Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Цифровой контур публичных финансов и право. Научно-практическое пособие

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 2122 / 2422 23 24 > Следующая >>>

211

нимные Bitcoin-адреса, так и с помощью анонимной сети, которая скрывала их IP-адреса.

Однако криптовалюты и иные цифровые сущности могут быть использованы не только для целей отмывания денежных средств или покупки товаров, запрещенных к обороту, но также способом совершения мошенничества. Мошенничество с ценными бумагами, также известное как мошенничество с акциями и инвестиционное мошенничество, в США представляет собой практику обмана на фондовых или товарных рынках, которая побуждает инвесторов принимать решения о покупке или продаже на основе ложной информации, часто приводящей к убыткам, в нарушение законодательства США о ценных бумагах. Оно может также включать в себя прямое хищение у инвесторов (хищение со стороны биржевых брокеров), манипулирование акциями, искажение финансовой отчетности публичной компании и ложь корпоративным аудиторам. Этот термин охватывает широкий спектр других действий, включая инсайдерскую торговлю, подставные операции и другие незаконные действия на торговой площадке фондовой или товарной биржи.

Комиссия по ценным бумагам и биржам США (далее — SEC) рассматривает в качестве преступлений с ценными бумагами деяния, совершенные с помощью криптовалют, которые идентифицируются для целей данного регулирования как деньги. В июле 2013 г. Трендон Т. Шейверс был обвинен SEC в обмане инвесторов с Bitcoin по схеме Понци (пирамида, т.е. схема, в рамках которой дивиденды выплачивались более ранним игрокам схемы за счет более поздних) в размере более 700 000 Bitcoin, или 4,5 млн долларов США исходя из средней цены этой криптовалюты в 2011 и 2012 гг., когда псевдоинвестиции и были предложены и реализованы участ-

никам

. Трендон Т. Шейверс реализовал эту схему через Bitcoin Savings and Trust (BTCST), «неинкорпорированную схему онлайнинвестиций», которая не была зарегистрирована в SEC. Коллективный убыток для инвесторов BTCST, которые понесли чистые убытки (были также чистые победители), составил 265 678 Bitcoin, или более 149 млн долларов США по курсу на момент рассмотрения

URL: https://www.sec.gov/news/press-release/2013-132#.VHIOy4uJndm (дата обраще-

ния: 26.06.2020).

212

дела по существу (сентябрь 2014 г.)1. В этом прецедентном решении судья определил, что Bitcoin — это деньги, и, таким образом, инвестиции участников были ценными бумагами. Судья решил: «Ясно, что Bitcoin может быть использован в качестве денег. Он может быть использован для покупки товаров или услуг, а также, как заявил Шейверс, для оплаты индивидуальных расходов на проживание. Единственное ограничение Bitcoin заключается в том, что он ограничен теми местами, где его принимают в качестве валюты. Однако Bitcoin также можно обменять на обычные валюты, такие как доллар США, евро, иена и юань. Таким образом, Bitcoin является валютой или формой денег, и инвесторы, желающие инвестировать в BTCST, совершают инвестирование денег. Совершение таких противоправных действий является преступным по смыслу секции 24 закона США о ценных бумагах (Securities Act of 1933) и наказывается штрафом и (или) тюремным заключением на срок до 5 лет»

Законность азартных онлайн-игр с Bitcoin в США еще не решена; однако легально определен статус азартных онлайн-игр с фиатными деньгами. В апреле 2011 г. ФБР предъявило обвинения основателям трех крупнейших покерных интернет-компаний, ведущих бизнес в США — PokerStars, Full Tilt Poker и Absolute Poker, в банковском мошенничестве, отмывании денег и незаконных азартных играх

. Еще в 2006 г. США приняли закон о борьбе с незаконными азартными играми в Интернете (далее — UIGEA), однако покерные компании продолжали работать вплоть до упомянутого обвинительного заключения 2011 г. После этого прецедента Министерство юстиции получило право собирать доказательства и выстраивать дело против сайтов азартных Bitcoin-игр. UIGEA прямо не запрещает азартные игры в Интернете, но запрещает для игорного бизнеса США в Интернете сознательно при-

Sec. & Exch. Comm'n v. Shavers. No. 4:13-CV-416, 2014 WL 4652121. at *1 (E.D. Tex. Sept. 18, 2014). URL: https://www.law.du.edu/documents/corporate-governance/securitiesmatters/shavers/SEC-v-Shavers-No-4-13-CV-416-E-D-Tex-Sept-18-2014.pdf (дата обращения:

26.06.2020).

URL: https://www.govinfo.gov/content/pkg/COMPS-1884/pdf/COMPS-1884.pdf (дата обращения: 26.06.2020).

URL: https://archives.fbi.gov/archives/newyork/press-releases/2011/manhattan-u.s.attorney-charges-principals-of-three-largest-internet-poker-companies-with-bank-fraud-illegalgambling-offenses-and-laundering-billions-in-illegal-gambling-proceeds (дата обращения:

26.06.2020).

213

нимать денежные переводы1. Сайты Bitcoin-гемблинга (азартные игры) в настоящее время обходят это законодательство, поскольку хранят свои средства в криптовалютных кошельках. Однако для того, чтобы эти сайты обменивали «свои» Bitcoin на фиатную валюту, они должны использовать инструменты финансового обмена. Поэтому, даже получая свои доходы в Bitcoin, сайты азартных онлайн-игр могут попасть в юрисдикцию UIGEA, если игорный бизнес принимает платежи через «(i) автоматизированные системы клиринговых систем (ACH), (ii) кредитные карты, (iii) системы учета чеков, (iv) организации по предоставлению финансовых услуг и (v) системы банковских переводов»

. Нарушение данного запрета по общему правилу влечет наступление уголовной ответственности и наказывается штрафом в соответствии с титулом 18 Свода законов США и (или) тюремным заключением на срок до 5 лет (§ 5366 UIGEA)

Федеральный закон США о проводных сетях (The Interstate Wire Act of 1961, далее — TIWA) запрещает ставки или пари на любое спортивное событие или соревнование. Любое лицо, занятое бизнесом со ставками или пари, сознательно использующее средство проводной связи для передачи между штатами США или в рамках иностранной торговли ставок, пари или информации, способствующей размещению ставок или пари на любое спортивное событие или соревнование, либо для передачи информации по проводной связи, дающей право пользователю получать деньги или кредит в результате ставок, пари или информации, способствующей размещению ставок или пари, подлежит штрафу в соответствии с § 1084 TIWA (10 000 долларов США), Сводом законов США и (или) тюремному заключению на срок не более двух лет. Применительно к криптосфере данное регулирование тоже применимо в США, поскольку некоторые сайты Bitcoin-гемблинга представляют собой смесь ставок на спорт и традиционные игры в казино

Nevill A.M. Folded Industry? Black Friday's Effect on the Future of Online Poker in the United States // University of Illinois Journal of Law, Technology, and Policy. Spring 2013. P. 203, 210. URL: http://illinoisjltp.com/journal/wp-content/uploads/2013/05/Nevill.pdf (дата обращения:

26.06.2020).

URL: https://www.fdic.gov/news/financial-institution-letters/2010/fil10035a.pdf (дата обращения: 26.06.2020).

URL: https://www.govinfo.gov/content/pkg/STATUTE-120/pdf/STATUTE-120-Pg1884.pdf (дата обращения: 26.06.2020).

214

и криптоставки на спортивные события подпадают под действие этого закона.

Обращает на себя внимание законопроект о криптоактивах, находящийся на рассмотрении Конгресса США. Как ранее уже было отмечено, предлагаемый в нем подход исходит из возможности подразделения всех криптоактивов на три категории: криптовалюты, криптотовары и криптобумаги (по аналогии с ценными бумагами). Нельзя сказать с полной уверенностью, что данный законопроект привносит нечто новое с точки зрения уголовноправовой охраны финансово-цифровых отношений в США, тем не менее позволяет структурировать его. При этом криптовалюта (сrypto-сurrency) определяется как выражение валюты США или синтетических деривативов, опирающихся на блокчейн или децентрализованную криптографическую технологию. В ее составе обособляются криптовалюты, которые являются резервными цифровыми активами, полностью обеспеченными на корреспондентском банковском счете (stablecoins), а также синтетические деривативы, определяемые децентрализованными «свидетелями-наблюдателями» (decentralized oracle) или смарт-контрактами и обеспеченные криптотоварами, другими криптовалютами или криптобумагами. Для каждой категории криптоактивов предусмотрены отдельный правовой режим и свои уполномоченные органы — крипторегуля-

торы

. Последние должны определить исчерпывающий набор федеральных лицензий, сертификатов или регистраций, позволяющих осуществлять выпуск и торговлю криптоактивами. Предполагается установление правил, аналогичных тем, которые установлены для традиционных финансовых учреждений, определяющих порядок осуществления контроля за криптовалютными транзакциями. В случае принятия данного законопроекта вполне вероятна некоторая корректировка описанных выше мер уголовно-правовой охраны финансово-цифровых отношений в США.

ЮАР в качестве фундамента уголовно-правовой охраны финансово-цифровых отношений рассматривает Закон о киберпреступлениях и кибербезопасности 2016 г. (Cybercrimes and Cybersecurity Bill of 2016, далее — CCB). В соответствии со ст. 3 CCB преступным

URL: https://www.globallegalinsights.com/practice-areas/blockchain-laws-and-regula-

tions/usa (дата обращения: 29.06.2020).

215

является поведение, связанное: 1) с незаконным и умышленным преодолением любых защитных мер, направленных на предотвращение доступа к данным, с целью получения данных, находящихся внутри компьютера или передаваемых на него или с него компьютерной системой; 2) с незаконным и умышленным владением данными, заведомо для лица полученными преступным путем; 3) с обладанием данными при наличии обоснованных подозрений в том, что они были получены преступным путем, при отсутствии оснований для обладания такими данными. Совершение преступлений, перечисленных в пунктах 1 и 2, согласно ст. 14 CCB наказывается штрафом и (или) тюремным заключением на срок до 10 лет. Обладание данными при наличии подозрений наказывается штрафом и (или) 5 годами тюремного заключения. Составы преступлений охватывают практически все возможные способы совершения преступлений в киберпространстве, включая взлом, фишинг, использование вредоносных кодов и тактики социальной инженерии.

Статья 7 CCB устанавливает, что уголовно-наказуемым преступлением является незаконное приобретение, владение, предоставление, получение или использование пароля, кодов доступа или аналогичных данных или устройств. К таковым относятся и частные ключи доступа для криптовалют (private key), поскольку п. 3 ст. 7 CCB устанавливает, что такая информация может представлять собой секретный код или пин-код, изображение, токен безопасности, карту доступа, устройство, биометрические данные, слово или набор букв и символов, используемых для совершения финансовых транзакций или идентификации пользователя. Умышленное совершение данного преступления для целей незаконного преодоления любых защитных мер, направленных на предотвращение доступа к данным, и получения данных (ст. 3 (1) CCB) наказывается штрафом и (или) тюремным заключением на срок до 10 лет. Совершение данных действий при наличии обоснованных подозрений наказывается штрафом и (или) 5 годами тюремного заключения.

Совершение описанных выше деяний в отношении защищенных компьютерных систем (т.е. компьютерных программ, компьютерных носителей информации или компьютерных систем, находящихся под контролем или исключительно используемых любым финансовым учреждением, государственным органом, включая

216

судебные органы, или составляющих критическую информационную инфраструктуру) в соответствии со ст. 11 CCB считается тяжким преступлением и наказывается штрафом и (или) 15 годами тюремного заключения.

Аналогичные меры уголовно-правовой охраны предусмотрены CCB для целей кражи и мошенничества в киберпространстве. В то же время за рамками описанного законодательного регулирования ЮАР остается отмывание денежных средств с помощью новых финансово-цифровых технологий. Другими словами, в законодательстве ЮАР отсутствует прямое описание данного преступления применительно к цифровым сущностям. Однако, с учетом специфики законодательного регулирования в ЮАР, это не является препятствием для уголовного преследования фактов отмывания денег, поскольку действующее определение отмывания денег не ограничивается оффлайн-средствами и не лимитировано деньгами. По мнению Комиссии ЮАР по реформе законодательства, отмывание денег — это «манипулирование незаконно приобретенным богатством с целью скрыть его истинный источник или природу». Кроме того, POCA, как и другие акты, содержит определение отмывания денег, которое не ограничивается только фиатными деньгами

Представленный анализ, таким образом, достоверно свидетельствует о формировании в рамках многих юрисдикций совершенно новой финансово-цифровой экосистемы общественных отношений, которая способна сильно изменить соотношение сил участников финансовых рынков. Вместе с тем наличие пробелов в праве, существующая неопределенность в правовом регулировании и охране отношений, связанных с цифровыми продуктами и технологиями, не позволяют нивелировать все риски и не могут на современном этапе помешать развитию процессов, угрожающих стабильности экономической безопасности, правам и свободам граждан. Именно поэтому государства стремятся разработать механизмы охраны новой финансово-цифровой сферы общественных отношений, в том числе и при помощи установления самостоятельных цифровых уголовно-правовых запретов.

Eveshnie R. Analysing the Investigation and Prosecution of Cryptocurrency Crime as Provided

for by the South African Cybercrimes Bill // Statute Law Review. 2019. 1-14. 10.1093/slr/hmz001.

217

Как представляется, сложности квалификации преступлений в финансово-цифровой сфере в настоящее время кроются не только в использовании злоумышленниками новых технологий в той среде общественных отношений, которая толком не урегулирована на законодательном уровне, но также и в традициях конструирования уголовно-правовых норм и в целом уголовно-правовой доктрины. Проанализированная выше законодательная техника качественно отличает Великобританию, США и в целом страны англо-саксонской правовой традиции от иных юрисдикций в вопросе регламентации особенностей и порядка охраны финансово-цифровых отношений, в том числе посредством установления уголовных запретов. Например, в Великобритании или США мошенничество может быть совершено любым образом. Критерием квалификации того или иного деяния в качестве мошенничества будет выступать наличие факта введения в заблуждение, утаивания информации, которая должна быть раскрыта в силу закона, злоупотребления служебным положением

. Каждый из этих фактов весьма подробно раскрыт в законах и судебной практике, однако не имеет жестких границ, в связи с чем под мошенничество будут подпадать, скажем, и введение в заблуждение при злонамеренном осуществлении операций с криптоактивами в форме ICO.

Подводя итог, необходимо отметить, что в подавляющем большинстве ведущих юрисдикций регулирование сферы финансовоцифровых отношений не сосредоточено на обеспечении защиты прав и свобод граждан в виртуальном пространстве. Все разрабатываемые или принятые сегодня меры защиты, в том числе и уголовно-правовые, которые описаны выше, исходят из так называемого аналогового правового регулирования, т.е. наработанных правовой доктриной подходов к регулированию общественных отношений. В этих целях большинство стран стремится разработать меры противодействия общественно опасным деяниям в финансово-цифровой сфере отношений, конкретизируя составы налоговых преступлений, уточняя законодательство либо корректируя судебную практику в сфере противодействия легализации (отмыванию) денежных средств и финансированию терроризма, признавая новые

Harrison K., Ryder N. The Law Relating Financial Crime in the United Kingdom. London, 2017.

P. 84–85.

218

цифровые сущности средством (способом) совершения преступлений, уже установленных в тех или иных нормах уголовного законодательства.

В то же время сфера финансово-цифровых отношений представляет собой нечто совершенно новое с точки зрения принципов и среды функционирования. Достаточно вернуться к примерам квалификации криптоджекинга, упомянутым выше. Другими словами, подавляющее большинство законодательных инициатив в области защиты прав граждан и инвесторов сфокусировано не на внутреннем (виртуальном) пространстве, а на внешнем, т.е. касается лишь внешних форм выражения финансово-цифровых отношений в объективированном мире, тогда как виртуальное пространство крипто- и иных новых технологий остается без «инфраструктуры», которая может в онлайн-режиме обеспечить превентивную функцию защиты виртуальных прав и свобод граждан.

В данном ключе изначальное преодоление известных барьеров регулирования в виртуальном пространстве позволит сформировать основу для положительного внедрения финансово-цифровых технологий в национальную финансовую систему. С одной стороны, лишь в рамках континентальной правовой традиции можно выявить новые составы преступлений, совершаемых в сфере финансово-цифровых отношений, которые не были известны до появления новых технологий (например, криптопреступления, которые все более проникают в уголовное законодательство в качестве новых элементов mala prohibitum). С другой стороны, стремление стран обеспечить безопасность сферы финансово-цифровых отношений уголовно-правовыми средствами, особенно с учетом специфики цифровых продуктов и сущностей, свидетельствует в пользу подхода стран с англо-саксонской правовой традицией.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Цифровизация всех сфер жизнедеятельности безусловно затрагивает и финансовые правоотношения. В результате проведенного исследования авторы определили особенности трансформации публичных финансов в условиях развития информационного общества. Информационные технологии влияют на все части и институты финансового права. Это сказывается как на содержании существующих правоотношений, так и приводит к появлению новых (как правило, виртуальных) видов финансовых правоотношений.

В рамках исследования категориального аппарата применения цифровых инноваций в сфере публичных финансов было отмечено о формировании нового института — финансово-цифровое право как совокупность нормативных правовых актов, регулирующих применение цифровых технологий в сфере публичных финансов.

Особый акцент сделан на цифровизации бюджетной системы. При описании трансформации принципов бюджетного права на примере существующих информационных систем делается вывод о том, что сегодня идет процесс законодательного закрепления базовых принципов выстраивания цифровой бюджетной системы. При этом обосновывается необходимость применения мер по предотвращению новых угроз функционированию бюджетной системы.

Под влиянием цифровых технологий меняются права и обязанности субъектов финансового права. В работе подробно рассмотрены компетенции различных субъектов финансово-цифровых отношений на примере существующей классификации финансовых правоотношений: бюджетной и валютной сферы, страхования, налогообложения, сферы государственного и банковского кредита, а также в области организации системы расчетов, наличного и безналичного денежного обращения.

В процессе исследования решены задачи по определению возникающих правовых рисков цифровизации публичных финансов, по характеристике представлений о стратегическом планировании в государственном управлении и развития информационных систем в сфере государственного управления, проанализированы основы информационного обеспечения стратегического планирования

220

Российской Федерации, определены перспективы развития технологий в стратегическом планировании, разработаны рекомендации по международному сотрудничеству в данной области.

На основании полученных результатов в научно-практическом пособии авторы приходят к выводу о необходимости поиска новых форм и способов защиты прав субъектов в процессе цифровизации публичных финансов с применением существующих финансовоправовых механизмов и мер привлечения к административной и уголовной ответственности.

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 2122 / 2422 23 24 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]