Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Язык, личность, деятельность. Взгляд молодых исследователей. Материалы второй Всероссийской очно-заочной студенческой научно-практической конференции.
.pdf
191
характерность реальной действительности, которая предстает в
произведении искусства как нечто конкретное и создается с помощью
словесно-речевых и художественно-композиционных приемов» [2].
Образ того или иного персонажа создается не только при помощи
различных форм, типов и способов изложения в произведении, но и при помощи
такого явления, как концепт, изучению которого первостепенное значение
уделяется в когнитивной лингвистике. Когнитивная лингвистика – это
«лингвистическое направление, в центре внимания которого находится язык как
общий когнитивный механизм, как когнитивный инструмент – система знаков,
играющих роль в репрезентации (кодировании) и трансформации
информации» [3].
Итак, в когнитивистике основное внимание уделяется человеческой
когниции, поведение человека описывается и объясняется в терминах его
внутренних состояний, исследуются не просто наблюдаемые действия, а их
ментальные репрезентации (внутренние представления, модели), символы,
стратегии человека, которые и порождают действия на основе знаний.
Когнитивный мир человека изучается по его поведению и деятельности,
протекающих при активном участии языка, который образует
речемыслительную основу любой человеческой деятельности – формирует
ее мотивы, установки, прогнозирует результат.
Всю познавательную деятельность человека (когницию) можно
рассматривать как развивающую умение ориентироваться в мире, а эта
деятельность сопряжена с необходимостью отождествлять и различать
объекты: концепты возникают для обеспечения операций этого рода и
являются центральным понятием в когнитивной лингвистике. Термин
«концепт» до сих пор не имеет единого определения, хотя прочно
утвердился в современной лингвистике, исследованием его плодотворно
занимаются Дж. Лакофф, Р. Лангакер, Е. С. Кубрякова, А. Вежбицкая, В. Н.
Телия, Р. М. Фрумкина, В. А. Маслова и др.
В современных теориях когнитивной лингвистики существуют разные
подходы к понятию концепта. В теории Дж. Лакоффа концептом можно
считать «ментальные пространства, под которыми имеется в виду
определенная мыслительная область, область концептуализации, которая
может охватывать наше понимание реальных ситуаций, прошлого и
будущего, гипотетические ситуации и ситуации возможных миров,
абстрактные категории». По определению Е. С. Кубряковой, концепт – это
«оперативная содержательная единица памяти, ментального лексикона,
концептуальной системы и языка мозга, всей картины мира, отраженной в
человеческой психике» [4].
Одним из ярких примеров использования концепта для раскрытия
образа главного героя произведения является роман Айрис Мердок «Сон
Бруно». Уже в самом названии произведения прослеживается концепт
«Dream», также пронизывающий весь роман и раскрывающий образ главного
героя, Бруно. Данный концепт позволяет нам сделать вывод о том, что
192
главный герой разочарован в жизни, и вся она проходит как во сне. Автор
использует различные способы, формы и типы изложения повествования,
включая в них концепт «Dream». Так, например, мы наблюдаем данный
концепт в непосредственном авторском описании (He seemed to be sleeping
better, and indeed spent quite a lot of his time asleep), в восприятии персонажа
другими героями (Let him die peacefully in his sleep and not know), во
внутренней речи персонажа (It’s all a dream, he thought, one goes through life in
a dream, it’s all too hard) [5].
Исследование концепта “Dream” на материале романа Айрис Мердок
«Сон Бруно» способствует раскрытию образа главного героя, более
глубокому пониманию общей идеи данного художественного произведения
и отражает особенности авторского мировосприятия.
Примечания
1. Борисова Е. Б. О содержании понятий «художественный образ» и
«образность» в литературоведении и лингвистике // Вестник Челябинского
государственного университета. 2009. № 35.
2. Там же.
3. Маслова В. А. Введение в когнитивную лингвистику. М. : Наука, 2006.
4. Кубрякова Е. С., Демьянов В. З. Краткий словарь когнитивных
терминов. М. : МГУ, 1996.
5. Murdoch I. Bruno’s Dream. N. Y., 1970.
Ф. И. Сайфеева
Научный руководитель – О. В. Чупракова
Символическое значение одежды
в романе Айрис Мёрдок «Довольно почетное поражение»
Символы играют большую роль в культурной деятельности человека:
искусстве, эстетике, религии и литературе. В каждой области они несут
определенное значение.
Существует множество подходов к определению понятия «символ». В
лингвистике, в частности, оно фигурирует с двух основных позиций:
знаковой концепции американского логика и философа Ч. Пирса, который
выделял знаковую и произвольную природу символа, и Ф. де Соссюра,
исходившего из мотивированности символа и его невозможности быть
знаком.
В рамках когнитивной лингвистики символ проявляет когнитивную
универсальность, являясь единицей приобретения, накопления и хранения
информации. Символизация понимается как процесс идеализации
(презентации символов внешней действительности в ментальных
193
образованиях) и вместе с тем опредмечивания (репрезентации ментальных
образований в структурах любой из модальностей: аудиальной, визуальной,
кинетической, вербальной). В связи с этим в когнитивистике проблема
символа связывается с различными теориями отражения действительности в
сознании и подсознании человека [1].
Символы можно подразделить на группы в зависимости от области их
проявления: цветовая символика, пищевая, звуковая, символика одежды и
украшений. Говоря о символичности языка одежды, мы выяснили, что
одежда – своеобразный текст, несущий определенный смысл.
Роман Айрис Мердок «Довольно почетное поражение» отличается
своей символической насыщенностью, причем особо ярко на фоне всех
остальных символов в нем выделяются символы одежды. При представлении
героев автор использует прием невербальной коммуникации в виде описания
одежды – она не рассказывает нам ни о характерах самих героев, ни о
мотивах их поступков и действий, что помогает читателю в раскрытии их
внутреннего мира, понимании их мыслей и переживаний. Одежда
показывает яркий контраст между внешней оболочкой человека и
внутренним содержанием: не всегда хорошо одетый человек обнаруживает в
себе столь же приятные внутренние качества.
В нашей работе мы проанализировали образы семи героев
произведения и предприняли попытку проанализировать символическую
связь между манерой одеваться и образом жизни, поведением и
мироощущением каждого из них. Так, анализируя образ Морган Брауни и ее
одежду, мы приходим к выводу о ее противоречивости, отсутствии
внутренней гармонии с собой, постоянных метаниях между мужчинами в ее
жизни – любовником Джулиусом и супругом Таллисом,
неудовлетворенности собой и вечном поиске собственного «я». В момент
своего первого появления в романе автор намеренно акцентирует внимание
читателя на ее одежде: a very crumpled blue cotton dress. Мятое голубое
платье символизирует ее скомканную и смятую жизнь. Голубой цвет –
уверенность, самоконтроль, обдуманность поведения – черты, которых не
хватает Морган, которых она лишилась.
Очень показательна в плане внутренней драмы и одежда Таллиса
Брауни. На протяжении всего романа она выглядит старой, мятой, грязной и
заношенной: a shapeless light blue jersey with a crumpled collar and a lot of
stains down the front, rather limp damp – looking grey trousers, baggy at the
knees; a dark blue jacket and trousers, rather old and spotty and mysteriously
tinged with green and far too heavy for the season [2]. Одежда Таллиса
символизирует страдание героя, отсутствие тяги к жизни, пустоту, отчаяние,
тоску и бесконечное одиночество. Предательство любимой женщины отняло
у него надежды и мечты на будущее, превратив его жизнь в руины. Она
стала смятой, бесформенной, бессмысленной и лишенной искры.
Янтарное ожерелье Морган, подаренное ей Таллисом, красной нитью
проходит через всю книгу. Янтарь символизирует счастье, оптимизм,
194
является талисманом любви. Ожерелье – символ связи и соединения.
Порванное ожерелье символизирует разрушившуюся связь Морган и
Таллиса, крах их любви. Даже то, что герой чинит его и вновь отдает своей
жене, не меняет ничего, ибо в конечном счете ожерелье все равно рвется.
Очень интересна в плане символической насыщенности сцена в
квартире Джулиуса, куда Морган является с целью возродить его чувства и
намеренно надевает ту самую одежду, в которой она была в момент их
первой встречи, с которой и начался их роман. Она приносит с собой
ножницы, чтобы Джулиус вновь начал вырезать из газеты цепочки,
символически воскрешая сцену любви, последовавшей за этим жестом.
Натолкнувшись на холодное равнодушие, героиня предпринимает
отчаянный шаг – снимает с себя всю одежду, из которой потом Джулиус
вырезает цепи, рвет их у нее на глазах и грубо отталкивает ногой в сторону.
И здесь цепи из одежды символизируют связь, но герой сам их разрушает,
показывая невозможность их с Морган дальнейших отношений и его
нежелание продолжать их.
Более детальный и тщательный анализ символического значения
одежды героев в романе дает читателю возможность раскрыть сложные и
запутанные характеры персонажей, их мировосприятие, отношение к жизни
и друг к другу. Писателю символы помогают создать неповторимые,
глубокие
образы, показать контраст сил добра и зла в романе, подчеркнуть трагизм
человеческого существования в мире эгоизма и пустого тщеславия.
Примечания
1. Нагайцева Е. В. Концептуальная символическая модель :
автореферат дис. … канд. филол. наук. URL:
http://psycholing.narod.ru/auto/nagaytseva-auto.htm.
2. Murdoch I. A fairly honourable defeat. L. : Vintage Books, 2001. 438 p.
195
Раздел 11
Современные германские языки: тенденции развития
М. В. Бушуева
Научный руководитель – Э. Н. Гениятова
Англо-американские заимствования
в современной немецкой прозе
на материале произведения «Wunderbare Valerie» Эльфриды Гаммерль
Наиболее важными и характерными чертами любого языка, его
словарного состава является подвижность, изменчивость, стремление к
совершенствованию и развитию за счёт различных средств и ресурсов. Один
из путей обогащения словарного состава языка – заимствование слов
иноязычного происхождения.
В XIX веке источником словарных пополнений стал английский язык,
продолжающий оказывать своё влияние на немецкий язык и в настоящее
время, причём в послевоенный период это, прежде всего, американская
разновидность английского языка, вследствие чего сегодня обычно говорят
об англо-американизмах в современном немецком языке.
Тема англо-американских заимствований в немецком языке достаточно
популярна и становилась объектом изучения многих отечественных
лингвистов (Е. В. Розен, В. Д. Девкин, Н. В. Журавлёва и др.). Тем не менее
интерес к данной проблеме с течением времени не ослабевает, что
свидетельствует о её многоаспективности и неисчерпаемости.
Актуальность выбранной темы определяется интенсификацией
процесса заимствования англо-американизмов во всех сферах жизни
немецкого общества, недостаточной изученностью причин этого процесса,
тем более что англо-американизмы практически не имеют адекватных
эквивалентов, что затрудняет их декодирование в немецкоязычном
окружении. Поэтому систематизация заимствованной англоязычной лексики
приобретает особую значимость.
В настоящее время английский язык специалисты характеризуют как
модный язык с яркими тенденциями превращения его в мировой язык.
Появилось такое понятие, как Denglisch – акроним deutsch и englisch
(немецкий и английский языки). Это явление служит и тревожным сигналом
о засорении немецкого языка, но, с другой стороны, язык интегрирует в себя
иностранные слова, расширяя тем самым свой словарный состав, что
является результатом активного контактирования народов и языков, в
результате которого происходит проникновение слов из одного языка в
другой.
Активное использование англо-американизмов определяется
стремлением ко всему модному, престижному, это стремление навязывается
нам рекламой и СМИ.
196
Английский язык
Неверный перевод
на немецкий
Эквивалент на немецком языке
to blame
blamieren
jemandem die Schuld geben
to control
kontrollieren
steuern, regeln, lenken
eventually
eventuell
schließlich, endlich
neck
necken
Hals
Предпочтение употребления англо-американских заимствований
может сослужить и плохую службу, когда немецкие слова заменяются
близкими по звучанию английскими словами. Здесь речь идет о так
называемых ложных друзьях переводчика. Вот некоторые примеры:
К неверному использованию иностранных слов в данном случае
приводят сходства в фонетической и орфографической форме слов, в
результате заимствованная форма может сохранить частично свое значение
или же получить новое. Так, пример использования английского слова
eventually, означающего ‘в конечном счете, в конце концов’, показывает его
неверное употребление вместо слова eventuell – ‘вероятный, возможный’,
что приводит к непониманию текста. Частое неправильное употребление
англо-американизма может также привести к изменению значения, о чем
свидетельствует употребление слова to control, которым подменяется
немецкое kontrollieren. Немецкое kontrollieren несет в себе значение
‘проверять’, в английском слове также заложена сема «манипулирования»,
«вмешательства».
Анализ англо-американских заимствований был проведён по 50
страницам книги Эльфриды Гаммерль «Wunderbare Valerie». Автором
данной работы было выявлено 53 англо-американских заимствования, кроме
этого многие из выявленных заимствований неоднократно повторялись на
протяжении 50 страниц.
Проанализировав англо-американские заимствования на основе данной
книги «Wunderbare Valerie» Эльфриды Гаммерль со стилистической точки
зрения, можно сделать вывод, что большое количество заимствованных слов
в немецком языке употребляется необоснованно, так как в немецком языке
есть соответствующие эквиваленты.
В большинстве случаев англо-американские заимствования возникли
по причине престижности и вошли в немецкий словарный состав, например,
через молодёжный сленг.
Можно сказать, что тема «англо-американские заимствования в
современной немецкой прозе» является весьма актуальной для нашего
времени, так как процесс обновлений в лексике посредством заимствований
происходит постоянно, и англо-американизмы занимают важное место в
немецком лексиконе.
197
И. Н. Анфилатова
Научный руководитель – Э. Н. Гениятова
Проблема выделения признаков фразеологических единиц
немецкого языка
Фразеологизм, или фразеологическая единица (ФЕ), – устойчивое по
составу и структуре, лексически неделимое и целостное по значению
словосочетание или предложение, выполняющее функцию отдельной лексемы
(словарной единицы).
Как и любая другая единица языка, фразеологизм обладает
характерными признаками. Разного рода признаки фразеологизмов описаны
в исследованиях Т. И. Вендиной, П. А. Леканта, Н. Ф. Алефиренко, Т.
Шиппан, В. Фляйшера.
По мнению Т. И. Вендиной, от слова фразеологический оборот
отличается такими признаками, как 1) структурная оформленность;
2) грамматическая оформленность; 3) акцентологическая оформленность.
Остановимся подробнее на этих признаках.
Под структурной оформленностью подразумевается то, что слово
состоит из морфем, которые вне слова употребляться не могут, а
фразеологизм состоит из слов, которые могут употребляться и за пределами
фразеологического оборота, например, держать язык за зубами – молчать.
Говоря о грамматической оформленности, она имеет ввиду, что слово,
состоящее из морфем, выступает как единица цельнооформленная, а
фразеологизм, состоящий из слов, – как единица разнооформленная.
Компоненты фразеологизма при всей их связанности друг с другом являются
самостоятельными словами, имеющими свое значение и систему
грамматических форм, например, положа руку на сердце – чистосердечно.
Под акцентологической оформленностью Т. И. Вендина понимает
способность фразеологизмов иметь два и более ударных компонента в
отличие от слова, имеющего только одно основное ударение (при условии,
что оно не безударно), например, смотреть сквозь пальцы – намеренно не
обращать внимания на что-либо. Этим признаком фразеологический оборот
отличается от основных наименований типа изба-читальня, диван-кровать,
а также от слов, возникших лексико-синтаксическим способом
словообразования типа умалишенный, вышеизложенный.
От свободного сочетания слов фразеологический оборот, по мнению
Т. И. Вендиной, отличается следующими признаками:
1) воспроизводимостью; 2) целостностью своего значения; 3) устойчивостью
своего состава и 4) непроницаемостью.
Говоря о воспроизводимости, Т. И. Вендина пишет: «Фразеологизм не
создается в процессе общения, а так же, как и слово, воспроизводится в виде
целостной единицы».
198
Под целостностью значения Т. И. Вендина понимает независимость
значения фразеологизма от составляющих его элементов: «Во
фразеологическом обороте происходит как бы "переосмысление"
словосочетания, в результате процесса десемантизации входящих в него
слов образуется новая единица со своим собственным значением» (ср. рус.
перемывать косточки – сплетничать).
Объясняя устойчивость состава ФЕ, Т. И. Вендина пишет, что
«компоненты фразеологического оборота располагаются друг за другом, как
правило, в строго определенном порядке (ср. из рук вон, но не вон из рук),
всякое изменение состава фразеологизма ведет к образованию
фразеологического неологизма. Говоря о непроницаемости ФЕ, она
указывает на то, что «большинство фразеологизмов не допускают вставку
других слов».
Н. Ф. Алефиренко в качестве категориальных признаков, отличающих
ФЕ от смежных языковых и речевых образований, приводит следующие:
1) особое экспрессивно-образное значение, целостность фразеологической
номинации; 2) раздельнооформленность компонентного состава; 3)
специфическая воспроизводимость; 4) особая (фразеологическая)
устойчивость.
Немецкий лингвист Теа Шиппан в книге «Лексикология современного
немецкого языка» под фразеологизмом понимает «устойчивое единство,
состоящее более чем из одного слова». Автор называет основные критерии
фразеологичности и приводит их подробное описание: воспроизводимость
(фразеологизмы являются относительно постоянными компонентами
языковой системы, воспроизводимыми как единство, без новообразований);
устойчивость (фразеологизмы представляют собой относительно языковую
целостность, их видоизменение возможно лишь в незначительной степени);
лексикализация (фразеологизмы, по сравнению со свободной синтагмой,
образуют новое семантическое единство; конституенты фразеологизма
могут терять свою самостоятельность частично либо полностью);
идиоматичность (значение фразеологизма не может быть истолковано по
значению его конституентов).
Вольфганг Фляйшер также в качестве основных критериев
фразеологичности выделяет лексикализацию и идиоматизацию, как,
например, в словосочетаниях: in Bausch und Bogen, klipp und klar, für jmdn.
durch Feuer gehen, которые воспринимаются только как фразеологические
единства ФЕ. Далее, во фразеологических оборотах, типа: mit Mann und
Maus невоможна замена одного из конституентов другим словом, как,
например: mit Frau und Maus, ohne Mann und Maus; так как значение данного
фразеологизма «mit allen» не может быть истолковано из значений «Mann»
или «Maus».
Итак, мнения ученых расходятся не только в количественном
определении признаков ФЕ, но и в их содержании. Этот факт ставит перед
лингвистами еще одну проблему, занимающую отнюдь не последнее место в
199
исследованиях по фразеологии немецкого языка.
М. С. Евдокимова
Научный руководитель – Е. В. Кобелева
Гендерная метафора в англоязычных глянцевых журналах
Становление и интенсивное развитие гендерной лингвистики приходится
на последние десятилетия ХХ века, что связано с развитием
постмодернистской философии и сменой научной парадигмы в гуманитарных
науках. Важно, какие средства для выражения пола содержит язык, в каком
контексте происходит конструирование гендера, как влияют на этот процесс
экстра- и интралингвистические факторы. Культурно-символический характер
гендера обусловливает возникновение гендерной метафоры,
функционирующей так же, как и другие виды метафор. В связи с эти
представляется актуальным рассмотреть такой механизм конструирования
языка, как гендерная метафора и специфика ее употребления [1].
Гендерная метафора – сравнительно новое понятие, является частным
случаем телесной метафоры, при этом обозначает перенос не только
физических, но и всей совокупности духовных качеств и свойств,
объединенных словами «женственность» и «мужественность», на предметы,
непосредственно с полом не связанные. В любой мифологической картине
мира присутствует ряд бинарных оппозиций (верх – низ; свет – тьма). Во
многих философских системах также имеет место ряд полярных категорий:
природа – культура; активность – пассивность; рациональность –
иррациональность. Левый член каждой из оппозиций атрибутируется
мужественности, а правый – женственности. При этом каждая пара
признаков составляет самостоятельную оппозицию, не имеющую причинноследственной связи с принадлежностью людей к тому или иному полу.
Однако половой диморфизм все же рассматривается сквозь призму
женственности/мужественности. Каждому из полов приписывается набор
соответствующих качеств, играющих важную роль в создании прототипа
мужского и женского в общественном и индивидуальном сознании [2].
Любая гендерная метафора обладает такими чертами, как
историчность, коммуникативность, нормативность, трансляция. При этом
гендерные метафоры существенно различаются в зависимости от сферы
культуры, где они создаются и используются (межличностная
коммуникация, СМИ, реклама, интернет-коммуникации) [3].
Материалом для настоящего исследования послужил женский
глянцевый журнал «Cosmopolitan», который издается с 1886 года в 58
странах мира и уделяет огромное значение гендерной тематике. В журнале
есть разделы, посвященные моде, уходу за собой, отношениям с мужчинами,
200
диетам и кулинарии. Молодую активную девушку интересует карьера,
вопросы здоровья, секс, путешествия, светские мероприятия, жизнь
знаменитостей. Этим темам в журнале отводится много места, причем эти
рубрики многочисленны и повторяются из номера в номер.
Методом последовательной выборки было выявлено, что
конструирование гендера происходит во всех элементах структурнокомпозиционной организации журнального текста: выбор темы, стилистика,
жанровые особенности. Выбор лексики в журналах определяется гендерной
принадлежностью не только авторов, но и читателей. Так, целевой
аудиторией «Cosmo» являются женщины с четко выраженным феминным
типом мышления. В журнале особое внимание уделяется созданию образа
своей читательницы, «девушки в стиле Cosmo»: это молодая,
целеустремленная, амбициозная девушка, знающая, чего хочет от жизни; она
следит за модой, ведет здоровый образ жизни и хочет быть в курсе всех
последних событий и тенденций. Метафоры, концептуализирующие
женственность, воспроизводят традиционные гендерные представления
посредством апелляции к типичным ролям женщины. Женственность
атрибутируется следующим понятиям:
еда, в частности выпечка десерты (Candy Girl Romantic pinks and
pretty frills for a sweetness-as-light look [4]);
домашние питомцы – друзья человека (This season’s staple strand
style for all sex kittens: cooooomphy roots, pushed up and pinned, with a ruffled
texture that you’d get after a night in bed [5]);
дворовая живность (Happy chicks know when to hang and when to hi-
bernate [6]);
дикие животные (Get your foxiest friend to make you over for the
day [7]);
дети, малыши (Work it Baby! Look fab in the office with our 166 fash-
ion finds [8]);
сверхъестественные существа (Naomi Campbell […] the dark angel’s
latest scandal [9]).
Журнал «Cosmopolitan» богат всевозможными инструкциями,
моделями поведения для женщин. В рассмотренных примерах метафор
женственность приписывается объектам на основании сходства во внешних
данных, поведенческих особенностях, сфере интересов, функции в обществе.
Метафоры в журнале – механизм распространения стереотипов о женщинах,
который эффективно работает. Метафора маскирует послание автора,
скрывая негативные аспекты.
Примечания
1. Кирилина А. В. Гендер: лингвистические аспекты. М. : Ин-т
социологии РАН, 1999. 189 с.
2. Белова Т. М. Гендерная метафора как отражение культурного
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]