Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эффекты коронакризиса и новых экономических санкций в цифровой экономике высшее образование и рынок труда. Монография
.pdf
Структурная безработица в новых экономических условиях
Структурная безработица (англ. structural unemployment) представляет собой,
как известно, потерю занятости, вызванную устойчивыми институциональными
изменениями. Считается, что ускорение НТП и рост капитализации производства
могут стать триггером для возникновения самой крупной в истории человечества
безработицы – структурной безработицы, когда государство не сможет
справиться с армией безработных, потерявших занятость вследствие устаревания
профессии. Как отмечают различные эксперты [56; 218, 219; 225; 344; 354; 404],
создание наукоемких экономик и рост цифровизации провоцируют структурную
безработицу во многих секторах экономики из-за массовой автоматизации,
роботизации, цифровизации, применения искусственного интеллекта, создания
фабрик Lights-out Manufacturing. Однако, как следует из доклада Мирового
экономического форума (WEF), в самом ближайшем будущем автоматизация
приведет к закрытию свыше 75 млн. рабочих мест, хотя будет создано не менее
1233 млн. новых [384].
Таким образом, структурная безработица означает, что под действием НТП
ряд профессий теряет актуальность, людям, приходится повышать квалификацию,
переучиваться и менять, иногда – достаточно кардинально, свою занятость.
Сложно в точности спрогнозировать, как быстро та или иная профессии исчезнет
с рынка труда, а какая вскоре будет востребована, поскольку на подготовку
многих специалистов тратится не один год обучения. Вместе с перманентностью
процесса «устаревания» профессий, перманентным становится и процесс
получения образования. Рост цифровой занятости объективен, по мере роста
возможностей все больше и больше предприятий начинают ее использовать.
Несмотря на очевидные преимущества данной формы занятости, исследователи
обращают внимание на проблемы, которые появляются в связи с ее внедрением.
Действительно, проблема взаимосвязи между НТП и безработицей весьма
актуальна. Многие исследователи высказывают опасение, что вследствие
автоматизации и цифровой трансформации произойдет массовое исчезновение
«старых» рабочих мест, что вызовет шок на рынке труда. Также эксперты
221
обращают внимание на то, что работники, высвобожденные в результате
автоматизации и роботизации бизнес-процессов, могут стать не только
безработными, но и не способными к труду [87; 393; 404], так как нехватка
компетенций в области цифровых технологий может привести к застойной
безработице. Кроме того, эта ситуация может привести к необратимым
последствиям, так как сокращение рабочих мест также ведет к сокращению фонда
оплаты труда и росту бедности [393; 402; 406].
Автоматизация производства по-разному сказывается на занятости населения
различных стран. Ее влияние на рынок труда предопределяется уровнем развития
стран, их инновационным потенциалом, а также сложившейся отраслевой
структурой и характером проведения отраслевой политики. В частности, как
показывает статистика, в результате автоматизации производства почти не
пострадал рынок труда стран Северной Европы, Северной Америки, Новой
Зеландии. В тоже время в соответствии с данными Р. Чинорацки, Т. Чорейова,
среднее количество рабочих мест с высоким риском автоматизации на 2018 г. для
стран ОЭСР составило 13,5 % [286]. По мнению исследователей, негативное
влияние автоматизации на рынок труда в большей мере проявится в таких
странах, как Словакия, Греция, Испания и Словения; и в меньшей степени в
Норвегии, Финляндии, Швеции и Республике Кореи [286].
Наиболее незащищенной категорией населения оказывается молодежь, не
имеющая опыт работы. Обычно требования «о наличии опыта работы»
выдвигают работодатели при подборе кадров. Так, по данным МОТ [310], в
период с 2019 по 2020 год лица в возрасте от 15 до 24 лет гораздо чаще теряли
работу, чем более взрослые работники (лица в возрасте 25 лет и старше). Кроме
того, они испытывали значительные сложности при трудоустройстве, чем более
старшие работники. Таким образом, в период пандемии с 2019 по 2020 годы
глобальная занятость молодежи сократилась на 34 млн. чел. Среди молодежи,
оказавшейся безработной, значительная доля пришлась на молодых женщин и
девушек. Кроме того, их чаще «выдергивали» из системы образования, например,
для ухода за детьми и больными [310].
222
Кроме того, коронакризис оказал и косвенное негативное влияние на занятость
населения через разрушение системы профессионального образования. Так, при
опросе представителей из 126 стран, проводимом МОТ и Всемирным банком,
почти все респонденты, обучающиеся на технических специальностях и
получающие профессиональное образование заявили о закрытии центров
обучения в своих странах в период пандемии, а 98 % респондентов сообщили о
срыве обучения на рабочем месте из-за закрытия предприятий, а 78 % – об
отсрочке обучения, а в некоторых случаях и об отмене экзаменов [402].
Вариантом разбалансированности рынка труда может стать, как переизбыток
лиц с высшим образованием, так и его недостаток. С нехваткой специалистов с
высшим образованием, как правило, сталкиваются развивающиеся страны,
которые не могут конкурировать с более развитыми странами на глобальном
рынке труда [247; 367]. Кроме того, высококвалифицированные специалисты из
этих стран предпочитают уехать на заработки в страны с более высоким уровнем
дохода. В связи с чем, происходит «оголение» целых секторов экономики, таких
как медицина и пр. [393; 406].
Не случайно на мировом рынке труда существует жесткая конкуренция за
высококвалифицированных мигрантов [393; 402; 404; 406], создаются и
реализуются различные программы их привлечения и интеграции, стимулируется
академическая мобильность и интернационализация вузов [276], а также
репатриация научных кадров [137; 282; 344].
Кроме того, не все высококвалифицированные мигранты способны
реализовать свой потенциал на рынке зарубежных стран. Этому может
препятствовать недостаточная квалификация мигранта, незнание языка страны
пребывания, нежелание местного населения способствовать трудоустройству
мигранта и т.п. В связи с чем в мигрантской среде получиело распространено
такое явление, как «overeducated» (англ. – «сверхобразованный») – избыточная
квалификация, когда мигрант, имеющий высокий уровень образования, не может
найти работу по специальности и устраивается на рабочее место для низко
квалифицированного работника. В Европейском Союзе избыточная квалификация
223
свойственна, главным образом, мигрантам, имеющим гуманитарное и
педагогическое образование [344; 353], чьи языковые навыки достаточны для
коммуникации, но недостаточны для трудоустройства по специальности. В то же
время в России, как показывают социологические опросы, на российском рынке
труда ¼ часть высококвалифицированных мигрантов из Средней Азии заняты на
рабочих местах, где не требуется даже среднее общее образование [147].
В результате реализации «open door» policy
1
в 2015 году страны Евросоюза
захлестнула волна беженцев, которая привела к росту поляризация взглядов на
миграционные процессы в связи с возросшей конкуренцией за рабочие места
[288], усилению позиций правых партий, выступающих с антиэмиграционной
повесткой [300]. Так, опросы населения, проводимые в Польше (2015, 2016 гг.)
[288] и в Германии (2016, 2017 гг.) [346] показали рост недовольства населения
проводимой «open door» policy, что привело к смене риторики освещения
миграционных процессов в средствах массовой информации на более негативную
[342; 344].
Новым вызовом для миграционной политики стран реципиентов трудовой
миграции явилась пандемия Covid-19 и последующее за ней закрытие границ,
которые привели к острому дефициту трудовых ресурсов, особенно сезонных
сельскохозяйственных рабочих в странах Западной и Южной Европы. С целью
восполнения нехватки трудовых ресурсов были организованы специальные
чартерные рейсы из Румынии, Болгарии, Польши. Также шли специальные
наборы основных рабочих для предприятий Австрии, а также медицинских и
социальных работников и работников для коммунальных служб [356]. Кроме
того, Российская Федерация подписала с Узбекистаном соглашение об
организованных наборов работников.
Необходимо отметить, что в связи с пандемией, а также новыми
геополитическими вызовами, по поручению Президента РФ Правительством
Российской Федерации был принят и реализован комплекс мер поддержки
населения и бизнеса, в том числе: предоставление кредитных и налоговых
1
Англ. – политика открытых дверей
224
каникул; мораторий на банкротство; временное трудоустройство граждан;
упрощение процедуры регистрации в дистанционном формате в качестве
безработного; увеличение размера пособия по безработице; выплаты безработным
на детей в возрасте до 18 лет; и др. [258].
Расходы федерального бюджета на обеспечение мер в сфере занятости в 2020
году составили 205,2 млрд. руб., что в 3,5 раза выше, чем в доковидном 2019 году.
В связи с этим эффект от мер поддержки безработных оценен положительно
71,6 % опрошенных безработных, а эффект от мер по содействию занятости и
трудоустройству – 64,2 % респондентов [258].
Таким образом, есть все основания надеяться на успешное решение в России
актуальных проблем безработицы в целом, и структурной безработицы, в
частности, в новых экономических условиях.
Мигранты из стран Центральной Азии как часть человеческого
капитала региона
Как уже отмечалось выше, распространение коронавирусной инфекции
оказало серьезное влияние на все сегменты рынка труда, и в т. ч. на процессы
трудовой миграции. Одним из наиболее дискуссионных вопросов является
проблема миграции высококвалифицированных кадров, которая чаще исследуется
применительно к вопросу «утечки мозгов» из России, нежели притока в РФ
специалистов из-за рубежа [56; 402]. Действительно, воспроизводство и
улучшение характеристик человеческого капитала является важнейшей
проблемой для большинства стран и регионов. Среди факторов этого процесса
можно выделить миграции (внутренние и внешние, межрегиональные и
межгосударственные). С одной стороны, территории нуждаются в закреплении
человеческих ресурсов, а с другой стороны — в притоке рабочей силы.
Существенное значение, как для местных жителей, так и для мигрантов имеет
привлекательность экономических и социальных условий региона. В настоящее
время среди условий социальной привлекательности территории в первую
очередь выделяют ее безопасность. D. Stevens и N. Vaughan-Williams считают, что
225
общественное восприятие угроз безопасности формируется на четырех уровнях:
глобальном, национальном, общественном и личном. По отношению к мигрантам
восприятие угроз в большей степени строится на общественном и личном уровнях
[378].
Человеческий капитал имеет статус важнейшего фактора экономического
роста. Согласно оценкам Всемирного банка, в таких странах, как Германия,
Япония, Швеция, удельный вес человеческого капитала в общей структуре
национального богатства территории достигает 80 % [401]. В Российской
Федерации его доля составляет 14 % [131]. Связь человеческого капитала и
уровня благосостояния страны исследуют многие западные авторы. Так,
например, M. Kh. Khan отмечает, что значение человеческого капитала
общепризнано и является одним из важнейших факторов экономического
роста [329]. Однако современная трактовка человеческого капитала опирается не
только на экономическую логику. Дж. Джекобс, анализируя города США,
установила соотношение между «процветанием» города и «городским
разнообразием». Среди факторов, влияющих на «разнообразие», она выделяет
наличие в городе высокой концентрации людей, различных по социальным
характеристикам [78].
Миграция как один из ресурсов пополнения человеческого капитала в научной
литературе рассматривается с разных сторон. Так, изучается финансовый вклад
внешних мигрантов в накопление человеческого капитала в странах исхода.
Например, те деньги, которые они переводят для семьи на родину, идут на оплату
образования детям, что ведет к повышению уровня образованности населения
страны исхода [278]. Следующее направление ставит в центр внимания вопросы
накопления человеческого капитала на примере мигрантов, получивших
образование или опыт работы в другом государстве, но вернувшихся на родину
(«returned migrants») [289; 397]. Третье направление касается оценки
возможностей мигрантов повлиять на пополнение человеческого капитала
принимающей страны. В частности, рассматриваются возможности и
перспективы государства использовать знания и опыт мигрантов в качестве
226
важнейшего социального ресурса, способного улучшить экономическое
состояние региона и обеспечить накопление человеческого капитала
в целом [350]. В качестве отдельного направления данной темы анализируется
роль образовательных мигрантов и перспективы их участия в накоплении
человеческого капитала. В контексте актуальных научных исследований четко
прослеживается параллелизм в развитии двух исследовательских направлений:
перспективы образовательной миграции для принимающей страны и страны
исхода [334; 364].
Общероссийские опросы показывают, что жители России высказываются в
пользу принятия «качественных» мигрантов (молодых, русскоязычных и
образованных), которые смогли бы эффективно интегрироваться в российский
социум. Именно они, с одной стороны, способны принести наибольшую пользу
экономике региона и, с другой стороны, в большей степени положительно
воспринимаются принимающим сообществом. В
этом отношении важными
являются два аспекта анализа образовательно-квалификационных и культурных
особенностей мигрантов из стран Центральной Азии (далее – ЦА):
характеристики потоков трудовых и образовательных мигрантов. Далее мы дадим
краткий обзор по этим двум группам иноэтничных мигрантов.
Человеческий капитал России в ХХI веке значительно увеличивался за счет
внешней миграции. По приему иностранных мигрантов Россия находится среди
мировых лидеров. В Концепции демографического развития Российской
Федерации на период до 2025 года предлагается обеспечить миграционный
прирост на уровне более 300 тыс. человек ежегодно: мигранты рассматриваются
как важный трудовой и демографический ресурс. До 2019 г. из стран СНГ в
среднем ежегодно более 340 тыс. человек приезжали в Россию жить и работать
(в 2016 г. их число было почти 512 тыс.). В Свердловскую область из стран СНГ
ежегодно прибывало более 2,5 тыс. человек. Свердловская область находилась на
пятом месте среди других регионов России по количеству принимаемых
мигрантов. До пандемии в Свердловскую область прибывало около 300 тыс.
иностранных граждан в год. Основная часть — это безвизовые трудовые
227
мигранты из стран ЦА, работающие в разных сферах экономики, но часто в
теневом секторе, т. е. неофициально. Можно отметить годы рекордных приростов.
Так, в 2018 г. из-за рубежа на территорию РФ из разных стран мигрировало более
17 млн человек, из них около 12 млн человек – из стран СНГ. Большинство этих
мигрантов прибыло из стран ЦА (67,7 %), в первую очередь из Узбекистана и
Таджикистана (более 7 млн человек). До 2015 года доля приезжих из стран ЦА
доходила до 70 %. С 2019 г., после некоторого ужесточения порядка приема
мигрантов в РФ, их поток был ограничен, что еще более сказалось в условиях
коронакризиса. Так, например, в Свердловской области в 2019 г. общее число
приезжих составило 139 тыс. чел.
Поток мигрантов из Украины во втором десятилетии XXI века изменил
пропорцию въезжающих, однако «накопленная» миграция представлена в России
преимущественно выходцами из стран ЦА, которые имеют особенные социальнопрофессиональные характеристики и занимают определенные ниши на рынке
труда. В 2020-2021 гг. в условиях ограничительных мер российский бизнес
ощутил нехватку рабочих рук, прежде всего в сфере строительства, из-за
уменьшения доли трудовых мигрантов из стран ЦА.
Несмотря на период самоизоляции и ужесточение законодательства в
отношении приема мигрантов, в 2020 г. численность иностранных граждан из
стран СНГ, получивших в течение года разрешительные документы на работу в
России, по данным Росстата, составила 1,112 млн человек. Из них более 90 % —
это мигранты из Таджикистана и Узбекистана (1,024 млн чел.) [234]. За 2021 г.
количество фактов постановки на миграционный учет иностранных граждан и
лиц без гражданства превысило в России уровень в 12 млн человек. Более 70 %
мигрантов, прибывших в Свердловскую область, – мигранты из стран ЦА.
Выходцы из этого региона в первую очередь стремятся закрепиться в
г. Екатеринбурге, т.к. ищут высокодоходные рабочие места.
Кроме количественных характеристик, важными являются образовательноквалификационные показатели внешних мигрантов. Состояние человеческого
капитала в странах Центральной Азии ухудшается, снижаются качество
228
образования, уровень знания русского языка, профессиональноквалификационная подготовка.
С 2016 по 2020 гг. проводились исследования мигрантов разных
национальностей из стран ЦА (Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан
и Туркменистан), прибывших в Свердловскую область. Опрос трудовых
мигрантов в г. Екатеринбурге (N=231, 2017 г.) показал, что приезжие обладают
недостаточными культурными и квалификационными показателями, чтобы стать
качественной частью человеческого капитала Свердловской области. Хорошо
владеют русским языком (могут не только общаться, но писать и читать на
русском языке) всего 33,6 % мигрантов. Плохое знание русского языка снижает
адаптационные возможности приезжих: лишь треть мигрантов (32,2 %) считают,
что они полностью привыкли к жизни в Екатеринбурге. Всего 16,2 % работающих
мигрантов еще до переезда в Россию были знакомы с ее законами. Треть
работающих мигрантов (32,4 %) признались, что до сих пор плохо знают
российские законы. Работающие мигранты в процессах интеграции с
принимающим сообществом считают менее значимым принятие культурных
норм России по сравнению с необходимостью знания законов: 72,5 % и 92,3 %
соответственно. В итоге полностью или частично готовы менять свои
повседневные культурные привычки менее половины трудовых мигрантов
(46,9 %). Кроме того, лишь треть мигрантов согласны с тем, что нужно стараться
не отличаться от жителей Екатеринбурга внешне по стилю одежды (31 %).
Уровень образования трудовых мигрантов из стран ЦА невысок: лишь 12,6 % из
них имеют высшее и незаконченное высшее образование. Половина мигрантов
имеет лишь среднее и незаконченное среднее образование (47 %). Таким образом,
мигранты из стран ЦА могут занять на рынке труда России лишь низкостатусные
места, в первую очередь в сфере строительства, транспорта, торговли.
Межстрановая образовательная миграция активно развивается и является
важным ресурсом пополнения человеческого капитала. Страна, принимающая
иностранных студентов, кроме экономических и имиджевых выгод, получает
возможность пополнить свой человеческий капитал молодыми
229
квалифицированными кадрами. Успешная интеграция в принимающее
сообщество способна сыграть ключевую роль при формировании дальнейших
миграционных планов иностранных граждан, в т. ч. в принятии решения о
трудоустройстве после окончания вуза в принимающей стране. На начало
2018/2019 учебного года студенты из стран ЦА составляли значительную долю
иностранных студентов в России (57,5 %). По данным Министерства образования
и науки РФ, Узбекистан лидирует по количеству желающих получить высшее
образование и занимает второе место после Казахстана по количеству
иностранных студентов в России (48,7 тыс. студентов). Далее идут Туркменистан
(30,6 тыс.) и Таджикистан (23,1 тыс.). Киргизия замыкает десятку стран,
посылающих молодежь на учебу в российские вузы (8,6 тыс.). В целом студенты
из стран ЦА ежегодно составляют около 60 % доли иностранных студентов в
российских вузах. В г. Екатеринбурге в 2019 г. в шести крупнейших
университетах обучалось 2334 студентов из стран Центральной Азии (63 % от
общего количества иностранных студентов).
Вузы играют важную роль в интеграции студентов в образовательную,
социальную и культурную среду. Это позволяет образовательным мигрантам
ощущать себя более подготовленными к жизни в России по сравнению с
трудовыми мигрантами. Опираясь на данные опросов студентов и выпускников
вузов Екатеринбурга из стран ЦА (N=32 респондента, 2019 г.), контент-анализ
аккаунтов студентов из стран ЦА в социальной сети «ВКонтакте» (N=395,
2019 г.), а также интервью с экспертами из сферы высшего образования,
работающими с иностранными студентами (N=9, 2019 г.; N=15, 2020 г.), можно
выделить несколько тенденций образовательной миграции.
Намерение обучаться в России связано главным образом со сложившейся
репутацией российского образования как качественного и востребованного в
странах региона. Вместе с тем следует отметить, что сила такой репутации
различается. Так, среди студентов из Казахстана нет единого мнения о том, что
российское образование лучше казахстанского, тогда как представители
остальных центральноазиатских стран отмечают превосходство российской
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]