Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эффекты коронакризиса и новых экономических санкций в цифровой экономике высшее образование и рынок труда. Монография
.pdf
выше прошлогоднего уровня в отраслях, ориентированных на внутренний спрос
(производство строительных материалов +2,3 % г/г; фармацевтическая отрасль +
16,5 % г/г).
Более того, специалисты Фонда М.Л. Хазина все чаще говорят о том, что
экономика России в условиях массированного санкционного удара, не смотря на
ожидания масштабного обвала экономики, по факту демонстрирует «чудеса
устойчивости». В частности, если оценить II-ой квартал 2022 года по сравнению с
I-ым, то наибольший ущерб нанесен следующим отраслям: оптовая и розничная
торговля (падение на 10 %, кв/кв); добыча полезных ископаемых (снижение на
5 %, кв/кв); водоснабжение, утилизация отходов (сокращение на 4,6 %, кв/кв);
транспортирование и хранение (снижение на 3,1 %, кв/кв); прочие виды услуг
(сокращение на 2,8 %, кв/кв); деятельность профессиональная, научная и
техническая (снижение на 2,3 %)
[188].
В то же время, отдельные отрасли во II-ой квартале 2022 г. показали рост:
финансовая и страховая деятельность – на 2,7 %, кв/кв; деятельность по
операциям с недвижимым имуществом – она 2 %, кв/кв; обеспечение
электроэнергией, газом и паром – на 1,1 %, кв/кв; сельское хозяйство – на 0,8 %,
кв/кв [188].
Однако в целом экспертные прогнозы дальнейшего развития экономики РФ
имеют характер преимущественно сдержанного оптимизма (табл. 3). В то же
время, Президентом РФ [55] отмечается, что экономическая ситуация в стране
нормализуется, для чего выработаны новые цели: бюджет РФ в 2022 году будет
исполнен с профицитом в 3 трлн. руб., а уровень инфляции будет не выше 4,0 %;
высокие процентные ставки позволят населению РФ сохранить сбережения в
банках; сохранится льготная ипотека до конца года со ставкой 7 %, а с 2023 года
заработает промышленная ипотека со ставкой 5 %; и др.
21
Таблица 3
2020 г.,
факт
2021 г.,
факт
2022 г.,
прогноз
2023 г.,
прогноз
2024 г.,
прогноз
Индекс потребительских цен
(декабрь к декабрю)
4,9
8,4
8,0
5,7
Валовой внутренний продукт
– 2,7
4,7
–6,3…–6,6
–2,0…–2,3
–0,3…–0,5
Инвестиции в основной
капитал
0,5
7,7
–
28,5
2,0…2,5
2,4…2,8
Оборот розничной торговли
– 3,2
7,3
–7,2…–7,5
–3,5…–3,7
–0,3…0,0
Платные услуги населению
–14,8
14,1
–8,5…–8,7
–3,5…–3,7
0,4…0,8
Реальная начисленная
заработная плата
3,8
2,9
4,2
–
1,2
1,0…1,3
Реальные располагаемые
доходы населения
2,0
3,1
7,2
–
1,6
1,3…1,5
Уровень безработицы, % к
рабочей силе
5,8
4,8
7,0…7,3
7,8…8,2
7,7…8,0
Прогноз ЦМАКП социально-экономического развития России на 2022-2024 гг.,
темпы прироста (%) [27]
20-23
–
–
24,5…–
–4,0…–
–7,0…–
7,7-
1,0…–
1,3…–
5,5-
Иными словами, новыми принципами развития экономики РФ в самое
ближайшее время станут следующие шесть направлений развития:
1. Открытость экономики.
2. Опора на частный бизнес.
3. Сбалансированная политика на макроуровне.
4. Социальная справедливость.
5. Опережающие темпы развития инфраструктуры.
6. Достижение технологического суверенитета [55].
В данной связи возникает резонный вопрос: а как этого достичь? Какие
экономические модели развития необходимо использовать?
Как мы уже отмечали ранее, современная Россия находится в тисках
либерального монетаризма, или «власти банкиров» [244]. Ключевым постулатом
либеральной концепции государства является приоретизация частных
интересов над социальными и минимизация роли государства в рыночной
экономике [49; 85; 134].
22
Соответственно, в условиях либеральной экономики производство
технически сложной продукции, разработка новых цифровых технологий и
достижение цели технологического суверенитета России станут не возможными,
поскольку приведут к очередному «распилу» бюджетных средств [42]. Более того,
решение проблемы импортозамещения на основе новейших технологий требует
соответствующих расчетов производственных цепочек и внедрения цифровых
методов экономического планирования с построением динамических моделей
государственного баланса [43; 45].
Для достижения ожидаемого экономического успеха, России необходима
кардинальная смена социальных векторов и ориентиров, в том числе:
¾ «… переход от системного разграбления России и комплексного
уничтожения русской цивилизации в интересах глобальных спекулянтов к
созиданию и прогрессу в ее собственных интересах» [76];
¾ создание добавленной стоимости, индустриализация и усиление
государственного управления [14];
¾ целенаправленная реорганизация структуры экономической системы
страны на основе государственного планирования, технологий,
эффективности и предпринимательства [59].
Иными словами, России нужна мобилизационная экономика. В данной
связи не случайно независимый эксперт М.Л. Хазин говорит о том, что
объявленная президентом РФ Владимиром Путиным частичная мобилизация
«… будет не столько военной, сколько экономической». Эта ситуация, по
мнению данного эксперта, обусловлена значительным объемом внутреннего
саботажа в стране: «… поскольку внутреннее вредительство в РФ за полгода
приобрело колоссальные формы, а ЦБ и Минфин продолжают не вполне
адекватную ситуации политику с недопущением дешевого кредита в экономику и
продолжением вывода из нее денег». Более того, за 8,5 лет конфликта на
Донбассе вокруг ДНР и ЛНР образовалось множество «бенефициаров
сомнительных схем», связанных с их существованием, что мешало РФ проводить
23
адекватную региональную политику из-за сопротивления лиц, желающих
сохранить этот источник дохода [243].
Соответственно, отставка либерального экономического блока – это задача
не простая, но актуальная, формирующая базис для создания и работы
«… параллельных и независимых от существующей нормативно-правовой базы
институтов и органов», «… которые будут действовать в рамках
мобилизационной целесообразности, а не той либерально-демократической
модели, которая сложилась за 30 лет» [243].
Соответственно, есть все основания ожидать, что в ближайшем времени
будут построены новые институты для решения актуальнейших социальнополитических проблем как внутри России, так и за ее пределами. Перед лицом
угрозы ядерной («третьей мировой») войны на фоне ожесточающейся борьбы
стран НАТО с РФ в условиях СВО на Украине смена векторов общественного
развития крайне необходима. Это обусловлено также и целями создания в России
нового общества «всеобщего благоденствия» [244], или «человечной экономики
(англ. – human economy)» [59], или экономики «с человеческим лицом». На
текущий момент этот вопрос является полем для активных дискуссий и
междисциплинарного исследования, где собирается эмпирическая база и
происходит активное формирование теории и методологии.
Таким образом, новые экономические санкции как инструмент
запретительных мер США и ЕС с целью принуждения России изменить
политический и экономический курс, выводят нас не только на необходимость
поиска инструментов экономического роста РФ. Санкции позволяют по-новому
взглянуть на постановку концептуальной проблемы о необходимости смены
приоритетов развития общества и перехода от либерализма к новой
экономической модели – модели прогресса не только технологий, но и
прогрессивного развития человека и общества.
24
1.2. Некоторые подходы к оценке экономических эффектов санкций
(на примере России и Белоруссии)
К настоящему времени является общепризнанным, что экономические
санкции (далее – ЭС) применяются преимущественно тогда, когда возможные
издержки от полномасштабных военных действий превышают ожидаемые
эффекты, а протесты дипломатического характера не результативны.
В то же время, эффективность применения ЭС неоднозначна и противоречива,
как признают многие авторы [68; 139; 204; 394]. При этом необходимо учитывать
аналитическое различие между принуждением, ограничением и «сигнализацией»
ЭС, иллюстрирующих потенциал санкций и разумные последствия, которые они
могут иметь [307].
Более того, зачастую методический инструментарий и разные эмпирические
материалы (кейсы), используемые различными авторами, приводят и к
диаметрально противоположным выводам. Наконец, новые случаи применения
ЭС в мировой экономике влекут за собой и новые исследования, и новые попытки
анализа и оценки условий и факторов эффективности ЭС [204; 292; 379].
В итоге описано и проанализировано множество кейсов, выработано
многообразие концепций и теоретико-методологических подходов к
исследованию обстоятельств, ситуаций, причин и факторов, обусловливающих
успешность/эффективность политики санкций. Однако единых подходов нет.
Сложившееся положение обусловлено на наш взгляд, следующими тремя
ключевыми причинами. Во-первых, эффективность реализации ЭС зависит от
совокупности десяти объективных и субъективных факторов:
1) Адекватность цели ЭС поставленной государством-инициатором задаче;
2) Характер ЭС (сила – твердость/мягкость; целевые или комплексные
санкции; и т.п.);
3) Длительность санкций (краткосрочные или долгосрочные);
4) Количество стран-инициаторов (односторонние или многосторонние
санкции);
25
5) Политический режим страны «объекта санкций» (демократический или
диктаторский);
6) Достаточность поддержки ЭС странами-союзниками государства-
инициатора;
7) Внутренняя консолидация населения страны «объекта санкций»;
8) Достаточность поддержки страны «объекта санкций» странами-
союзниками;
9) Сила угрозы ослабления внешних связей с другими странами как для
государства-инициатора ЭС, так и для страны «объекта санкций»;
10) Вероятность и величина нанесения потенциального ущерба национальным
экономическим интересам как для государства-инициатора ЭС, так и для страны
«объекта санкций», и др.
Данный тезис подтверждается и результатами исследований многих авторов,
например: А.А. Белькевич [29]; М.В. Братерский [36]; Р.С. Гринберг,
С.А. Белозеров, Е.В. Соколовская [68]; С.С. Гутман, В.В. Кадзаева [72];
В.М. Заернюк, С. Алавифар [84]; В.А. Силаева [204]; Е.Д. Ткаченко [230];
Н.В. Тоганова [231]; Р.Н. Хаасс [317]; Ф. Глумелли, П. Иван [307];
Г.К. Хафбауэр, Дж. Скотт, К.А. Эллиот, Б. Оэгг [324]; Т. Медис, Х. Лаурелла,
М. Голлиард [339]; А. Винес [394]; и др.
Во-вторых, санкции обычно вводятся тогда, когда экономический кризис уже
разразился. Это означает наличие ситуации, при которой отношения между
странами-инициаторами и странами «объектами санкций» уже ухудшились.
Поэтому санкции следует оценивать как с позиции сдерживающих, так и
«сигнальных» аспектов. Эти три измерения – кризис, факторы сдерживания и
«сигналы» – могут сосуществовать одновременно и, следовательно, должны
рассматриваться одновременно [307].
В-третьих, есть мнения [204; 394], что, несмотря на наличие в отечественной и
зарубежной (прежде всего – западной) экономической науке большого объема
эмпирических и практико-ориентированных исследований в области
эффективности санкционной политики в целом и экономических санкций, в
26
частности, эта проблема остается дискуссионной, поскольку исследователи не
могут прийти к единому мнению и выработать общую, междисциплинарную
теорию. В частности, как совершенно справедливо, на наш взгляд, подчеркивает
А. Винес [394], санкции – это многогранный феномен, который требует
детального анализа и оценки политического контекста, ситуации и
институционального процесса.
Говоря о новых экономических санкциях, разумеется, на текущий момент
является преждевременным оценка эффектов воздействия НЭС на экономику
России. В то же время, необходимо учесть, что на текущий момент отсутствует
междисциплинарная теория экономических санкций, а реалии современности
характеризуются следующими особенностями:
1) введение семи пакетов санкций против РФ в связи с признанием Россией
ДНР и ЛНР и проведением спецоперации РФ на Украине;
2) введение шести пакетов санкций против Белоруссии [175], что обусловлено
не только тем, что президент РБ А.С. Лукашенко не ушел в досрочную отставку в
2020 году [22], но и тем, что с началом СВО на Украине для тех стран, кто
поддерживает Россию, санкционная динамика приобрела новые масштабы.
В связи с вышеизложенным считали целесообразным изучить некоторые
подходы к исследованию проблемы эффективности ЭС применительно к
экономике современной России и Белоруссии.
Соответственно, целью исследования явилось определение обстоятельств,
при которых внешние экономические санкции с наибольшей вероятностью не
будут способствовать достижению экономических эффектов и
внешнеполитических целей стран-инициаторов ЭС против России и Белоруссии.
Соответственно, задачи настоящего исследования представляют собой
получение ответов на следующие вопросы: Какова эффективность (успешность)
экономических санкций в достижении внешнеполитических целей? Какова
эффективность новых экономических санкций применительно к России и
Белоруссии в 2022 году?
27
Анализ эффективности/успешности экономических санкций в достижении
Наименование
термина
Характеристика термина
effectiveness
Термин тождественен понятию
«результативность», что соответствует
традиционному подходу к определению ЭС как
инструменту принуждения. В этом случае
успешными будут считаться те санкционные
случаи, когда достигнут результат, т.е. произошло
изменение политики страны «объекта санкций».
Baldwin D.A.,
Pape R.A. (1998);
Galtung J. (1967);
Мешкова А.П.,
Вострикова Е.О.,
Верховец О.А. (2017);
Силаева (2021)
efficiency
Данный термин в экономическом контексте
трактуется как результат анализа выгод
издержек
(cost
effectiveness analysis). В этом случае
результат представляет собой относительное
понятие, учитывающее экономический ущерб
страны
инициатора и ее альтернативные издержки
при возможном применении других санкционных
инструментов.
Pape R.A. (1998);
Термин понимается как «воздействие» и
трактуется посредством оценки ущерба –
экономического, финансового, репутационного –
от непосредственного воздействия санкций на
страну «объект санкций».
Kaempfer W.H.,
Lowenberg A.D. (1988)
Данный термин воспринимается как «полезность»
и подразумевает расширительную трактовку
санкций как «подачу внешнего сигнала» о том, как
следует правильно поступать стране «объекту
санкций», или о том, что страна
инициатор не
согласна с линией целевого государства, или о
необходимости занять более выгодную
переговорную позицию; и т.п.
Giumelli F., Ivan P.
Kaempfer, W.H.,
Lowenberg, A.D. (1988)
внешнеполитических целей. Необходимо отметить, что в российской и
англоязычной литературе используются разные, но вполне релевантные термины
для обозначения различных аспектов эффективности/успешности ЭС:
эффективность, результативность, effectiveness, efficiency, impact, utility. Хотя, как
совершенно справедливо отмечают многие российские авторы [68; 204], эти
термины имеют различные смысловые оттенки, но это не препятствует научным
дискуссиям по поводу успешности санкций и способах измерения этого успеха,
или эффективности (табл. 4).
Таблица 4
Характеристика терминов, используемых при оценке эффективности
экономических санкций, составлено на основании различных источников
Авторы
-
-
impact
utility
28
Baldwin D.A.,
Силаева (2021)
(2013);
-
Следует отметить, что в монографическом исследовании экспертов
10
20
30
40
50
60
70
80
90
существенные
изменения в
Института международной экономики Петерсона под руководством
Г.К. Хафбауэра [324] классифицировано 204 случая санкций как успешных и
неуспешных. Показано, что успех санкций обусловлен поставленными целями,
причем в среднем примерно в трети случаев санкции достигают успеха (рис. 5).
0
Умеренное
изменение
политики
Смена режима
или
демократизация
Количество случаев Успешные случаи
Прекращение
боевых действий
Уничтожение
потенциала
военного
Другие
политике
Рис. 5. Процент успешной реализации санкций в зависимости от поставленных
целей, составлено на основании источника [324]
При этом санкции существенно более эффективны в том случае, если они
направлены против дружественных или нейтральных стран: почти 50 % успеха в
случае дружественных стран, 33 % в случае нейтральных, и лишь 19 % в случае
враждебных. Интересно, что цели прекращения военных действий в случае
враждебных стран с помощью санкций не удалось добиться [324].
В целом, эффективность санкций определяется степенью ущерба, который
может быть нанесен таким объектам, как:
а) экономика страны «объект санкций» в целом;
б) политический режим или частные интересы политической элиты или
стоящих у власти политиков страны «объекта санкций»;
29
в) интересы и конкурентоспособность отдельных отраслей экономики и
промышленности страны «объекта санкций»;
г) интересы экономической элиты, или отдельных ФПГ, компаний, кланов
страны «объекта санкций» [36].
Исследование эффективности санкций обычно осуществляется с
применением разных методов, где превалирует анализ статистических данных и
методы экономико-математического моделирования. Анализ статистических
данных по использованию ЭС позволяет констатировать, что санкции не
помогают в достижении ключевых целей международной политики [68; 204; 355;
394]. Использование методов экономико-математического моделирования
(теории игр и регрессионного анализа) также позволяет поставить под сомнение
однозначную эффективность как целевых, так и многосторонних санкций [68].
Наконец, есть исследования, показывающие, что ЭС более эффективны в
достижении целей тогда, когда соблюдается ряд правил:
1) издержки для страны-мишени выше, чем для страны-инициатора;
2) ЭС носят краткосрочный характер;
3) ЭС имеют многостороннюю направленность;
4) ЭС вводятся под эгидой международных институтов;
5) ЭС направлены против демократических режимов [68].
Мы полагаем, что отмеченные разные и неоднозначные результаты
обусловлены тем, что в санкционный период одновременно действует множество
разнонаправленных векторов как экономического, так и социального,
политического, технико-технологического и культурного характера.
Методы исследования. Авторами были использованы следующие
инструменты исследования: сравнительный и системный анализ, корреляционный
анализ по факторам влияния [17], экспертный опрос, а также методы формальной
логики, синтеза, статистики и квалиметрии. В качестве факторов влияния
(успешности) экономических санкций авторами были выбраны 10 критериев
эффективности ЭС, указанные выше. Каждый критерий получил качественное и
количественное описание (в 10-балльной шкале), а затем был трансформирован в
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]