Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Язык, личность, деятельность. Взгляд молодых исследователей. Материалы второй Всероссийской очно-заочной студенческой научно-практической конференции.
.pdf
171
примером может служить книга Дж. Мартина «…Лишь за одно вчера»:
взрыв послужил началом конца, реки высохли, города пали, люди почти
вымерли; но ведь «почти» не значит «все» – по Земле разбросаны общины,
хранящие память об утерянной культуре и старающиеся возродить её былое
величие. Это полностью противоречит «библейской основе», поскольку в
писании Иоанна говорится о «полной гибели всего живого» [4].
Что касается языка Апокалипсиса, Откровение Иоанна было написано
на греческом. Абсолютно точных его переводов не существует; но трактовка
тех или иных понятий для нас не столь важна. Важнее, какими действиями
сейчас интерпретируется язык «конца света» [5]. Современные войны с
бесчисленными жертвами наглядный пример. А «Война» есть Второй
Всадник Апокалипсиса, что скачет на красном коне. Сюда же можно отнести
и терроризм. А. А. Зиновьев в своей книге «Как иголкой убить слона»
называет терроризм «социальным бытием» общения. Стоит тогда отнести
сюда и наркотики. По мнению некоторых верующих людей, это есть
воплощение обманных даров Антихриста, так называемая проклятая «манна
небесная». Число зависимых от «белого порошка» людей скоро достигнет
1/3 человечества – Чума XX века, очередной Всадник, что несёт «конец
всему». Оккультизм – тоже современный «язык» Апокалипсиса; сатанисты –
его носители. Что интересно, в наше время последователей «Чёрной
Библии» можно наблюдать нередко, и никакие законы им не писаны, часто
закон вообще не может совладать с ними.
Таким образом, смысл и видение «конца света» в наше время
искажены до неузнаваемости. Здесь уже нет места «библейской основе».
Слова и действия противоречат тому, к чему нужно стремиться, и отрицают
то, чего стоит ждать.
Примечания
1. Парфрей А. В. Культура времён Апокалипсиса. Екатеринбург :
Ультра. Культура, 2005. 600 с.
2. Марианис А. 2012: Апокалипсис от А до Я. М. : Эксмо, 2010. 368 с.
3. Newman K. Apocalypse movies: end of the world cinema. N. Y. : St.
Martin’s Press, 2000. 272 p.
4. Библия (Ветхий Завет). URL: http://lib.rus.ec/b/147004/read.
5. Св. Андрей Кесарийский. Толкование на Апокалипсис Святого
Иоанна Богослова. URL: http://www.pagez.ru/lsn/0066.php.
А. А. Шамов
Научный руководитель – С. В. Ленина
Астральная мифологизация рекламы
Реклама, которая, по мнению Н. Лумана, относится к «загадочнейшим
феноменам» всей сферы массмедиа [1], разворачивается на уровне
потребления знаков, конструируя собственную реальность. Согласно тезису,

172
который должен получить дальнейшую разработку, ключевая схема рекламы
заключена в отношении поверхностного и глубокого, архетипического.
С первобытных времён люди пытались объяснить происхождение
окружающего мира, явлений, объектов; обосновать появление звёзд,
созвездий, луны и солнца. Так рождались астральные мифы. В них звёзды
или созвездия часто представлялись в виде животных: у эвенков небо – это
тайга верхнего мира, в котором живёт космический лось Хэглун, каждый
вечер похищающий и уносящий в чащу солнце; или Млечный путь как след
лыж охотника-медведя, объевшегося мясом лося. Чрезвычайно
распространенным мотивом астральных мифов являлось представление о
людях, переместившихся на небо и ставших там звездой или созвездием (у
кетов – «Кузнецы», созвездие Плеяды – семь сестёр, дочерей Атланта и др.).
Мифологизированная интерпретация небесных светил, характерная
для всего европейского и арабского средневековья, на современном этапе
развития нашла своё отражение в рекламной индустрии. Рекламные символы
нередко апеллируют к архетипам, то есть изначальным врожденным
образам, лежащим в основе сновидений, мифов, сказок представителей
самых разных народов. Так, например, мотив мудрого волшебника
просматривается в каждой рекламе, где участвуют известные, звёздные люди
(Растишка – Школа волшебства, Академия шоколада с участием актрисы
Людмилы Чурсиной и др.).
Особое значение для рекламы имеет магия. В подтексте либо в прямом
тексте любого рекламного произведения, так или иначе, содержится
обращение к магии, связанное с надеждой (со стороны покупателя) и
обещанием (со стороны производителя) прийти к ожидаемым результатам
кратчайшим, не обязательно рациональным, путем [2]. Эта надежда всегда
жила и будет жить в любом человеке, и реклама подогревает и использует
её. Поэтому товарам зачастую приписываются магические свойства, а само
слово «магия» нередко используется в рекламных слоганах («Ласка магия
цвета»). Реклама занята не только созданием потребностей покупателя, но и
замещением одними других, например, взывая к чувству самосохранения,
когда в действительности речь идет всего лишь об утолении жажды
(небезызвестное «Не дай себе засохнуть!»). Поскольку все мыслимые
потребности не могут быть удовлетворены, на помощь приходит процесс
замещения. В результате реклама создает виртуальные потребности,
виртуально же их удовлетворяя. Реклама рассчитана на восприятие, где
слиты воедино рациональное осознание информации о товаре,
эмоциональная реакция на него и немедленный посыл к действию. По
мнению У. Эко, реклама не объясняет, почему надо вести себя так, а не
иначе, а всего лишь «выбрасывает флаг» [3], совершая действие, на которое
полагается отвечать одним-единственным способом, то есть покупать
(Волочкова в рекламе Сникерса, «Не тормози. Сникерсни!»).
В основном слоганы просто звучат афористично и сходство их с

173
настоящими пословицами и поговорками только лишь внешнее, но
использование таких архаических мифологических форм в рекламе
оказывается куда как более действенным, чем любое вложенное в них
содержание («Съел банан – спас мир»). Мифологичность рекламных
произведений красноречиво проявляется и в их логике. Рациональная логика
в рекламе сплошь и рядом подменяется мистической, идущей от чудесного,
волшебного, фантастического. Поэтому все результаты действий
объясняются «волшебными» свойствами товара, а все неожиданные
поступки персонажей – тем, что они его покупают. В соответствии с
мифологической логикой волшебные свойства вещи распространяются на
все, с чем эта вещь связана или к чему причастна (Мистер Пропер,
«реанимирующий» квартиру).
Итак, в рекламе, как и в мифе, не бывает a priori положительных и
отрицательных персонажей. Положительный герой – это тот, кто использует
правильный (рекламируемый) продукт, отрицательный – тот, кто этого не
делает, но, как правило, и его по ходу развития сюжета удается «просветить»
или переубедить (стиральный порошок «Дося»). Для мифа, и древнего, и
современного, важно постоянное его воспроизведение. Таким образом,
реклама построена на воздействии на «генетическую память» о прообразах,
влиянии на восприятие человека, его чувства, заставляет зрителей
переживать, анализировать; очень тонко и искусно оперирует авторитетным
мнением, советами «звёзд» экрана.
Примечания
1. Луман Н. Реальность массмедиа / пер. с нем. А. Ю. Антоновского.
М. : Праксис, 2005.
2. Лебедев-Любимов А. Психология рекламы. СПб. : Питер, 2002.
368 с.
3. Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию / пер. с
итал. В. Г. Резник, А. Г. Погоняйло. СПб. : «Симпозиум», 2004.
Е. А. Щепеткова
Научный руководитель – С. В. Ленина
Небоскреб как урбанистический логос современного пространства
В последние десятилетия стремительно меняется внешний облик
городов мира, открывая себя влиянию новых технологий, стилистических
поисков, архитектурных и градостроительных концепций. Из сфер
искусства, науки и технологий в архитектурное пространство городов
выходят предметные результаты творческой деятельности людей, создавая
новые пространственные и структурные единства, обладающие качеством
динамики, пластичности [1], преобразующие архитектурный облик города и
формирующие подвижные смысловые «поля» городской среды.

174
Одним из детищ нашего современного мира являются титаны
мегаполисов – небоскрёбы (Бурдж Дубай – 162 этажа, Сирс-Тауэр, Тайбэй
101 – 509 м высотой). Эти сверхвысотные здания – вершина архитектурной
мысли, наглядное подтверждение прогресса всего человечества и
экономического процветания мегаполиса.
Слово «небоскреб» (калька с англ. skyscraper) у большинства связано с
высокими зданиями, бесконечно тянущимися в небо; это миллионы тонн
бетона, стекла, железа и тысячи людей, населяющие небоскребы, которые в
первую очередь относят к образу Америки с ее идеалами свободы, мощи и
стремления вперед (или вверх). Небоскреб – это символ, флаг, отражение
гигантских амбиций, следствие успеха и многих благ в мире [2]. В районе
небоскрёбов человеку кажется, что он попал в другой мир. Несколько шагов
– и из-за одного здания уже виднеется другое, а за ним следующее, меняются
очертания, что только усиливает эффект. Любые небоскребы мира, к
примеру, в Нью-Йорке или в Москве, поражают воображение и заставляют
поднять голову выше в попытках рассмотреть самый последний этаж. На
фоне небоскребов все теряется, возникает чувство полного торжества
человека над природой, но в то же время человек ощущает себя маленьким и
беспомощным [3]. Однако надо заметить, что небоскребы стали частью
современной жизни, актуализируясь в сознании человека «консуэталом» [4],
то есть для современного человека подобный мегаконструкт превратился в
привычный элемент городского визуализированного пространства.
Обращаясь к футурологическим исследованиям (С. Шульга, А.
Турчин, М. Батин и др.), мы сталкиваемся с противоречивыми оценками
дальнейшего существования небоскребов, влияния и изменения города и
общества и др. Так, шесть лет назад британские архитекторы попытались
обсудить строительство небоскрёбов в Лондоне. Дискуссии не получилось –
Королевский институт официально осудил небоскрёб и его, по мнению
Института, спутники-пробки, переполненные улицы и метро, уродливые
пейзажи мрачных городов. Один из сторонников такого мнения писал:
«Достижения высотного строительства оцениваются не с птичьего полета, а
с улицы. Оттуда видно, что небоскрёбы ни социально, ни экономически, ни
эстетически себя не оправдали… Нью-Йорк, как Рим времен императоров,
подошел к черте, когда автомобильное движение в центре надо полностью
запретить. А клоака, именуемая метро, уже никогда не справится с
чудовищной нагрузкой... И если в Лондон пожелают прийти новые
предприниматели, пусть позаботятся о переводе старых в зеленые городки...
Высотные здания – продукт алчности» [5]. Однако большинство
предсказывают небоскребам долгую жизнь. Человечество по сей день строит
небоскребы и с каждым годом их количество увеличивается.
На сегодняшний момент существует идея развития города-небоскреба.
Развитие этой идеи является альтернативой ультрасовременного городского
пространства в период глобализации и стремительного течения времени.
Матричная система, развитая по вертикали, самоорганизующаяся в

175
зависимости от изменения требований, – это реальность в наше время
техногенного периода.
Структурогенез пространственной формы города-небоскреба как
суперсистемы дает возможность представить модель города не как
застывшую жесткую структуру (что наблюдается во многих концепциях
небоскребов), а как специфический, живой организм, находящийся в
состоянии непрерывной внутренней трансформации. Такая система подобна
компьютерной сети, она запрограммирована на решение факторов
окружающей среды, где связь «человек и природа» – главенствующее звено.
Ультрасовременная структура самовоспроизводящегося города-небоскреба
развита по вертикальной оси и приближена к космическому будущему. Она
содержит в себе городскую инфраструктуру, природные компоненты и
экологические интегрированные системы. Как показало время, технический
прогресс, окружающее пространство и сознание человека, данная идея
развития города-небоскреба реальна. Подобная концепция приближает нас,
возможно, к «идеальному миру», где социальный, природный и
исторический факторы идут неразрывно друг с другом и не противоречат
представлениям о городе недалекого будущего.
Таким образом, небоскребы стали неотъемлемой частью современных
городов. Несмотря на то, что небоскребы стали чем-то привычным в жизни
современного общества, они продолжают оказывать непосредственное
влияние на жизнь людей.
Примечания
1. Фортунатов Н. М., Фортунатова В. А. Пластическая особенность
пушкинской мыслеформы // Болдинские диалоги. Н. Новгород : Вектор ТиС,
2006.
2. Высотные здания Москвы и мира. Портал небоскребов. URL:
http://visotki.com.
3. Татар-информ. Информационное агентство Республики Татарстан.
URL: http://www.tatar-inform.ru.
4. Носов Н. А. Виртуальная психология. М. : Аграф, 2000.
5. Сооружения древности, современная архитектура и проекты
будущего. URL: http://ctoday.ru.
А. Э. Якуб-Заде
Научный руководитель – С. В. Ленина
Homo Ludens Йохана Хейзинги
Один из трудов Йохана Хейзинги «Homo Ludens» («Человек играющий»)
посвящен «всеобъемлющей сущности феномена игры в человеческой
цивилизации» [1]. По утверждению Й. Хейзинги, «игра старше культуры и
подлинная культура не может существовать без некоего игрового содержания»
[2]. И хотя с течением времени игра изменяет свой характер, становясь более
серьезной, но совершенно очевидно, что со времен У. Шекспира ничего не

176
изменилось: игровой элемент не утратил своего значения, а лишь укрепил свое
положение в общественной жизни.
В современной ситуации наиболее ярко игровой элемент проявляется в
политике, особенно в выборах. Несмотря на то что общество называет
выборами демократическую процедуру назначения, можно с уверенностью
сказать, что выборы – это игра, определяемая «агональным» или
«агонистическим» характером [3]. Бесспорно, сам человек с еще большей
готовностью вовлекается в игру в политику. Многие звезды эстрады,
олимпийские чемпионы (А. Кабаева, С. Хоркина и др.) играют роли членов
партий или Федерального собрания. А. Волочкова, семь лет назад
присоединившаяся к «Единой России», в феврале 2011 г. покинула партию,
раскритиковав ее политику по отношению к гражданам. Так, возникает
мысль, что политический игрок хочет не только участвовать в игре, но и
формировать собственную игру со своими правилами, чтобы бороться за
главный приз политических игр – власть. Политик является фигурой,
которая не только определяет игру, но и навязывает оппозиции свои правила
для достижения цели. «Принцип остаться у власти любой ценой становится
вариантом игры ради игры. Главное играть в первой игре, быть вне правил и
в публичной сфере выглядеть политиком с большой буквы, так как зрители
всё равно не знают кухни политических реалий» [4]. Для современного же
человека такое положение «игроков» в политике является абсолютно
естественным и привычным, т. е. приобретает статус консуетала [5]. Таким
образом, политика всегда будет упоительной и азартной игрой, которой
будут болеть миллионы.
Й. Хейзинга делает определение игры более гибким, так как говорит о
наличии игровых элементов в разных областях жизни человека. Говоря о
спорте как об игре, автор руководствуется не только изначальным
представлением человека о нем, но и отталкивается от роли спорта в
современном мире. И хотя, с одной стороны, Й. Хейзинга считает, что «игра
в спорт приобрела серьезность и потеряла свою свободу» [6], с другой, автор
не отрицает, что в общественной жизни спорт имеет большое значение не
только для спортсменов. Программы «Звезды на льду», «Танцы со звездами»
являются одним из примеров игры в спорт, так как участники (М. Башаров,
Ю. Ковальчук и др.) исполняют задуманные роли, подчиняются правилам и
соревнуются между собой. Кроме того, основной функцией игры становится
компенсаторная, позволяющая реализовать иные возможности или
эмоционально раскрепоститься. Таким образом, играя, человек осознанно
берет на себя определенную роль, а благодаря К. Юнгу бессознательное
лишает игру в спорт серьезности.
Кроме политики и спорта, Й. Хейзинга вносит в «игровое
пространство» юриспруденцию, философию, искусство, науку, быт, но,
говоря о настоящем, хотелось бы также отметить игровой характер моды.
Актуализированность моды, бесспорно, была и остается, так как
современному человеку далеко не безразлично, что он носит. Подчиняясь
стереотипам и надевая «маскарадный костюм», человек следует

177
установленным правилам моды и играет разные роли. Но также в моде можно
найти бессчетное количество игр, так как она постоянно изменяется и создает
ее не один человек. Сложившееся представление о моде помогает человеку
принять правила, которые его больше удовлетворяют, или вообще отойти от
заданных стереотипов и создать собственную игру, как, например, поступает
певица Lady Gaga, известная на весь мир своими экстравагантными нарядами.
Таким образом, играть в моду могут все, но и создать свою игру также по
силам любому человеку.
Следовательно, из всего вышесказанного можно сделать вывод, что не
только игра является основой любой деятельности человека, но также все,
что делает человек и вся его культура содержат в себе игровой элемент.
Таким образом, идея Й. Хейзинги, что «человеческая культура возникает и
развертывается в игре, как игра» [7] совершенно неоспорима, так как в
современном обществе абсолютно в любой сфере общественной жизни
можно увидеть игровое содержание. Понятие «homo ludens» («человек
играющий»), введенное Й. Хейзингом, полностью отражает человеческую
сущность, так как всю свою жизнь человек играет, принимая при этом на
себя определенные правила, меняя роли, соревнуясь с обществом и
государством и создавая собственные игры.
Примечания
1. Гессе Г., Ортега-и-Гассет Х. Человек играющий и игра как феномен
культуры в творчестве Хейзинги. URL: www.countries.ru/library/ideas/igra.htm.
2. Хейзинга Й. Homo Ludens. М. : Прогресс-Традиция, 1997. С. 21.
3. Там же. С. 61.
4. Кершис О., Мотузенко Б. Политика как игра. URL:
www.netgorod.narod.ru/articls/Motuzenko_Kershits.htm.
5. Носов Н. А. Психологическая виртуальная реальность // Человек :
Философско-энциклопедический словарь. М. : Наука, 2000.
6. Хейзинга Й. Homo Ludens. М. : Прогресс-Традиция, 1997. С. 188.
7. Гессе Г., Ортега-и-Гассет Х. Человек играющий и игра как феномен
культуры в творчестве Хейзинги. URL: www.countries.ru/library/ideas/igra.htm.

178
Раздел 10
Семиотические и стилистические аспекты языка
Я. А. Бардашевич
Научный руководитель – Н. Н. Кряжевских
Особенности жанра и языка интернет-блога
Сегодня можно говорить о том, что Интернет кроме информационной
обладает и коммуникативной функцией. Особая коммуникативноинформационная среда или коммуникативное пространство, опосредованное
электронным коммуникативным каналом, называется интернеткоммуникацией [1]. В этой среде функционирует электронный язык, или
язык Интернета.
Интернет-коммуникация обладает многими характеристиками:
полифоничность, раскрепощенность, стремление к нетипичному поведению,
замещенный характер общения, эмоциональная насыщенность,
добровольность и желательность контактов, использование гипертекстовых
и интерактивных возможностей. Ее отличительным признаком является
общение в виртуальной и активной средах, что составляет дискурсное
пространство [2].
Виртуальный дискурс – совокупность текстов, объединенных
архитемой Интернет и реализованных в искусственно созданном
коммуникативном пространстве, предполагающем дистантное
интерактивное общение виртуальных коммуникантов. Этот дискурс
включает различные жанры и стили речи и специфическую компьютерную
этику; в нем отсутствуют пространственные и временные границы. Вступая
в процесс общения, коммуникант может преследовать сразу несколько целей
(обмен информацией, развлечение, создание и поддержание контактов).
Коммуникативное пространство Интернета способствовало
интенсивному развитию жанроведения, появился термин «интернет-жанр».
На него влияют различные факторы интернет-коммуникации: частота
обновления информации, интерактивность среды, адресат текста, фигура
автора текста и др. Существует несколько систем классификаций интернетжанров, в зависимости от времени общения, от типа субъектов, от
открытости или закрытости сообщества, от мультимедийности, от того,
может существовать жанр вне интернет-пространства или нет. К основным
жанрам интернет-коммуникации относятся электронная почта, форум, блог,
чат, ICQ, IRC, социальная сеть.
Блог – это веб-сайт (или раздел веб-сайта), содержащий датированные
записи мультимедийного характера, расположенные в обратном
хронологическом порядке, с возможностью оставления комментариев к
записям и просмотра любой записи на отдельной веб-странице. В отличие от
других жанров, «блоги могут быть как личные, так и публичные, они

179
одновременно адресованы всем и никому» [3]. В нем нет режима «онлайн».
Также кроме коммуникативной, важную роль в блоге играет рефлексивная
функция (саморефлексия, самораскрытие).
Содержание блога является его важной характеристикой. Так как
блоги разнородны по содержанию, существует большое количество их
классификаций. Их можно классифицировать по теме содержания (по
категориям), по медийности, по форме, по особенностям коммуникативных
и рефлексивных процессов. В структуру блога входят средства
докоммуникативной самопрезентации, которые включают аватар, ник,
статус, дизайн; сами дневниковые записи, состоящие из заголовка, даты,
тела записи; и диалогическая часть текстов (комментарии).
В работе блог рассматривается как жанр интернет-коммуникации,
который характеризуется многими технологическими факторами, хотя
некоторые ученые рассматривают его и как субжанр, и как гипержанр, и как
вторичный речевой жанр. Блог как «наследник» жанра дневника имеет
схожие с ним черты: это и разделение по датам, и внутренний диалогизм, и
откровенность. Однако эти черты в блоге значительно трансформируются:
внутренний диалогизм становится коммуникативной установкой, лежащей в
основе блога, откровенность находится под контролем разума, и вся
исходящая информация проходит тщательный тематический отбор.
Блог имеет характеристики как неформального онлайн языка диалога,
так и традиционного письменного монолога. В результате этого, в блогах
присутствуют конструкции как письменной, так и устной речи. Например,
слова, выраженные в графической форме, отражают звуковую или
фонетическую форму: «I JUST FOUND YOUR CAR!!!!!!» Блоггер выражает
экспрессивное отношение к находке машины.
С точки зрения подбора лексических единиц стиль близок к
разговорному стилю; термины, архаизмы крайне редки, но неологизмы
встречаются достаточно часто, так же как и сленг: and hey, super-catchy essay
titles, eh? Для блога характерен специальный жаргон, например, a blog, a
blogger, memes, a trackback, to post, posting. Стилистические средства мало
чем отличаются от литературного стиля. Встречаются метафоры, эпитеты,
сравнения, антитеза, повторы и другие стилистические приемы.
Отличительной особенностью стиля является то, что одновременно
употребляется эллипсис (so the bad news I didn`t want to mention on Saturday)
и длинные полные предложения (i was so worried about how/whose car i was
going to use (was using my dad's, but only because he was out of town) and that
this was going to make moving so much harder/stressful).
Таким образом, блог имеет свои языковые и стилистические
особенности и отличается от других жанров интернет-коммуникации.
Примечания
1. Михайлов В. А., Михайлов С. В. Особенности развития
информационно-коммуникативной среды современного общества //
Актуальные проблемы теории коммуникации : сб. науч. тр. СПб., 2004.

180
2. Кондрашов П. Е. Компьютерный дискурс: социолингвистический
аспект : дис. канд. филол. наук. URL: http://www.disszakaz.com/catalog/
kompyuterniy_diskurs_sotsiolingvisticheskiy_aspekt.html/.
3. Miller C. R., Shepherd D. Blogging as Social Action: A Genre Analysis
of the Weblog. URL: http://sociologist.nm.ru/articles/miller-shepherd.htm.
А. В. Ведерникова
Научный руководитель – Е. В. Кобелева
Образность в романе Т. Драйзера «Сестра Керри»
The imagery in Dreiser’s novel “Sister Carrie”
The fiction of Theodore Dreiser (1871–1945) has often been praised for its
“fidelity to the fact of ordinary experience, its massive accumulation and arrange-
ment of incidents” [1]. Dreiser played an important role in introducing a new real-
ism into American fiction.
Beyond these facts, Dreiser has been frequently misunderstood and many
critics (Trilling, Mencken, Matthiessen) claimed that he had “no awareness of the
resources of image and metaphor” [2] and he was never to display much inven-
tion, which indicates “a severe limitation to his imaginative resources”.
Nevertheless, a close reading of Dreiser’s novels reveals a complex patterns of
imagery, sometimes “the result of conscious manipulation and sometimes of an un-
conscious compulsion to say things in a particular way, a way which occasionally
runs the counter to the overt content of the novel” [3]. Dreiser’s patterns of imagery
are rare compared to the extensive manipulation of a more conventional literary imagery drawn from two traditional sources – water (the sea, the lake, the stream) and
animal life. This traditional imagery provides the moral undercurrent which the read-
er often senses in Dreiser’s novels in spite of his frequent protests that he never
judged or condemned.
The article will examine the dominant image patterns of Dreiser’s novel
“Sister Carrie” and demonstrate the ways in which Dreiser’s imagery enriches the
total effect of his novels and helps to discriminate individual incidents and charac-
ters; and point out the ways in which Dreiser’s use of his major groups of images
shifted with his “changing philosophical preoccupations and the changing inten-
tions of his novel” [4].
The first and most obvious group of images that can be found in Dreiser’s
novel “Sister Carrie” is clustering around the sea. For the early Dreiser the sea was
the symbol of modern urban life. This image is introduced at the end of the first
chapter when Carrie’s situation is summarized: She is “alone, away from home,
rushing into a great sea of life and endeavor … a lone figure in a tossing, thought-
less sea”. The powerless travellers in this sea drift on the tide; we are told that Car-
rie “felt the flow of the tide of effort and interest – felt her own helpless ness with-
out quite realizing the wisp n the tide that she was” [5]. Whether or not Dreiser
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
