Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Экономический рост и развитие. Учебное пособие
.pdf
цепция «общества знания» получила распространение в работах П. Друкера.
В ней научное знание рассматривается в качестве основного фактора производства. Друкер данный тип общества называл также посткапиталистическим.
В качестве важного статистического критерия, по которому в исследуемую экономическую систему можно отнести к постиндустриальному типу, выделяют доминирование третичного сектора экономики, или
сферы услуг.
Например, доля третичного сектора в ВВП США, экономика которых, по
утверждению Владислава Иноземцева, в полной мере является постиндустриальной [10], составляет приблизительно 77%. Переход к третичной экономике, в которой доминирует третичный сектор, или сектор услуг, связан с ростом
производительности труда в промышленности вследствие «выдавливания»
людей из производительного процесса с заменой их на автоматизированные
и роботизированные станки и последующего высвобождения ресурсов для
развития сферы услуг.
Модель постиндустриального экономического развития имеет не только
приверженцев, но и подвергается критике. В частности, соруководитель российского исследовательского института «Диалог цивилизаций» В. Якунин с
соавторами констатирует, что префикс «пост-» указывает на временную или
историческую стадиальность, в которой за этапом доиндустриального или
аграрного развития общества следует индустриальный, а за ним – постиндустриальный. В данном контексте стадиальность общественного развития
представляется универсальной схемой для всех стран, которые рано или
поздно достигнут постиндустриальной его стадии.
На самом деле постиндустриальная часть глобального мира не может
существовать без его индустриальной части.
Кроме того, в существующих определениях и описаниях постиндустри-
ального общества игнорируются пространственные (географические) распределения секторов производства, поэтому выводы об универсальности стадиальности общественного развития всех стран могут оказаться ложными.
Процессы расширения третичного сектора в странах Запада протекали параллельно с индустриализацией стран Востока, в том числе посредством
переноса туда производственных мощностей, ранее базировавшихся в США
и Европе. Следовательно, ряд стран перераспределяет свои национальные
потенциалы в пространстве, выводя некоторые из них в иные государства.
К признакам постиндустриального общества следует отнести не только
повышение роли информационного сектора в экономике и увеличение финансирования научной сферы, но также монополизацию развитыми странами
и транснациональными корпорациями рынка высоких технологий. Пользуясь
таким статусом в сфере науки и инноваций, постиндустриальные экономики
получают основные доходы от научных достижений и далее наращивают
21
1.3. Пост-, неоиндустриализация и сервисификация
интеллектуальное и финансовое превосходство над периферийными страна-
ми. Высокая конкурентоспособность постиндустриальных экономик обеспе-
чивает их гражданам высокие уровень и качество жизни, что в совокупности
с эффективной иммиграционной политикой способствует притоку наиболее
подготовленных работников интеллектуальных профессий со всего мира.
Глобальный переток высококвалифицированных кадров (научных работников,
специалистов в сфере информационных технологий) в развитые страны из
развивающихся стран о б е с к р о в ли ва ет экономику последних и служит
предпосылкой для дальнейшего разрыва уровня благосостояния населения.
В результате развивающимся странам чрезвычайно сложно собрать и объ-
единить финансовые и человеческие ресурсы, необходимые для создания
полноценного инновационного продукта.
По мнению В. Шимова и Л. Крюкова, концепция постиндустриального
общества уже не может трактоваться как отказ от промышленной индустрии.
Возвращение США и других ведущих государств мира к программам реиндустриализации свидетельствует о том, что в процессе глобализации происходил
вывод промпредприятий в страны третьего мира, а в метрополии оставались
преимущественно отрасли сферы услуг. Но это был масштабный маневр мирового капитала с целью перевода устаревающих производств в регионы с
дешевой рабочей силой, получения понятного экономического выигрыша и
решения ряда собственных экономических проблем.
Он был поспешно выдан за проявление прогресса, за переход в его следующую фазу – постиндустриальное общество. Иными словами, тактический маневр был преподнесен как стратегический, исторически неизбежный [11].
Среди известных альтернатив постиндустриальному обществу в русско-
язычной литературе и на Западе существует новая или неоиндустриализация,
под которой понимаются разноплановые процессы, начиная от простого
возврата из-за рубежа ранее утраченных производств и до развития наукоемкой промышленности на базе новых технологических укладов. В данной
трактовке неоиндустриализация, по сути, не сильно отличается от иннова
ционной экономики и экономики знаний.
В отличие от концепции постиндустриального общества ключевая
роль отводится развитию обрабатывающей промышленности, а не сфер
услуг, несмотря на то, что доля последней в ВВП при реализации неоиндустриальной модели также будет расти.
В условиях новой индустриализации структурные сдвиги в промышлен-
ности приводят к трансформации организационного механизма создания и
распределения добавленной стоимости.
В. Якунин с соавторами доказывают, что мир вступает не в постиндустри-
альную, а в неоиндустриальную фазу своего развития, подкрепляя свои вы-
1
22
-
воды статистическими выкладками за достаточно продолжительный период –
с середины XVIII в. по настоящее время. Начиная с 1900 г. доля промышленности в мировом ВВП выросла примерно с 15 до 30%. По разным странам
данный показатель изменялся следующим образом (по годам наибольшего
пика и спада) [9]:
в США: 1870 – 21%; 1950 – 39%; 1990 – 30%;
в Великобритании: 1788 – 21%; 1904 – 43%; 1934 – 34%; 1955 – 48%;
1990 – 29%;
в странах Юго-Восточной Азии и Латинской Америки начиная с середи-
ны 1940-х гг. наблюдался рост доли промышленности в ВВП.
Согласно приведенным данным, изменение доли промышленности в ВВП
западных стран характеризуется волнообразными колебаниями, не обязательно совпадающими по своим фазам. Логично предположить, что за наблюдаемым сейчас снижением доли промышленности в ВВП может последовать
ее рост.
В настоящее время разные экономики имеют различные внутренние и
внешние предпосылки для проведения новой индустриализации, некоторые
вообще не имеют из таких предпосылок. В Китае, например, промышленность
занимает существенную долю в ВВП и доминирует в экспорте, поэтому для
обеспечения сбалансированного развития ему требуется расширение третичного сектора, а также увеличение производства собственных знаниеемких
услуг. Не случайно ученые Китайской академии наук предлагают параллельно с индустриализацией проводить вторичную модернизацию экономики
посредством развития индустрии знаний, информационной сферы, защиты
окружающей среды [12].
Относительно того, для каких отраслей – новых или традиционных –
должен быть установлен приоритет развития в процессе новой индустриализации, единого мнения нет. Некоторые эксперты высказывают мнение, что
развивать только постиндустриальные отрасли, базирующиеся на человеческом
капитале, в современных условиях просто опасно, если не развивать параллельно отрасли производства реального, индустриального сектора. Выращенные кадры постиндустриальной экономики могут не найти себе применения
в отсталой промышленности и уйти за рубеж. Точно так же крайне рискованно бросать все силы только на развитие технологий шестого технологического уклада, достижения которого будут просто не восприняты реальным сектором экономики. В этом смысле важнейшей задачей является формирование
внутреннего спроса на инновации со стороны секторов экономики [13].
Следовательно, для проведения новой индустриализации важны не столько сами инновации, которые азиатские страны, например, просто заимствовали, сколько организационная модель, позволяющая их внедрять на как
можно большем количестве производств.
Анализируя экономические последствия внедрения рассмотренных инноваций, можно заметить, что они не приводят к возникновению с о в е рш е нн о новых продуктов или рынков, что наблюдалось, например, при
распространении информационных и коммуникационных технологий, либо
1.3. Пост-, неоиндустриализация и сервисификация
23
многих других технологий широкого применения. Перечисленные выше
продукты и технологии будут замещать существующие товары, способы производства и организационные формы, на первом этапе существенно превосходя их в совокупных издержках. Например, себестоимость энергии из нетрадиционных и возобновляемых источников сейчас значительно выше в
сравнении со стоимостью энергии, произведенной традиционными способами, скажем, на тепловых станциях. Снижение мировых цен на энергоресурсы только увеличивает этот разрыв.
Конкурентоспособность новых продуктов и технологий пока что
поддерживается дотациями государства и информационным воздействием на потребителей, руководствующихся при их покупке не только финансовой рациональностью, но также веяниями моды и повышением
престижа.
Большинство рассмотренных технологий менее трудозатратные и более
капиталоемкие по сравнению с существующими, поэтому их внедрение целесообразно только в регионах с высокой стоимостью труда и избытком
финансовых ресурсов, т.е. странах «ядра» мировой системы. Их распространение повлечет за собой дальнейшее сокращение численности занятых в
производственном секторе и снижение нормы прибыли опять же (в связи с
высокой капиталоемкостью производства). Норма прибыли не может быть
высокой в силу того, что новые товары будут конкурировать с традиционными, чья низкая цена обеспечена пространственным распределением производственных операций в глобальных цепях поставок. Сказанное согласуется
с гипотезой, выдвинутой еще 200 лет назад Д. Рикардо: по мере роста реальной заработной платы в будущем интерес предпринимателей будет заставлять
замещать рабочих машинами и увеличивать производительность труда. Но,
с другой стороны, этим не отменяется, а наоборот, вызывается долгосрочное
снижение нормы прибыли [14].
Не имея сверхприбыли, невозможно погасить те огромные долги, которыми обременены сегодня развитые экономики.
Общее неприятие концепции постиндустриализма значительной частью
ученых и бизнес-сообщества в странах СНГ объясняется не самым желаемым
изменением структуры этих экономик за последние 30 лет: доля обрабатывающей и добывающей промышленности в ВВП снизилась в среднем с 30–50%
до 20–30%, доля сектора услуг выросла. Продукты, которые раньше наши
страны производили самостоятельно, теперь импортируются. Деградация
промышленного потенциала лишает экономику возможностей роста, усиливает ее зависимость от производителей высокотехнологичных продуктов и
компонентов, а также препятствует внедрению инноваций, поскольку сужается сфера их применения.
1
24
Для Беларуси, России, Украины и других экономик региона деиндустриализация привела к ориентации преимущественно на сырьевой экспорт.
Чтобы уйти от сырьевой зависимости, предлагается концепция новой индустриализации, под которой понимают восстановление утраченных цепочек
производственных связей, целостности национально-воспроизводственного
комплекса [15]. Вопрос их восстановления в рамках новой индустриализации
поднимает С. Губанов: по его мнению предстоит сформировать свою (отечественную) экономику ТНК. Надо создавать цепочки производства добавленной стоимости [16].
Потерю конкурентоспособности отечественной промышленности и снижение занятости в этом секторе противники постиндустриализма нередко
связывают с использованием принципов ультраглобализма в регулировании
национальной экономики. В. Байнев называет разрушение промышленного
комплекса крайне негативным процессом, который не в последнюю очередь
обусловлен абсолютизацией сферы услуг в обществе, которая легитимизирует деиндустриализацию [17].
Частично с этим и другими мнениями по поводу утраты промышленного
потенциала можно согласиться. Действительно, основная часть продаваемой
в мире сложной технической продукции сейчас производится или собирается в Китае. Действительно, и Беларусь, и соседние страны потеряли некоторые стратегически важные производства в сфере микроэлектроники, приборостроения. Но все же, объективности ради, давайте посмотрим на динамику доли промышленности в экономиках Европы (табл. 1.1).
Таблица 1.1. Доля промышленности в экономиках Европы
Страна 2005 2019
Чехия 31 30
Эстония 21 19
Германия 25 24
Литва 25 21
Польша 25 25
Украина 30 25
Великобритания 16 13
Беларусь 31 30
Источник: данные Европейской экономической комиссии ООН1.
Как видно, Беларусь и Чехия сохраняют приоритет промышленного сектора, даже в Германии его доля ниже. В ряде стран – Украине, Литве, Великобритании – доля промышленного сектора снизилась по разным причинам.
Однако данные не показы вают определенно негативного сценария.
1
Источник: w3.unece.org/PXWeb/ru/Table?IndicatorCode=11
1.3. Пост-, неоиндустриализация и сервисификация
25
За прошедшие 30 лет произошли два крупных сдвига в экономике мира и
региона Центральной и Восточной Европы. Сначала, после распада советского блока, страны региона и их предприятия вышли на мировой рынок, где
далеко не все товары выдержали конкуренцию. В результате промышленный
сектор региона уменьшился. Затем, в течение десятилетий, произошел массовый перенос промышленных мощностей из США, Европы и Японии в
Китай и Юго-восточную Азию, что позволило снизить издержки без значительной потери качества. После этих двух событий существенных изменений
доли промышленности в экономиках региона не происходит.
В связи с этим рассматривать тренд деиндустриализации исключительно
как негативный и тем более связанный с применением в управлении каких-либо ошибочных теорий необоснованно. Да, долгосрочная тенденция снижения
доли промышленности в ВВП есть, но ее сложно заметить даже по 15-летним
данным. Можно, конечно, все усложнить теоретическими выкладками о полемике на предмет пост- или неоиндустриализации, но ситуацию можно
объяснить проще, например с помощью термина «сервисификация». Он
показывает, почему растет доля услуг в ВВП большинства стран мира и почему эта тенденция в обозримом будущем продолжится.
Если концепции пост- и неоиндустриализации фокусируются на роли
агрегированных секторов промышленности и услуг в экономике, то сервисификация объясняет, почему и что происходит на уровне отельных фирм.
Сервисификация экономик означает увеличение использования услуг в
промышленности как с точки зрения производственных процессов, так и
роста торговли товарами и услугами [18]. Довольно часто современный продукт не является в полной мере ни товаром, ни услугой, а представляет собой
интегрированный набор того и другого (строительство дома или ремонт
квартиры, коммунальное обеспечение, телефон с подключением, автомобиль
с расширенной гарантией).
Многие современные производственные компании настолько широко
используют аутсорсинг, что ничего не производят сами, размещая заказы на
сторонних производственных площадках. Например, первоначально в штат
фирмы был нанят садовник, который отвечал за сбор фруктов – этот вид
деятельности можно отнести к сельскому хозяйству. Затем фирма передает
эту функцию на аутсорсинг сторонней организации – в результате растет доля
услуг. На производственном предприятии, к примеру, работа наладчика станков может также передаваться сторонней компании в виде услуги. Теоретически выделение услуг из традиционной области деятельности производственных фирм может сильно сократить долю промышленности, при этом границы между товарами и услугами окажутся размытыми [18].
Вместо старого понятия «завод» возникает электронная сеть, объединяющая производителей деталей и компонентов конечной продукции
по всему миру и действующая не менее слаженно, чем раньше работали
заводы.
1
26
Внедрение полностью автоматизированного, безлюдного производства
увеличивает производительность труда и уменьшает число занятых в промышленности, заменяя их инженерами и программистами.
Доля услуг в международной торговле растет, потому что большинство
торгуемых промежуточных и конечных товаров содержат в своей стоимости
услуги, включая доставку, хранение, рекламу. Дизайн, разработка и НИОКР,
логистика и продвижение, интернет-торговля, аудит – все перечисленные
услуги сопровождают бизнес-процесс производства и распределения товаров.
В цене каждого электронного устройства заложена стоимость лицензионного программного обеспечения, конструкционные и технические особенности
изделий закреплены в патентах и лицензиях.
Процесс роста доли услуг в цене затронет как высокотехнологичные, так
и обычные продукты. Поставляемые в Европу российские нефть и газ транспортируются на немалые расстояния от места добычи, себестоимость данных
минеральных продуктов содержит в себе стоимость услуг трубопроводного
транспорта, сопутствующие услуги страхования и информационного обеспечения, сервиса. Процесс производства сжиженного природного газа более
высокотехнологичный, и поставляемый продукт будет содержать в своей
стоимости еще больше услуг.
Очередным достижением в использовании услуг в мировой экономике
стала возможность их н а к о п л е н и я в виде объектов интеллектуальной
собственности – патентов, лицензий, авторских прав. В США и Германии,
например, доля инвестиций в информационные технологии достигла 10% от
общего объема инвестиций – это капиталовложения в имущественные права
на электронные ресурсы, которые могут быть использованы с целью получения дохода в долгосрочной перспективе.
Таким образом, тенденция к всеобщей сервисификации стирает противоречия между промышленностью и сферой услуг, постиндустриализмом
и новой индустриализацией. Промышленность никуда не исчезает, но в
статистике она становится менее заметной. При этом она остается все так
же наиболее значимой сферой для успешного инновационного развития
экономики.
1.4. Технологический детерминизм
В современной экономике основным ресурсом производства и управления
становится научное знание. За последние 50 лет человеческий капитал, знания,
разработка и трансферт технологий внесли больший вклад в экономический
рост, нежели остальные «осязаемые» факторы производства – труд, капитал,
природные ресурсы [19].
В условиях ограниченности ресурсной базы, прежде всего невозобновля-
емых природных ресурсов, экономический рост немыслим без учета технологического фактора. В теории эндогенного роста под этим термином пони-
27
1.4. Технологический детерминизм
мается совокупная факторная производительность, отражающая вклад инно-
ваций и человеческого капитала в изменение ВВП. В концепциях
постиндустриализма и новой индустриализации структура ВВП и занятости
в разрезе секторов экономики изменяется в результате нововведений. Теории
цикличности развития экономики также объясняют наличие периодов роста
и спада переходом экономики на новый технологический уровень.
Технологии первичны, а экономика вторична – вот какой общий вывод
можно сделать при анализе рассмотренных концепций.
Новые технологии меняют механизмы перераспределения доходов и положение социальных классов и групп в обществе. Основной проблемой капитализма конца XIX в. была эксплуатация труда, которая служила механизмом присвоения дохода наемных работников владельцами капитала. В современном обществе появились социальные группы, статус которых еще ниже,
чем статус «эксплуатируемых трудящихся» – это незанятые трудоспособные
люди, квалификация которых не позволяет им вписаться в высокотехнологичные бизнес-процессы. Но даже расширение данной группы не ведет к
кардинальному росту неравенства в доходах, особенно в развитых странах.
Например, начисление безусловного базового дохода всем гражданам страны
не позволяет безработным стать нищими. Рост благополучия различных социальных групп возможен благодаря инновациям, приводящим к росту производительности труда.
По мере роста автоматизации и роботизации бизнеса среди трудоспособного населения становится все больше самозанятых. Сначала автоматизация
вытесняла с рабочих мест производственный персонал, теперь, по мере развития технологий электронных коммуникаций и искусственного интеллекта
все меньше становится работы для представителей третичного сектора, «офисного планктона» – бухгалтеров, юристов, маркетологов.
Появился новый класс, значительная по численности социальная группа
в обществе – прекариат. Название происходит как сочетание английского
слова precarious – «нестабильный, негарантированный», со словом «пролетариат». Прекариат составляют работники с временной или частичной занятостью, которая носит постоянный и устойчивый характер. Для прекариата
характерны:
неустойчивое социальное положение;
слабая социальная защищенность;
отсутствие многих социальных гарантий;
нестабильный доход, который при этом может оказаться сравнительно
высоким.
К данной группе следует отнести лиц, которые заняты свободными профессиями – независимых ИТ-разработчиков, блогеров, музыкантов; индивидуальных предпринимателей; наемных работников, занятых без полного
законодательного оформления трудовых отношений.
1
28
В некоторых развитых странах прекариат достигает 30–40% чис-
ленности трудоспособного населения.
Прекариат широко распространился благодаря появлению технической
возможности работать дистанционно, а также совершенствованию платежных
систем, т.е. инновационным продуктам и способам социального взаимодействия.
Технологии деформируют социальную среду, предоставляя совершенно
иные способы занятости, предпринимательства, общения и проведения свободного времени, способы и средства передачи информации и коммуникаций.
Экономика и бизнес меняются параллельно вместе с социумом, и сложно
сказать, какие изменения первичны – экономические или социальные. Мессенджер Telegram разрабатывался П. Дуровым с повышенной защитой от
отключений и цензуры и приобрел широкую популярность после использования в несанкционированных социальных протестах в различных странах –
Беларуси, России, США. Он в итоге занял часть рынка, ранее принадлежавшего не только традиционным масс-медиа, но также интернет-сайтам, другим
социальным сетям и месенджерам, включая WhattsApp и Facebook.
В истории капитализма ранее не было периода, когда технологии оказывали столь решающее влияние на экономическую и социальную динамику.
Ситуацию, когда технологические изменения определяют любые другие изменения в экономике и обществе называют технологическим детерминизмом.
Технологический детерминизм – это теоретико-методологическая установка в
философских и социологических концепциях, согласно которой развитие
общества определяется развитием техники и технологии.
Сегодня формируется новая отрасль науки, которую называют Science &
Technology Studies (STS), что можно перевести как «исследования закономерностей развития науки и технологий». Лежащая на стыке технических и гуманитарных наук (включая историю, социологию, лингвистику и экономику),
она приобретает популярность в США и Европе. Ее предметом выступают
закономерности технологического развития, взаимосвязь технологий с обществом, культурой, экономикой и политикой. Первая университетская программа по STS была открыта в 1970-е гг. в Массачусетском технологическом
институте Э. Моррисоном. Сейчас аналогичные программы существуют,
например, в Гарварде и Стэнфорде. Зарождение и развитие новых технологий,
при их взаимодействии с культурой, бытом, правом, экономикой, приводит
к появлению и расширению использования новых терминов, понятий.
Если инновации, технологии первичны по отношению к прочим факторам
экономического роста, то для его прогнозирования закономерен вопрос о
скорости и направленности технологического прогресса в будущем. Здесь
возможны варианты: от ускорения технологического развития вплоть до бесконечности, к волновому характеру инновационной активности и даже до
долгосрочного инновационно-технологического спада.
Бесконечно ускоряющийся технологический рост подробно описан в
философской концепции технологической сингулярности. Технологическая
1.4. Технологический детерминизм
29
сингулярность – это гипотетический момент в будущем, когда технологическое
Число инноваций
0 1900 2045
развитие становится в принципе неуправляемым и необратимым, что порождает радикальные изменения (сингулярность) характера человеческой цивилизации.
Термин «сингулярность» заимствован у математиков и астрофизиков,
которые используют его при описании космических черных дыр как точку с
бесконечно большой плотностью и температурой и бесконечно малым объемом. Математическая сингулярность представляет собой точку функции,
значение в которой стремится к бесконечности.
Концепцию технологической сингулярности и сам термин «сингулярность»
популяризировал американский писатель-фантаст В. Виндж в своем эссе
1993 г. «Грядущая технологическая сингулярность», где отмечал, что это будет
означать конец человеческой эры, поскольку искусственный интеллект будет
продолжать совершенствоваться и технологически развиваться с непостижимой скоростью (рис. 1.2).
1
Время, год
Рис. 1.2. Графическая интерпретация технологической сингулярности
Центральным элементом технологической сингулярности является искус-
ственный интеллект (ИИ). Он позволяет компьютерам обучаться на собственном опыте, адаптироваться к задаваемым параметрам и выполнять
творческие задачи, которые раньше были под силу только человеку. В большинстве случаев реализации ИИ – от компьютерных шахматистов до беспилотных автомобилей – крайне важна возможность глубокого обучения и
обработки естественного языка. Благодаря этим технологиям компьютеры
можно «научить» выполнению определенных задач с помощью обработки
большого объема данных и выявления в них закономерностей.
Русскоязычный термин ИИ является дословным переводом с английского словосочетания artificial intelligence. Слово intelligence в используемом
контексте скорее означает «умение рассуждать разумно», а вовсе не «интеллект».
Интеллектуальные информационные системы с признаками искусственного интеллекта подразделяются на системы логического вывода (базы знаний
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]