогда Император, издало указ об освобождении всех членов Св. Синода (за исключением одного архиепископа Финляндского Сергия) и о вызове новых членов. Это был очевидный произвол. Формировать новый Синод обер-прокурор

В. Н. Львов решил сам, не забывая при этом, кстати и некстати, вспоминать о каноническом устройстве Церкви, которое необходимо было восстановить. 29 апреля 1917 г. новый состав Св. Синода выступил с посланием, в котором заявлялось, что его главная задача — «приложить все усилия к скорейшему по возможности созыву Всероссийского Поместного Собора». Тогда же синодальным определением было указано созвать Предсоборный Совет. Проблема, не разрешенная в 1905—1907 гг., вновь была поставлена на повестку дня.

Одним из наиболее актуальных вопросов был для Предсоборного Совета вопрос о месте и сроках созыва Собора. В условиях развивавшейся революции и с каждым днем все более возраставшей активности улицы, от этого решения зависела успешность работы Собора. 15 июня было признано наиболее целесообразным созвать Собор в Москве, в Большом Успенском соборе 15 августа 1917 г. 5 июля 1917 г. определением Св. Синода было утверждено «Положение о созыве Поместного Собора Православной Всероссийской Церкви». В нем детально рассматривался как общий порядок выборов членов Собора, так и особые правила. Избирались по системе многоступенчатых выборов свободным голосованием все члены Собора, кроме правящих архиереев, являвшихся членами Собора «по должности». Составители хотели сделать Собор самым представительным за всю русскую церковную историю, и эта задача была с успехом решена.

Открытие Собора произошло в праздник Успения Пресвятой Богородицы под колокольный звон сотен московских церквей. На открытии присутствовали официальные лица: министр-председатель А. Ф. Керенский, министр внутренних дел Н. Д. Авксентьев, министр исповеданий А. В. Карташев, председатель Государственной Думы М. В. Родзянко и другие. Торжество, проходившее в Успенском соборе Московского Кремля, началось с зачтения Киевским митрополитом Владимиром (Богоявленским) грамоты Св. Синода об открытии Собора и произнесения всеми присутствующими Символа веры. Членами Собора избрали 564 человека, среди которых было 72 архиерея, 192 клирика (среди них — 2 протопресвитера, 17 архимандритов, 2 игумена, 3 иеромонаха, 72 протоиерея, 65 приходских священников, 2 протодиакона и 8 диаконов) и 299 мирян. 18 августа 1917 г. состоялись выборы председателя Собора. Большинство голосов (407 — за,

30 — против) было отдано святителю Тихону (Белавину), за пять дней до того, вместе с экзархом Грузии Платоном (Рождественским) и Петроградским архиепископом Вениамином (Казанским), возведенному Святейшим Синодом в сан митрополита. Митрополит Владимир (Богоявленский) остался почетным председателем.

Свидетельство очевидца

«В душе его участников мучительно сталкивались два диссонирующих переживания: чисто религиозное ликование от сознания участия в великом, издавна чаемом, вожделенном таинстве церковного соборования, наслаждение церковной канонической свободой, и — с другой стороны — наблюдение явного растления патриотической воли народа, разложение армии, предчувствие поражений, унижения России и революционных ужасов», — вспоминал министр исповеданий Временного правительства, профессор А. В. Карташев. — Революция и Собор 1917—1918 годов // Богословская Мысль. Париж, 1942. — С. 89.

В дальнейшем Собор приступил к организации специальных отделов. Всего было создано 22 отдела и 3 совещания при соборном Совете: рели- гиозно-просветительное, хозяйственно-распорядительное и юридическое. Самым большим (по числу записавшихся участников) оказался отдел по реформе высшего церковного управления, что, конечно же, нельзя назвать случайностью. Вопрос о возглавлении Церкви, не разрешенный Предсоборным Советом, оставался центральным. Однако в сложившихся политических условиях многое зависело от отношения к вопросу Временного правительства, которое вместе с властью унаследовало от самодержавного строя право утверждения церковных решений. Например, возведенные Святейшим Синодом в сан митрополитов накануне Собора высокопреосвященные Тихон, Платон и Вениамин стали полноправными носителями этого сана только после утверждения синодального постановления Временным правительством. По мере ослабления правительственных позиций усиливались и голоса в пользу неотложного восстановления патриаршества. 28 октября 1917 г., когда в Петрограде Временное правительство было низложено, а его председатель — бежал, член Поместного Собора протоиерей П. И. Лахостский от имени 60 членов Собора предложил приступить к голосованию по вопросу о восстановлении патриаршества. Предложение было поддержано. А 4 ноября 1917 г. Собор принял определение по общим положениям о высшем управлении Православной Российской Церковью. Высшей властью (законодательной, административной, судебной и контролирующей), согласно определению, обладал Поместный Собор, созываемый периодически, в определенные сроки в составе епископов, клириков и мирян. Вторым пунктом заявлялось о восстановлении патриаршества

580Часть вторая РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов

èвозглавлении церковного управления Патриархом, являющимся «первым между равными ему епископами». Патриарх был подотчетен Собору, равно как и органы церковного управления.

Из 25 кандидатов, предложенных членами Собора, больше всего голосов получил архиепископ Антоний (Храповицкий), давний сторонник восстановления патриаршества, один из самых ярких архиереев начала XX в. Кроме него, большинство голосов (в качестве кандидатов) получи- ли архиепископ Арсений (Стадницкий) и митрополит Тихон (Белавин). В итоге кандидатами в Патриархи Собор избрал архиепископов Антония

èАрсения и митрополита Тихона. Если бы епископы воспользовались своим правом избирать кандидата в Патриархи, то, несомненно, первоиерархом стал бы архиепископ Антоний. Но архиереи отказались от этого права, постановив избрать патриарха посредством жребия. Постановление огласили 2 ноября, отложив процедуру до прекращения улич- ных боев, шедших в то время в Москве. Избрание состоялось три дня спустя, в храме Христа Спасителя. Захватившие к тому времени Кремль большевики все же дали разрешение принести в храм Христа Спасителя икону Владимирской Божией Матери. Жребий вынимал член Собора от монашествующих иеромонах Смоленской Зосимовой пустыни, располагавшейся недалеко от Троице-Сергиевой лавры, Алексий (Соловьев). Согласно жребию Патриархом стал митрополит Тихон (Белавин). 21 ноября 1917 г. в Московском Успенском соборе было совершено наречение митрополита Московского и Коломенского Тихона в Патриарха Московского и всея России. Православная Церковь получила своего канониче- ского главу, голоса которого не слышала целых 217 лет. С этого времени не только фактически, но и формально закрылась последняя страница в истории Синодальной эпохи. Наименование «Святейший» стало теперь частью патриаршего титула.

Свидетельство очевидца

Избрание Патриарха Тихона

«В воскресенье, 5 ноября, огромный храм Христа Спасителя, вмещающий двенадцать тысяч молящихся, был переполнен. В храме царило напряженное волнение. Служил торжественную литургию старейший иерарх Русской Церкви митрополит Киевский Владимир соборно с несколькими иерархами. Ни одного из трёх кандидатов в храме не было. Перед началом богослужения владыка в алтаре написал на жребиях (пергаментах) имена кандидатов на патриаршество и положил в специальный ковчежец, который запечатал сургучной печатью. Затем этот ковчежец был установлен на солее, слева от Царских врат, на специальном тетраподе перед малой Владимирской иконой Божией Матери. Во время литургии из Успенского собора была принесена чудотворная Владимирская икона Божией Матери, Заступницы Москвы и России, и установлена