Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теоретические основы уголовно-правовой охраны собственности от преступлений, совершаемых путем обмана или злоупотребления доверием. Монография
.pdf
(«удержание с корыстной целью чужого имущества, вверенного для
определенной цели»). Часть 2 этой статьи содержала по сути состав
иного преступления — присвоения находки.
По мнению А. Жижиленко, присвоение, определяемое в законе
как «удержание», «является по своей сущности бездействием»; оно
не может быть отнесено к похищению, так как при присвоении в
отличие от похищения «нет изъятия, а есть только обращение чу-
1
жого имущества в сферу своего имущественного обладания»
.
В третьей главе «Должностные (служебные) преступления» устанавливалась ответственность за присвоение или растрату, совершенные специальным субъектом — должностным лицом «или лицом, исполняющим какие-либо обязанности по поручению государственного или общественного учреждения, денег, ценностей или
иного имущества, находящегося в его ведении в силу служебного
положения или исполнения обязанностей» (ст. 116). Первая часть
этой статьи устанавливала наказание в виде лишения свободы на
срок до 3 лет. Вторая часть, содержащая квалифицирующие признаки (особые полномочия у должностного лица, присвоение особо
важных государственных ценностей), повышает пределы наказания
вплоть до смертной казни.
В УК 1926 г. мошенничество определялось как злоупотребление
доверием или обман в целях получения имущества или права на
имущество или иных личных выгод (ст. 169). Данное понятие мошенничества обращает на себя внимание тем, что широко (в традициях русской уголовно-правовой доктрины конца XIX — начала
XX в.) определяет предмет мошенничества как любую имуществен-
2
ную выгоду
.
Однако особенность его состоит не только в этом. Располагаясь
в главе «Имущественные преступления», мошенничество, строго
говоря, не признавалось хищением. Часть первая ст. 169 формулировала формальный состав мошенничества, а часть вторая — материальный, где последствием признавалось «причинение убытка
государству или общественному учреждению». В связи с этим Пленум Верховного Суда СССР в постановлении ¹ 5 от 28 мая 1954 г.
«О судебной практике по применению Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества»»
указывал, что «в частичное изменение постановления Пленума Верховного Суда СССР от 28 августа 1947 г. указать судам, что мошен-
1
Жижиленко А. Преступления против имущества и исключительных прав. Л.,
1928. Ñ. 40, 48—49.
2
Ñì.: Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. М.,
1971. Ñ. 157.
41
нические действия, причинившее ущерб государственным или общественным учреждениям, предприятиям или организациям, подлежат квалификации по ч. 2 ст. 169 УК РСФСР и соответствующим
статьям уголовных кодексов других союзных республик, если они
не соединены с хищением государственного или общественного
1
имущества»
.
7 августа 1932 г. ЦИК и СНК СССР приняли постановление
«Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и
кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности»
2
. Данный акт, называемый в литературе чаще всего
законом, впервые среди объектов уголовно-правовой охраны особо выделяет «священную и неприкосновенную основу советского
строя» — социалистическую (государственную, колхозную, кооперативную) собственность, заявляя о приоритетности ее защиты, вовторых, закон установил драконовские меры борьбы за «хищение
(воровство)» колхозного и кооперативного имущества, а также «грузов на железнодорожном и водном транспорте», предусмотрев за
него смертную казнь, а при смягчающих обстоятельствах — лишение свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества,
без права у осужденного на амнистию.
Вместе с тем Закон 1932 г. не только не раскрыл понятия хищения, но и не ответил на вопрос о том, когда именно он, а не УК
РСФСР подлежит применению при его совершении. Правда, в постановлении 58-го Пленума Верховного Суда СССР «Об итогах
применения в судебной практике Закона от 7 августа 1932 г.» указывалось, что данный закон следует применять только при совершении крупных систематических хищений социалистической собственности
3
.
3акон 7 августа 1932 г. должен применяться «как в отношении
непосредственных воров и растратчиков, так и тех лиц, которые
своей бездеятельностью и слабостью руководства и контроля способствовали и попустительствовали этим преступлениям. Должностных
лиц счетного аппарата и работников правлений кооперативных
центров, не принявших необходимых мер борьбы к предотвращению растрат и хищений, — «неуклонно привлекать к уголовной ответственности по ст. 109 УК, а в особо злостных случаях явного
непринятия мер к охране кооперативной собственности привлекать
к ответственности по постановлению правительства 7 августа
1932 г. наравне с виновными, привлекаемыми к ответственности
1
Подробнее об этом см.: Сунчалиева Л.Э. Óêàç. ñî÷. Ñ. 31—32.
2
ÑÇ ÑÑÑÐ. 1932. ¹ 62. Ñò. 360.
3
Ñì.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1938. С. 103.
42
непосредственно за хищения и растраты» (постановление Президиума Верховного Суда РСФСР 28 мая 1933 г.).
Таким образом, квалификация деяния по закону 7 августа
1932 г. возможна не только в случаях совершения самих хищений
(активные действия), но и во всех тех случаях, когда виновный
своим действием или бездействием способствовал хищениям, явно
не препятствовал им, облегчал возможность расхитителям, в зависимости от этого уже может быть решен вопрос о квалификации
1
деяния
.
Так, действие Закона от 7 августа 1932 г. было распространено
постановлением ЦИК и СНК СССР от 9 января 1933 г. — на случаи незаконного расходования гарнцевого сбора
2
, постановлением
ЦИК от 30 января 1933 г. — на лиц, виновных в саботаже сельскохозяйственных работ
3
, постановлением СНК СССР от 16 февраля
1933 г. — на руководителей учреждений и предприятий за недостаточные или несвоевременные меры борьбы с хищениями и растра-
4
òàìè
, постановлением СНК РСФСР от 20 ноября 1934 г. — на слу-
чаи разбазаривания хлопка
5
, постановлением СНК СССР от 1 декабря 1934 г. — на случаи безнарядного расходования поступивших
по обязательным поставкам молочных продуктов
6
и т.д. В результате за шесть лет действия Закона от 7 августа 1932 г. только колхозников было осуждено 1800 тыс. человек (в основном за «колоски»),
причем позже было признано, что каждый второй из них был осужден неправильно
7
.
Наряду с Законом от 7 августа 1932 г. продолжали оставаться в
силе статьи УК об ответственности за различные виды хищений, с
тем чтобы, как было указано в постановлении Президиума Верховного Суда РСФСР от 28 мая 1933 г., «тяжесть судебной репрессии
по Закону 7 августа направить не по отдельным случаям незначительных растрат и хищений, а по случаям крупных, злостных и организованных хищений и растрат»
8
.
Пленум Верховного Суда СССР (сентябрь 1937 г.) подтвердил,
что по Закону 7 августа 1932 г. должны квалифицироваться случаи
злостных, крупных растрат и присвоений.
1
Ñì.: Уголовное право. Особенная часть / Под ред. А.А. Герцензона, А.А. Пи-
онтковского. М., 1939. С. 106—107.
2
ÑÇ ÑÑÑÐ. 1933. ¹ 2. Ñò. 9.
3
Òàì æå. ¹ 6. Ñò. 41.
4
Òàì æå. ¹ 13. Ñò. 76.
5
ÑÓ РСФСР. 1934. ¹ 41. Ст. 256.
6
ÑÇ ÑÑÑÐ. 1934. ¹ 60. Ñò. 439.
7
Ляхов Ю.А., Филимонов Г.А. Суд присяжных. Российская действительность и
традиции. М., 1998. С. 9—10. См. также: Гринберг М.С. Природа и суть агрессив-
ного равнодушия (уголовно-политический аспект) // Государство и право. 1999.
¹ 2. С. 63—67: Кочои С.М. Óêàç. ñî÷. Ñ. 21.
8
Дерендяев В.Н. Указ. соч. С. 58.
43
Действие закона было распространено специальными государственными актами на некоторые деяния, представляющие собой хищения, и иные виды преступных посягательств на собственность.
Сессия ВЦИК СССР в январе 1933 г. постановила «применять к лицам, уличенным в саботаже сельскохозяйственных работ... во вредительском преуменьшении норм высева, вредительской работе по пахоте и севу, ведущей к порче полей и снижению урожая, в умышленной поломке тракторов и машин, в
уничтожении лошадей, как к расхитителям колхозной собственности» (постановление 7 августа 1932 г. об охране социалистиче-
1
ской собственности)
.
В целях устранения существующего разнобоя по вопросам квалификации хищений и установления единства законодательства об
уголовной ответственности за их совершение Президиум Верховного Совета СССР 4 июня 1947 г. издал два указа — «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» и «Об усилении охраны личной собственности
2
граждан»
.
Указы установили дифференцированную ответственность за посягательства не только на социалистическую и личную собственность, но и, внутри первой, на государственную и общественную
собственность. Так, согласно первому указу кража, присвоение,
растрата «или иное хищение» государственного имущества наказывались заключением в исправительно-трудовом лагере на срок
от семи до десяти лет с конфискацией имущества или без таковой
(ст. 1). Те же действия по отношению к колхозному, кооперативному «или иному общественному имуществу» наказывались, кроме
конфискации, заключением в лагере на срок уже от пяти до восьми
лет (ст. 3).
При наличии квалифицирующих обстоятельств (повторности,
организованной группы, крупного размера) хищение государственного имущества наказывалось заключением в лагере на срок
от десяти до двадцати пяти лет с конфискацией имущества
(ст. 2), а хищение общественного имущества — заключением в
лагере на срок от восьми до двадцати лет с конфискацией имущества (ст. 4).
При этом ст. 5 указа предусматривала лишение свободы на срок
от двух до трех лет или ссылку на срок от пяти до семи лет за недонесение органам власти «о достоверно известном готовящемся
1
ÑÇ ÑÑÑÐ. 1933. ¹ 6.
2
Ведомости Верховного Совета СССР. 1947. ¹ 19.
44
или совершенном» хищении при квалифицирующих обстоятельствах (ст. 2 и 4)
1
.
Вопросам соотношения указов Президиума Верховного Совета
СССР от 4 июня 1947 г. и соответствующих норм продолжавшего
действовать тогда УК РСФСР 1926 г. было посвящено другое постановление Пленума Верховного Суда СССР — от 22 августа
1947 г. (¹ 12—6). Согласно ему, в связи с принятием указов 1947 г.
не подлежали применению как Закон от 7 августа 1932 г., так и
нормы УК РСФСР 1926 г. о хищении (ст. 59-а, 116, 162, 165, 166,
166-а, 167 и ч. 2 ст. 169).
Таким образом, ни в Уголовном кодексе 1922 г., ни в Уголовном кодексе 1926 г. не проводится разграничения ответственности
при мошенничестве в форме хищения и причинения имущественного ущерба при отсутствии признаков хищения. Можно отметить
и тот факт, что аналогичная ситуация сложилась и в мировой практике. Практически ни в одном иностранном уголовном законодательстве мы не найдем разделения имущественных преступлений на
хищения и корыстные посягательства без признаков такового.
В российской юридической практике лишь с Уголовного кодекса
2
1960 г. проявляется тенденция к разграничению этих деяний
.
27 октября 1960 г. Верховный Совет РСФСР принял третий, последний в истории Российской Советской Федеративной Социалистической Республики Уголовный кодекс, который вступил в силу с
1 января 1961 г.
В новом УК ответственность за преступления против собственности была предусмотрена сразу в двух главах Особенной части — в
главе второй «Преступления против социалистической собственности» (ст. 89—101) и главе пятой «Преступления против личной соб-
3
ственности» (ст. 144—151)
. Примечательно, что преступления против собственности других социалистических государств (ст. 101)
наказывались по статьям главы второй Особенной части УК, а преступления против собственности «объединений, не являющихся
1
Надо сказать, что по данному указу квалифицировались в практике и случаи
присвоения найденного или случайно оказавшегося у виновного имущества,
заведомо принадлежащего государству или общественной организации. См., напр.:
Никифоров Б.С. Борьба с мошенническими посягательствами на социалистическую и личную собственность по советскому уголовному праву. М., 1952. С. 106;
Куринов Б.А. Уголовная ответственность за хищение государственного и общественного имущества. М., 1954. С. 29; и др.
2
Подробнее об этом см.: Никишин Д.Л. Óêàç. ñî÷. Ñ. 28—29.
3
Однако позднее в литературе появились предложения о необходимости объединения ответственности за эти преступления (см., напр.: Загородников Н. Ответственность должна быть единой // Социалистическая законность. 1988. ¹ 2.
С. 49—51).
45
социалистическими» (ст. 151), даже если они были российскими,
по статьям главы пятой Особенной части УК РСФСР.
В новом УК была продолжена линия на приоритетную охрану
прежде всего социалистической собственности (государственной и
общественной), что, впрочем, вполне соответствовало идеологическим установкам КПСС о решающем значении именно этой формы
собственности в построении в СССР бесклассового коммунистического общества
1
. Действовавшая тогда Конституция СССР 1936 г.
(ст. 4) экономической основой советского общества признавала
«социалистическую систему хозяйства и социалистическую собственность на орудия и средства производства» (позднее то же самое
было провозглашено в ст. 10 Конституции СССР 1977 г.).
Вследствие изложенного в УК РСФСР социалистическая собственность как объект уголовно-правовой охраны по своей важности
уступала лишь «советскому общественному и государственному
строю». В Особенной части УК посягательства на социалистическую собственность по степени опасности стояли выше, чем даже
преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности (глава третья).
Естественно, в УК преступления против социалистической собственности наказывались строже таких же преступлений, но направленных против личной собственности.
В УК ответственность вновь стала дифференцироваться также в
зависимости от форм и видов хищения. В главе пятой Особенной
части (где в отличие от второй термин «хищение» отсутствовал)
предусматривались составы кражи, грабежа, разбоя, мошенничества, а в главе второй еще и присвоения, растраты и хищения путем
злоупотребления служебным положением.
Таким образом, УК РСФСР 1960 г. путем присвоения и растраты охранял только социалистическую собственность.
Уголовная ответственность за хищение государственного и общественного имущества путем присвоения, растраты или злоупотребления должностным лицом своим служебным положением предусматривалась вначале только в ст. 92 УК.
Одно обстоятельство сближает все эти формы хищения и позволяет объединить их в одну статью — похищаемое имущество находится в правомерном владении или ведении самого виновного, который, используя это обстоятельство, обращает имущество в свою
пользу или передает его с корыстной целью третьим лицам
2
.
Часть 1 этой статьи применялась в том случае, если виновное лицо
1
Программа Коммунистической партии Советского Союза. М., 1971. С. 77.
2
Ñì.: Кригер Г.А. Борьба с хищениями социалистического имущества. М., 1965.
Ñ. 176.
46
присвоило, растратило или завладело чужим имуществом с использованием своего служебного положения на сумму от 50 до 2500 руб.
Такое деяние наказывалось лишением свободы на срок до
четырех лет и исправительными работами на срок до двух лет, или
штрафом от двухсот до одной тысячи рублей с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной
деятельно или без такового.
Часть 2 ст. 92 УК предусматривала ответственно за деяния, предусмотренные ч. 1 этой статьи, при наличии квалифицирующих
признаков — повторности и предварительного сговора группы лиц.
Наказание — лишение свободы на срок до 7 лет с конфискацией
имущества или без таковой или исправительные работы на срок от
одного г. до двух лет с конфискацией имущества или без таковой с
лишением права занимать определенные должности или заниматься
определенной деятельностью на срок от двух до пяти лет или без
такового.
В ч. 3 этой статьи закреплялась ответственность за причинение
крупного ущерба государству или общественной организации, т.е.
на сумму от 2500 до 10 000, которое наказывалось лишением свободы на срок от шести до пятнадцати лет с конфискацией имущества
и лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от двух до пяти лет.
В отличие от УК 1926 г. УК 1960 г. знал уже два понятия мошенничества: мошенничество как преступление против социалистической собственности и мошенничество как преступление против личной собственности граждан. Как видно, основания ответственности за мошенничество различны и зависят от формы собственности, на которую оно посягает. В первом случае под мошенничеством как разновидностью преступлений против социалистической собственности понимается исключительно хищение государственного или общественного имущества. В соответствии со ст. 93 УК
1960 г. указанная разновидность мошенничества определяется как
«завладение государственным или общественным имуществом путем обмана или злоупотребления доверием (мошенничество)».
В другом случае, согласно ст. 147 УК 1960 г. под мошенничеством
понимается «завладение личным имуществом граждан или приобретение права на имущество путем обмана или злоупотребления доверием (мошенничество)». Отличительные особенности этих двух
разновидностей мошенничества усматриваются не только в специфике их родовых и непосредственных объектов, но и в предмете
посягательства. Предметом мошенничества как хищения социалистического имущества является государственное или общественное
47
имущество в смысле движимой вещи. Тогда как предметом мошенничества как преступления против личной собственности выступают не только чужие движимые вещи, но и «право на имущество» —
особо выделяемая в советском уголовном праве категория для обозначения одной из составляющей предмета рассматриваемого преступления
1
.
В остальном составы рассматриваемых преступлений совпадали.
В УК РСФСР 1960 г. мы уже наблюдаем отграничение состава
причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения (ст. 94) от состава хищения государственного или общественного имущества,
совершенного путем мошенничества (ст. 93).
Таким образом, произошло разделение корыстных противо-
правных деяний при отсутствии признаков хищения и корыстных
имущественных посягательств на социалистическую собственность,
которые содержали признаки хищения. В данном случае состав
преступлений, содержащий признаки мошенничества, был отнесен
к одной из форм хищения социалистической собственности.
Законом РСФСР от 25 июля 1962 г. Уголовный кодекс РСФСР
был дополнен ст. 93-1, предусматривающей ответственность за хищение государственного или общественного имущества в особо
крупных размерах независимо от способа хищения (ст. 89—93).
Следственная и судебная практика под особо крупным признавали
ущерб на сумму свыше 10 000 руб. Наказание по этой статье было в
виде лишения свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с конфискацией имущества, со ссылкой или без таковой или смертная
2
казнь
.
Правильно отмечал Ю. Северин, что для квалификации хище-
ния как присвоение или растрата «необходимо установить, что виновный, совершая преступление, использовал свое особое положение по отношению к похищаемому имуществу. Если же какое-либо
лицо совершило хищение вверенного ему имущества, не использовав при этом своих правомочий в отношении этого имущества, а,
например, проникнув в нерабочее время в хранилище, сданное под
охрану сторожа, то такие действия должны быть квалифицированы
как кража, поскольку виновный совершил преступление способом,
каким могло его совершить и всякое другое лицо»
3
.
1
Ñì.: Владимиров В.А. Квалификация преступлений против личной собственно-
ñòè. Ì., 1968. Ñ. 98.
2
Дерендяев В.Н. Указ. соч. С. 63—64.
3
Северин Ю. Важнейшая задача суда — охрана социалистической собственности //
Бюллетень Верховного Суда СССР. 1962. ¹ 4. С. 21.
48
Наличие у виновного определенных правомочий в отношении
социалистического имущества при совершении хищений путем
присвоения, растраты или злоупотребления служебным положением
в значительной мере облегчало как преступное завладение имуществом, так и сокрытие следов преступления. Это обстоятельство
существенно повышало общественную опасность указанных форм
хищения, а также свидетельствовало о повышенной общественной
опасности виновного, который обманывает доверие, оказываемое
ему со стороны государственных и общественных организаций. Поэтому хищения, совершенные путем присвоения, растраты и злоупотребления служебным положением, наказывались более сурово,
чем иные ненасильственные формы хищения.
Важно, что при присвоении социалистическое имущество нахо-
дилось в правомерном владении виновного, т.е. в отношении этого
имущества лицо «в силу должностных обязанностей, договорных
отношений или специального поручения государственной или общественной организации осуществляло определенные правомочия
по распоряжению, управлению, хранению и т.д. (например, имущество, находящееся у кладовщиков, экспедиторов, агентов по снабжению, продавцов, кассиров и др.)
1
.
Вместе с тем квалифицировать содеянное по ст. 92 УК РСФСР
следует не во всех случаях, когда имущество в момент совершения
преступления находилось в обладании виновного, было ему доверено в связи с производственной деятельностью и т.п., а лишь при
установлении правомерного владения социалистическим имуществом и наличием в связи с этим у преступника определенных правомочий по распоряжению, управлению, хранению и т.д.
2
Так,
правильно были квалифицированы по ч. 1 ст. 92 УК народным
судом Коченевского района Новосибирской области действия Ш.,
который, работая сторожем совхоза, взял из охраняемой им кошары барана и присвоил его. Основанием для квалификации по
ст. 92 УК послужило то, что функции виновного по характеру его
работы не ограничивались охраной, а были связаны с осуществлением таких правомочий, как контроль за состоянием скота, причем Ш. был обязан отчитываться за количество и качество вверенного ему скота
3
.
Не следует смешивать хищение в форме присвоения со случаями самовольного «временного позаимствования» социалистического
имущества лицом, во владении которого оно находится. Если всеми
1
Бюллетень Верховного Суда СССР. 1962. ¹ 3. С. 30.
2
Ñì.: Кудрявцев В., Шейнин Х. Усилить борьбу с посягательствами на социали-
стическую собственность // Социалистическая законность. 1962. ¹ 6. С. 20.
3
Ñì.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1962. ¹ 4. С. 22.
49
материалами по делу установлено, что лицо незаконно использовало для себя социалистическое имущество лишь временно, с самого
начала имея намерение возвратить это имущество или возместить
его стоимость, состава хищения не будет. В отношении должностных лиц такие действия могут быть квалифицированы по статьям о
должностных преступлениях (ст. 170 УК РСФСР), а частные лица
могут нести ответственность как за самоуправство (ст. 200 УК
РСФСР), если, конечно, в том и другом случаях были налицо и
другие признаки этих преступлений. В определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу М.
указывалось: «По делу бесспорно установлено, что М., работая заведующим магазином, злоупотреблял своим служебным положением, систематически раздавал в долг продукты питания, промтовары
и деньги разным организациям и частным лицам. При отсутствии
данных о хищении и присвоении товарно-материальных ценностей
указанные действия М. подлежат квалификации по ч. 2 ст. 170 УК
1
РСФСР»
.
Стоит обратить внимание, что на практике отграничение хищений от случаев временного позаимствования вверенного лицу социалистического имущества вызывали затруднения обычно в связи
с тем, что бывало трудно установить истинное намерение лица, использовавшего для себя лично или для своих близких социалистическое имущество. О наличии умысла на хищение социалистического имущества в этих случаях могли свидетельствовать такие, например, обстоятельства, как количество недостающих ценностей,
образ жизни виновного, отсутствие или наличие попыток скрыть
2
недостачу и т.п.
Случаи растраты и присвоения, когда в качестве субъекта преступления выступает должностное лицо, очень близко соприкасаются, а зачастую в практике и переплетаются с хищением путем
злоупотребления служебным положением
3
. Более того, хищения в
этих формах зачастую совершаются в соучастии по предварительному сговору группой лиц, в которую входят как должностные лица, в ведении которых находится социалистическое имущество (на-
1
Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1963. ¹ 12. С. 7.
2
Подробнее об этом см.: Кригер Г.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 180—181.
3
В УК РСФСР и в ряде УК других союзных республик (БССР, Грузинской и
Таджикской ССР) эта форма хищения характеризуется как «завладение с корыстной целью государственным или общественным имуществом путем злоупотребления должностного лица своим служебным положением» (ч. 1 ст. 92 УК
РСФСР). Поэтому случаи передачи социалистического имущества должностным
лицом, использующим свое служебное положение, с корыстной целью третьим
лицам должны рассматриваться по этим УК как хищение, совершенное путем
растраты.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]