Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теоретические основы уголовно-правовой охраны собственности от преступлений, совершаемых путем обмана или злоупотребления доверием. Монография
.pdf
Поскольку присвоение чужого имущества не рассматривалось в
качестве похищения, Н.С. Таганцев, говоря об отличии между этими преступлениями, отмечал следующее: «Наше законодательство
возможным предметом присвоения считает только чужое имущество, находящееся у виновного для переноски, перевозки, хранения,
продажи, определенного злоупотребления, или служащее закладом, или полученное по службе, или найденное: во всех названных случаях предполагается существование такого отношения виновного к чужому имуществу, при котором присвоение становится
фактически возможным без посредствующего акта наказуемого
похищения»
1
.
В Уголовном уложении от 22 марта 1903 г. вопросы основания и
дифференциации ответственности за мошенничество определялись
на достаточно высоком уровне, хотя его главы, посвященные преступлениям против собственности, в действие введены не были.
Нормы об ответственности за мошенничество были помещены в
главу 33, именуемую «О мошенничестве». Эта глава включала 8 статей (ст. 591—598), в своей совокупности выражающих законодательное определение мошенничества.
Уголовное уложение широко трактовало мошенничество и понимало под ним в целом как «похищение, посредством обмана, чужого движимого имущества, с целью присвоения», так и «побуждение посредством обмана, с целью доставить себе или другому имущественную выгоду, к уступке права по имуществу или ко вступлению в иную невыгодную сделку по имуществу» (ст. 591). В отличие
от законодательных актов XVIII в. в Уложении 1903 г. был упразднен состав грабежа, а мошенничество, воровство, разбой составляли
виды похищения имущества.
Нормы о мошенничестве выделяли в отдельную главу, при этом
авторы исходили из того, что обманная деятельность может быть
средством не только похищения чужого движимого имущества, но
и преступного приобретения вообще всяких имущественных прав.
Здесь законодатель оказался не вполне последователен, поскольку и
вымогательство может быть средством приобретения таких прав и
различных выгод имущественного характера, что не помешало объединить его в одну главу с воровством
2
.
Предметом мошенничества Уложение признавало и недвижимое
имущество (ст. 593). Как писал С.В. Познышев, под предметом
1
Таганцев Н.С. Уголовное уложение 22 марта 1903 г. СПб., 1904. С. 280.
2
Ñì.: Борзенков Г.Н. Имущественные преступления в Уголовном Уложении
1903 г. // Вестник МГУ. 1993. ¹ 5.
31
мошенничества следует понимать не только разные движимые вещи, но и недвижимость, а также права и разные имущественные
1
выгоды по обязательствам
.
Это было новым моментом. Законодатель исходил в данном
случае из важности защиты имущественных отношений в целом от
возможной недобросовестности.
Центральным признаком понятия мошенничества вновь был
признан обман, под которым понималось сознательное и умышленное искажение истины для введения другого в заблуждение,
2
для обольщения его
. Признаками мошеннического обмана признавались: заведомое искажение фактов, т.е. явлений настоящего
или прошедшего; мошеннический обман должен был касаться настолько существенных фактов, чтобы вызвать у обманываемого
представление об обязательности или выгодности для него пере-
3
дачи виновному известного имущества
. Таким образом, «понятие
обмана, — писал И.Я. Фойницкий, — складывается из трех признаков: 1) заведомого, 2) с намерением обольстить другого, 3) искажения
4
истины»
.
От обмана законодатель отличал обольщение будущим, ложные
обещания, ошибочные или заведомо неверные мнения потерпевшего о фактах.
Говоря об анализируемых исторических документах — Уложении о наказаниях уголовных и исправительных и Уголовном
уложении, необходимо отметить, что в обоих документах под
мошенничеством понималось противозаконное приобретение
чужого имущества посредством такого обмана в фактах, который
вызывал в передавшем имущество ошибочное представление об
обязательности или выгодности для него такой передачи. Не
всякий обман признавался мошенническим, а только тот, на который мог попасться человек, не отличающийся легковерием и
5
легкомыслием
.
Понятие мошенничества в русском законодательстве развивалось в направлении отделения его юридического содержания от
кражи, грабежа и других видов имущественных преступлений. Конструктивным признаком мошенничества выступал обман. Про-
1
Ñì.: Познышев С.В. Особенная часть русского уголовного права (сравнитель-
ный очерк важнейших отделов Особенной части старого и нового Уложений).
2-е изд. М.: Типогр. В.М. Саблина, 1909. С. 233.
2
Ñì.: Таганцев Н.С. Уголовное Уложение 22 марта 1903 г. С. 879.
3
Ñì.: Фойницкий И.Я. Мошенничество по русскому праву. СПб., 1871. С. 128.
4
Òàì æå.
5
Ñì.: Устинов В.С. Указ. соч. С. 76—77.
32
изошло расширение предмета мошенничества, под которым понимались не только движимые вещи, но и другие имущественные блага и права на них.
Нетрудно заметить, что закрепленная в Уложении система видов (форм) хищения (похищения) оказала влияние на развитие законодательства об имущественных преступлениях вплоть до самого
1
последнего времени
.
Таким образом, можно констатировать, что дореволюционное
законодательство уже отличалось достаточно высоким уровнем развития юридической техники. Были четко выделены составы имущественных преступлений, в которых должным образом рассматривались такие преступления, как кража, грабеж, присвоение, растрата,
мошенничество и ряд других деяний. Вместе с тем законодатель
того периода не ввел в уголовное законодательство отдельные нормы, которые не содержали бы признаков хищения и, в частности,
причинения имущественного ущерба собственнику путем обмана
или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения.
Данные деяния рассматривались как злоупотребление доверием или
2
обман при мошенничестве
.
Следующий важный этап в истории российского уголовного законодательства связан с Октябрьской социалистической революцией 1917 г. Сразу же после ее победы декретом СНК ¹ 1 от
24 ноября 1917 г. «О суде» были отвергнуты дореволюционные законы в случае их противоречия «революционной совести и революционному правосознанию» (с конца 1918 г. вводится прямой запрет на
3
использование старых законов)
.
Как отмечают историки и юристы, «советское уголовное право
возникло на развалинах буржуазного права. Оно сразу выявило свое
принципиальное, качественное отличие от буржуазного уголовного
права. Ни о какой «рецепции» буржуазного права, ни о какой преемственности права, правовой идеологии не могло быть и речи.
Уголовное право, созданное советской властью, возникло и развивалось как качественно отличное, новое уголовное право, советское
4
социалистическое уголовное право»
.
Октябрьская революция ознаменовала переход к новому социально-экономическому строю, при котором особое значение прида-
1
См. также: Сунчалиева Л.Э. Óêàç. ñî÷. Ñ. 27.
2
Подробнее об этом см.: Никишин Д.Л. Óêàç. ñî÷. Ñ. 27.
3
Материалы Народного комиссариата юстиции. Народный суд. Вып. II. М.,
1918. Ñ. 50—57.
4
Герцензон А.А., Грингауз Щ.С., Дурманов Н.Д. и др. История советского уголов-
ного права. Издание 1947 г. // www. allpravo.ru. 2003.
33
валось охране и укреплению социалистической собственности. Уже
на второй день после переворота Декрет о земле установил: «Какая
бы то ни была порча конфискуемою имущества, принадлежащего
отныне всему народу, объявляется тяжким преступлением, карае-
1
мым революционным судом»
.
В Положении о рабочем контроле, принятом ВЦИК 14 ноября
1917 г., охране общественного имущества также уделялось большое внимание. Положение, в частности, устанавливало: «Во всех
предприятиях, имеющих общегосударственное значение, все владельцы и все выборные представители рабочих и служащих, выбранные для осуществления рабочего контроля, объявляются ответственными перед государством за строжайший порядок, дисциплину и охрану имущества. Виновные в нерадивости, сокрытии
запасов, отчетов и пр. караются конфискацией всего имущества и
2
тюрьмой на 5 лет»
.
31 декабря 1917 г. приказом Народного комиссариата по военным делам была организована северная военно-продовольственная
дружина, перед которой в качестве одной из задач также стояла
3
борьба с хищениями и спекуляцией
.
В обращении ко всем армейским организациям, военно-революционным комитетам на фронте от 11 ноября 1917 г. Совет народных комиссаров указывал на то, что «продовольствие в стране
есть. У помещиков, кулаков, торговцев имеются огромные сокрытые запасы съестных припасов. Высшие государственные чиновники, высшие железнодорожники и банковские служащие помогают
буржуазии против солдат, рабочих и крестьян. Контрреволюционеры готовы скорее уморить солдат голодом, чем уступить власть народу, землю — крестьянам и согласиться на немедленный мир...
Всем спекулянтам, мародерам, казнокрадам и контрреволюционерам чиновникам, мешающим продовольственной работе, объявлена
беспощадная борьба. Они арестуются и будут заключены в крепость
4
Кронштадтской тюрьмы»
.
Согласно декрету СНК от 21 октября 1919 г. «О борьбе со спеку-
ляцией, хищениями в государственных складах, подлогами и другими
злоупотреблениями по должности в хозяйственных и распределительных органах», изымались из общей подсудности народных судов и
передавались в ведение особого ревтрибунала по делам о спекуля-
1
Ñì.: ÑÓ РСФСР. 1917. ¹ 1. Ст. 3.
2
ÑÓ РСФСР. 1917. ¹ 3. С. 35.
3
Ñì.: Мишутин П.Г. Очерки по истории советского уголовного права 1917—
1918 ãã. Ì., 1954. Ñ. 123.
4
ÑÓ РСФСР. 1917. ¹ 2.
34
ции при ВЧК, в частности, дела о должностных преступлениях лиц,
1
совершивших хищения
.
Положением о революционных военных трибуналах, утвержденным декретом ВЦИК от 20 ноября 1919 г., к компетенции этих
органов были отнесены также дела о присвоении и растрате воен-
2
нослужащими вверенного им имущества
.
По этому положению к преступным деяниям общеуголовного
характера относились в том числе: присвоение, растрата, истребление вверенного по службе имущества. К преступным деяниям специального военного характера относились: похищение, умышленное повреждение и уничтожение предметов вооружения, обмундирования, снаряжения и всех прочих видов военного имущества;
проматывание тех же предметов. Революционным военным трибуналам предоставлялось ничем не ограниченное право в определении меры репрессии. В числе наказаний, налагавшихся трибуналом, могли быть: выговор, штраф, конфискация части или всего
имущества, лишение всех или только некоторых политических прав
без срока или же на определенный срок, лишение свободы, сдача в
штрафные части (для красноармейцев), расстрел.
 декрете СНК от 5 мая 1921 г. «Об ограничении прав по судеб-
ным приговорам» впервые были упомянуты такие преступления, как
кража, разбой, грабеж, мошенничество, вымогательство, присвое-
3
ние и растрата
.
Важные положения содержал совместный декрет ВЦИК и СНК
от 1 июня 1921 г. «О мерах борьбы с хищением из государственных
складов и должностными преступлениями, способствующими хищениям». В соответствии с ним к хищениям относились, в частности,
незаконный отпуск товаров лицами, работающими в органах снабжения, распределения, заготовки и производства, а также сотруд-
1
Как отмечалось в советской юридической литературе, в 1917—1920 гг. было
издано свыше 400 законодательных и ведомственных актов уголовно-правового
характера, опубликованных в Собрании узаконений и распоряжений Рабочекрестьянского правительства (СУ РСФСР). Кроме того, многие уголовноправовые постановления, положения и инструкции центральных ведомств не
вошли в данный сборник (см.: Портнов В.П., Славин М.М. Из истории советского уголовного права (1917—1920 гг.) // Уголовное право в борьбе с преступностью. М., 1981. С. 147).
2
ÑÓ РСФСР. 1919. ¹ 58. С. 549.
3
ÑÓ РСФСР. 1921. ¹ 39. Ст. 309. Еще раньше, в циркуляре НКЮ «О единообразном понимании некоторых важнейших преступлений и их подсудности» от
5 марта 1921 г., были даны определения грабежа и разбоя как «открытого овладения чужим имуществом посредством насилия». Причем при грабеже насилие
не должно быть опасным для жизни и здоровья, а при разбое оно является опасным (см.: Êóðñ советского уголовного права. Т. 5. М.: Наука, 1971. С. 290—291.
35
никами складов, баз и распределителей; заведомо незаконное получение товаров из государственных складов, баз, мельниц, ссыпных
пунктов для спекуляции и т.д.
1
В качестве санкции декрет устанавливал только низший предел наказания — 3 г., предусмотрев высшую меру наказания при наличии отягчающих обстоятельств.
К числу отягчающих обстоятельств относились: многократность
вменяемых деяний, массовый характер хищения, ответственность
занимаемой должности.
Декрет от 1 июня 1921 г. был новым этапом развития законодательства об охране собственности. Многие его положения вошли в
Уголовный кодекс РСФСР 1922 г.
2
Еще одним декретом ВЦИК и СНК от 1 сентября 1921 г. «Об
установлении усиленной ответственности для лиц, виновных в хищении грузов во время перевозки их» предусматривалась высшая мера
наказания (расстрел) для лиц, перевозивших грузы гужевым, водным и другим путем, а также для наблюдавших за этими перевозками агентов, виновных в совершении хищения грузов в пути
3
.
Указание на необходимость борьбы с хищениями государственного имущества мы находим и в других декретах, изданных с 1917
по 1921 г., т.е. до первой кодификации советского уголовного законодательства. Дела о наиболее опасных имущественных преступлениях обычно изымались из общей подсудности и рассматривались
революционными трибуналами и органами ВЧК. Повышенное
внимание к охране государственного имущества было обусловлено
не только экономическими и идеологическими причинами, но и
необходимостью перестройки народного правосознания. В российской народной традиции резко отрицательное отношение к
ворам, мошенникам, поджигателям и конокрадам уживалось со
взглядом на казенное имущество как на бесхозное, не заслуживающее уважения
4
.
До принятия первого советского Уголовного кодекса не существовало единой системы норм о преступлениях против собственно-
1
ÑÓ РСФСР. 1921. ¹ 49. Ст. 262. Кстати, использованию в тот период неопре-
деленных понятий и терминов в законодательстве находили достаточно своеобразное объяснение. Вот, например, что говорил народный комиссар юстиции
Ä.È. Курский: «...заранее можно сказать, что такой дефиниции, как в буржуазном кодексе, у нас не будет, но мы можем дать нечто иное — мы можем дать
несколько общих признаков, которые помогут разобраться» (Материалы ÍÊÞ.
Âûï. 11/12. Ñ. 81).
2
Ñì.: Герцензон А.А., Грингауз Ш.Я. Дурманов Н.Д. и др. История советского уго-
ловного права. М., 1948. С. 200.
3
Êóðñ советского уголовного права. Т. 4. М.: Наука. 1970. С. 293.
4
Ñì.: Êóðñ уголовного права / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова:
 5 ò. Ò. 3. Ì., 2002. Ñ. 395.
36
сти с четко очерченными составами преступлений и соответствую-
1
щими санкциями
.
Что касается менее опасных хищений государственное имущества, а также краж, грабежа, мошенничества и других посягательств на личную собственность, то они также наказывались, о
чем свидетельствуют статистические данные и отчеты Народного
комиссариата юстиции, периодически издававшиеся «Ведомости
справок о судимости». В связи с тем что с конца 1918 г. судам запрещалось ссылаться на дореволюционное законодательство, а
новые нормы не охватывали всех имущественных преступлений,
суды руководствовались по-прежнему революционным (социалистическим) правосознанием и отчасти традиционными правовыми
2
представлениями об этих преступлениях и их видах
. Таким образом, в рассматриваемый период были и имущественные преступления, и наказания за них, не хватало «только» соответствующих
законов.
24 ìàÿ 1922 ã. сессия ВЦИК утвердила первый Уголовный кодекс
РСФСР, введенный в действие 1 июня того же г.. В постановлении
ВЦИК «О введении в действие уголовного кодекса РСФСР» указывалось, что данный Кодекс вводится в жизнь «в целях ограждения
Рабоче-крестьянского государства и революционного правопорядка
от его нарушителей и общественно опасных элементов и установления твердых основ революционного правосознания».
В Кодексе ответственность за корыстные посягательства на собственность была предусмотрена в основном нормами гл. VI «Имущественные преступления» (ст. 180 — кража, 182, 183 — грабеж,
184 — разбой, 185 — присвоение).
Как писал Б. Змиев, «под именем имущественных преступлений
разумеются преступные посягательства, объектом которых является
имущество, принадлежащее как отдельным лицам, так и общест-
3
венным организациям или государству в целом»
.
Постановлением ВЦИК от 10 июля 1923 г. в УК была введена
новая статья — 180-я — следующего содержания: «Хищение из государственных и общественных складов, вагонов, судов и других
хранилищ, производившееся систематически как путем краж, так
1
См. также: Сунчалиева Л.Э. Указ. соч. С. 27—29.
2
Ñì.: Севрюков А.П. Хищение имущества: криминологические и уголовно-пра-
вовые аспекты. М., 2004. С. 13—14; Îí æå. Мошенничество: уголовно-правовые
и криминологические проблемы. М., 2006. С. 7—27.
3
Змиев Б. Уголовное право. Часть Особенная. Вып. 1: Преступления против
личности и имущественные. Казань, 1923. С. 37. Следует заметить, что в литературе того периода имущество достаточно часто называлось не только объектом,
но и предметом имущественных преступлений.
37
равно и путем учинения подлогов, составления неправильных актов и т.п. преступных действий или совершенное ответственным
должностным лицом или при особо крупных размерах похищенного, карается лишением свободы на срок не ниже трех лет, а при
отягчающих вину обстоятельствах — высшей мерой наказания»
(первоначально, кстати, подобная норма содержалась в п. «з» ст. 180
УК РСФСР).
По мнению А.А. Пионтковского, в истории «советского уголовного законодательства эта статья была свидетельством тенденции
использовать в целях более эффективной борьбы с хищениями государственного и общественного имущества обобщенное понятие
«хищение», не детализируя уголовную ответственность в зависимо-
1
сти от форм хищения: кражи, присвоения, мошенничества и т.д.»
.
«Советское законодательство, не отрицая значения института
частной собственности в настоящее переходное к коммунизму время, вместе с тем, конечно, не может ставить своей задачей охрану
частной собственности путем применения суровых репрессий к нарушителям прав частной собственности. Частная собственность защищается ею лишь в тех пределах, какие диктуются необходимостью поддерживать известный экономический правопорядок.
Иначе советский законодатель относится к тем имущественным
преступлениям, где потерпевшим являются общественные группы
или государство в целом; интересы большинства требуют их сугубой охраны, и в этих случаях советский законодатель не останавли-
2
вается перед суровой карой, вплоть до высшей меры наказания»
.
Естественно, при хищении имущества, принадлежащего государству или общественной организации, наказание в УК 1922 г.
усиливалось.
Присвоением, согласно ст. 185 УК, считалось «самовольное
удержание с корыстной целью, а также растрата имущества, вверенного для определенной цели, учиненное частным лицом».
По мнению С.В. Познышева, это определение, во-первых, содержит в себе излишнее упоминание о корыстной цели; если человек удерживает чужую вещь из мести, с целью просто не дать попользоваться ею тому, кому она принадлежит, то все-таки в этом
случае присвоение будет налицо; какой-то особой корыстной цели,
о которой стоило бы отдельно упоминать, вовсе не требуется для
состава этого преступления. Во-вторых, в приведенном определении упущен очень важный момент, а именно: намерение присваивающего обратить имущество в свою собственность. Если удержа-
1
Êóðñ советского уголовного права. Т. 4. С. 295.
2
Змиев Б. Óêàç. ñî÷. Ñ. 38.
38
ние будет совершено без этого намерения, а просто для того, чтобы
продлить несколько свое пользование данным имуществом, то оно
не будет присвоением1.
Приведенная позиция С.В. Познышева противоречит современному толкованию «присвоения».
Наряду с присвоением вверенного закон говорит о растрате. «За
присвоение вверенного и растрату частное лицо наказывается лишением свободы на 6 месяцев или принудительными работами на
срок до 6 месяцев» (ст. 185). Санкция здесь носит абсолютно определенный характер: «на 6 месяцев». Но, вероятно, это сказано по
недосмотру, вместо «на срок до б месяцев». Присвоение и растрата
должностным лицом вверенного ему по должности имущества наказывается строже — по ст. 113 Уголовного кодекса — лишением
свободы на срок не ниже 1 г. с увольнением от должности, а если
должностное лицо было облечено особыми полномочиями или им
присвоены были особенно важные ценности, то наказание — по
ч. 2 ст. 106 — лишение свободы на срок не ниже 3 лет, а при особо
отягчающих обстоятельствах — смертная казнь»2.
«В отличие от кражи и мошенничества, — писал Б. Змиев, —
имущество при присвоении поступает в распоряжение обвиняемого
не путем похищения и не путем обмана, а передается ему потер-
3
певшим добровольно для известной цели»
.
Присвоение (а с 10 июля 1923 г. и растрата) должностным лицом «денег или иных ценностей, находящихся в его ведении в силу
его служебного положения», квалифицировалось по ст. 113 как
должностное (служебное) преступление (глава II УК РСФСР). Причем высшая мера наказания применялась за указанные действия к
должностным лицам, «облеченным особыми полномочиями», а
также за присвоение «особо важных государственных ценностей»
(ч. 2 ст. 113).
Кроме того, ч. 2 ст. 105 УК предусматривала корыстное злоупотребление служебным положением (наказание не ниже одного
года лишения свободы). В конкретных случаях злоупотребление
служебным положением могло представлять собой один из видов
4
хищения
.
В советском уголовном законодательстве того периода понятие
мошенничества подверглось серьезным трансформациям. Дело в
том, что имущественные обманы не имеют распространенного ха-
1
Ñì.: Познышев С.В. Очерк основных начал науки уголовного права. Особенная
часть. М., 1923. С. 84.
2
Òàì æå. Ñ. 84—85.
3
Змиев Б. Óêàç. ñî÷. Ñ. 52.
4
Ñì.: Дерендяев В.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 55.
39
рактера в условиях плановой экономики и остаются немногочисленными независимо от модли командного хозяйства. Это обстоятельство вполне объяснимо, если принять во внимание особенности указанного типа экономической системы. Характерной чертой
плановой экономики является отрицание частной собственности на
средства производства. Это, как известно, приводит к слиянию собственности и власти. Огосударствление хозяйственных отношений
влечет, в свою очередь, ограничение экономического оборота, замедление процесса обмена имущественных благ и свертывание договорных отношений. С уменьшением числа и объема сделок, заключаемых на рынках страны, значительно падает уровень имущественных обманов. Другими словами, сокращение товарного обмена, снижение его интенсивности ограничивают возможность распространения обманов в имущественной сфере.
«В нашем государстве, где господствует принцип взаимного доверия и уважения, мошенничество не является распространенным
преступлением. В социалистическим обществе нет частной собственности, нет антагонистических противоречий между интересами
государства, заботящегося об умножении и охране народного богатства, и интересами личности. Обман, стремление к паразитическо-
1
му существованию принципиально нетерпимы в советской среде»
.
Подобные комментарии получили широкое распространение в советской литературе.
По УК 1922 г. мошенничеством признавалось получение с ко-
рыстной целью имущества или права на имущество посредством
2
злоупотребления доверием или обмана (ст. 187)
. Как видно, по
предмету понятие мошенничества значительно сужалось. Между
тем по объективной стороне оно получаю весьма «размашистое»
определение, впервые включая в себя не только обман, но и злоупотребление доверием. С тех пор в отечественном уголовном праве
злоупотребление доверием стало рассматриваться как частный случай мошенничества и соответственно понятие мошенничества стало
3
трактоваться нетрадиционно широко
.
1 января 1927 г. был введен в действие принятый 22 ноября
1926 ã. второй сессией ВЦИК XII созыва Уголовный кодекс РСФСР.
В главе седьмой УК «Имущественные преступления» предусматривалась ответственность за присвоение и растрату имущества
(ст. 168), в которой в ч. 1 раскрывалось понятие только присвоения
1
Бабаев М.М., Кригер Г.А. На страже социалистической собственности. М., 1981.
Ñ. 41.
2
Ñì.: Андреев И. Очерк по уголовному праву социалистических государств. М.,
1978. Ñ. 56.
3
Ñì.: Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 317.
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]