Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Современная западная философия_Словарь

.pdf
Скачиваний:
44
Добавлен:
13.03.2016
Размер:
11.67 Mб
Скачать

Постструктурализм

331

 

вышли в свет еще в 60-е годы (напр., «О грамматологии» Деррида). В 70-е годы П. сосуществовал как со структурализмом, так и с «новыми философами», оказывая большое влияние на леворадикальную интеллигенцию, особенно на студенчество. Однако только в 80-е годы, уже после смерти ведущих представителей структурализма, П. приобретает полную концептуальную самостоятельность и некоторые независимые организационные формы (в 1983 при участии Деррида и Ж.-П. Фая в Париже был организован Международный философский коллеж). Рубеж, отделяющий структурализм от П. — майско-июньские события 1968. Этот период характеризуется обострением чувствительности интеллектуала — философа, ученого, художника — к социальным противоречиям. Падает престиж науки, не сумевшей ни предсказать, ни объяснить социальные катаклизмы, изменяется место гуманитарной культуры в обществе (число людей

суниверситетским дипломом растет, а их роль ослабевает). Индивидуальное Я потрясено столкновением с реальностью массового революционного действия и одновременно

свездесущностью анонимных механизмов власти* и социального принуждения, дискредитирующих саму идею поиска объективности. На место экзистенциалистского индивидуального субъекта и структуралистского субъекта как точки пересечения речевых практик П. ставит коллективное Я (Мы), малую группу единомышленников. Она бессильна против «демонизма власти», не способна и не пытается ее захватить, но ставит целью повсеместное изобличение и описание очагов власти, фиксацию ее стратегий. Такая позиция позволяет группе сохранить человеческое, жертвуя индивидуальным. П. возник первоначально из осмысления известной сентенции периода майских событий: «Структуры не выходят на улицы». Коль

скоро нечто важное, тем не менее, свершается (кто-то строит баррикады и оспаривает существующий порядок), значит, самое главное в структуре — не структура, а то, что выводит за ее пределы.

Способов показать «изнанку структуры» в П. — множество. Так, за рамками структуры как статической упорядоченности находится история, динамика, за рамками структуры как взаимосоотнесенности «бинарных оппозиций» остаются тексты, преодолевающие дихотомический принцип, или же вовсе некая нерасчлененность, слитность («магма» у Касториадиса), за рамки структуры как законосообразности выходят случай, шанс, событие, свобода; за рамки структуры как логического построения — аффекты, тело*, жест, за рамки структуры как нейтрального, объективного, познавательного — власть, отношения господства и подчинения и т.д. Все эти грани и аспекты «изнанки структуры» нерядоположны и неравнозначны. Среди ориентации внутри П. особенно важны две — с акцентом на текстовую реальность и с акцентом на политическую реальность. Девиз одной — «вне текста нет ничего» (вариант: «нет ничего, кроме текста» — Деррида), другой — «в конечном счете всё — политика» (Делёз). Между этими утверждениями нет противостояния, но есть взаимосцепления. Более того, у этих подходов единая онтологическая («неометафизическая») основа — желаниекак самая главная сила, от которой зависят все проявления индивидуальной и социальной жизни. Желание — это непреложная, предельная, нередуцируемая реальность, именно она в конечном счете и определяет все неструктурное в структуре: «Изнанка структуры есть чистое бытие желания» (С. Леклер).

Этот переход от программы структурализма к программе П. отчетливо прослеживается в смене доминант в концепции Фуко: от «ар-

332

Постструктурализм

 

хеологии знания» 60-х годов к «генеалогии власти» 70-х и далее — к анализу «человека вожделеющего» («желающего») в работах 80-х годов. Одной из главных задач П. становится критика западноевропейской метафизики*, с ее логоцентризмом, обнаружение за всеми культурными продуктами и мыслительными схемами языка власти и власти языка. Логоцентризму, основанному на идее бытия как присутствия, данности, смысла, единства, полноты и проч., в П. противопоставлены идеи различия и множественности.

Наиболее последовательно и ярко эта разновидность П. представлена у Деррида. Его первая цель — опровергнуть метафизику. Но сделать это не может лишь мысль, замкнутая на самое себя, сросшаяся со знанием,рациональностью,опирающаяся на науку и философию в их взаимном обосновании. Для того чтобы «перехитрить» метафизику, приходится нарушать междисциплинарные перегородки и политические запреты, выходя на уровень тела, действия, события, языка в его особом повороте, позволяющем увидеть за антитезой речи и письма* (или иначе — сущности и явления, света и тьмы, наличия и отсутствия и т.п.) то общее, что делает возможной саму антитетичность: в случае речи и письма это «археписьмо» как предусловие всякой речи и письма, всех вообще дискурсивных различений в культуре. Внутри поля возможностей, где нет четко очерченных дисциплин, где соседствуют фрагменты истории и моральной философии, эпистемологии и социологии, политики и художественной практики (в первую очередь — современной литературы), означивание становится неожиданностью, событием, а не предсказуемым результатом внутрисистемных взаимодействий. Операции «разборки» и «сборки», или — иначе — деконструкции*, в работах Деррида придают П. «методологическую» опреде-

ленность (самого слова «метод» представители П. избегают). Главная задача деконструкции — «раздразнить и выманить наружу конфликтующие силы означения» (Б. Джонсон), показать в любого рода текстах значимость элементов внесистемных, маргинальных, т.е. деталей, не замеченных или же осознанно замолчанных сначала автором текста, а потом читателями, которые оставили нам свидетельства своих прочтений в виде собственных текстов. Так, всякий текст живет среди откликов, «перекличек», «прививок», «следов» одного текста на другой. След важнее и первичнее любой системы: это отсрочка во времени и промежуток в пространстве; отсюда столь существенный для Деррида глагол «differer», означающий одновременно «различать» и «отсрочивать» и соответствующий неографизм «difference» («различение»). Все эти нарушения структурности и системности — следы пространственных «кочевий» («номадизм» Делёза/Гваттари) — наводят на мысль, что структура либо не существует вовсе, либо она существует, но не действует, либо, наконец, действует, но в столь измененном виде, что именно «поломка», а не «правильное» ее функционирование становится «нормой». Система размыкается и «входит в контекст», приобретая тем самым то «внешнее» измерение, которое в структурализме целиком устранялось в пользу внутренней грамматики взаимосвязанных элементов. Поскольку контекст может безгранично расширяться, постольку зависящее от контекста значение оказывается совершенно неопределенным. Под давлением контекста в тексте размываются границы «внешнего» и «внутреннего»: на их место у Деррида и Делёза приходят многообразные мыслительные эксперименты с пространством — всевозможные «складки», «выпуклости-вогнутости», «вывернутые наизнанку полости» и проч.

Постструктурализм

333

Происходят и другие деформации принципа структурности: напр., произвольность знака уничтожается парадоксальным утверждением «изначального мимесиса» (Деррида), динамикой взаимообмена «подобий» (Бодрийар), хотя «миметические» отношения устанавливаются не между «текстом» и «жизнью», а между различными текстами и составляющими их элементами. В противовес исключению субъекта в структурализме П. выдвигает тезис о «включенности» («загрузке» или «инвестировании», подобно вложению капиталов) желаний субъекта в процесс означения, на первый план иногда выходит даже внесистемная логика «воображения» (Касториадис).

П. в сравнении со структурализмом полностью меняет ось опорных усилий в процессе чтения. Для П. объективность, метод, научность не имеют значения и не выступают как искомые цели. В силе остается характерный и для структурализма «смертный приговор» референции

(Бодрийар) и самый решительный

протест против репрезентации,

представления как основы всего западного мышления. Но к этим двум отрицаниям добавляется новое. Это отрицание понятия, концептуальности: понятие отныне уже не может претендовать на схватывание объекта, осмысление реальности; нет и не может быть такого «метауровневого» повествования («нарратива»), которое было бы способно охватить общественное состояние и тем более — его динамику (Лиотар). Сообразно такому а-концептуализму

меняется и характеристика человека. Если структуралистский субъект был прежде всего «функционером символического порядка», носителем и защитником знания, то субъект в П. — «безумец, колдун, дьявол, ребенок, художник, революционер, шизофреник», он — «слуга беспорядка», рупор стихий, превосходящих систему, его цель — «свести с ума структурализм, культуру,

общество, религию, психоанализ» (Делёз/Гваттари, Ф. Берсю).

П., однако, не ограничивается чистым отрицанием структурализма. П. дает доступ к уровням, полностью исключавшимся из рассмотрения в структурализме. Если в триаде Лакана* «реальное — воображаемое — символическое» реальное вовсе «исключено из игры», воображаемое трактуется как сфера субъективных иллюзий, а символическое (бессознательный мир означающих) господствует над всем остальным (именно оно, по Лакану, дает доступ к подлинной объективности того или иного социокультурного предмета), то в П. все обстоит иначе: всеми мыслимыми и немыслимыми средствами субъект прорывается к реальности, к уровню «бытия желаний». Символическое, означающее отрицаются — они агрессивны и навязывают человеческим желаниям чуждые им расщепления, сковывают их «ошейником». «Невозможное реальное» Лакана становится у Делёза и Гваттари машиной, производящей желания, а символическое — извращенным, ложно театрализованным (мифы, трагедии, Эдип в рамках семейной «сцены») изображением бессознательного. Для Г. Лардро и К. Жамбе лакановское символическое — это «речь мэтра», «дискурс власти». Подлинно бессознательное, согласно П.,чистая абстракция — оно нефигуративно и несимволично.

Несмотря на явный противонаучный пафос и введение своеобразной

неовиталистскойсхематики (напоминающей о Ницше*, Бергсоне*, Хайдеггере*), противопоставляемой знанию, проблематизация системы в рамках П. все же не лишена системности и может функционировать как знание, а также истолковываться в эпистемологическом ключе, сколь бы против этого ни возражали сами постструктуралисты. Если занять по отношению к П. внешнюю позицию и поставить под сомнения

334

Прагматизм

 

некоторые его проблематизации, то окажется, что проекты структурализма и П. связаны гораздо теснее, чем это поначалу заметно. В самом деле, ведь и в горизонте структуралистской грамматики могут проявиться отклонения, исключения, маргиналии (будь то «безумие», «тюрьма» или «табу»), а в горизонте

П.— регулярности, хотя обнаруживаются они не на уровне отдельных текстов или действий, а на уровне более широких — междутекстовых — пространств. Таким образом,

П.выглядит как попытка отказа от структурализма при невозможности его действительного преодоления. В самом деле, фундаментальная критика структурализма предполагает выяснение пределов применимости понятия структуры, однако в П. этого нет.

Н. С. Автономова

ШДелез Ж., Гваттари Ф. Капитализм и шизофрения: Анти-Эдип. М., 1990; Ильин И. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. М., 1996; J. Baudrillard. Oublier Fourcault. P., 1977; M. Frank. Was ist Neostrukturalismus? Fr./M., 1984; P. Dews. Logic of Disintegration. Post-structuralist Thought and the Claims of Critical Theory. L.. N.Y., 1987; R. Harland. Superstructuralism. The Philosophy of Structuralism and Poststructuralism. L., N.Y., 1987; H. Dreyfus, P. Rabinow. Michel Foucault: Beyond Structuralism and Hermeneutic. Chicago, 1982.

ПРАГМАТИЗМ — философское течение, возникшее и получившее наибольшее распространение в США. Своим рождением П. обязан деятельности небольшой группы философов и ученых, собиравшихся в начале 70-х годов XIX в. в Кембридже (штат Массачусетс), названной Пирсом* «Метафизическим клубом». В 1871 Пирс выступил с докладом, содержавшим основные идеи П., а в конце 1878 изложил их в статьях «Закрепление верования» и «Как сделать наши идеи ясными», опубликованных в «Популярном научном ежемесячнике».

В то время эти статьи остались незамеченными. В 1898 психолог и философ Джеймс* в статье «Философское понятие и практические результаты» привлек внимание к идеям Пирса, придав им более популярную форму. После этого П. стал предметом оживленных философских дискуссий. В начале XX в. к П. примкнули Дьюи* и Мид*. В Англии идеи П. под названием «гуманизм» пропагандировал Ф.К.С. Шиллер, в Италии — Дж. Папини, значительным был интерес к П. в начале века в России, о чем свидетельствуют появившиеся тогда переводы работ представителей прагматизма. В 20-х годах свою версию «концептуального П.» предложил К. Льюис (1883-1964), а в середине века со своеобразным синтезом П. и аналитической философии* выступили Куайн* и Гудмен*. С 70-х годов прагматистские идеи занимают большое место во взглядах Рорти*, Дж. Макдермотта, Р. Бернстайна и др.

Ссамого своего возникновения

П.отказался от ряда основополагающих идей предшествующей философии и предложил новый тип философского мышления, исходящий из своеобразного понимания человеческого действия, ставшего той осью, вокруг которой вращаются и формируются все прагматистские понятия и концепции. Поскольку действие в той или иной форме является основной формой жизнедеятельности человека, а само оно имеет преимущественно неинстинктивный или рефлекторный, а сознательный и целесообразный характер, то встает вопрос о тех механизмах сознания, мыслительных структурах, которые обеспечивают продуктивное действие. Такова была постановка вопроса у основателя П. — Пирса. Важная отличительная черта ее состоит также в отказе рассматривать познавательную деятельность в ее отношении к объективной реальности и переносе

Прагматизм

335

 

внимания на внутренние, в значительной мере психологические процессы. Прежде всего Пирс стал говорить не о знании, а о вере (belief — верование, убеждение), понимая под ней готовность или привычку действовать тем или иным способом. Если противоположностью знанию обычно считалось неведение, то Пирс противопоставил вере сомнение, нарушающее привычный ход действия. В результате процесс познания предстал не движением от незнания к знанию, а переходом от сомнения к вере (верованию), однако вере не субъективной, а коллективной или социальной. Объективное знание было заменено социально принятым верованием. Что касается истины, то она была определена Пирсом как общезначимое принудительное верование, к которому по каждому исследуемому вопросу пришло бы беспредельное сообщество исследователей, если бы процесс исследования продолжался бесконечно. Вслед за такой трактовкой природы познания Пирс выдвинул новое понимание значения понятий, которыми оперирует наука. Поскольку всякое действие направлено в будущее и имеет в виду именно его, то рассматривать функционирование понятия нужно не с точки зрения прошлого, а с точки зрения тех последствий, которые может вызывать пользование этим понятием, т.е. с точки зрения будущего. Пирс так сформулировал свой знаменитый «принцип», или «прагматическую максиму»: если рассмотреть, какие практические последствия, по мнению исследователя, могут быть произведены объектом понятия, то понятие обо всех этих следствиях и будет полным понятием объекта. Другая, более лапидарная формулировка «принципа Пирса» гласит: наша идея вещи есть идея ее чувственных последствий.

Основополагающие тезисы Пирса были развиты Джеймсом в более стройное учение, которое он часто

излагал в популярной и вольной форме, иногда приводившей к недоразумениям и упрощенному толкованию его взглядов. Джеймс рассматривал П. как метод и как особую теорию истины. В качестве метода П. был предназначен для улаживания философских и иных споров путем выявления практических последствий каждого учения, их сопоставления и оценки. Используя этот метод, Джеймс, в частности, пытался решить давний спор между материализмом и идеализмом в пользу идеализма, который для него был равнозначен теизму. Согласно Джеймсу, материализм в будущем, пусть отдаленном, предрекает неизбежный крах всего, гибель Земли и человечества со всеми созданиями его духа. С этой перспективой, полагает Джеймс, не может смириться ни один человек. Напротив, идеализм, принимающий существование вечного духовного начала, родственного человеку, вернее его духу, открывает надежду на спасение, на окончательное торжество идеальных и духовных ценностей, столь дорогих людям. Выбор между этими двумя концепциями Джеймс считает возможным осуществить на основании принятого им принципа «воли к вере». Согласно этому принципу, в случае, если жизненно важный выбор между двумя альтернативными решениями невозможен на чисто рациональных основаниях (что в рассматриваемом вопросе, согласно Джеймсу, как раз и имеет место), человек имеет моральное право сделать этот выбор на не-ра- циональных основаниях. При трактовке проблемы истины Джеймс отказывается от идущей еще от Аристотеля корреспондентной теории, т.е. от понимания истины как соответствия высказывания или теории объективному положению дел в мире. В отличие от этого Джеймс формулирует прагматистское понимание истины: это успешность или работоспособность идеи, ее полез-

336

Пределы роста

 

ность для достижения той или иной цели, которую ставит и осуществления которой добивается человек. Поскольку успешное функционирование истины или идеи нуждается в проверке, проверяемость также входит в определение истины. В более широком смысле Джеймс понимает под П. также и мировоззренческую основу своей теории метода и истины. К ней относится то, что он назвал «радикальным эмпиризмом», т.е. учение об универсальном опыте, иногда понимаемом как «поток сознания», иногда как «плюралистическая вселенная». Эта последняя понимается Джеймсом как незакономерная, подвластная случаю, незаконченная, открытая новизне, пластичная. В ней человеку представляется возможность для проявления своей свободы, стремления к новому, неограниченного творчества и экспериментирования. Радикальный эмпиризм означает также правомерность любых вариантов религиозного опыта, а прагматистская.теория истины признает такой опыт истинным, поскольку он может оказать большое позитивное влияние на человека. В отличие от тех философов-эмпириков, которые считали, что опыт складывается из отдельных элементов, Джеймс ввел понятие об опыте как непрерывном потоке сознания, из которого мы своими волевыми усилиями выделяем отдельные отрезки или части, обретающие для нас статус вещей благодаря наименованию. Понятие «потока сознания», выдвинутое почти одновременно с Джеймсом также и Бергсоном*, оказало большое воздействие сперва на художественную литературу, а затем и на кино-^ искусство.

В своей версии П. Дьюи также опирался на понятие опыта, рассматривая его, с одной стороны, в более натуралистическом смысле, охватывающем многообразные отношения человека к природе, а с другой стороны, как социальный

опыт, преимущественно в его мо- рально-политическом аспекте. Поскольку философия, по Дьюи, возникает не из удивления перед миром, как думали древние философы, а из стрессов и напряжений общественной жизни, именно анализ и совершенствование социального опыта составляют для него главную цель философии. Понимание опыта в философии Дьюи исключало необходимость поиска каких-либо его метафизических оснований, что позволяет современным философампрагматистам видеть заслугу Дьюи в подрыве эпистемологического фундаментализма. Для Дьюи, действительно, нет неких твердых оснований или «базисных элементов» опыта и знания. Опыт не знает резких разграничений на явления и сущности, на фундаментальное и производное. Любые границы в нем имеют лишь относительное значение.

С 80-х годов наибольшую активность в пропаганде принципов П. и одновременно их новом истолковании (через синтез с идеями «континентальной» европейской философии) проявляет Рорти*.

Ю.К.Мельвиль

ШХил.1 Т.И. Современные теории познания. М., 1965; Рорти Р. Прагматизм без метода //Логос. 1996,№8;Н. S. Thayer. Meaning and Action. A Study of American Pragmatism. N.Y., 1973; //. Putnam. Reason, Truth and History. Cambridge., 1981; R. Roriy. Consequences of Pragmatism. N.Y., 1982.

«ПРАКСИС» — см.: Марксизм

ПРЕДЕЛЫ РОСТА— центральное понятие выдвинутой в начале 70-х годов концепции, согласно которой конечность размеров нашей планеты и ограниченность ее природных ресурсов с необходимостью предполагают существование предела экспоненциального роста народонаселения и промышленного производства. Эта концепция возникла в рамках компьютерного моделирования глобального развития. Впер-

Пригожий

337

 

вые она была сформулирована в работе Дж. Форрестера «Мировая динамика» (1971). Научные дискуссии вокруг проблемы П.р. развернулись после публикации доклада Римскому клубу* «Пределы роста» (1972), подготовленного группой ученых во главе с Д. Медоузом. В докладе содержался вывод, что при сохранении существующих тенденций к росту народонаселения, промышленного и сельскохозяйственного производства истощение природных ресурсов и загрязнение окружающей среды достигнут критических пределов, чреватых глобальной катастрофой уже в начале XXI в. Предотвращение катастрофы возможно лишь в том случае, если будут приняты соответствующие меры по достижению «глобального равновесия» в мире. Концепция П.р. развенчала технократический миф о беспредельном экономическом росте как средстве решения всех проблем и способствовала привлечению внимания людей к кризисным процессам, связанным с политикой расточительного отношения к природным ресурсам.

ПРЕДПОНИМАНИЕ - в фило-

софии Хайдеггера* способ развертывания понимания* как онтологического определения человеческого бытия. П. есть изначальное, исходное понимание в отличие от вторичного по отношению к нему и производного от него понимания как метода познания. П. образует пространство созерцания и мышления, непреодолимый горизонт* познания. П. не зависит от рефлексии, а, напротив, составляет основу и источник всех очевидностей сознания и самосознания. П. имеет не психологическую и не трансцендентальную природу, т.к. выражает не личностные особенности познания и не всеобщие характеристики познающего субъекта, а сам способ бытия человека в качестве действующего и познающего существа. Структуру П.

образуют «пред-мнения», «предвидения» и «предвосхищения», составляющие основу человеческого бытия в мире и предопределяющие все его мышление и поведение. Исходная стихия П. — язык. Развивая хайдеггеровское учение о П., Гадамер* вычленяет в качестве основного элемента его структуры «пред-рассу- док» (Vor-urteil), т.е. дорефлективное содержание сознания, что не следует смешивать с предрассудками в обычном смысле слова. П., которое лежит в основе исходных схем человеческого опыта, задано традицией, имеющей языковую природу. В теологической герменевтике Бультмана* П. обозначает «жизненное отношение» к предмету понимания (в частности, к тексту Библии), задающее способ постановки вопроса и тем самым определяющее характер истолкования.

ПРИГОЖИЙ (Prigogine) Илья Романович (р. 1917) — белы, физи- ко-химик, автор работ по фило- софско-методологическим проблемам науки. Род. в России. Лауреат Нобелевской премии по химии (1977). П. является создателем крупнейшей научной школы исследователей в области физическом химии и статистической механики, известной как брюссельская школа. П. — член Бельгийской Королевской академии, проф. Брюссельского свободного ун-та, директор Сольвеевского института и Центра термодинамики и статистической физики при Техасском ун-те, иностранный член АН СССР (с 1982). Помимо специальных исследований для П. характерен глубокий интерес к философским аспектам развития современной науки и ее истории. Особое внимание он уделяет проблеме времени в физике,где напротяжении более чем трех столетий господствовало мнение о том, что время, по существу, представляет собой геометрический параметр, не имеющий

338

Пропозициональные установки

 

качественных отличий от пространственных координат. Такое понимание времени, считает П., присуще ньютоновской картине мира, в рамках которой между настоящим, прошлым и будущим не существует принципиальных отличий. Время на уровне фундаментальных законов природы обратимо. Что же касается необратимости наблюдаемого мира явлений, то она идет от субъекта познания и связана с несовершенством используемых им познавательных средств. Открытие термодинамической необратимости (второе начало термодинамики) и обнаружение невозможности ее согласования с законами динамики стали одной из причин осознания того, что обратимый, «атемпоральный» мир классического естествознания есть лишь частный случай, адекватный скорее созданному человеком миру механических устройств, чем реальности самой по себе. Однако этот частный случай был трансформирован в универсальный образ умопостигаемого мира, подчиненного вневременным неизменным законам. Этот образ, согласно П., не изменился скольконибудь существенно и после создания теории относительности и даже квантовой механики. Наука ныне заново открывает время, и в этом, подчеркивает П., ключ к пониманию происходящего во второй половине XX в. фундаментального пересмотра взглядов на науку, научную рациональность, на роль и место науки в системе человеческой культуры. Новая наука, возникающая на пороге третьего тысячелетия — это наука, ориентированная на диалог человека с природой, а не на конфронтацию с ней. П. убежден, что наука внутренне плюралистична, многодисциплинарна, демократична и не навязывает одну-единственную модель понимания действительности. Тем самым, наука обретает и новое человеческое измерение, ведет к новому диалогу «человек — чело-

век», цель которого — обеспечить предпосылки выживания общества в целом.

JJОт существующего к возникающему. Время и сложность в физических науках. М., 1985; (совместно с И. Стенгерс) Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. М., 1986; (совместно с И. Стенгерс) Время, хаос, квант. М., 1994.

ПРОПОЗИЦИОНАЛЬНЫЕ УСТАНОВКИ — (англ. propositional attitudes) — выражения, обозначающие намерения, желания, мнения, восприятия, представления субъекта. Обычно они представлены глаголами, за которыми следует придаточное предложение, выражающее пропозицию (мысль). Впервые этот термин стал использоваться Расселом* в 40-е годы. Он придавал ему психологический смысл, трактуя установки какпредрасположенности

субъекта к определенному видению объекта. Развернувшаяся дискуссия о семантическом статусе П.у. продолжается до сих пор. Трудности логического анализа контекстов, содержащих П.у., обусловлены наложением разнородных смысловых пластов. При анализе лингвистического поведения субъекта необходимо принимать во внимание тот факт, что внутренний мир человека представляет собой многомерную систему мотивов, предпочтений, интересов, верований и т.д. Поэтому человек может придавать разный смысл одному и тому же выражению в различных ситуациях. Кроме того, нельзя произвольно заменять в таких контекстах какое-либо выражение на синонимичное, руководствуясь лишь лингвистическими соображениями. Смысл целого контекста также зависит от позиции автора (говорящего), от достоверности сведений о другом человеке, от умения его понять и т.д. Для того чтобы оценить мысль человека как знание («он знает, что...»), необходимо рассмотреть культурно-исторический фон знаний, обоснованность личного знания с точки зрения социальных норм.

Протокольные предложения

 

339

 

 

 

 

ПРОТОКОЛЬНЫЕ ПРЕДЛО-

ки и каждое научное

предложение

ЖЕНИЯ — в методологической кон-

имеет смысл лишь постольку, по-

цепции неопозитивизма* предло-

скольку его можно свести к П.п.

жения, образующие эмпирический

Получается, что каждый субъект

базиснауки. Эмпирическое обосно-

имеет свою собственную науку и

вание теоретического знания и на-

принимает лишь те научные предло-

уки в целом с помощью редукции

жения, которые согласуются с его

теоретических предложений к эм-

личным протокольным языком. Это

пирическим, т.е. к П.п. — ключевая

вступает в противоречие с очевид-

проблема логического позитивизма.

ным фактом общезначимости на-

Она дискутировалась в работах Шли-

уки. Следовательно, нужно отыс-

ка*, Нейрата*, Карнапа*, Айера* и

кать «интерсубъективный» прото-

др. Первоначально в качестве эмпи-

кольный язык, т.е. такой язык, ко-

рического был принят феномена-

торый был бы общим для всех инди-

листский язык, состоящий из П.п.,

видов. В рамках феноменализма

фиксирующих чувственные пережи-

данная проблема оказалась неразре-

вания субъекта. Это такие предло-

шимой. Это заставило логических

жения, как: «Сейчас я вижу зеле-

позитивистов отказаться от феноме-

ное», «Здесь я чувствую теплое» и

налистской трактовки

П.п. и при-

т.п. Считалось, что эти предложения

нять сначала

физикалистский, а

обладают следующими особеннос-

затем — «вещный» протокольный

тями: (1) они выражают «чистый»

язык, предложения и термины кото-

чувственный опыт субъекта; (2) они

рого обозначают чувственно вос-

абсолютно достоверны, в их истин-

принимаемые вещи и их свойства.

ности нельзя сомневаться; (3) они

П.п. в новой трактовке уже не счи-

нейтральны по отношению ко все-

таются абсолютно достоверными,

му остальному знанию; (4) они гно-

однако их истинность обосновыва-

сеологически первичны — именно с

ется наблюдением, и раз она уста-

установления таких П.п. начинает-

новлена, в ней трудно сомневаться.

ся процесс познания. Перечислен-

Таким образом, твердый, несомнен-

ные свойства связаны друг с другом

ный эмпирический базис науки со-

и в основном зависят от свойства (1).

храняется. Термины

наблюдения

Когда выяснилось, что

«чистый»

заимствуют свои значения из чувст-

чувственный опыт невозможен или,

венного опыта; этот опыт, в свою

по крайней мере, не способен сохра-

очередь, определяется работой орга-

нить свою «чистоту» при выражении

нов чувств, а поскольку органы

его в языке, неопозитивистам приш-

чувств у людей не изменяются, по-

лось отказаться от этого основно-

стольку эмпирические термины и

го свойства П.п., а вместе с ним в

состоящие из них П.п. оказываются

значительной мере — и от всего ос-

нейтральными по отношению к те-

тального. Феноменалистское истол-

оретическому знанию и его измене-

кование П.п. поставило перед логи-

нию. Как для Аристотеля, так и для

ческими позитивистами и проблему

Ньютона, а затем и для Эйнштейна*

интерсубъективности* науки. Если

небо было голубым, солнце встава-

считать, что П.п. выражают «чис-

ло на востоке и садилось на западе.

тый» чувственный опыт субъекта, то

Протокольный язык этих мыслите-

оказывается, что у каждого челове-

лей был одним и тем же, несмотря

ка будет свой собственный прото-

на принципиальное различие их те-

кольный язык. Это обстоятельство

оретических представлений о стро-

порождает серьезную

трудность,

ении Вселенной. Сохраняется и гно-

если к нему добавляются

утвержде-

сеологическая

первичность языка

ния о том, что в научном знании

наблюдения: процесс познания на-

П.п. должны переводится в иныеязы-

чинается с констатации фактов, с

340

Психоанализ

 

установления протоколов наблюдения; затем наступает очередь обобщения результатов наблюдения; и лишь после этого может начать свою работу теоретик — так полагали логические позитивисты. Идея языка наблюдения, полностью нейтрального по отношению к теоретическому знанию, оказалась несостоятельной. В современной философии науки утвердилось представление о «теоретической нагруженности» этого языка, хотя о степени этой «нагрузки» до сих пор продолжаются принципиальные споры.

А.Л. Никифоров

ШШлик М. О фундаменте познания // Аналитическая философия. Избр. тексты. М., 1993; Хилл Т. Современные теории познания. М., 1965, гл. 13,14.

ПСИХОАНАЛИЗ— разработанный Фрейдом* метод лечения психических заболеваний, а также комплекс гипотез и теорий, объясняющих роль бессознательного* в жизни человека и развитии человечества. Несмотря на, то что многие психоаналитики стремятся подчеркнуть научный (и в этом смысле нефилософский) статус П., учение Фрейда с момента своего возникновения не только претендовало на обобщения философского характера, но и включало в себя установку на создание своеобразной философии человека. Становление П. связано с попыткой найти выход из тупиков, в который вели философию, с одной стороны, позитивизм,ориентированный исключительно на естественнонаучное знание, и, с другой стороны, иррационализм, апеллирующий к интуитивным догадкам и внутриличностному постижению бытия. Организационное оформление П. началось в 1902 с образования маленького кружка единомышленников, затем переросло в Венское психоаналитическое общество и наконец завершилось распространением психоаналитического движения во многих странах Западной Европы и Америки.

В П. исследуется не просто внутренний мир человека, а та сфера психического, в рамках которой происходят наиболее существенные и значимые процессы и изменения, оказывающие воздействие на организацию всего человеческого бытия. Онтологическая проблематика смещается в плоскость психики. Реальностью признается психическое, имеющее свою собственную природу и подчиняющееся особым закономерностям развития, далеко не всегда имеющим аналог в физическом мире. Исследование психически реального, выявление закономерностей функционирования человеческой психики, изучение внутренних коллизий и драм, разыгрывающихся в глубинах человеческого бытия, — таковы существенные моменты психоаналитической философии. П. опирается на гипотезу о существовании бессознательного пласта человеческой психики, в недрах которого происходит особая жизнь, еще недостаточно изученная, но тем не менее реально значимая и заметно отличающаяся от процессов сферы сознания. Если в некоторых философских системах прошлого признание самостоятельного статуса бессознательного ограничивалось в лучшем случае попытками рассмотрения взаимоотношений между сознательными и бессознательными процессами, то в П. исследуются не только эти взаимоотношения, но и содержательные характеристики самого бессознательного психического. Бессознательное сравнивается с большой передней^ где находятся все душевные порывы, а сознание — с примыкающей к ней узкой комнатой, салоном. На пороге между передней и салоном стоит страж, пристально разглядывающий каждое душевное движение и решающий вопрос о том, пропустить ли его из одной комнаты в другую. Если душевное движение допускается в салон, то оно может стать сознательным, когда привле-

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]