Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теоретические основы уголовно-правовой охраны собственности от преступлений, совершаемых путем обмана или злоупотребления доверием. Монография
.pdf
тории, то, очевидно, момент окончания такого хищения нельзя связывать с выносом похищенного за пределы указанной территории.
Главное, чтобы у виновного был умысел распоряжаться похищенным «по своему усмотрению» непосредственно на охраняемой территории и этот умысел им реализован там же (т.е. чтобы был причинен ущерб).
Сам факт наличия у виновного «реальной возможности распоряжаться похищенным имуществом» на охраняемой территории без
намерения реализовать ее там нельзя, по нашему мнению, рассматривать как обстоятельство, свидетельствующее об окончании хищения. По этому пути в целом идет и практика, в которой задержание
виновного, например, на проходной предприятия с похищенными
продуктами (колбасой, кондитерскими изделиями, овощами и другими продуктами, годными к употреблению сразу же после или во
время хищения) квалифицируется как покушение на кражу
1
.
Таким образом, цитируемое выше разъяснение Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. о моменте окончания хищения не должно претендовать на универсальность. Оно, как нам
представляется, может быть использовано в большей степени для
определения момента окончания хищения чужого имущества, совершенного с охраняемой территории.
Не оставлен без внимания этот вопрос и в новом постановлении Пленума Верховного Суда РФ. Согласно п. 4 этого постановления мошенничество признается оконченным с момента, когда
указанное имущество поступило в незаконное владение виновного
или других лиц и они получили реальную возможность (в зависимости от потребительских свойств этого имущества) пользоваться
или распорядиться им по своему усмотрению
2
.
Если мошенничество совершено в форме приобретения права
на чужое имущество, преступление считается оконченным с момента возникновения у виновного юридически закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом
как своим собственным (в частности, с момента регистрации права
собственности на недвижимость или иных прав на имущество, подлежащих такой регистрации в соответствии с законом; со времени
заключения договора; с момента совершения передаточной надписи
(индоссамента) на векселе; со дня вступления в силу судебного ре-
1
См., например: Постановления и определения по уголовным делам Верховного
Суда РСФСР (1981—1988 гг.). М.: Юридическая литература, 1989. С. 110—111.
2
Пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ ¹ 51 от 27.12.2007 г.
«О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»
(Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. ¹ 2).
111
шения, которым за лицом признается право на имущество, или со
дня принятия иного правоустанавливающего решения уполномоченными органами власти или лицом, введенными в заблуждение
относительно наличия у виновного или иных лиц законных оснований для владения, пользования или распоряжения имущест-
1
âîì)
.
Как ранее отмечалось и о чем еще будет сказано, цитируемое
постановление сужает сферу применения данной нормы (мошенничество второго вида) путем излишнего, на наш взгляд, указания
при определении момента окончания преступления на возникновение у виновного юридически закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом как своим собственным.
В практике как мошенничество квалифицируются: получение
обманным путем из кассы предприятия заработной платы за другое лицо; незаконное получение надбавки за выслугу лет путем
подделки документов; получение денег из сберегательной кассы
по утерянному или подложному аккредитиву; сбыт под видом денег помещенных в печати рисунков с изображением образцов денежных знаков, которые ввиду их грубой и примитивной подделки не могли попасть в обращение и были рассчитаны на обман
отдельных граждан; продажа гражданам поддельных лотерейных
билетов, на которые якобы пал крупный выигрыш; сбыт изготовленных «под золото» фальшивых монет дореволюционной чеканки; обманное получение средств путем заключения сделок на производство каких-либо работ без намерения их выполнять
2
и т.д.
Кроме того, в последние годы особое распространение получило мошенничество с использованием пластиковых платежных
средств, векселей и т.п.
3
Субъективная сторона всякого хищения характеризуется виной в
виде прямого умысла. Виновный осознает общественную опасность
своих действий и отсутствие у него всяких прав на похищаемое
имущество, предвидит неизбежность наступления вредных последствий в виде причинения собственнику или иному владельцу имущественного ущерба и желает их наступления.
Факультативным признаком хищения является корыстный мотив,
сущность которого состоит в побуждениях паразитического характера, в стремлении удовлетворить свои материальные потребности
1
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. ¹ 2.
2
Òàì æå. 1997. ¹ 10. Ñ. 6; ¹ 12. Ñ. 7—8; 2001. ¹ 8. Ñ. 11, 12.
3
См. также: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / Под
ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. С. 191—193.
112
за чужой счет противоправными способами, путем завладения
имуществом, на которое у виновного нет никаких прав.
Обязательным признаком субъективной стороны хищения является корыстная цель.
Корыстная цель при хищении заключается в стремлении получить фактическую возможность владеть, пользоваться и распоряжаться чужим имуществом как своим собственным, т.е. потребить
его или лично использовать другим способом, а также продать,
подарить или на иных основаниях передать другим лицам. При
удовлетворении личных материальных потребностей самого похитителя наличие корыстной цели не вызывает никаких сомнений.
Но корыстная цель имеется и в тех случаях, когда похищенное
имущество передается другим лицам, в обогащении которых виновный заинтересован по различным причинам (при передаче похищенного имущества родным или близким виновного либо лицам, с которыми у него имеются имущественные отношения, например передача в счет погашения долга, или с которыми после
передачи похищенного возникают имущественные отношения,
например сдача в аренду).
Незаконное изъятие чужого имущества без корыстной цели не
образует хищения. Именно таким образом теория уголовного права
и судебная практика решили вопрос о квалификации действий лиц,
незаконно изымающих детали или запасные части автомашин либо
механизмов одного государственного предприятия и использующих
их для работы автомашин либо механизмов другого государственного предприятия. Подобные действия при соответствующих условиях
могут содержать состав какого-то иного преступления, для которого
корыстная цель — не обязательный признак. В силу отсутствия корыстной цели не может квалифицироваться как хищение и так называемое временное позаимствование, когда, например, кассир берет во временное личное пользование деньги из кассы с их последующим возвратом.
Однако обязательность такой цели законодатель поставил под
сомнение тем, что вопреки приведенному положению фактически
сконструировал в УК РФ ряд норм о хищении, совершаемом необязательно с корыстной целью. К ним можно отнести хищения
ядерных материалов, радиоактивных веществ, оружия, боеприпасов,
взрывчатых веществ, взрывных устройств, наркотических средств и
психотропных веществ (ст. 221, 226, 229 УК). Формально, как следует из примечания 1 к ст. 158 УК РФ, корыстная цель (как и другие названные в нем признаки хищения) обязательна и для перечисленных выше преступлений. Однако в действительности ни в
одном постановлении Пленума Верховного Суда СССР или России
113
в качестве обязательного признака хищений, в частности, оружия
или наркотических средств корыстная цель не называлась. Так, по
постановлению ¹ 9 Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных
с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» от 27 мая 1998 г. хищение наркотических средств или психотропных веществ определено как «противоправное их изъятие у юридических и физических лиц»
1
(ï. 11)
. В соответствии с другим постановлением «О судебной
практике по делам о хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ» от 25 июня 1996 г. «под хищением оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ следует понимать противоправное завладение ими любым способом с намерением виновного присвоить похищенное или передать его другому
лицу, а равно распорядиться им по своему усмотрению иным обра-
2
çîì» (ï. 10)
.
В теории также многие специалисты прямо заявляют, что, на-
пример, «хищение либо вымогательство наркотических средств
3
нельзя безоговорочно относить к числу корыстных посягательств»
,
что корыстная цель «не является обязательной» при совершении
4
хищений радиоактивных материалов или оружия
è ò.ä.
Другие ученые, продолжая этот список, утверждают, что «корыстная цель в УК РФ не названа в качестве обязательного признака и
таких преступлений, как похищение человека (ст. 126), похищение сведений (ст. 276), похищение документов, штампов, печа-
5
òåé (ñò. 325)»
. Думается, такое суждение нельзя считать корректным, поскольку, несмотря на некоторую схожесть понятий «хищение» и «похищение», они не являются синонимами и отождествлять
их не следует.
Вместе с тем не все признаки хищения, указанные в законе, мо-
гут быть признаны едиными или универсальными. Например, «ко-
1
ÁÂÑ РФ. 1998. ¹ 7. В цитируемом постановлении, кстати принятом уже после
вступления в силу нового УК, даже объективная сторона хищения вопреки примечанию 1 к ст. 158 определена одним словом — «изъятие».
2
ÁÂÑ РФ. 1996. ¹ 8. Формулировка «распорядиться им (оружием) по своему
усмотрению» нам кажется неверной. Она охватывает и случаи уничтожения или
повреждения оружия, что, надо полагать, не равносильно его хищению.
3
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М.: ИНФРА-М:
НОРМА, 1996. С. 528.
4
Там же. С. 527, 538. См. также: Практикум по уголовному праву. С. 293;
Тихий В.П. Ответственность за хищение огнестрельного оружия, боевых припа-
сов и взрывчатых веществ по советскому уголовному праву. Харьков, 1976.
С. 90—91.
5
Кочои С.М. Óêàç. ñî÷. Ñ. 108.
114
рыстная» цель является обязательной при краже чужого имущества,
однако она не всегда присутствует при хищении наркотических
средств; безвозмездность обязательна при мошенничестве, однако
не обязательна при хищении радиоактивных веществ; причинение
имущественного ущерба (и обогащение виновных) обязательно
при грабеже, однако не обязательно при похищении документов;
«временное позаимствование» исключает ответственность за присвоение чужого имущества, однако не исключает ее при хищении
оружия; и т.д.
Как было показано, предложенные законодателем признаки
1
хищения не только малоубедительны, но порой и излишни
. По
мнению некоторых ученых, следует рассмотреть вопрос не об улучшении или совершенствовании в законе определения понятия хи-
2
щения, а, возможно, об отказе от него
.
Так, например, С.М. Кочои полагает, что вместо попыток дать
одно общее понятие хищения целесообразнее ограничиться в законе
понятиями конкретных преступлений: кражи, мошенничества, грабежа и др. Вместе с тем в этом случае не исключается возможность
использования в законе понятия «хищение» как собирательного, родового понятия, охватывающего, как мы предлагаем, главным образом те преступления, объективную сторону которых составляет похищение чужого имущества (т.е. кража, грабеж и, при соответствующем изменении диспозиции ч. 1 ст. 162 УК РФ, разбой)
3
.
Он исходит из того, что «хищение» и «похищение» являются
словами однокоренными и наиболее близкими по значению. Они в
общем-то идентичны и как общественно опасные действия. Похищение имущества без его изъятия невозможно. Из самого характера
похищения чужого имущества следует, что оно не может быть правомерным и возмездным. Виновный в таком похищении может не
преследовать цели незаконного обогащения, присвоения и не причинять собственнику имущества реального вреда.
1
В науке справедливо обращается внимание также на коллизию между призна-
ками хищения в примечании к ст. 158 УК РФ и гражданско-правовыми нормами о сделках и условиях их действительности. «По существу, — пишет А.Э. Жа-
линский, — едва ли не каждый признак понятия хищения, сформулированного
в указанной статье, противоречит соответствующим — корреспондирующим —
предписаниям ГК» (Жалинский А.Э. О соотношении уголовного и гражданского
права в сфере экономики // Государство и право. 1999. ¹ 12. С. 50).
2
В 1994 г. у законодателя был шанс вместе с исключением главы УК РСФСР
«Преступления против социалистической собственности» отказаться и от понятия хищения (последнее тогда охватывало только преступления против социалистической собственности). Однако вместо этого он дал определение хищения, распространив его также на преступления против собственности физических лиц.
3
Ñì.: Кочои С.М. Указ. соч. С. 108.
115
Однако необходимости закрепления названных признаков в
тексте закона, как и самого понятия похищения (хищения) чужого
имущества, по мнению С.М. Кочои, не усматривается, поскольку
они всегда присутствуют при его совершении, следуют из его ха-
1
рактера
.
По нашему мнению, более предпочтительным представляется
путь по совершенствованию законодательного понятия хищения.
Действительно, наиболее существенным недостатком в предложенном в примечании 1 к ст. 158 УК РФ определении хищения
следует назвать указание о распространении данного понятия не
только на соответствующие статьи главы 21, но и на статьи из других глав УК РФ. Такое расширение понятия хищения противоречит
не только элементарной логике, но и, как было показано, правоприменительной практике. В последней при квалификации хищения, предусмотренного, например, ст. 221, 226 и 229 УК РФ, мало
кто обращает внимание на полное соблюдение требований примечания 1 к ст. 158 УК РФ. Они просто игнорируются.
Выходом из такой ситуации, кстати, по мнению же С.М. Кочои,
в ст. 221, 226 и 229 УК РФ, возможно, явилась бы замена в них
2
слова «хищение» на «завладение»
.
Вместе с тем более приемлемым видится другой путь, а именно
замена в примечании 1 к ст. 158 УК РФ слов «под хищением в
статьях настоящего Кодекса» на «под хищением в статьях настоящей главы».
В свое время за такое предложение, т.е. распространение понятия хищения, предложенного в законе, только на преступления
против собственности, выступили также 65% опрошенных судей и
3
следователей
.
Надо заметить, что, называя цель, к которой стремится виновный, и мотив, которым он руководствуется, одинаково корыстными, законодатель создал еще одну проблему: внес путаницу как в
практику, так и в теорию. Например, в постановлении от 27 января
1999 г. ¹ 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК
РФ)» Пленум Верховного Суда РФ как убийство из корыстных побуждений предлагает квалифицировать убийство, совершенное «в
целях получения материальной выгоды для виновного или других
лиц... или избавления от материальных затрат...». В литературе же
высказана по данному вопросу такая мысль: «Цель при хищении...
1
Кочои С. Óêàç. ñî÷. Ñ. 109—110.
2
Òàì æå. Ñ. 110.
3
Кочои С. Квалификация хищений глазами практиков // Российская юстиция.
1999. ¹ 4. С. 26. См. также: Кочои С. О хищении по новому Уголовному кодексу
РФ // Законность. 1997. ¹ 12. С. 40—41.
116
как и мотив, является корыстной, т.е. сводится к стремлению виновного безвозмездно и заведомо противоправно присвоить чужое
имущество...»
1
Нетрудно заметить, что здесь, по сути, происходит смешивание
понятий мотива и цели преступления. Однако в этом вопросе нельзя не замечать то обстоятельство, о котором А.Ф. Зелинский говорит следующее: «Мотив означает «почему» и «ради чего» (личностный смысл) совершается деятельность и действие как ее часть.
Цель отвечает на вопрос, «для чего» действие совершается»
2
.
Таким образом, мотив и цель — понятия хоть и близкие, но не
совпадающие по содержанию, их нельзя отождествлять
3
. В конкретном человеческом поведении мотив, очевидно, не может быть
одновременно его целью
4
. Поэтому как, например, хулиганские
побуждения нельзя «трансформировать» в «хулиганскую цель», так
и корыстный мотив, по нашему мнению, не может превратиться в
«корыстную цель».
В рассматриваемой ситуации необходимо иметь в виду и то обстоятельство, что во всех без исключения статьях УК РФ, в которых
упомянута корысть, кроме статей о хищении, она характеризует
мотив преступления. Этот признак субъективной стороны в ст. 181,
182, 183, 285, 292 и 325 обозначен словами «корыстная заинтересованность», а в ст. 105, 153, 206 и 245 УК — словами «корыстные
побуждения».
Особо следует отметить, что корыстные побуждения являются
признаком также похищения человека (ч. 2 ст. 126 УК).
1
Гайдашов А.В. Уголовная ответственность за хищения предметов, имеющих
особую историческую, научную или культурную ценность: Дис. ... канд. юрид.
наук. М., 1997. С. 108. См. также: Кригер Г.А. Квалификация хищений социали-
стического имущества // Социалистическая законность. 1982. ¹ 7. С. 35.
2
Зелинский А.Ф. Криминальная мотивация хищений и иной корыстной преступ-
ной деятельности. Киев, 1990. С. 62. См. также: Шарыло Н.П. Умысел, мотив и
цель при совершении хищений социалистического имущества (уголовно-
правовое, криминологическое исследование): Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1975.
Ñ. 50, 61.
3
Ñì. îá ýòîì: Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного
уголовного права. М., 1999. С. 316.
4
Тот же А.Ф. Зелинский говорит и о возможном совпадении мотива и цели.
Однако такое совпадение, считает он, «наблюдается обычно в непродолжительных целостных деятельностных актах, совершаемых в пределах одного намерения и плана» (например, кража наркотиков наркоманом) (Зелинский А.Ф. Указ.
соч. С. 64). Д.П. Котов также пишет, что «полное совпадение мотива с целью
может происходить только в простейших случаях, когда мотив побуждает отдельные, частные действия и прямо совпадает с тем, что достигается в результате выполнения действия» (Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона пре-
ступления и ее установление. Воронеж, 1974. С. 185)
117
Интересно, что и в ч. 2 ст. 52 УК преступления, за которые
назначалась конфискация имущества, названы были преступления, совершаемыми из корыстных побуждений, а не с корыстной
1
целью
. Необходимо напомнить, что в УК 1960 г. к обстоятельствам, отягчающим ответственность, также относилась не корыстная
цель, а корыстные побуждения (п. 3 ст. 39). Правда, к сожалению,
действующее законодательство такого обстоятельства, отягчающего наказание, не знает (ч. 1 ст. 63 УК РФ). Складывается впечатление, будто бы законодатель не знает о том, что за тридцать с
лишним лет существования УК РСФСР количество корыстных и
корыстно-насильственных преступлений не сократилось, а, наоборот, увеличилось и к моменту вступления в силу Уголовного
кодекса 1996 г. этот рост достиг критического предела. В итоге по
новому УК наличие корыстных побуждений при совершении многих преступлений (таких как государственная измена, бандитизм,
незаконное освобождение от уголовной ответственности, заведомо
ложный донос и т.д.) никакой роли в процессе назначения наказания уже не играет. Думается, что законодатель абсолютно не
учел, что в структуре преступности преобладающими остаются
преступления именно корыстной направленности. Отказ от признания корыстных побуждений обстоятельством, отягчающим наказание, считаю явно преждевременным, поэтому предлагаю в
п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ после слов «совершение преступления»
указать «по корыстному мотиву».
В теории многие специалисты корыстный мотив признают обя-
зательным признаком хищения чужого имущества
2
. Однако высказано мнение и о необязательном его характере. Так, В.Н. Литвинов
мотивами несовершеннолетних участников групповых корыстных
преступлений против собственности называет «желание утвердить
1
Отметим, что и в криминологии основным признаком «корыстной преступно-
сти» называется корыстный мотив («корыстная мотивация»). См.: Криминология.
Ì., 1998. Ñ. 305.
2
См., например: Фролов Е.А. Объект уголовно-правовой охраны и его роль в
организации борьбы с посягательствами на социалистическую собственность:
Дис. ... докт. юрид. наук. Свердловск, 1971. С. 568; Волженкин Б.В. Корыстные
злоупотребления по службе (хищения, взяточничество, злоупотребление служебным положением): уголовно-правовая характеристика и проблемы квалификации: Докторская диссертация в виде научного доклада. М., 1991. С. 27—30; Óãî-
ловное право Российской Федерации. Особенная часть М., 1996. С. 141; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть. М.:
ИНФРА-М: НОРМА, 1996. С. 158; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М.: Интел-Синтез, 1997. С. 224—234; и др.
118
себя как умеющего жить»1, а И.С. и С.И. Тишкевичи утверждают,
что «корыстные мотивы при хищении не обязательно должны быть
2
единственными»
.
Действительно, в примечании 1 к ст. 158 УК РФ корыстный
мотив не назван. Одно это обстоятельство дает основание говорить
о том, что мотив не является обязательным признаком преступлений, именуемых в УК РФ хищением. Конечно, корыстный мотив
типичен для хищения чужого имущества, однако фактически, совершая такого рода преступления, виновный может руководствоваться и другими мотивами, в том числе самыми «благородными»
(помощи обездоленным, возврата долга и т.п.). На наш взгляд,
главным в квалификации действий виновного как хищения является не мотив, который может быть не только корыстным, а цель,
которой является незаконное обогащение, получение наживы за
счет чужого имущества
3
.
Резюмируя сказанное, мы приходим к выводу о том, что, вопервых, имеются достаточные основания для отнесения в уголовном законодательстве РФ слова «корысть» к характеристике исключительно мотива совершения преступления, во-вторых, при совершении хищения чужого имущества наличие корыстного мотива не
обязательно, в-третьих, цель при хищении не может быть названа
«корыстной»
4
.
Конечно, совершая хищение, виновный преследует определенную цель
5
. Эта цель состоит, прежде всего, в обогащении виновно-
1
Литвинов В.И. Корыстные посягательства на личную собственность и их пре-
дупреждение. Минск, 1989. С. 149. См. также: Наумов А.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 230;
Мерзогитова Ю.А. Ответственность за мошенничество в сфере финансовокредитных отношений (уголовно-правовой и криминологический аспекты): Ав-
тореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1998. С. 19.
2
Тишкевич И.С., Тишкевич С.И. Квалификация хищений имущества. Минск,
1996. Ñ. 42.
3
По этой причине мы бы назвали преступления, предусмотренные ст. 158—165
УК РФ, преступлениями против собственности, совершаемыми в целях наживы,
по корыстному или иному мотиву.
4
В литературе и в прошлом не раз предлагались иные названия цели хищения.
Так, И.Я. Фойницкий, например, считал, что «всего характернее похищение
определяется целью присвоения чужого имущества без воли и согласия потерпевшего» (Фойницкий И.Я. Óêàç. ñî÷. Ñ. 178).
5
Ее, однако, нельзя отождествлять с умыслом лица, совершившего хищение. Например, Л.Д. Гаухман, раскрывая содержание умысла при хищении, пишет, что
«элементом волевого момента прямого умысла — желания — является цель виновного
обратить чужое имущество в свою пользу или в пользу других лиц...» (Гаухман Л.Д.,
Максимов С.В. Уголовная ответственность за преступления в сфере экономики.
С. 80). Мы считаем, что цель — самостоятельный признак субъективной стороны
преступления, она не может быть отождествлена или поглощена другим самостоятельным признаком субъективной стороны — виной (см., например: Рарог А.И.
Проблемы субъективной стороны преступления. М.: МЮИ. 1991. С. 5—10; Îí æå.
Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб., 2003).
119
го, в личном потреблении похищенного имущества (по этой причине мы считаем неприемлемым предложение С.В. Склярова об
указании в примечании 1 к ст. 158 УК РФ такой цели хищения, как
1
цель распоряжения похищенным «по усмотрению виновного»
; подобное нововведение, мы считаем, расширит понятие хищения и
позволит квалифицировать как хищение случаи завладения чужим
имуществом, например, для последующего его уничтожения).
В теории ряд авторов предлагают этим и ограничить содержание
при хищении. Например, С.А. Тропин считает, что указанная цель
«выражается в стремлении виновного к получению личной материальной выгоды, поэтому она не может удовлетворяться обогащением других лиц» (будь то родственники, друзья, знакомые или другие
2
физические и юридические лица)
. Стоит поддержать большинство
специалистов, полагающих, что целью виновного при хищении может быть и обогащение других лиц. Для состава хищения, в конце
концов, важно не то, кто получит имущественную выгоду от преступления — сам виновный или другие лица, а то, что собственник
(или иной законный владелец) лишается не по своей воле своего
имущества. В любом случае цель виновного — незаконное обогащение, нажива за счет чужого имущества, его присвоение, потребление — с очевидностью следует из характера его действий (кражи,
мошенничества, грабежа и т.д.). Она обязательна при хищении чужого имущества, но указывать ее специально в законе, как это сделал законодатель, или раскрывать ее содержание непосредственно в
3
УК, как предлагают в науке
, полагаем, нет необходимости4.
Субъект хищения — лицо, достигшее 14-летнего, при мошенничестве, присвоении и растрате — 16-летнего возраста. Присвоение и
растрата могут совершаться только специальным субъектом — лицом, которому чужое имущество было вверено для осуществления
обусловленных правомочий.
Начиная с 1997 г. основные показатели причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием
(ст. 165 УК РФ) характеризуются двумя тенденциями: к постоянно-
1
Скляров С.В. Понятие хищения в уголовном законодательстве России: теорети-
ческий анализ // Государство и право. 1997. ¹ 9. С. 68; Он же. Корысть как
обязательный признак отдельных составов преступлений в уголовном праве России // Уголовное право. 2000. ¹ 4. С. 29—32. См. также: Кладков А.В. Уголовно-
правовая охрана права собственности. С. 112.
2
Тропин С.А. Ответственность за хищение имущества, совершенное путем при-
своения или растраты: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1991. С. 119. См. также:
Дерендяев В.Н. Уголовная ответственность за присвоение вверенного имущества:
Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1996. С. 20—21.
3
Тенчов Э.С. Охрана собственности — институт уголовного права: социальная
обусловленность, структура, функционирование: Дис. … докт. юрид. наук. С. 175.
4
Подробнее об этом см.: Кочои С.М. Óêàç. ñî÷. Ñ. 114—115.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]