Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теоретические основы уголовно-правовой охраны собственности от преступлений, совершаемых путем обмана или злоупотребления доверием. Монография
.pdf
Глава 1
Теоретикометодологические основы понятия
уголовноправовой охраны собственности
от преступлений, совершаемых путем обмана
или злоупотребления доверием
1.1. Ретроспективный анализ
уголовноправовых норм об ответственности
за преступления против собственности, совершаемые
путем обмана или злоупотребления доверием
Законодательство России на разных этапах своей истории содержало немалое количество норм об ответственности за посягательства на чужую собственность. Однако предметом настоящего
исследования являются лишь нормы, предусматривающие уголовную ответственность за преступления против собственности, совершаемые путем обмана или злоупотребления доверием.
Историю развития уголовного законодательства с некоторой условностью можно разделить на три периода:
1) уголовное законодательство досоветского периода (до октяб-
ðÿ 1917 ã.);
2) советское социалистическое уголовное право;
3) постсоциалистичекое уголовное право
С такой классификацией в целом можно согласиться, поскольку
она учитывает важнейшие этапы развития Российского государства.
В свою очередь, в истории уголовного законодательства досоветского периода можно различать три периода, о которых говорил еще в
конце прошлого века М.Ф. Владимирский-Буданов: уголовное право Русской Правды, уголовное право Московского государства и
уголовное право Империи. «По этим эпохам, — писал он, — изме-
1
.
1
Ñì.: Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть: Курс лекций. М., 1996. С. 60.
11
няются не только свойства наказания, но и понятие о преступле-
1
íèè»
.
Придерживаясь предложенной периодизации, будем исследовать
историю российского законодательства об ответственности за преступления против собственности, совершаемые путем обмана или
злоупотребления доверием.
Основным древнерусским источником светского писаного права
в литературе считается Русская Правда. Выделяют обычно три ее
основные редакции: Краткую (возникшую не позднее 1054 г.), Пространную (подготовленную не ранее 1113 г.) и появившуюся из
Пространной редакции в середине XV в. Сокращенную (обозначаемые в литературе соответственно как КП, ПП и СП). Данный источник содержит нормы различного характера, в том числе уголовно-правового
2
.
Однако ни в нем, ни в других ранних памятниках русского права не упоминается о преступлениях, совершаемых путем обмана
или злоупотребления доверием. Так, например, по поводу мошенничества М.Ф. Владимирский-Буданов отмечал, что оно «как похищение чужих вещей посредством обмана, не отмечено в древних
законах»
3
. По мнению Л.Э. Сунчалиевой, это объясняется тем обстоятельством, что имущественные обманы не известны обществу с
традиционной экономикой на ранней стадии его развития и остаются нетипичными для него даже на более поздних этапах его
функционирования
4
.
Уголовно-правовые нормы об обманах в имущественной сфере — плод более развитого экономического состояния общества в
сравнении с нормами о других имущественных преступлениях. Указанные посягательства появляются и получают распространение по
мере развития договорных отношений, экономическую основу которых составляют глубокое общественное разделение труда, господство обмена и товарно-денежных отношений, развитие торговли и
иных атрибутов товарного хозяйства, основанных на доверии.
«Уголовно-преступный имущественный обман, — писал И.Я. Фойницкий, — начинает появляться в летописях русского законодательства с тех пор, когда имущественный оборот нашего общества достиг той степени развития, на которой для него необходимо взаим-
1
Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д: Фе-
íèêñ, 1995. Ñ. 306.
2
Подробнее об этом см.: Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступле-
ния против собственности. М., 2000. С. 9.
3
Ñì.: Владимирский-Буданов М.Ф. Указ. соч. С. 351.
4
Ñì.: Сунчалиева Л.Э. Мошенничество (уголовно-правовой и криминологиче-
ский аспект): Дис. … канд. юрид. наук. Ставрополь, 2004. С. 14.
12
ное доверие, врываясь последовательно в различные отношения по
степени этой необходимости. Такие области оборота, как торг золотыми и серебряными товарами или как торг на общественных
рынках, настоятельно требовавший правдивости в мерах и весах,
послужили для него входной дверью в нашу юридическую жизнь.
Затем он последовательно и очень медленно проникал в те отдельные отношения, на которые указывали развивавшиеся общественные отношения, — в продажу чужого или проданного уже
недвижимого имения, потом вобрал в себя обмер и обвес, обманы
1
в качестве и т.д.»
Конечно, в таком древнерусском источнике, как Русская Правда, еще нет упоминания о преступлениях против собственности,
совершаемых путем обмана или злоупотребления доверием, но не-
2
которые отголоски этих деяний уже появились
. В частности, в ст.
47 предусмотрена ответственность за длительное невозвращение
3
долга в течение многих лет
. В ст. 48—49 закреплены процессуальные нормы. Так, в ст. 48 отмечалось: «Купец пользуется особыми
правами на получение и выдачу в долг денег на торговые операции:
при отказе в их возврате представлять свидетелей займа ему не надо, но достаточно самому дать показания, подкрепленные клятвой.
Статья 49 содержит положения о договоре поклажи, хранения, в
котором, очевидно, участвуют купцы. Кладь может быть оставлена
на хранение и без свидетелей. При обвинении в утайке части оставленного товара хранителю для оправдания достаточно принести
присягу, поскольку договор безвозмезден, рассматривается как
4
дружеская услуга»
.
Статья 54 примыкает по содержанию к ст. 48 и 49, отмечая особое юридическое положение купца и его денежных и товарных операций, на которые не распространяется право получения кредита
обычным горожанином. Банкротство, утрата купцом взятых в долг
денег (и, надо думать, купленных на них товаров) не влекут за собой уголовной ответственности. Ему дастся возможность восполнить утраченное и в рассрочку выплатить долг. Эта льгота не распространяется на купца, утратившего капитал в результате пьянства
и иных предосудительных действий. Судьба такого купца в этом
случае зависит от кредиторов, которые могут или получать возме-
1
Фойницкий И.Я. Мошенничество по русскому праву: Сравнительное исследова-
ние. СПб., 1871. Ч. 1. С. 83—84; см. также: Фойницкий И.Я. Мошенничество
по русскому праву: Сравнительное исследование. 2006. Ч. 1. С. 103.
2
Ñì.: Исаев И.А. История государства и права России. М., 1996. С. 22.
3
Ñì.: Законодательство Древней Руси // Российское законодательство X—
XX веков. М., 1984. Т. 1. С. 100.
4
Òàì æå. Ñ. 100.
13
щение также и рассрочку, или, по мнению большинства исследователей, потребовать возмещения ущерба путем продажи имущества
и его самого в холопы. О такой продаже в холопы несостоятельного купца говорит проект договора Новгорода с Любеком 1269 г. и
ст. 55 Пространной Правды
1
.
В период феодальной раздробленности Руси наиболее известным источником, содержащим нормы уголовно-правового характера, считается Псковская судная грамота 1467 г. В этом документе
была детально разработана ответственность за имущественные преступления. Однако самостоятельного уголовно-правового регулирования и в этом документе преступления, совершаемые путем обмана или злоупотребления доверием не получили.
Во второй половине XIV в. вокруг Московского княжества начинают объединяться Русские земли. К основным документам того
периода, содержащим нормы уголовного права, относятся Судебники 1497 и 1550 гг., а также Соборное Уложение 1649 г.
«Великокняжеский» Судебник 1497 г. в литературе именуется
2
первым общероссийским
. В нем немного норм уголовного права.
Вместе с тем среди преступлений особо выделяются имущественные, к которым относятся, прежде всего, разбой и татьба.
В ст. 55 детализировалась ст. 54 Русской Правды Пространной
редакции с учетом экономического развития Руси и ростом товарно-денежных отношений. Судебник уточняет права и обязанности
купца, который, «идучи в торговлю» (вместо «шед кде любо», как
было записано в Русской Правде), использует в своих торговых
оборотах не только чужие деньги, но и чужой товар. В случае растраты, потери взятого имущества несостоятельный должник отвечает в зависимости от наличия или отсутствия злой воли. Неуплата
долга в случае несчастного случая, происшедшего с виновным
(«утеряется товар безхитростно, истонет, или згорить, или рать возметь»), не сопровождалась выдачей кредитору, а влекла лишь обязанность возвратить «исцеву истину». Судебник дополняет положение Русской Правды о взыскании причитающейся истцу суммы «от
лета» — погодно, с указание на то, что сумма иска взыскивается
«без росту», без процентов. Вместе с тем Судебник, отражая развитие русской правовой мысли, опускает имевшееся в Русской Правде религиозное обоснование несостоятельности («за не же пагуба от
3
áîãà åñòü»)
.
1
Законодательство Древней Руси. С. 102—103.
2
Исаев И.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 61.
3
См. также: Никишин Д.Л. Причинение имущественного ущерба путем обмана
или злоупотребления доверием (уголовно-правовой и криминологические аспекты): Дис. … канд. юрид. наук. Рязань, 2001. С. 14.
14
Если же невозвращение долга или потеря имущества произошли
по вине ответчика (пропиет, или иным какым безумием погубит то-
вар свой без напраздньства), то в отличие от Русской Правды, где
наказание передавалось на усмотрение кредиторов (æäóò ëè åìó,
продадят ли, а своя им воля), Судебник предписывает выдачу виновного истцу головою на продажу. По мнению Л.В. Черепнина,
это означало выдачу виновного истцу в холопство.
Усиливая роль государственного аппарата в пресечении разного
рода злоупотреблений и охране интересов кредиторов. Судебник
устанавливает неизвестный Русской Правде порядок, согласно которому полетная грамота выдается только после того, как боярин,
расследовав все обстоятельства дела, установит, что несостоятельность возникла в силу не зависящих от займополучателя причин.
Обязательность расследования боярином, т.е. должностным лицом
центрального суда, причин несостоятельности и скрепление полет-
ной грамоты великокняжеской печатью гарантировали защиту интересов заимодавцев, в первую очередь купцов и духовных феодалов,
являвшихся основными кредиторами1.
В отечественном законодательстве нормы о мошенничестве
формируются постепенно начиная со второй половины XVI в. По
утверждению А. Лохвицкого, «мошенничество появляется позже
кражи; в нашем законодательстве оно встречается в первый раз в
Судебнике царя Ивана Васильевича именно потому, что обман,
хитрость не свойственны быту патриархальному: они показывают в
преступнике умственную ловкость»2. Действительно, первое указание на имущественный обман в виде мошенничества дается в ст. 58
Судебника 1550 г. Ивана Грозного: «А мошеннику таже казнь, что и
татю, а обманщика бити кнутьем». Этот законодательный акт отождествляет мошенничество с татьбой, совершенной впервые.
Соборное уложение 1649 г. (или Уложение царя Алексея Михайловича) — первый российский печатный и систематизированный
законодательный акт. Впервые закон делится на тематические главы, посвященные если не определенной отрасли права, то во всяком случае имеющей конкретный объект нормирования.
Статья 195 Уложения указывала на то, что свойственные Русской Правде отношения между хранителем и собственником вещи,
основанные на доверии, теперь заменяются сугубо формальными.
Хранитель отвечает за пропажу (может быть, выдуманную) вещи,
1
Ñì.: Законодательство периода образования и укрепления Русского централи-
зованного государства // Российское законодательство Х—ХХ веков. М., 1985.
Т. 2. С. 87—88.
2
Öèò. ïî: Сунчалиева Л.Э. Óêàç. ñî÷. Ñ. 15.
15
находившейся под замком и печатью. Впрочем, спор, как и во времена Русской Правды, решается присягой. Правда, не совсем ясно,
как поступать, если каждая из сторон будет клясться в своей правоте. Русская Правда при спорах о хранении считала достаточной
очистительную присягу (роту) хранителя
1
.
Безусловно, исследуемую норму, можно смело отнести к непосредственным прародителям ст. 160 УК РФ. Вместе с тем в ней закреплялась не только уголовно-правовая, но и гражданско-правовая
ответственность, а также описывался процессуальный порядок рассмотрения подобных дел.
Статья 11 гл. XXI Соборного Уложения 1649 г. повторяет положение Судебника 1550 г. о мошенничестве: «Да и мошенником чинить тот же указ, что указано чинить татем за первую татьбу» (бить
кнутом, отрезать левое ухо и посадить в тюрьму на два года). Между тем само понятие «мошенничество» в названных законодательных актах не определялось. По мнению некоторых дореволюционных юристов, в прежние времена под мошенничеством понималось
хищение мошны или из мошны, т.е. карманная кража
2
. По этому
вопросу в российском уголовном праве высказано и иное мнение:
«В Судебнике царском (ст. 58) появляется в первый раз этот термин; но неясный смысл статьи Судебника подает повод к сомнению, что разумеется в нем под мошенничеством, преступление ли,
наказываемое так ныне, или карманная кража (от слова: «мошна»).
Кажется более вероятным признать здесь первое, ибо рядом со словом: «мошенник» стоит в той же статье — «оманщих» («обманщик»). Уложение (XX, 11) подтверждает это, противопоставляя мошенничество татьбе»
3
.
С этой точкой зрения трудно согласиться, ибо в данном случае
имеет место необоснованная попытка подвести древнее правовое
воззрение народа и прежние законодательные представления о
татьбе и мошенничестве под современные юридические понятия
4
.
По мнению В.В. Есипова, мошенничество в Соборном Уложении
«означало обманное, ловкое (иногда внезапное) хищение чужого
1
Ñì.: Акты Земских Соборов // Российское законодательство Х—ХХ веков. М.,
1985. Ò. 3. Ñ. 313.
2
См., например: Колоколов Г.Е. Уголовное право. Особенная часть: Курс лекций,
составленный студентами Императорского Московского университета 1900 акад.
года. С. 229; Белогриц-Котляревский Л. О воровстве-краже по русскому праву.
Историко-догматическое исследование. Вып. 1. Киев, 1880. С. 152.
3
Владимирский-Буданов М.Ф. Óêàç. ñî÷. Ñ. 342.
4
Ñì.: Безверхов А.Г. Развитие понятия мошенничества в отечественном уголов-
ном праве // Уголовное право. 2001. ¹ 4.
16
имущества; наказание за мошенничество было одинаково с наказанием за кражу»
1
.
Артикул Воинский Петра I 1715 г., содержащий нормы только
уголовного права и по сути представляющий собой Военноуголовный кодекс без Общей части, не отменяя Соборного Уложения и действуя параллельно с ним, впервые установил ответственность за утаивание вещей, взятых на сохранение (арт. 193), и присвоение находки (арт. 195)
2
.
Артикул Воинский содержал норму об ответственности и за растрату. Согласно арт. 194, «кто его величества или государственныя
деньги в руках имея, из оных несколько утаит, украдет, и к своей
пользе употребит, и в расходе меньше записано и сочтено будет,
нежели, что он получил, оный живота лишится и имеет быть пове-
3
шен. Тую же казнь чинить и тем, кои ведая про то, а не известят»
.
Единственное исключение в применении смертной казни было сделано для офицера за присвоение излишнего жалованья или провианта: в том случае виновный подлежал «яко вор» либо смертной
казни, либо ссылке на галеры (арт. 65). Те же наказания определяла
за это преступление ст. 130 книги V Морского устава. Наказания
чиновникам были заметно мягче. Так, инструкция земским комиссарам 1719 г., предписывала им «не держать ничего из наличных
денег никакими мерами тратить» под угрозой «двойного штрафа и
фискального за то взыскания»
4
.
Стоит отметить, что помимо того, что Артикул Воинский впервые закрепил уголовную ответственность за присвоение и растрату
вверенного имущества в качестве самостоятельных преступлений,
он еще ввел ответственность за присвоение найденного, которое на
долгие столетия продолжало оставаться в науке уголовного права
самостоятельным видом присвоения.
Воинские артикулы Петра I вовсе не упоминают о мошенни-
5
честве
.
Во второй половине XVIII в. понятие растраты и присвоения
расширяется и уточняется, а также отмечается тенденция к облегчению наказания. Так, правила провиантского правления 1758 г.
относили к числу наказуемых деяний не только растрату казенных
денег на собственные нужды, но и представление их кому-либо
1
Есипов В.В. Уголовное право: Часть Особенная: Преступления личные и иму-
щественные. 2-е изд., пересмотр. и доп. СПб., 1899. С. 175.
2
Ñì.: Кочои С.М. Указ. соч. С. 15.
3
Ñì.: Законодательство периода становления абсолютизма // Российское зако-
нодательство X—XX веков. М., 1986. Т. 4. С. 363.
4
Полное собрание законов Российской Империи. Собр. 1-е. СПб., 1830. Т. V.
¹ 3295.
5
Ñì.: Никишин Д.Л. Óêàç. ñî÷. Ñ. 17.
17
взаймы. За нарушение этой нормы виновные были обязаны «издержанное вдвое возвратить», кроме того, на них налагался штраф в
размере месячного жалованья. Аналогичное правило было установлено в Регламенте об управлении адмиралтейств и флотов 1765 г.
В сенатском указе от 27 декабря 1772 г. губернаторам предписывалось в случае обнаружения недостачи независимо от намерений
виновного и суммы ущерба «воевод, их товарищей и секретарей
тотчас отрешая от должности... казенные деньги — взыскивать по
указам без малейшего промедления»
1
.
Впервые законодательное определение мошенничества было
дано в указе Екатерины II от 3 апреля 1781 г. «О разных видах во-
ровства и какие за них наказания чинит». Мошенничество в указе
1781 г. определялось так: «Будь кто на торгу... из кармана что вымет… или внезапно что отымет… или обманом или вымыслом
продаст, или весом обвесит, или мерою обмерит, или что подобное обманом или вымыслом себе ему не принадлежащее, без воли
и согласия того, чье оно». По проекту Екатерининской комиссии,
наравне с подлогом наказываются следующие виды обманного
присвоения имущества: предъявление к уплате найденного векселя, злостное банкротство, отказ от своей подписи, употребление
фальшивых мер и весов
2
. Екатерина не наименовала бы мошенничеством обманное присвоение чужих вещей, если бы и прежде под
этим термином не подразумевался этот вид преступлений. По мнению М.Ф. Владмирского-Буданова, Екатерина II указом 1781 г.
вводит в уголовное законодательство различие в понятия кражи,
мошенничества и грабежа
3
. Несомненная ценность этого определения состоит в том, что в нем упоминается, хотя и в качестве
альтернативного, такой сущностный признак мошенничества, как
4
обман
.
Указ от 3 апреля 1781 г. был призван «устранить имевшиеся в
законодательстве недостатки, неясности и неудобства». Для решения этой задачи составители указа попытались уточнить систему
преступлений против собственности, дать более четкие определения
их составов. Следует отметить, что указом из официального юридического языка был исключен термин «татьба» (тайное похищение
имущества именовалось в нем только кражей). Понятие «воровство» стало в нем родовым для кражи, мошенничества, грабежа. Указ
1
Полное собрание законов Российской Империи. Собр. 1-е. СПб., 1830. Т. XIX.
¹ 13896.
2
См. также: Сунчалиева Л.Э. Óêàç. ñî÷. Ñ. 16.
3
Ñì.: Владимирский-Буданов М.Ф. Указ. соч. С. 345.
4
Ñì.: Елисеев С.А. Преступления против собственности по российскому законо-
дательству // Сибирский юридический вестник. 2002. ¹ 2.
18
оперировал категориями: воровство-грабеж, воровство-кража, воровство-мошенничество
1
.
В указе в ряде случаев грабеж, кража, мошенничество как бы
переходили друг в друга. Если составы кражи и грабежа были разграничены в указе достаточно строго, то состав мошенничества не
был сформулирован исчерпывающе. Согласно нормам указа мошенничество в целом противостояло по способу действия краже
(как тайному завладению) и грабежу (как открытому завладению с
применением физического или психического насилия). К мошенничеству были отнесены действия: быстрые, внезапные, совершенные открыто, но свидетельствовавшие о нежелании виновного
применять насилие именно как средство завладения имуществом;
обманные, при которых потерпевший не осознал противоправности
поведения виновного; ловкие, изощренные, направленные на то,
чтобы владелец имущества не заметил похищения его вещей
2
.
Как замечал Л.С. Белогриц-Котляровский, к воровству-мошенничеству отнесены карманная кража, а также срывание шапок, вообще внезапное хищение чужого имущества, достигаемое не столько обманом, сколько ловкостью. По его мнению, ловкая кража,
главным образом карманная, в народных правовых воззрениях
XVIII в. называлась мошенничеством
3
.
По мнению Н.Д. Сергиевского, старое право не склонно было
видеть татьбу в карманной краже, «так как преступник, собственно
говоря, в этих случаях не скрывается»; оно не приравнивало срывание шапок с прохожего на улице к грабежу, «так как преступник
действует здесь хотя и не скрываясь, но тем не менее избегая всякого сопротивления и возможности его». Старое право усматривало
в этих деяниях близость, сходство с обманным приобретением, так
как при обманах преступник тоже не скрывается, но и открытого
посягательства, предполагающего возможность сопротивления и
готовность его встретить, не совершает
4
.
Указ четко определял предмет названных преступлений. К нему
было отнесено движимое имущество: оно должно было быть для
виновного чужим. В рассматриваемом нормативном акте описывалась субъективная сторона посягательства на собственность. Так,
для привлечения к ответственности за воровство-кражу, воровство-
1
Ñì.: Памятники русского права. М., 1961. Вып. VIII.
2
Ñì.: Фойницкий И.Я. Мошенничество по русскому праву. 1871. С. 83—84.
3
Ñì.: Белогриц-Котляровский Л.С. Учебник русского уголовного права. Общая
и Особенная части. Киев; Пг.; Харьков: Южно-Русское книгоиздательство
Ф.А. Югансона, 1903. С. 152.
4
Ñì.: Сергеевский Н.Д. О мошенничестве в русском уголовном праве // Сергеев-
ский Н.Д. Избранные труды / Отв. ред. и авт. биогр. очерка А.И. Чучаев. М.,
2008. Ñ. 506—537.
19
мошенничество необходимо было установить намерение виновного
присвоить чужое имущество «без воли согласия того, чье оно»
1
.
Таким образом, законодатель долгое время не проводил строгого отграничения мошенничества от таких имущественных преступлений, как кража и грабеж. В XIX в. в Своде законов Российской
Империи 1830 г. почти дословно повторяется понятие этой формы
хищения из положений указа 1781 г. В этой связи Н.С. Таганцев
писал: «Определение Свода нельзя назвать определением мошенничества в строгом смысле, потому что Свод группировал под именем
мошенничества в высшей степени разнообразные и по существу
своем почти не имеющие между собой ничего общего преступления
против собственности на основании лишь одного внешнего при-
2
знака их, именно маловажности»
.
Мошенничество начиная со второй половины XVIII в. и вплоть
до XIX в. рассматривалось как вид кражи или иных форм хищений,
соединенных с хитрым, коварным изъятием чужого имущества и
3
изворотливостью со стороны виновного
.
Очевидно, что распространение и дифференциация имущественных преступлений, совершаемых путем обмана, обусловлены
развитием отношений экономического оборота, когда обмен из
неэкономического фактора и случайного, спорадического явления
в сфере экономики становится необходимой составляющей экономической системы. Усиление экономического оборота, ускорение движения экономических благ и обусловленное ими развитие
договорных отношений сопровождаются ростом мошенничества, а
также других имущественных преступлений, соединенных с обманом. С возрастанием доли этого преступления в структуре имущественной преступности развивается и уголовно-правовое понятие
мошенничества, которое приобретает все более четкое и однознач-
4
ное понимание
.
В середине XIX в., когда действовало множество других нормативных актов, законодателю удалось определиться с основными
видами преступлений и отразить их сначала в Своде законов Российской Империи, а затем в более совершенной форме — в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
1 ìàÿ 1846 ã. на территории Российской империи вступил в силу
новый Уголовный кодекс под названием «Уложение о наказаниях
1
Подробнее об этом см.: Безверхов А.Г. Óêàç. ñî÷. Ñ. 31.
2
Таганцев Н.С. Курс уголовного права. Особенная часть. Вып. 4. СПб., 1871.
Ñ. 879.
3
Подробнее об этом см.: Сунчалиева Л.Э. Óêàç. ñî÷. Ñ. 18—19.
4
Ñì.: Устинов Н.С. Российской уголовное законодательство об ответственности
за преступления против собственности. Н. Новгород, 1998. С. 72—75.
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]