Istoria_Rossii_KhKh_vek

С 1910 г. в стране вновь нарастает недовольство. Циркулировали слухи о возможном ограничении народного представительства, усилилась критика власти. Кончина Л. Н. Толстого в ноябре 1910 г. вызвала студен- ческие волнения, которыми воспользовались радикальные партии. Масла в огонь добавило сообщение о том, что на каторге, в знак протеста против применения телесных наказаний, покончил с собой убийца Плеве Егор Созонов. Учебные заведения столицы объявили о забастовке, которая длилась несколько месяцев и прекратилась только вследствие полицейских мер.

Другим толчком к росту антиправительственных настроений стали трагические события на Ленских золотых приисках, находившихся в сибирской тайге в 2000 км от железной дороги. Там в апреле 1912 г. солдаты открыли стрельбу по бастующим рабочим. Около 270 человек было убито, столько же — ранено. В происшедшем значительная доля вины лежала на местной администрации, однако министр внутренних дел Макаров настаивал, что в беспорядках виноваты исключительно рабочие, которые хотели захватить приисковые склады. Отвечая в Думе на запрос по поводу «Ленского расстрела», министр произнес неосторожную и неумную фразу: «Когда потерявши рассудок под влиянием злостной агитации, толпа набрасывается на войска, тогда войску ничего не остается делать, как стрелять. Так было и так будет впредь». Но из войск ни один человек не пострадал. Погибли только рабочие и члены их семей.

Дума не удовлетворилась объяснениями властей и настояла на вклю- чении в состав специальной комиссии по расследованию своих представителей. На место событий из Петербурга выехали две следственные комиссии: правительственная и думская, которую возглавлял лидер трудовиков А. Ф. Керенский, именно тогда получивший всероссийскую известность. В ходе открытого расследования было ликвидировано монопольное положение компании «Лензолото» и преобразована ее администрация. Были разрушены ветхие дома, в которых жили рабочие,

èпостроены новые, повышена зарплата и улучшены условия труда. «Мы имели все основания, — вспоминал Керенский, — испытывать чувство удовлетворения от проделанной сообща работы». Под суд был отдан на- чальник местной полиции.

Но число бастующих рабочих в стране вс¸ возрастало, а в деревнях крестьяне вновь жгли помещичьи усадьбы.

Â1907—1916 гг. партия эсеров переживала упадок, сопровождавшийся организационным и теоретическим разбродом. Последний всегда был свойственен эсерам, но небывалый кризис породили поражение революции и многочисленные аресты, успехи столыпинской аграрной реформы,

èразоблачение руководителя боевой организации Евно Азефа как агента департамента полиции. В 1909 г. эсеровский ЦК официально признал его провокаторство и приговорил к смерти, но агент сбежал. Его разоблаче-

ние обернулось крахом эсеровского индивидуального террора. После Азефа удалось организовать всего несколько терактов, а попытка Савинкова воссоздать боевую организацию потерпела неудачу. В партии оформилось правое, более умеренное течение во главе с доктором философии Н. Д. Авксентьевым, защитившим диссертацию по Канту и Ницше («Сверх- человек». СПб., 1906).

В 1913—1914 гг. заметно радикальней стали позиции либеральных и центристских политических партий. Критика власти, во многом из-за распутинщины, теперь исходила даже от правых кругов. Монархическая государственность все более теряла свой авторитет. Общество и власть, различные группы общества вновь ожесточались друг против друга.

Мнение историка

«Исследователей этого периода более всего поражает и оставляет тягостное впечатление атмосфера всеобщей и глубокой ненависти, царившей в обществе, — ненависти разнообразной: идеологической, этнической, социальной. Монархисты презирали либералов и социалистов. Радикалы ненавидели „буржуазию“. Крестьяне косо смотрели на тех, кто вышел из общины, чтобы вести самостоятельное хозяйство. Украинцы ненавидели евреев, мусульмане — армян, казахикочевники ненавидели и мечтали изгнать русских, которые поселились в их краях при Столыпине. Латыши готовы были броситься на помещиков-немцев. И все эти страсти сдерживались исключительно силой — армией, жандармами, полицией, которые и сами были под постоянным обстрелом слева». — Р. Пайпс. Русская революция. Т. I. М., 2005. — С. 267.

К 1914 г. русское общество подходило глубоко разделенным. Создать устой- чиво широкое социальное основание власти, к чему так стремился Столыпин

èдля чего он без остатка положил свою жизнь, — не удалось. Государь из отца

èпочти небожителя стал для одних врагом, для других помехой, для третьих — правых — союзником в политической игре. И само общество распалось на враждующие лагеря. Общественное основание императорской власти становится в 1914 г. даже меньшим, чем накануне Первой революции и продолжает сокращаться.

На приборном щите российского государственного корабля индикатор датчика общественной солидарности падает почти до нуля, а барометр доверия народа к власти предвещает политический ураган. Но тут разразилась Великая война.

Литература:

Вехи: Сборник статей о русской интеллигенции. [Любое издание]. Интеллигенция в России. [Любое издание].

Wayne Dowler. Russia in 1913. DeKalb. Nоrthern Illinois University Press, 2010.

Глава 4 Мировая война 1914—1918 гг. и Вторая революция в России 373

Глава 4

Мировая война 1914—1918 гг.

èВторая революция в России

1.4.1.Балканский кризис 1914 г. и начало войны

Накануне Мировой войны Балканы были «пороховым погребом» Европы. Именно отсюда исходила главная угроза европейскому миру. Вс¸ более непримиримый характер приобретали противоречия между Австро-Венгрией и балканскими государствами, особенно Сербией. В Белграде мечтали о «Великой Сербии», которая объединила бы славянские народы, находившиеся под австрийским господством. В Вене рассматривали это как угрозу самому существованию Двуединой империи и искали повод раз и навсегда расправиться с сербским государством.

Такой повод представился 15 (28 июня)1 1914 г., когда сербский националист Гаврило Принцип из группы «Молодая Босния» несколькими выстрелами из револьвера убил в Сараеве наследника австрийского престола эрцгерцога Франца-Фердинанда и его беременную жену герцогиню Софию Гогенберг.

Австрийское правительство обвинило в организации убийства Белград и, опираясь на полную поддержку Берлина, 10 (23) июля предъявило Сербии ультиматум, выдвинув набор самых жестких требований, включая расследование убийства с участием австрийских чиновников и наказание лиц, уча- ствующих в антиавстрийской пропаганде, по спискам, которые представят сами австрийские власти.

Сербы обратились за помощью к России. Русская дипломатия предприняла попытку выступить посредником между Веной и Белградом, советуя сербам проявить максимальную сговорчивость и принять все условия ультиматума, кроме тех, которые были заведомо неприемлемыми для независимого государства. Белград был готов принять все условия ультиматума, кроме допуска австрийских представителей на свою территорию. Однако Австрия не удовлетворилась этим ответом и разорвала дипломатические отношения с Сербией, а 15 (28) июля объявила ей войну. Отвергла Австрия и посредни- ческие усилия Великобритании. Начались артиллерийские обстрелы Белграда австрийскими батареями, расположенными на левом берегу Дуная.

1 В скобках даны даты по новому (григорианскому) стилю.

В течение всего периода Балканского кризиса русская дипломатия лихорадочно искала возможности избежать большого европейского конфликта. Император Николай II вступил в активную переписку с Кайзером Вильгельмом II, стремясь убедить его в необходимости заставить своего австрийского союзника одуматься. «Было бы справедливо повергнуть австро-сербский спор на решение Гаагского трибунала. Я доверяю твоей мудрости и твоей дружбе», — писал русский Царь Кайзеру.

Советники Царя — министр иностранных дел С.Д. Сазонов, военный министр В.А. Сухомлинов и начальник Генерального штаба Н.Н. Янушкевич считали войну неизбежной и настаивали на всеобщей мобилизации, усматривая в маневрах Кайзера попытку отсрочить ее, чтобы в момент начала войны оказаться в более выгодном положении. Но Царь, понимая последствия такого решения, продолжал колебаться и надеялся на возможность договориться с Вильгельмом. Германия требовала от России отказаться от всеобщей мобилизации, угрожая в противном случае войной. Лихорадочная переписка между Царским Селом и Сан-Суси (летняя резиденция германских императоров) ни к чему не привела. 17 июля Николай II отдал приказ о всеобщей мобилизации.

Свидетельство очевидца

Вспоминая свой доклад у Государя днём 17 (30) июля 1914 г., Сазонов пишет: «В таком положении Государю не оставалось ничего иного, как повелеть приступить ко всеобщей мобилизации. Государь молчал. Затем он сказал мне голосом, в котором звучало глубокое волнение: „Это значит, обречь на смерть сотни тысяч русских людей. Как не остановиться перед таким решением?“» —

С.Д. Сазонов. Воспоминания. Минск, 2002. — С. 227.

Âтот же день германский посол в Петербурге Фридрих фон Пурталес вручил Сазонову ультиматум с требованием немедленно отменить мобилизацию. А спустя еще один день вручил ноту германского правительства об объявлении войны.

Свидетельство очевидца

«1 августа в 7 часов вечера, — вспоминает министр иностранных дел Сазонов, — ко мне явился граф Пурталес и с первых же слов спросил меня, готово ли русское правительство дать благоприятный ответ на предъявленный им накануне ультиматум. Я ответил отрицательно… Посол, с видимым усилием и глубоко взволнованный, сказал мне: „В таком случае мне поручено моим правительством передать вам следующую ноту“. Дрожащая рука Пурталеса вручила мне ноту, содержащую объявление нам войны… После вручения ноты посол, которому, видимо, стоило большого усилия исполнить возложенное на него поручение, потерял всякое самообладание и, прислонившись к окну, заплакал, подняв руки и повторяя: „Кто мог бы предвидеть, что мне придется покинуть

Петербург при таких условиях“… Несмотря на собственное мое волнение, которым мне, однако, удалось овладеть, я почувствовал к нему искреннюю жалость, и мы обнялись перед тем, как он вышел нетвердыми шагами из моего кабинета». — С. Д. Сазонов. Воспоминания. Минск, 2002. — С. 238.

Последовала цепная реакция объявления войны. Германия объявила войну Франции. Через два дня Австрия объявила войну России. Англия некоторое время колебалась, не желая ввязываться в европейский конфликт ради чуждых ей интересов спасения Сербии. Только после того, как Германия нарушила нейтралитет Бельгии, Лондон 22 июля (4 августа) объявил войну Германии. Война стремительно приобретала мировые масштабы. Турция 11 ноября поддержала Германию. Антанта объявила Турции войну.

1.4.2. Была ли неизбежна война?

Историки всего мира до сих пор задаются вопросами: была ли возможность предотвратить трагедию и как должна была поступить Россия? Для ответа на него необходимо представлять себе настроения в Европе тех лет. Развитие международных отношений неумолимо вело к общеевропейскому конфликту. Главным источником напряженности в Европе была Германия. Сильнейшая европейская держава, по военному и промышленному потенциалу в начале ХХ в. в два раза превосходившая Францию, Германия после ухода великого канцлера Бисмарка в отставку (1890 г.) была одержима идеей мирового господства. Обнаруженные после Второй Мировой войны и вывезенные в США архивы МИД Германии показали, что руководство Германской империи планировало добиться мировой гегемонии путем подчинения России. Имелись различные сценарии такого подчинения от союзнических отношений до завоевания, отторжения западных областей и создания в Великороссии вассального государства. Огромные природные богатства России и людские ресурсы сделали бы Германию непобедимой. Широко были распространены среди немцев разговоры о «браке мужественного германского деятельного начала с женственным безвольным славянством». В Германии в 1890-е гг. Фридрих Ратцель формулирует принципы лженауки «геополитики» («антропогеографии»), полагающей государства и народы подобными отдельным людям и даже животным, ведущим естественную борьбу за «жизненное пространство». Его идеи сразу же приобрели популярность среди немцев. Russlandpolitik — стала для немцев навязчивой идеей к началу ХХ в.

Германия во второй половине XIX в. значительно упрочила свое положение. Она в 1864 г. разгромила маленькую Данию и присоединила провинцию Шлез- виг-Гольштейн. Через два года в битве при Садовой был решен спор с Австрией. Объединение германского народа теперь шло не с католического германского юга, а с лютеранского севера — из Пруссии. И сама Австрия стала полусо- юзником-полувассалом Пруссии. В 1870—1871 гг. Пруссия наголову разбила

Наполеона III — императора французов и отняла у Франции германоязычные провинции Эльзас и Лотарингию, расположенные по левому берегу Рейна. Теперь немцы жаждали передела колоний, которые старые европейские державы успели поделить между собой до усиления Германии и превращения ее в ведущую державу мира. На пути удовлетворения колониальных аппетитов Германии стояла величайшая колониальная империя мира, владычица морей — Великобритания. Но чтобы сразиться с ней за власть над миром, Германия должна была иметь надежный тыл и безграничные людские и природные ресурсы. Надежный тыл дала бы ей подчиненная Европа, а ресурсы — Россия. Кроме России, Германия обратила свое пристальное внимание и на ослабевшую Османскую империю. Она хотела и эту огромную многонациональную мусульманскую страну сделать союзно-вассальным государством наподобие Австрии.

Заметки ответственного редактора

За треть ХХ в. Германия дважды начинала разрушительные мировые войны в Европе, желая получить новые земли и стать первой державой мира. Многие немецкие ученые и политики горячо доказывали, что без жизненного пространства Германия зачахнет. В результате этих двух мировых войн Германия потеряла две пятых своей территории, десятки миллионов лучших своих граждан, погибших на фронте и в тылу, утратила огромные культурные ценности, тысячелетие копившиеся германским народом, запятнала свое имя, став агрессором и виновницей геноцида. После 1945 г. на сократившихся пространствах немцы трудолюбиво и с покаянным чувством за прошлые преступления, не обольщаясь больше мечтаниями о мировом господстве, создали процветающее и богатое государство, возродили культуру, науку и искусства. Германия мирно воссоединилась в 1990 г. и ныне вновь является крупнейшим и богатейшим государством Европы, однако теперь она озабочена не поиском жизненного пространства для своего народа, а тем, как бы повысить рождаемость среди немцев, так как в стране не хватает рабочих рук и потому сотни тысяч мигрантов приезжают в Германию из других стран, меняя ее национальный и культурный облик. Идея, приведшая Германию к двум ужасным войнам, на сто процентов оказалась обольщением, страшным самообманом.

Что же касается геополитики, то эта наука теперь существует не как из- учение объективных фактов, а исключительно как исследование форм массового сознания, того, как те или иные человеческие сообщества представляют себе свои пространственные интересы, опасности и предпочтения.

Франция не желала смириться с унижением 1871 г. и потерей прирейнских провинций. Становиться вассалом Германии она не собиралась. Не хотела делиться своими заморскими владениями и Великобритания. Россия также вс¸ яснее понимала, что союз с Германией сулит ей только вторые роли, которые она не хотела принимать, ощущая в себе силы быть одной из ведущих держав мира. Но русские государственные люди прекрасно понимали, что в одиночку противостоять Германии, а тем более Германии и Австрии, Россия не сможет. Она была и слаба в военном отношении, и сильно отставала технически. Если Франция вновь будет разбита Германией, то следующей

ее жертвой обязательно станет Россия. Поэтому союз Франции и России оказывался неизбежным, и он был заключен. В 1907 г. к нему присоединилась

èВеликобритания. «Нам действительно нужно сговориться с французами и, в случае войны между Францией и Германией, тотчас броситься на немцев, чтобы не дать им времени сначала разбить Францию, а потом обратиться на нас», — давал указания МИД России в 1892 г. Александр III.

Немцы знали о франко-русском союзе и всячески пытались его разрушить, но одновременно германский генеральный штаб разрабатывал такой план военных действий против союзных России и Франции, который позволил бы избежать войны на два фронта. Этот план получил название «Плана Шлиффена» по имени своего главного разработчика, начальника германского генерального штаба в 1891—1906 гг. Альфреда фон Шлиффена. Он совершенствовался до деталей с 1895 г. с абсолютной немецкой аккуратностью. После ухода в отставку Шлиффена план дорабатывался его преемником Гельмутом фон Мольтке. Суть плана состояла в том, что русская армия из-за технических слабостей — плохих и редких железных дорог, полного отсутствия шоссейных

èобщей славянской нерасторопности будет осуществлять всеобщую военную мобилизацию 105—120 дней. Германия же должна провести мобилизацию в кратчайшие сроки — за 15 дней, разгромить Францию за шесть недель и потом всеми силами броситься на Россию, еще не закончившую мобилизацию,

èраздавить ее. Отвлекающие военные действия, до нанесения решающего удара Германией, должны были осуществлять против России Австрия и Турция. Немцы, в крайнем случае, были готовы сдать русским всю Восточную Пруссию с К¸нигсбергом и уйти за Вислу под защиту привислянских крепостей в Торне

èДанциге, но только не снимать до разгрома Франции войска с Западного фронта. Координация германского генерального штаба с австрийским была полная. Русские о планах Германии были прекрасно осведомлены — начальник австрийской военной разведки полковник Альфред Реддель был русским шпионом и до 1913 г. скрупулезно сообщал все тайные разработки германского

èавстрийского генеральных штабов в Петербург.

Хотя Державы Согласия надеялись, что их союз, особенно после присоединения к Антанте Великобритании, остудит горячие головы в Берлине и предотвратит войну, они, тем ни менее, готовили свой план военных действий на случай германского нападения по плану Шлиффена. Этот план, получивший кодовое название «План XVII», предусматривал, что Россия силами двух армий начнет военные действия против Германии и силами четырех армий — против Австрии уже через две недели после объявления войны, не дожидаясь завершения мобилизации. Это заставит немцев снимать дивизии с Западного фронта и перебрасывать их на Восток для спасения Восточной Пруссии и своего австрийского союзника. План Шлиффена таким образом будет сорван, и Германия, вынужденная воевать на два фронта, проиграет. Именно поэтому Россия не могла затягивать объявление мобилизации, а Германия, раз Россия объявила мобилизацию,

должна была не только отмобилизовать свою армию, но и как можно быстрее бросить ее через Бельгию на Париж. Любое промедление означало для Германии войну на два фронта и почти неминуемое поражение. Потому мобилизация и война стали в июле 1914 г. понятиями тождественными.

Мнение историка

«Нельзя забывать, что царская Россия готовилась к войне с Германией и Ав- стро-Венгрией в союзе с Францией, на которую, как ожидалось, выпадала в первый период войны более трудная задача отражения натиска почти всей германской армии. Франция испытывала определенную зависимость от поведения России, от степени ее усилий в борьбе против Германии, от распределения ее сил. Со своей стороны царское правительство было не меньше, чем французское, заинтересовано в том, чтобы французские армии выдержали первое испытание. Вот почему русское командование уделяло такое большое внимание операциям на германском фронте. Не следует также сбрасывать со счетов и стремление России воспользоваться отвлечением главных сил германской армии на запад для нанесения Германии решительного поражения в первые же месяцы войны… Поэтому, характеризуя отношения, сложившиеся между Россией и Францией к началу войны, правильнее говорить о взаимозависимости союзников». — В. А. Емец. Очерки внешней политики России. 1914—1917. М., 1977. — С. 52—53.

Франция прикладывала немало усилий, чтобы помочь России развить сеть дорог, железных дорог и мостов в прифронтовой полосе. В 1912 г. Россия приняла, а с 1914 г. начала осуществление Большой военной программы, которая, в частности, сокращала сроки всеобщей мобилизации до 18 дней к 1917 г. и существенно модернизировала вооруженные силы. С завершением этой Большой программы план Шлиффена и все планы германской экспансии становились совершенно нереализуемыми. «В 1918 г., если им удастся выполнить свою программу, русские окажутся в Берлине быстрее, чем немцы — в Париже», — счи- тали в германском генеральном штабе. Немцам, увлеченным идеей мирового господства, приходилось спешить с поиском предлога к развязыванию войны. Немало горячих голов в Берлине стали в 1913—1914 гг. говорить об «упреждающем ударе». Напротив, Россия в войне была совершенно не заинтересована и вообще и особенно до завершения Большой программы. В отличие от 1904 г. на этот раз очень многие понимали, что война в России, пока социальная база императорского режима узка, а простой народ жаждет передела собственности, может быстро перерасти в революцию. Мир России был нужен, но не любой ценой — превращение в вассала Германии большинство русских совершенно не устраивало. В Петербурге понимали, к каким последствиям может привести непопулярная и непонятная народу война, но не были в состоянии найти выход из неразрешимого противоречия между сохранением мира и поддержанием великодержавного статуса.

ДОКУМЕНТ

Один из видных сановников Империи, бывший начальник Департамента полиции и министр внутренних дел Петр Николаевич Дурново (1845—1915) в феврале 1914 г. подал Императору записку об опасности войны для России. Если военные действия будут складываться для нас неудачно, писал Дурново, то «социальная революция в самых крайних ее проявлениях, у нас неизбежна, так как нынешний строй позволяет во всех неудачах винить правительство и монарха. На место кадровых офицеров, которые погибнут в первые месяцы войны, придут гражданские новобранцы, не имеющие ни авторитета среди солдат, ни чувства долга. В результате — крестьянская армия начнет разбегаться, опасаясь не успеть к переделу земли в деревне. Либералы в начавшейся смуте не смогут удержать власти, так как народ не знает и не понимает их идей и «Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которой трудно предвидеть». Текст записки опубликован в журнале «Красная Новь». 1922. № 6 (10). — С. 182—199.

Агрессивность Вены по отношению к Белграду во многом диктовалась расчетом на то, что Россия, уже неоднократно отступавшая под напором Центральных держав, отступит и теперь. Но бросить Сербию на растерзание Австрии Россия не могла — и не только из солидарности со «славянскими братьями», но и потому, что очередная уступка Австрии на Балканах нанесла бы непоправимый ущерб международным позициям страны, поставила бы под вопрос ее ценность как союзника Антанты. В Петербурге исходили из того, что очередная сдача позиций не предохранит Россию от конфликта с Центральными державами, а только разогреет их аппетиты и одновременно отдалит Россию от ее союзников.

1 августа жребий был брошен, и теперь судьба России и Европы решалась на полях сражений. «Когда наступит время для истории произнести свой беспристрастный суд, ее решение — я твердо в это верю — не будет иным как то, которым мы руководились: Россия не могла уклониться от дерзкого вызова своих врагов, она не могла отказаться от лучших заветов своей истории, она не могла перестать быть Великой Россией», — заявил в Думе на историческом заседании 26 июля 1914 г. министр иностранных дел Сергей Сазонов.

Мнение историка

Война застигла Россию в самое неудачное время, когда каждая частица ее энергии нужна была для внутреннего переустройства. Война оборвала ее политическое, экономическое и культурное развитие; возложив непосильное бремя на Империю прежде, чем та успела встать на новое и более прочное основание». — M. M. Karpovich. Imperial Russia, 1801—1917. N.Y., 1932. — P. 89.

Литература

Генерал Н. Н. Головин. Военные усилия России в Мировой войне. Т. 1—3. Париж, 1939.

D. C. B. Lieven. Russia and the Origins of the First World War. L., 1984.

1.4.3. Военное положение России в 1914 г.

Как и другие мировые державы, Россия начала подготовку к новой войне задолго до ее начала. Вооруженные силы Империи были резко ослаблены Русскояпонской войной и революцией. Для реорганизации армии и флота в 1905 г. была создана новая структура — Совет государственной обороны во главе

ñВеликим князем Николаем Николаевичем. Однако фактически реформа армии началась в 1909 г. с приходом на должность военного министра генерала В.А. Сухомлинова. По мнению современников, невежественность в сочетании

ñпоразительным легкомыслием позволяли генералу удивительно легко относиться к сложнейшим вопросам организации вооруженных сил. Но благодаря общему экономическому подъему в стране за короткое время были улучшены техническое оснащение армии, организация запасов продовольствия и сырья, сокращен период мобилизации армии и увеличена численность офицерского корпуса. Офицерский корпус в предвоенные годы комплектовался из всех сословий Империи и, как следствие, стремительно демократизировался. Только в генеральском звене он оставался сословно дворянским и то лишь потому,

что получение генеральского звания означало автоматическое возведение в потомственное дворянство. Очень многие боевые генералы русской армии происходили из простых семей — крестьян, мещан, разночинной интеллигенции. У многих из них отцами были офицеры, выслужившиеся из солдат.

Военные силы ведущих государств мира на 1912 год