Istoria_Rossii_KhKh_vek

большевиков полагаться неразумно, что они — слабаки. Прогнав Совнарком

èприведя к власти правое монархическое правительство, немцы бы дали левым эсерам возможность в союзе с рядовыми большевиками продолжить революцию, действуя и против немцев и против русских монархистов. Вслед за Мирбахом левыми эсерами был убит германский главнокомандующий на Украине фельдмаршал фон Эйхгорн.

Большевики страшно боялись, что немцы вновь отвернутся от них. Узнав о гибели Мирбаха, почти вс¸ руководство Совнаркома — Ленин, Свердлов, Радек, Дзержинский, Чичерин и Карахан (заместитель Чичерина) — прибыло с извинениями в германское посольство. Ленин был «белый от волнения

èстраха», как записал один из немецких дипломатов. И бояться стоило. Как только Рицлер пришел в себя после взрыва, он составил записку в МИД Германии, убеждающую в необходимости скорейшего разрыва с большевиками, ареста Ленина, интернирования и возвращения в Латвию латышских стрелков. Большевики не пользуются никакой поддержкой в обществе и будут свергнуты со дня на день, писал Рицлер. Начавшееся за несколько часов до убийства Мирбаха восстание антибольшевицких и проантантовских сил в Ярославле служило дополнительным ему аргументом. Но из МИД Ритцлер получает твердые инструкции сохранять союз с большевиками, а латышей

èнемецких «интернационалистов», хорошо снабдив немецким золотом, отправить на подавление Ярославского восстания и против чехо-словаков.

7 июля восстание в Москве было подавлено, руководители партии левых эсеров — арестованы. Несколько членов боевой организации и заместитель Дзержинского эсер Александрович — расстреляны. Остальных постепенно выпускали на свободу. Большевики знали, чего стоит эсеровский террор, страшно боялись за свои жизни и с этими «сумасшедшими революционерами» не хотели портить отношения. Да и в Берлине так ценили теперь союз с большевиками, что на провокацию решили не поддаваться и убийства двух немецких послов предпочли «не заметить». Немецкой печати было рекомендовано не раздувать вокруг них шумиху. «Ленин для нас предпочтительней русского Скоропадского», — твердо считали в германском МИД. Этой позиции вполне придерживался

èсменивший Кюльмана на посту министра адмирал Пауль фон Хинце.

Âэти смутные июльские дни, когда Курт Рицлер призывал Кайзера отказаться от союза с большевиками, когда чехо-словаки брали один волжский город за другим, в Ярославле полыхало восстание, а на Западном фронте немцы безнадежно проигрывали генеральное сражение на Марне, Ленин

èего подельники отдают приказ об убийстве царской семьи, находящейся в их руках в Екатеринбурге. Гибель Царя должна была уничтожить главный мотив, который побуждал правых монархистов искать сотрудничества с Германией и соглашаться на условия Брестского мира, и не позволить Императору стать центром кристаллизации антинемецких, проантантовских сил. Но вряд ли на убийство Императора, да еще со всей семьей, и на убийство его ближайших родственников на следующий день в Алапаевске большевики

672 Часть вторая РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов

могли решиться без согласия (молчаливого или явного) их единственного союзника, от дружбы которого зависело само их существование. Вряд ли это согласие могло исходить от Рицлера, который в те дни исполнял обязанности временного поверенного в делах Германии в России, или от когонибудь иного в немецком посольстве в Москве. Во-первых, все они были после 6 июля настроены твердо антибольшевицки, а во-вторых, их чины не позволяли им решать судьбу немецких принцесс, которыми были Александра Федоровна и Елизавета Федоровна и их детей, да и кузена Кайзера Вильгельма — русского Царя. Судьбы их могли решить только в Берлине и только лично Кайзер. Документов, подтверждающих, что такое решение было, не найдено до сего дня, но одного движения пальца Вильгельма было достаточно, чтобы и волос не упал с головы русского Императора и членов его семьи. Вызвать гнев Кайзера летом 1918 г. большевики боялись больше всего на свете. Он им был нужен до тех пор, пока в Германии и Европе не разразилась социалистическая революция. А революция запаздывала…

И в тот самый день, когда, остановив германцев под Реймсом на Марне, главнокомандующий союзными армиями маршал Фош отдал приказ о решительном контрнаступлении на Западном фронте, в этот самый день в далеком Екатеринбурге свершилось злодеяние цареубийства. После убийства Императора Николая II Кривошеин и его товарищи прекратили все контакты «Правого центра» с немецким посольством. Говорить с немцами теперь было не о чем. «Правый центр» после 20 июля полностью переориентировался на Белое движение и Антанту.

Вскоре приехавший новый посол Германии Карл Хельфферих придерживался взглядов на безусловную желательность сохранения союза с большевиками. На случай успеха противобольшевицкого восстания чехов и Комуча он рекомендовал немецким войскам немедленно занять Мурманск, Архангельск, Петроград и Вологду, чтобы исключить военные поставки Антанты. Он также подтвердил запрет Рицлеру реализовывать план по передаче власти «Правому центру», а большевикам продолжил исправно выплачивать немецкие деньги «на карманные расходы». Большевики же в августе пошли на дальнейшие уступки Германии в выплате ей колоссальных репараций из средств ограбленной России. Большевикам денег было не жалко, тем более в перспективе. Ведь власть они сохранили и поддержкой немцев заручились вполне. После убийства Царской семьи ни одна другая сила в России на сотрудничество с Германией не пошла бы.

1 августа, напуганный известиями о высадке англо-американских войск генерала Пула в Архангельске (всего было высажено 8500 человек), Ленин просит немцев начать прямую интервенцию в Россию. Вечером 1 августа Чичерин явился в германское посольство просить об этом Хельффериха. Но немцам было уже не до интервенций — с 18 июля по всему Западному фронту германские армии отступали. Для Людендорфа и Кайзера поражение Германии было теперь несомненным фактом ближайшего будущего. Из-за нехватки

живой силы немцы уже сократили свою армию на двадцать дивизий. Откуда им найти войска для интервенции? Хельферрих вежливо отказал Чичерину, обещая «всяческую поддержку и координацию усилий». Не более. 6 августа германский МИД принял решение вовсе закрыть посольство в Москве — за ненадобностью. Все сотрудники посольства в течение августа уехали в Псков, оттуда в Ревель и на родину.

Свидетельство очевидца

В своих воспоминаниях Хельфферих пишет о визите Чичерина вечером 1 августа: «Ввиду сложившегося общественного мнения открытый военный союз с Германией невозможен, но возможны параллельные действия. Его правительство собирается сосредоточить свои силы в Вологде, чтобы защитить Москву. Условием параллельного действия заключается то, что мы не оккупируем Петроград, желательно также, чтобы мы не входили в Петергоф и Павловск. В действительности, такой подход означал, что, желая получить возможность защитить Москву, советское правительство вынуждено было просить нас защитить Петроград… [Чичерин] был не меньше обеспокоен событиями на юго-вос- токе… После того, как я задал ему ряд вопросов, он наконец сформулировал, какого вмешательства они ждут от нас: мощный удар по [генералу] Алексееву, и никакой в дальнейшем поддержки Краснову. Здесь, как и в случае действий на севере, и по тем же причинам, возможен был не открытый военный союз, но фактическое сотрудничество… Этим шагом большевицкий режим призывал Германию ввести свои войска на территорию Великороссии». — Helfferich. Der Weltkrieg. Bd. 3. — S. 653.

По мере ухудшения военного положения немецкие политические круги все яснее сознавали, что та подлость, которую они совершили в отношении России, поддерживая большевиков, не принесла им пользы, но, скорее, опозорила славное имя немецкого рыцарства, а с точки зрения христианской, явилась и явным грехом. Германское правительство совершило в отношении России то, чего оно, безусловно, не желало для своей страны, а это, нежелаемое — военное поражение и революция, теперь быстро приближались и не без помощи большевиков. Увидев, что в Германии дело идет к революции, большевики развернули исключительно интенсивную подрывную пропаганду. Теперь миллионы марок шли на революцию не из Германии в Россию, а из большевицкой России в Германию. «Вся советская Россия, всеми своими силами и средствами поддержит революционную власть в Германии», — объявлял ВЦИК 4 октября. В конце октября 1918 г. германский МИД впервые высказался за разрыв отношений с большевиками. В меморандуме, составленном в это время в МИД, объявлялось: «Мы, испортившие свою репутацию тем, что изобрели большевизм и выпустили его на волю во вред России, должны теперь, в последний момент, по крайней мере, не протягивать ему

674 Часть вторая РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов

руку помощи, чтобы не потерять доверия России будущего» . 4 ноября отношения были разорваны официально.

А тем временем англо-американские войска под командованием генералмайора Мейнарда численностью до 11 тысяч человек высадились в Мурманске, к ним тут же присоединилось до 5 тысяч русских ополченцев. 7 августа отряды Каппеля и чехо-словаки освободили Казань, донские казаки Краснова осадили Царицын. Ленин понимал, что его режим висит на волоске, что немцы ему больше не помощь, что революции в Германии ждать не приходится, да

èесли начнется эта революция после поражения Германии, большевикам она поможет мало — судьбу России будут решать победители, преданная Лениным Антанта. Своим товарищам по ЦК РКП (б) и Совнаркому он советовал паковать чемоданы, но решил сделать попытку переломить ситуацию. Способов было теоретически два — расширить социальную базу режима, смягчив репрессии

èпризвав к сотрудничеству меньшевиков и эсеров, но это был отказ от абсолютной власти. Второй способ был в усилении жестокости, в неограниченном терроре против всех, кто не с большевиками, в убийстве одних, в изнурении голодом других, в подкупе золотом и вседозволенностью третьих, в запугивании четвертых. Это был страшный путь, обещавший моря крови и неисчи- слимые страдания для народа России, проклятия потомков. Он также не давал гарантии победы. Он давал только шанс удержать власть, когда сила немцев таяла на глазах. Ленин и Совнарком избрали этот путь, путь красного террора.

2.2.11. Убийство Царской семьи и членов династии

С 9 марта 1917 г. Николай II вместе с семьей находился под арестом в Царском Селе. Временное правительство создало особую комиссию с целью изучения материалов для предания суду Императора и его супруги по обвинению в государственной измене. Комиссия старалась добыть компрометирующие документы и свидетельства, однако не добыла ничего, подтверждающего обвинение. Но вместо того, чтобы заявить об этом, правительство Керенского решило отправить царскую семью в Тобольск.

Николая II, членов его семьи и сорок пять верных придворных и слуг привезли в Тобольск в начале августа 1917 г. и держали под арестом в губернаторском доме (а часть придворных — в расположенном по соседству доме купца Корнилова). Здесь и застал их большевицкий переворот. В дневнике Государя за 17 ноября остались такие слова: «Тошно читать описания в газетах того, что произошло… в Петрограде и Москве! Гораздо хуже и позорнее событий Смутного времени!» 29 января 1918 г. Совнарком обсуждал вопрос «о переводе Николая Романова в Петроград для предания суду». Главным обвинителем намечался Троцкий. Однако ни перевод в Петроград, ни суд не состоялись.

Перед большевиками встал вопрос: за что судить? Только за то, что он родился наследником и был Императором? А за что судить его супругу? За то, что супруга? А в чем можно обвинить детей Царя? К тому же суд над ними мог

быть только открытым. Поэтому получалось, что всех засудить не удастся даже большевицким судом. Но убить Царя и, по возможности, всех членов династии было, безусловно, целью большевиков. Пока живы старые правители, власть большевиков над захваченной ими Россией не может быть твердой. Большевики помнили, что во Франции через 20 лет после революции произошла реставрация династии Бурбонов. В России они собирались править намного дольше 20 лет, и потому всякая возможность монархической реставрации должна была исключаться. Кроме того, убийство Царя ставило кровавую печать на установленный большевиками режим. Новые правители, совершив такое злодеяние, были бы «повязаны кровью», не могли надеяться на пощаду и должны были бороться с противниками их режима до конца. «Казнь царской семьи нужна была не только для того, чтобы запугать, ужаснуть, лишить надежды врага, но и для того, чтобы встряхнуть собственные ряды, показать, что отступления нет, что впереди или полная победа или полная гибель», — цинично признавался Троцкий самому себе (запись в дневнике 9 апреля 1935 г.).

Решением ВЦИК от 6 апреля 1918 г. Николай II был вместе с семьей переведен из Тобольска в Екатеринбург. 19 мая в протоколе ЦК РКП (б) появилась запись, что переговорить с уральцами о дальнейшей участи Николая II поручается Якову Свердлову. В конце июня в Москву для обсуждения вопроса об убийстве Царя прибыл военный комиссар Уральской области, самый влиятельный большевик Урала — Исайя Исаакович Голощекин (товарищ Филипп), которого Свердлов и Ленин прекрасно знали по совместной подпольной работе. Голощекин, как и многие уральские большевики, жаждал расправиться с Царем и его семьей и не понимал, почему в Москве медлят.

В ночь с 12 на 13 июня под Пермью чекисты во главе с Г. И. Мясниковым убили Великого князя Михаила Александровича и его секретаря англичанина Брайана Джонсона. Убийство пытались скрыть; объявили, что Михаил похищен белогвардейцами, позже говорилось о самосуде народа, но, конечно же, это была специально организованная Лениным акция — «генеральная репетиция цареубийства» и, возможно, мера устрашения для Николая II, чтобы он был более сговорчив в планировавшихся большевиками и Вильгельмом переговорах свергнутого русского Царя с германцами.

2 июля на заседании Совнаркома было принято решение о национализации имущества семьи Романовых. Решение тем более странное, что все их имущество уже несколько месяцев как было присвоено большевиками или разворовано «революционным народом». Скорее всего, именно на этом заседании и было принято решение, определившее участь Царя и его семьи. 4 июля охрана дома особого назначения была изъята из рук Уральского совета и передана ЧК. Вместо слесаря Александра Дмитриевича Авдеева комендантом дома назначен Янкель Хаимович (Яков Михайлович) Юровский — чекист и «комиссар юстиции» Уральской области. Он сменил всю внутреннюю охрану. Арестанты думали, что эта смена произошла, чтобы прекратить кражи их имущества, которые при Авдееве были заурядным яв-

676 Часть вторая РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов

лением. Кражи действительно прекратились, но не об имуществе Романовых заботились в Москве. 7 июля Ленин распорядился, чтобы между председателем Уральского совета Александром Белобородовым и Кремлем была установлена прямая связь «ввиду чрезвычайной важности событий». 14 июля

âЕкатеринбург вернулся Голощекин с полномочиями привести смертный приговор в исполнение. В тот же день он сообщил в исполкоме Уральского совета «об отношении центральной власти к расстрелу Романовых». Исполком утвердил решение Москвы. О том, что необходимо готовиться к убийству Николая II, Голощекин сообщил Юровскому. 15 июля Юровский приступил к подготовке убийства. 16 июля состоялось официальное решение президиума Уралсовета «о ликвидации семьи Романовых». Командир военной дружины Верх-Исетского завода П. З. Ермаков должен был обеспечить уничтожение либо надежное сокрытие трупов.

Âубийстве приняли непосредственное участие 12 человек. В том чи- сле — Я. М. Юровский, Г. П. Никулин, М. А. Медведев (Кудрин), П. З. Ермаков, П. С. Медведев, А. А. Стрекотин, возможно чекист А. Г. Кабанов. Об остальных участниках убийства следственная комиссия и 1918—1920 гг. и 1991—1998 гг. не смогла найти никаких сведений. Известно только, что в группу входило 6—7 «латышей», то есть плохо говоривших по-русски людей североевропейской внешности. С пятью из них Юровский говорил по-немецки. На стене дома Ипатьева следователь Соколов обнаружил надпись на венгерском — «Верхаш Андраш. Охранник. 15 июля 1918». Два «латыша» стрелять в девиц отказались и были удалены из группы. Удивительно, что не сохранилось ни имен, ни должностей, ни послужных списков этих людей, по всей видимости, хорошо проверенных в ЧК. Убийство Царя ведь готовилось на «государственном уровне». Только один из этих «латышей» объявился впоследствии и рассказал о своих «подвигах». Им оказался австриец Ганс Мейер, бежавший

â1956 г. из ГДР. Есть подозрения, что он действовал в 1956 г. по заданию КГБ. Впрочем, его признания вызывают у историков большие сомнения. В убийстве последнего русского Царя и его семьи далеко не все еще ясно.

Âночь на 17 июля Николай II и его семья были без суда и следствия убиты чекистами под командованием Юровского в подвале дома военного инженера Ипатьева. Зверство убийц было столь велико, что они пристрелили даже одну из четырех собак императорской семьи, а двух насмерть забили прикладами. Сразу же после убийства останки вывезли за город, где над телами женщин были совершены гнусные надругательства. Затем тела попытались уничтожить с помощью огня и соляной кислоты, а потом захоронили. Кроме Юровского, сокрытием и попыткой уничтожения тел руководил сотрудник местной ЧК И. И. Родзинский. Юровский выдал убийцам 8 тыс. рублей и велел поделить деньги на всех.

Были убиты Император Николай Александрович, его супруга Императрица Александра Федоровна, четыре их дочери — Ольга, Мария, Татьяна и Анастасия 17—22 лет, четырнадцатилетний Цесаревич Алексей и четыре

верных друга, отказавшихся оставить семью Императора в эти страшные дни, — доктор Евгений Сергеевич Боткин, камердинер Алоизий Егорович Трупп, повар Иван Михайлович Харитонов и горничная Анна Степановна Демидова. 18 июля по докладу Свердлова ВЦИК и Совнарком одобрили это злодеяние. 19 июля ВЦИК официально заявил, что решение о расстреле Николая II принято в Екатеринбурге, без консультаций с Совнаркомом, а супруга и дети «казненного Николая Романова» эвакуированы в надежное место. Это была стопроцентная ложь.

Свидетельство очевидца

Вот описание убийства, которое руководивший им Юровский предложил

в1920 г. красному историку М. Н. Покровскому: «Были сделаны все приготовления: отобрано 12 человек (в т.ч. 6 латышей) с наганами, которые должны были привести приговор в исполнение. 2 из латышей отказались стрелять

вдевиц. Когда приехал автомобиль (в 1.30 ночи — увозить трупы) все спали. Разбудили Боткина, а он всех остальных. Объяснение было дано такое: „Ввиду того, что в городе неспокойно, необходимо перевести семью Романовых из верхнего этажа в нижний“. Одевались с полчаса. Внизу была выбрана комната с деревянной оштукатуренной перегородкой (чтобы избежать рикошетов); из нее была вынесена вся мебель. Команда была наготове в соседней комнате. Романовы ни о чём не догадывались. Комендант (т.е. сам Юровский) отправился за ними лично, один, и свёл их по лестнице в нижнюю комнату. Николай нес на руках Алексея (у мальчика был тяжелый приступ гемофилии), остальные несли с собой подушечки и разные мелкие вещи. Войдя в пустую комнату, Александра Федоровна спросила: „Что же и стула нет? Разве и сесть нельзя?“ Комендант велел внести два стула. Николай посадил на один Алексея, на другой села Александра Федоровна. Остальным комендант велел стать в ряд. Когда стали, позвали команду. Когда вошла команда, комендант сказал Романовым, что ввиду того, что их родственники продолжают наступление на советскую Россию, Уралисполком постановил их расстрелять. Николай повернулся спиной к команде, лицом к семье, потом, как бы опомнившись, обернулся к коменданту, с вопросом: „Что? Что?“ Комендант наскоро повторил и приказал команде готовиться. Команде заранее было указано — кому в кого стрелять и приказано целить прямо в сердце, чтобы избежать большого количества крови и покончить скорее. Николай больше ничего не произнес, опять обернувшись к семье, другие произнесли несколько несвязных восклицаний, все длилось несколько секунд. Затем началась стрельба, продолжавшаяся две-три минуты. Николай был убит самим комендантом наповал, затем сразу же умерли Александра Федоровна и люди Романовых… Алексей, три из его сестер и доктор Боткин были еще живы. Их пришлось пристреливать… Одну из девиц пытались доколоть штыком… Потом стали выносить трупы и укладывать в автомобиль…» — Покаяние. Материалы правительственной комиссии… — С. 193—194.

678 Часть вторая РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов

21 июля стража, охранявшая дом Ипатьева, была снята. В тот же день население Екатеринбурга узнало о случившемся из листовок, расклеенных по городу. Вечером того же дня в городском театре на тему убийства Николая II выступали с проклятиями в адрес Государя Голощекин, Сафаров, Толмачов и другие убийцы. 23 июля текст листовки был напечатан в газете «Уральский Рабочий». Вот текст листовки 21 июля:

ДОКУМЕНТ

«Расстрел Николая Романова.

В последние дни столице Красного Урала Екатеринбургу серьезно угрожала опасность приближения Чехо-словацких банд, в тоже время был раскрыт новый заговор контр-революционеров имевших целью вырвать из рук советской власти Коронованного палача. В виду этого Уральский областной комитет постановил разстрелять Николая Романова, что и было приведено в исполнение шестнадцатого июля. Жена и сын Николая Романова в надежном месте.

Всероссийский Центр. Испол. Комит. Признал решение Уральского областного совета правильным».

В уральском городке Алапаевске с конца мая 1918 г. большевики содержали под русской и австрийской стражей нескольких представителей дома Романовых, их друзей и слуг — Великую княгиню Елизавету Федоровну (вдову великого князя Сергея Александровича и сестру Императрицы Александры Федоровны), Великого князя Сергея Михайловича, князей императорской крови Иоанна Константиновича, Константина Константиновича и Игоря Константиновича (сыновей Великого князя Константина Константиновича и троюродных братьев Императора Николая II) и князя В.П. Палея (сына великого князя Павла Александровича и двоюродного брата Императора Николая II). 21 июня от них удалили слуг и приближенных (кроме управляющего имениями Великого князя Сергея Михайловича — Ф.С. Ремеза и келейницы Елизаветы Федоровны — инокини Варвары Яковлевой), отобрали драгоценности и ввели строгий тюремный режим. Примерно в полночь с 17 на 18 июля большевики вывезли узников в урочище Межевое близ Верхне-Синячихинского завода и там, жестоко избив, сбросили в шахту. Дабы замести следы, в три часа 15 минут утра 18 июля большевики инсценировали нападение на опустевшую школу, где до того содержались узники, и сообщили о «побеге князей». «Операцией» по уничтожению алапаевских узников руководили комиссар юстиции Алапаевского совета рабочих и крестьянских депутатов Ефим Соловьев и председатель Алапаевской ЧК Николай Говырин. Участвовало в ней более двадцати человек. Великий князь Сергей Михайлович оказал сопротивление и был застрелен, остальные сброшены живыми. Великая княгиня, монахиня Елиза-

вета Федоровна, князья императорской крови Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи, князь Владимир Павлович Палей, Ф¸дор Семенович Ремез и инокиня Варвара умерли от ран, недостатка воздуха и воды через несколько дней. Местные жители позднее рассказывали, что слышали доносившееся из шахты молитвенное пение.

Вместе с лицами царствовавшего дома Романовых в эти же дни были убиты на Урале их верные друзья и слуги, следовавшие за Императором, великими князьями и княгинями до последней возможности — фрейлина Анастасия Васильевна Гендрикова, гофлектриса Екатерина Адольфовна Шнейдер, генерал-адъютант Илья Леонидович Татищев, гофмаршал князь Василий Александрович Долгорукий, дядька Цесаревича Алексея Клементий Григорьевич Нагорный, камердинер Иван Дмитриевич Седнев, камердинер Василий Федорович Челышев, личный шофер Великого князя Михаила Александровича Петр Яковлевич Борунов.

Через 8 дней после цареубийства Екатеринбург заняли Белые войска генерала Сергея Николаевича Войцеховского, наступавшие из Сибири (Алапаевск был освобожден через месяц — 28 сентября), и комиссия Омского правительства незамедлительно занялась изучением обстоятельств всех трех групповых убийств. Останки алапаевских страдальцев были обнаружены следственной комиссией. Останки Великого князя Михаила, Брайана Джонсона, Государя Николая II и убитых с ним найти тогда не удалось.

Мнение историка

«Зверское убийство Николая II, его жены, детей и прислуги — поистине уникальное событие в мировой истории. Да, и в прежние времена иные монархические персоны подвергались казни — например, в Англии и во Франции, но всегда после судебного процесса, публично, и, уж конечно, исключая то, чтобы вместе с ними казнили их детей, врачей, поваров, слуг, придворных дам. Большевицкая ликвидация царской семьи скорее напоминает темное убийство, совершенное бандой преступников, попытавшихся уничтожить все следы преступления», — пишет датский ученый Б. Енсен. — Среди цареубийц. М., 2001. — С. 119.

Присутствие при убийстве Императора и его семьи уполномоченного германского командования весьма вероятно. Имен всех убийц мы не знаем. Кто-то из них оставил на стене комнаты, где произошло убийство, надпись: «Belsatzar ward in selbiger Nacht von seinen Knechten umgebracht» — «В эту ночь Валтасар был убит своими слугами». Революционный солдат или латышский стрелок вряд ли назвали бы себя в 1918 г. «слугами» царя. Но с точки зрения нерусского подданного убийство в Ипатьевском доме вполне могло восприниматься как восстание холопов на своего господина, и потому такому наблюдателю вспомнились эти стихи Гейне. Очень возможно, что сам наблюдатель в убийстве не участвовал, и о его присутствии было строго-настрого запрещено говорить, тогда как сами участники похвалялись

680 Часть вторая РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ 1917—1922 годов

убийством и до самой своей смерти ничуть не раскаивались (Юровский умер в 1938 г., Белобородов и Голощекин были убиты своими же во время большого террора — в 1938 и 1941 гг., Медведев умер в 1964, чекист И. Родзинский — в 1970-е годы).

Царская семья была убита не потому, что ее боялись отдать в руки Белых — вывезти Императора и его близких из Екатеринбурга можно было и 16 и даже 22 июля, когда в Москву был отправлен царский багаж и доставлен вполне благополучно. Это страшное убийство было в первую очередь местью и делом сатанинской злобы для всех тех, кто его желал совершить и совершил.

Свидетельство очевидца

«Немцы допустили убийство царя и его семьи, имея полную возможность приказать большевикам этого не делать. Они допустили (если не приказали прямо большевикам это совершить) расстрел того, кто тогда был самым вероятным, самым легитимным и самым удобным кандидатом русского монархического движения. Допустив убийство царя со всей семьей, немцы обезглавили русских монархистов…

Не желая, конечно, этого, своими переговорами Нольде, Кривошеин и прочие монархисты навели немцев на мысль об опасности для них Николая II и его семьи, не говоря уж о сибирском движении, которое просто могло, захватив царя с семьей, вызвать величайшее волнение в России в тот момент, когда там, ввиду борьбы на Западном фронте, должен был бы быть абсолютный мир. Когда Нольде жаловался мне на „легкомыслие и недальновидность“ Гинденбурга и Мирбаха, не желавших монархического переворота с Николаем II во главе, то он мог с большим успехом отнести эти эпитеты к себе и своим единомышленникам.

Ясно, во всяком случае, что большевики никогда не решились бы на расстрел, не посоветовавшись с немцами или не будучи совершенно точно осведомлены, что те посмотрят на это сквозь пальцы или такой акт будет им определенно приятен. Николай II с семьей были убиты, по меньшей мере, при попустительстве немцев…» — писал Г. Н. Михайловский. — Записки. Т. 2. М., 1993. С. 109—110.

Н. В. Чарыков, дядя по матери Г. Н. Михайловского, являлся кадровым сотрудником Императорского МИД и занимал, в том числе, пост посла в Константинополе. Во время смуты был министром народного просвещения и председателем особой дипломатической комиссии в Крымском правительстве генерала Сулькевича. Разговор Чарыкова с Михайловским состоялся в Симферополе в начале октября 1918 г.:

«Отвечая на мучительный вопрос, из-за которого в значительной мере сорвалось германофильское движение в русских антибольшевицких кругах, — вопрос об отношении немцев к Николаю II и вообще Романовым, Чарыков сказал: „Немцы разлюбили Романовых со времен франко-русского союза, а Николая II