Istoria_Rossii_KhKh_vek

В канун войны русская кадровая армия насчитывала 1423 тыс. человек, была крупнейшей и считалась одной из самых сильных армий мира (в 1914 г. германская армия насчитывала 750 тыс. человек, сухопутные силы Австрийской монархии составляли 460 тыс. человек). По мобилизации резервистов первого срока армия быстро доводилась до 5 млн. человек.

Русские солдаты и офицеры во всем мире считались храбрыми и выносливыми. Вместе с тем качество русской армии отражало состояние культурного уровня страны (каков народ — такова и армия), а по уровню жизни и образованности населения Россия серьезно отставала от европейских стран и, прежде всего, от Германии. Вооруженные силы страны были по преимуществу крестьянскими. 61,7% поступавших в армию русских новобранцев были неграмотны. В германской армии таковых насчитывалось менее 0,02%,

âбританской — 1%, во французской — 3,3%, в австро-венгерской — 22%,

âитальянской — 30%, в сербской — 50%. Только в румынской армии неграмотных было больше, чем в русской — 64,5%. Неграмотные солдаты плохо овладевали новой техникой, терялись в сложной обстановке, не умели ориентироваться по карте, были малоинициативны. Отсутствие образования, элементарных исторических знаний делало большинство солдат совершенно равнодушными к национальным ценностям и целям России. «Большинству русских людей была незнакома идея единства культурного наследия и общности судьбы, что составляет основу всякой гражданственности. Мужицкому сознанию была далека категория „русскости“, и себя они воспринимали не столько как русские, а скорее как вятские, тульские и т.д., и пока враг не угрожал их родному углу, они не испытывали истинно враждебного чувства к нему», — отмечал генерал Николай Головин.

Свидетельство очевидца

Британский военный атташе полковник Альфред Нокс, подолгу находившийся на русском фронте, так характеризовал русских солдат: «Они были наделены всеми пороками своей нации. Они были ленивы и беспечны и ничего не делали без понукания. Большинство из них вначале охотно шло на фронт главным образом потому, что не имело никакого представления о войне. У них не было никакого представления о том, ради чего они воюют, не было у них и сознательного патриотизма, способного укрепить их дух перед зрелищем тягчайших потерь, а тягчайшие потери были следствием неразумного командования и дурной экипировки». — A. Knox. With the Russian Army. 1914— 1917. L., 1921.Vol. 1 — P. 31—32. Рус. пер. А. Нокс. Вместе с Русской армией. Дневник военного атташе 1914—1917. М.: Центрполиграф, 2014. — С. 24—25.

Âотличие от стран Европы, в России почти не проводилось занятий

ñрезервистами, особенно с резервистами второго разряда (возраст 30—38 лет), и они быстро теряли воинскую квалификацию, полученную за годы

строевой службы. А много людей призывного возраста вовсе не проходило военную службу, пользуясь теми или иными освобождениями и отсрочками. Русский стиль боя предполагал лихость и личное мужество. Офицеры не были обучены щадить ни самих себя, ни своих солдат. Рукопашной схватке, лобовой кавалерийской атаке генералы отдавали предпочтение перед тщательно спланированными в штабах операциями. В результате — потери были весьма велики и к 1916 г., к удивлению всего мира, Россия практически ис- черпала свои ресурсы в обученной живой силе, хотя за годы войны Россия мобилизовала всего 5% своего населения, в то время как Германия — 12%, Франция — 16%.

На модернизацию вооруженных сил в предвоенные годы были истра- чены огромные для России денежные средства. С 1908 по 1913 г. объем военных расходов возрос в 1,5 раза и составил почти 25% всей расходной части бюджета. В канун войны Россия тратила на военные нужды большую долю бюджета, чем Германия. В абсолютных цифрах военные расходы Соединенных Штатов (580 млн. руб.), Германии (570), России (565) и Великобритании (561) были практически равны. Все другие страны тратили на военные нужды меньше денег — Франция — 420 млн. руб., Австрия — 210 млн., Италия — 168, Турция — 57,5, Болгария — 12,6, Сербия — 10,3. По темпам увеличения военных расходов Россия обошла и своих союзников по Антанте. За 6 предвоенных лет только на чрезвычайные нужды армии было истрачено свыше 380 млн. руб. Примерно в такую же сумму обошлось строительство современного флота. В 1912 г. Генштабом были разработаны «Малая» и «Большая программа по усилению армии», которые предусматривали увеличение к 1917 г. сухопутных сил мирного времени более чем на треть, значительное наращивание артиллерийских вооружений и авиации и строительство новых стратегических железных дорог. На новую программу перевооружения и модернизации армии, утвержденную монархом за месяц до начала войны, предполагалось истратить дополнительно к обычным оборонным расходам почти 500 млн. руб.

Несомненно, русская армия к войне 1914 г. была подготовлена намного лучше, чем к Русско-японской войне, и, кроме того, благодаря войне с Японией, русская армия, единственная из крупных континентальных европейских армий, имела современный боевой опыт (первой современный боевой опыт приобрела британская армия в войне с бурами 1899—1902 гг., затем балканские страны в двух Балканских войнах 1912—1913 гг.). Однако утверждение военного министра Сухомлинова о том, что «никогда Россия не была так хорошо подготовлена к войне, как в 1914 г. и… готова спокойно принять вызов», мало соответствовало действительности. Россия не была готова к войне такого масштаба и временной протяженности, какой оказалась Первая Мировая война. Принятые накануне войны программы развития армии и флота должны были завершиться к 1917—1921 гг., и Россия вступила в войну на сложном этапе перевооружения и реорганизации вооруженных

сил. Она не смогла достичь военно-технического уровня своего основного противника — Германии, особенно по новейшим в те времена видам вооружения и техники: пулеметам, самолетам, автомобилям, гранатам. Освоить и нарастить их производство в сжатые сроки в условиях продолжающейся модернизации российской металлургии и слабо развитого машиностроения не удалось. Такие новые виды вооружений, уже вводившиеся в европейских армиях, как зенитные пушки, минометы, гранаты, русские заводы перед войной не производили или производили единицами.

Что касается стрелкового вооружения русской армии, то оно по ка- честву не уступало вооружению противника. Созданная С. И. Мосиным пятизарядная «трехлинейная» винтовка имела ряд преимуществ перед иностранными образцами, русская 76-мм пушка ни в чем не уступала лучшим полевым орудиям того времени, усовершенствованный туляками станковый пулемет «русский Максим» обладал высокой точностью стрельбы и способностью длительного ведения непрерывного огня. Однако даже этого простого оружия не хватало. Так, винтовок на складах армии было 4,6 млн. штук, в то время как по мобилизации армия доводилась до 5 млн. человек. Тем солдатам, кому не хватало ружей, предлагалось выдать топоры на длинных палках и штык-кинжалы.

Потенциальные противники России превосходили российские вооруженные силы по общему количеству артиллерийских орудий, справедливо считавшихся тогда ударной силой армии (7088 орудий у России, 9388 у Германии, 4088 у Австро-Венгрии), в том числе и по орудиям тяжелой артиллерии (на вооружении германской армии было 3260 тяжелых орудий, австровенгерской — около 1000, у России — 240 тяжелых орудий). Отечественную программу развития тяжелой артиллерии планировалось завершить лишь к 1921 г.

Россия была первой страной, создавшей к началу Мировой войны многомоторный самолет — «Илья Муромец», сконструированный Игорем Сикорским, не имел себе равных в мире по размерам, весу, полезной нагрузке. Однако подавляющее большинство военных одномоторных самолетов, производившихся в России, представляли собой лицензионные аналоги французских машин. В конце 1914 г. началось строительство двухмоторного бомбардировщика В. А. Слесарева, который предназначался для осуществления челночных рейсов из России на территорию Франции и обратно для бомбардировок немецких заводов Круппа в Эссене. Но в годы войны из-за низкой технической оснащенности производства и отсутствия собственных авиадвигателей Россия постепенно утратила одно из ведущих мест по выпуску самолетов. Производство самолетов в России с 1914 по 1917 г. выросло лишь в 3,5 раза (с 535 до 1897 ед.), тогда как в Германии за эти годы оно возросло в 14,5 раз (с 1348 до 19 646), в Англии — в 58,8 раз (с 245 до 14 421). Соответственно, за все годы войны Россия произвела лишь 5607 самолетов (Германия — 48 535, а Франция — 51 153).

Слабая транспортная система России оказалась не в состоянии длительное время выдерживать военные нагрузки и уже с первых месяцев войны начала давать сбои. По этой причине на 15-й день мобилизации Россия могла расположить на границе с Германией только 350 тыс. бойцов, а на 40-й день — не более 550 тыс. По плотности железных дорог на 100 кв. км Россия (европейская ее часть) отставала от Германии более чем в десять раз (11,6 км и 1,1 км). Чтобы добраться на сборный пункт, русскому призывнику приходилось проехать в среднем 900—1000 км, в то время как немецкому — 200—300.

Русское правительство не позаботилось о соединении северных портов железными дорогами с Империей, не подумало заранее о том, что Германия

èТурция без труда могут заблокировать во время войны основные морские порты России на Балтийском и Черном морях и тем самым лишить ее важных импортных материалов и вооружений. Так и получилось в 1914 г. Железная дорога на незамерзающий порт Романов-на-Мурмане стала строиться с помощью британских инженеров только в 1915 г. и была закончена к январю 1917 г. Узкоколейка, соединявшая с Вологдой замерзающий на полгода порт Архангельска, была переложена на обычную колею тоже только во время войны. Однопутный Транссиб также не справлялся с поставками, идущими из Владивостока. Огромное количество стратегических материалов, оружия, вагонов, паровозов, закупленных в США, Японии, Европе, так

èне были доставлены из портов вплоть до революции.

Следствием погони за дешевизной содержания армии являлся постоянный некомплект офицерского состава, который к лету 1914 г. достигал 3000 человек и к тому же сопровождался малочисленностью унтер-офицерских кадров. Численный состав офицерского корпуса — 51,5 тыс. в 1914 г. — был недостаточен для ведения длительной войны. По этой причине были сокращены сроки подготовки офицеров запаса. Кроме того, выбывших кадровых офицеров заменяли новыми, которых готовили по ускоренной программе. Среди высшего командного состава русской армии было немало тех кто, по-прежнему полагался на устаревшую суворовскую формулу «Пуля — дура, штык — молодец» и пренебрегал техническим перевооружением войск. «Многие генералы совершают серьезные ошибки. Хуже всего то, что у нас так мало хороших генералов», — сокрушался Император в письме жене в марте 1916 г.

Подготовке армии к будущим сражениям мешали не только уровень во- енно-промышленного потенциала и общее отставание страны от ведущих европейских держав и США, но и отсутствие единства в правящих кругах в вопросе о приоритетности оборонных программ. Если Великий князь Николай Николаевич вполне резонно отводил в будущем конфликте решающую роль сухопутной армии, то Николай II настаивал, прежде всего, на строительстве флота. Таким образом, гонка вооружений на море, начатая Берлином, затронула и Россию. С 1907 по 1914 г. Россия увеличила свои расходы на стро-

ительство флота почти на 174%. Во время войны вошли в строй линейные корабли типа «Гангут» на Балтике (4 единицы) и «Императрица Мария» на Черном море (4 единицы) (водоизмещение 24 тыс. тонн). В декабре 1913 г. на стапелях Нового Адмиралтейства и Балтийского завода были заложены четыре мощных линейных крейсера типа «Наварин» (водоизмещение 36,6 тыс. тонн), вооруженные двенадцатью 356-мм орудиями главного калибра каждый. Однако эти корабли так и не успели войти в строй до революции, а с 1918 г. их достройка была остановлена. По большой кораблестроительной программе были построены также шесть крейсеров типа «Адмирал Бутаков», пятьдесят эскадренных миноносцев, более тридцати подводных лодок новейших конструкций и много малых кораблей и кораблей береговой обороны, а также речные мониторы для Амура, Дуная, Вислы и Немана.

Многие военные новинки вообще не были учтены мобилизационными планами. Наиболее катастрофическим было положение с боеприпасами. Нормы запасов на них, в первую очередь на артиллерийские снаряды, были сильно занижены, что сразу показали первые же месяцы войны. На Юго-За- падном фронте норма снарядов была израсходована в 16 дней, а все запасы израсходованы в 4 месяца. Начальник штаба Верховного Главнокомандования генерал Н. Н. Янушкевич сообщал Сухомлинову, что на 3 тысячи выстрелов немцев мы делали всего 300.

ДОКУМЕНТ

Вот характерное мнение той поры из популярного журнала «Нива». Статья называется «Продолжительность войны».

«Европейская война, в которой приняли уже участие восемь держав (Россия, Франция, Англия, Бельгия, Сербия, Черногория — против Германии и Австро-Венгрии), вряд ли может быть продолжительной в силу тех военных потрясений народного организма, которые вызовет эта титаническая борьба вооруженных наций… Предположение это основывается на опыте предыдущих войн, в которых решительные события, исход которых определял судьбу всей войны, обыкновенно происходили не позже двух месяцев со дня начала военных действий… Эта подневольная непродолжительность европейской войны вызывается, главным образом, тем, что никакие, даже богатейшие финансовые средства страны не могут долго выдержать современной войны». — «Нива». 1914. № 32. — С. 638, 640.

Все вступившие в войну страны, исходя из опыта Австро-прусской и Франко-прусской войн 1860—1870-х гг., были уверены, что война будет скоротечной, на ее ведение отводилось максимум полгода. 1 августа, в день объявления войны, германский император Вильгельм обещал своим солда-

там, что они вернуться с победой до того, как на деревьях опадут листья. Русский Генштаб предполагал победоносно завершить войну к рождественским праздникам 1914 г. Соответственно, на эти же сроки рассчитывались стратегические резервы (вооружение, снаряжение, продовольствие). По свидетельству генерала Антона Ивановича Деникина, на его вопрос, а сколько продлится война, генерал Владимир Михайлович Драгомиров — умнейший и грамотнейший офицер Генерального штаба, не задумываясь, ответил: «Четыре месяца».

Русский Генштаб предполагал вести военные действия главным образом против Австрии. Лучший стратег Генштаба, генерал Михаил Васильевич Алексеев (1857—1918), предлагал разгромить быстро Австрию и затем с юга внедриться в германскую Силезию. Во время боев в Австро-Венгрии цепь русских крепостей на границе с Германией должна была предотвратить вторжение немецких войск в Литву и Польшу. Однако французские генералы воспротивились этому плану. Они боялись, что русские замешкаются в Австрии, а тем временем немцы окружат и уничтожат французские войска. В итоге на совместном совещании начальников штабов в 1913 г. было решено, что русские наносят силами четырех армий главный удар на Юго-Запад- ном фронте (австрийском) и второй удар силами двух армий на Западном и Северо-Западном в направлении Берлина и К¸нигсберга, пользуясь тем, что 9/10 германской армии связаны в сражениях во Франции. Это решение штабов, скорее всего, было ошибочным. Вести одновременно наступление на двухтысячекилометровом фронте от устья Немана на севере до румынской границы на юге русская армия эффективно не могла.

Литература

Л. Г. Бескровный. Армия и флот России в начале ХХ в. М., 1986. Воспоминания Сухомлинова. М.; Л., 1926.

1.4.4. Военные действия России в Первой Мировой войне

Начало войны. 1914 год

Как и ожидалось, Восточный фронт стал одним из двух главных театров боевых действий Первой Мировой войны, или Великой войны, как очень скоро начали называть е¸ в России. Россия сосредоточила здесь свои основные силы (94,5 пехотной дивизии из 114,5). Остальные войска, ввиду турецкой угрозы, находились на Кавказе. Император сам хотел встать во главе русской армии, но министры отговорили его, указывая на необходимость его руководства страной при мобилизации тыла. Вняв советам приближенных, Император назначил на должность Верховного Главнокомандующего своего двоюродного дядю — генерала от кавалерии Великого князя Николая Николаевича (младшего) (1856—1929).

дрона взял батарею немецких орудий, лично участвуя в рукопашной схватке. 23 августа Георгиевская Дума наградила его орденом Святого Георгия 4-й степени. Ротмистр П. Н. Врангель стал одним из первых Георгиевских кавалеров Великой войны. Впрочем, во время атаки потери русских конно-гвардейцев были неоправданно высоки. Погибло немало юношей из аристократических семей. Подписывая награждение Петра Врангеля, Император сказал: «Никогда я не подписывал приказа с такой неохотой. Не погорячись Врангель, те же результаты могли быть достигнуты стоящей за ним артиллерией Крузенштерна, которая уже начала действовать. И люди были бы целы». — Т. А. АксаковаСиверс. Семейная хроника. Т. 1. Париж. 1988. — С. 243 (записано со слов Великого князя Михаила Александровича).

Историческая справка

Орден Святого Георгия Победоносца был учрежден указом Екатерины II в 1769 г. и сразу стал самой почетной орденской корпорацией России. В его статуте было сказано, что «никакие личные заслуги, положение, происхождение и т.п. не могут служить основанием для включения в этот орден, а только храбрость и мужество, проявленные на поле брани». Всего за 151 год (включая награждения в Белых армиях) было выдано 25 орденов первой степени, 119 — второй, 671 — третьей (из них 9 во время Гражданской войны на Востоке России) и около 13,5 тысячи — четвертой. Первым в истории награды орден Святого Георгия 3-й степени получил в декабре 1769 г. полковник Федор Фабрициан. За мужество, подвиги и воинский талант стали Георгиевскими кавалерами А. В. Суворов, П. А. Румянцев, Г. А. Потемкин, М. И. Кутузов, А. П. Ермолов, Д. В. Давыдов, М. Д. Скобелев и многие другие прославленные русские полководцы и военачальники.

За Первую Мировую и Гражданскую войны было награждено 77 человек третьей степенью ордена и около 3,5 тысячи — четвертой. Вторая степень ордена Святого Георгия была присвоена за Великую войну четырем полководцам: Николаю Владимировичу Рузскому за Львовскую операцию 1914 г., Николаю Иудовичу Иванову за Галицийскую операцию 1914 г., Великому князю Николаю Николаевичу за победы 1914 — начала 1915 г. и Николаю Николаевичу Юденичу за взятие Эрзерума в 1916 г. Даже личное распоряжение Царя не могло послужить основанием для включения в корпорацию ордена Святого Георгия: этот указ должны были утвердить последовательно фронтовая и российская Георгиевские Думы, в состав которых входили ранее награжденные Георгиевские кавалеры. В орден Святого Георгия включались только офицеры, солдаты награждались Георгиевскими крестами и медалями. Временное правительство, правда, ввело право включения в орден Святого Георгия 4-й степени для наиболее отличившихся солдат, но они после этого сразу же производились в офицеры.