Язык, личность, деятельность. Взгляд молодых исследователей. Материалы второй Всероссийской очно-заочной студенческой научно-практической конференции.

По содержанию аллюзии подразделяются на исторические и литературные. Первые строятся на упоминании исторического события или лица. Литературные аллюзии основаны на включении цитат из прецедентных текстов (часто в измененном виде), а также на упоминании названия, персонажа какого-либо литературного произведения либо эпизода из него.

Очевидно, что для адекватного понимания реминисценций, содержащихся в современных газетах, необходим определенный уровень общекультурной и лингвокультурной эрудиции. Ведь для того чтобы заметить прецедентный текст, особенно трансформированный, или реминисценцию на него и воспринять «эстетико-эмоциональный заряд», нужно заранее знать его исходную форму и владеть его семантикой. Таким образом, реминисцентные газетные заголовки способны вызвать у читателя определенные ассоциации, апеллируя к его фоновым знаниям, а также к его чувствам и эмоциям. Приведем ряд примеров.

среды в окрестностях горы Килиманджаро. В аллюзии существительное ‘snows’ заменено на ‘woes’, при этом стилистический эффект возвышенного стиля в аллюзии сохраняется за счет формы множественного числа.

Концепт и язык соотносятся как «идея» и «материя». По своей природе концепт, безусловно, лингвистичен и поэтому не может быть рассмотрен вне своей языковой реализации.

Домашние животные играют в жизни современного человека немаловажную роль, которая проявляется в создании благоприятной атмосферы в доме, положительным образом влияя на психическое состояние людей. Так, Жан Бодрийяр, выбрав образ собаки как комнатное животное, представил его в категории промежуточного порядка между людьми и вещами. «Собаки», а также «кошки, птицы, черепахи или канарейки своим трогательным присутствием означают, что человек потерпел неудачу в отношениях с людьми и укрылся в нарциссическом домашнем мирке, где его субъективность может осуществляться в полном спокойствии» [1]. Исследователь отмечал, что эти животные лишены пола – они подобно вещам бесполые, но живые. Иногда их специально кастрируют для жизни в доме. Развивая свою мысль, он также говорил о том, что именно такой ценой они могут стать «аффективно успокоительными»; лишь ценой собственной кастрации, реальной или символической, они способны играть для своего владельца «регулятивную роль в отношении страха кастрации – ту роль, которая в высшей степени присуща и всем окружающим нас вещам. Ибо вещь – это безупречное домашнее животное» [2]. Следовательно, вещь лучше, чем что-либо другое, поддается «персонализации». Вещь в буквальном смысле превращается в зеркало. Это зеркало можно назвать безупречным, потому что в нем отражается не реальный, а желанный образ. Так, в далекую эпоху, когда основным занятием славян была охота, а не земледелие, они верили, что у диких животных и человека общие прародители. У каждого племени был свой тотем, то есть священное животное, которому племя поклонялось, полагая, что именно оно и есть их кровный родственник. Они наделяли вещи душой [3].

Кроме того, образ домашнего животного образует промежуточную категорию между человеческим подсознанием и реальностью, чья работа производит определенную «концентрацию или сгущение» [6]. Домашние животные часто появляются во сне под влиянием индивидуального жизненного опыта, а присущая им метафорическая символика может быть раскрыта посредством ассоциативного декодирования (кошка/кот: независимый – отчужденный, собака: преданный – разрушающий, лошадь: полезный – упрямый и др.).

В целом, можно сделать вывод, что образ домашнего животного, функционируя в качестве промежуточной категории, становится связующим звеном межу человеком и вещественной средой, человеком и искусством, человеком и внешним миром.

Современное видение Апокалипсиса есть видение гибели мира исключительно по причине природных или же техногенных катастроф. Встреча с Христом, как таковая, выходит за рамки «интересов» нашей цивилизации. Поскольку она стремится жить автономно от Бога, то от Апокалипсиса остаётся какая-то «страшилка» грядущих катаклизмов, причём довольно часто вызванных именно человеком [3]. Всё это прекрасно видно в современной литературе. Взять, к примеру, книгу Г. Лавкрафта «Герберт Уэст – реаниматор». Сюжет прост: вирус, выработанный человеком, уничтожает всё живое, превращая людей в ходячих мертвецов. Даже если приписать сюда сказание об «оживлении мёртвых», описанное Иоанном Богословом, то оно искажено до неузнаваемости – чудо превратилось в проклятие. Также всевозможные проявления так называемого «Конца Света» очень часто фигурируют и в современном кинематографе. Например, «Обитель Зла» П. Андерсена, где Апокалипсис представляется полным вымиранием рода человеческого из-за зловещего вируса, созданного корпорацией «Амбрелла». Сериал «Сверхъестественное» – великолепное детище Э. Крипке – его Апокалипсис уже чуть ближе к «оригиналу»: тут есть и сломанные Печати, и Четыре Всадника, и Ангелы, падшие с Небес. Однако стоит заметить, независимо от того, какой «конец» грядёт миру, его почти всегда удаётся остановить человеческими силами, неким героическим поступком; иногда Апокалипсис просто «откладывается» или же «проходит мимо» благодаря принесенной человеческой жертве. Также довольно интересным является такое представление: «конец света» уже наступил, но человечество всё ещё продолжает существовать. Неплохим