Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теоретические основы уголовно-правовой охраны собственности от преступлений, совершаемых путем обмана или злоупотребления доверием. Монография
.pdf
уголовных и исправительных», действовавший с изменениями вплоть
до социалистической революции 1917 г. Впрочем, по мнению ряда
специалистов, «это уложение несравненно более походило на
свод, чем на кодекс, систематически построенный на едином об-
1
щем начале
.
Первоначально Уложение содержало 2224 статьи, однако после
его переиздания (1885) количество статей сократилось до 1711.
Особенная часть Уложения определяла систему преступлений, в
которой И.Я. Фойницкий предлагал выделить «посягательство на
имущество». Имущество он считал «объектом преступных посягательств не само по себе… а лишь как конкретный предмет юридического господства человека, как одна из частей его правовой сферы». Исходя из этого И.Я. Фойницкий пришел к выводу, что «преступная деятельность здесь, следовательно, направляется против
правовых отношений лица к имуществу», против права «на имущество или в полном его объеме, образующем право собственности,
или только в одной из частей собственности — прав владения, рас-
2
поряжения или пользования»
.
Все имущественные посягательства И.Я. Фойницкий подразделял на корыстные и некорыстные и предлагал следующую их систему: похищение чужого имущества, присвоение чужого движимого
имущества, завладение чужим недвижимым имуществом, недобросовестность в отношениях по имуществу, посягательства против
отвлеченной собственности и посягательства против отдельных час-
3
тей собственности, а также повреждение имущества
.
Несмотря на то что в Уложении система преступлений стала
более четкой, оно не избежала двух серьезных недостатков: объединения в разделах разнородных преступлений и казуальности.
Так, например, в главе четвертой раздела второго Уложения,
которая называется «О святотатстве, разрытии могил и ограблении
мертвых тел», содержится ст. 250, предусматривающая ответственность тех служителей культа, которым «было поручено хранение
похищенных предметов, вещей или денег, или же сии вещи или
предметы вверялись для употребления при богослужении». Если же
предметы или деньги служителям культа были переданы не для
хранения или богослужения, а для, например, содержания монастырей, то их похищение квалифицировалось как присвоение чужо-
4
го имущества по ст. 2119
.
1
Ñì.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. Т. 1. М.,
1994. Ñ. 98.
2
Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. Часть Особенная. Посягательства лич-
ные и имущественные. СПб., 1907. С. 158.
3
Òàì æå. Ñ. 159—160.
4
Ñì.: Кочои С.М. Указ. соч. С. 18.
21
Статья 383 раздела V Уложения предусматривает ответственность за пользование казанным имуществом и похищение казенных
денег и вещей в форме присвоения и растраты.
Вообще должностное присвоение в литературе рассматривалось
как особый вид присвоения и означало «противозаконное обращение в свою пользу лицом, занимающим должностное положение,
вверенного ему или находящегося у него по службе чужого имущества». Субъектом данного преступления было лицо, «состоящее на службе государственной или общественной». Как замечает
И.Я. Фойницкий, это лицо признавалось субъектом должностного
присвоения «не относительно всякого присваиваемого им чужого
имущества, а только такого, которое поступило во владение его в
силу и на основании занимаемого им служебного положения».
В качестве иллюстрации И.Я. Фойницкий приводит такой пример:
«Частное лицо А. отдало на сохранение имущество своему знакомому Б. как частному лицу, в то же время исполняющему должность судебного пристава. Б., присваивая его, совершает лишь об-
1
щее присвоение, а не должностное»
.
Частные лица, пособники или укрыватели должностной растраты отвечали за соучастие в простой растрате (ст. 2192). Интересно,
что наказание за рассматриваемое преступление зависело не от
размера причиненного ущерба, а от времени его возмещения и обнаружения.
В ст. 384 Уложения предусматривалась уголовная ответственность за частный случай растраты или присвоения. Предметом преступления являлись вещи, деньги, банковские билеты или иные
предметы, которые были запечатаны. Эта статья была отменена за
2
ненадобностью в 1884 г.
Статья 387 устанавливала ответственность за неправильные записи в приходно-расходных книгах. В отличие от ст. 383 в ней говорится о незаконном и тайном похищении должностным лицом
ценностей, которые могли поступить в число вверенных ему для
хранения предметов.
Интерес представляет уголовно-правовая норма, указанная в
ст. 388 Уложения. В ней предусматривается ответственность за служебную растрату или присвоение и побег или подлог документов в
целях причинения ущерба. В данном случае налицо два состава
преступления. Действия виновных лиц квалифицировались по совокупности деяний
3
. Согласно толкованию Сената, к числу под-
1
Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. 1907. С. 307.
2
Ñì.: Законодательство первой половины XIX века // Российское законода-
тельство Х—ХХ веков. М., 1988. С. 271—272.
3
Решение кассационного департамента Сената. 1882. ¹ 50.
22
ложных документов, упоминаемых в данной статье, относились
расписки, квитанции и другие акты, подтверждающие использование вверенного имущества. За подделку же приходно-расходных
книг виновный подлежал уголовной ответственности по ст. 391 —
за подлог.
Закрепление наказания за побег, связанный растратой, в ст. 388
Уложения объясняется не столько сравнительной распространенностью этого деяния, сколько отсутствием в Уложении общего наказания за побег подследственного. Даже побег арестанта, находящегося под следствием, не являлся преступлением, караемым уголовным наказанием. По Уставу о содержании под стражей, беглец в
случае поимки подвергался лишь более строгой мере пресечения.
Поэтому в данном случае не имело значения, идет ли речь о побеге
до возбуждения уголовного дела или после этого
1
.
В разделе XII Уложения «О преступлениях и проступках против
собственности частных лиц» содержится глава IV «О присвоении и
утайке чужой собственности», состоящая из четырех отделений.
Первое из них «О присвоении через подлог или иного рода обманы чужого недвижимого имения» составляют ст. 2188—2191.
«Присвоение недвижимости посредством обмана, — писал
И.Я. Фойницкий, — есть действия лица, которое, владея или пользуясь чужим недвижимым имением, или только жительствуя в нем
по доверенности или по иному договору, употребит, с целью присвоения такого имения, какой-либо обман, причем в виде примера
закон называет тот случай, когда лицо это будет ложно называть
такое чужое недвижимое имение своим в актах или представляемых
им суду или начальству документах»
2
.
Отделение второе «О присвоении вверенного чужого движимого
имущества» содержит ст. 2192, согласно которой, «кто чужую какого-либо рода собственность, вверенную ему для сохранения или же
какого-либо употребления, или назначения присвоит себе, запираясь в получении оной или утверждая ложно, что оная им уже возвращена, или передана, или употреблена по назначению, или же
будто бы без вины его истреблена или уничтожена, а равно, кто
такую собственность с умыслом растратит», тот подвергается наказанию как за воровство-мошенничество по ст. 2184, 2185 или даже
как за кражу со взломом (ст. 2149).
По определению И.Я. Фойницкого, присвоение вверенного
имущества «есть умышленное противозаконное обращение в свою
собственность заведомо чужого движимого имущества, поступивше-
1
Подробнее об этом см.: Дерендяев В.Н. Уголовная ответственность за присвое-
ние вверенного имущества: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1996. С. 44.
2
Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. 1907. С. 312.
23
го виновному с ведома и желания хозяина или заступающего его
лица, но лишь во владение, а не в собственность, и в обращенного
им в свою собственность вопреки тому назначению, в виду которого оно ему передано»
1
. Л.С. Белогриц-Котляровский утверждал, что
к присвоению «относится не только растрата или издержание чужого имущества, т.е. потребление, продажа, дарение, обмен и т.п., но
2
и его удержание…»
.
Принадлежность вверенного имущества (государству, церкви,
частному лицу и т.п.), как и его свойства, для квалификации присвоения не имеет значения. Субъектом его может быть любое вменяемое лицо.
Отделение третье рассматриваемой главы Уложения «О присвоении найденной вещи» содержит две статьи (2193 и 2194), а Отделение четвертое «О присвоении ученой или художественной собственности» — три статьи (2195—2197).
Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.
придало мошенничеству более строгую юридическую конструкцию:
«Воровством-мошенничеством признается всякое посредством какого-либо обмана учиненное похищение чужих вещей, денег или
иного движимого имущества» (ст. 1665). В поздних редакциях Уложения мошенничеством именуется «всякое обманное похищение
чужого движимого имущества».
Судебная практика того времени выработала ряд ценных прецедентов», не теряющих во многом своей актуальности в наши дни и
помогающих уяснить содержательную сущность мошенничества и
мошеннического обмана. Так, высшая судебная инстанция России
указывала, что для понятия мошенничества необходимы два существенных признака: 1) похищение чужого имущества и 2) совершение этого похищения посредством обмана, направленного против
того лица, которому принадлежало похищенное имущество или под
охраной которого оно находилось
3
.
Из смысла ст. 1665 Уложения о наказаниях видно, что для законного состава мошенничества необходимо, во-первых, чтобы обманные действия, совершенные обвиняемым, были им употреблены
как средство для изъятия имущества из чужого владения, т.е. пред-
1
Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. 1907. С. 298.
2
Белогриц-Котляровский Л.С. Учебник русского уголовного права. С. 442.
3
Решение Правительствующего Сената ¹ 1880-46 по делу Вейнштейна. Здесь и далее
материалы судебной практики Сената приводятся по изданию: Волков В.В. Уло-
жение о наказаниях уголовных и исправительных. Издания 1885 г. С извлечениями из решений Правительствующего Сената, Свода Законов, Сводов Военных и Морских Постановлений, с указанием подсудности, судопроизводственных правил и приложениями. СПб., 1914.
24
шествовали похищению имущества (решения Правительствующего
Сената 1886. ¹ 885; 1871. ¹ 513, I303; 1872. ¹ 55; 1876. ¹ 57б и
др.), и, во-вторых, чтобы имущество было чужое по отношению к
похитителю, т.е. чтобы оно не состояло во владении и распоряжении того лица, которое им воспользовалось
1
.
Мошенничеством признается приобретение какого-либо чужого
имущества посредством обмана, причем цель мошенничества, т.е.
похищение чужого имущества, должна достигаться через такой обман, который ставил владельца в такое положение, что он считал
похитителя имеющим право на получение вещи или сделку для себя выгодной, не имея возможности оградить себя обыкновенными
мерами против мошенничества, вследствие чего не всякий обман
составляет мошенничество
2
.
Уголовным обманом, признается такой обман, от которого
нельзя уберечься посредством обыкновенных в житейском быту
осторожности, предусмотрительности и внимания к своим интересам и для предупреждения которого необходимо содействие карательного закона
3
.
Обман, в смысле уголовном, может заключаться лишь в таких
действиях, последствием которых потерпевшее лицо введено было
в заблуждение или относительно самого существа какой-либо
сделки по имуществу, или относительно прав обвиняемого на передачу ему имущества, или, наконец, относительно выгоды, которых ожидало для себя обманутое лицо; причем необходимо, чтобы
обманные действия были в непосредственной связи со сделкой по
имуществу, т.е. были прямою и ближайшею причинной отчуждения имущества
4
.
Соответственно не образовывали состава мошенничества, по
мнению Сената, следующие случаи:
• неисполнение договора личного найма;
• отдача в найм помещения, уже сданного другому лицу;
• тайное взятие имущества не для похищения, а ради шутки,
единственно с той целью, чтобы побудить владельца имущества угостить водкой;
• присвоение себе чужих денег, переданных по ошибке другим
лицом, так как подобное деяние не заключает в себе уголовно-наказуемого проступка;
1
Решение Правительствующего Сената 1889. ¹ 321. 1886-3 по делам Брон-
штейна и Давида.
2
Решение Правительствующего Сената ¹ 1871-1574 по делу Нисмана.
3
Решение Правительствующего Сената ¹ 1871-983 по делу Доброхотова.
4
Решение Правительствующего Сената ¹ 1876-144 по делу Элькина.
25
• отказ под разными предлогами от уплаты долга, так как такой
поступок имеет характер недобросовестности, но не составляет уголовно-наказуемого деяния;
• употребление обмана при продаже похищенного имущества,
так как для понятия мошенничества обман должен служить
средством для похищения;
• неисполнение принятого на себя обязательства защищать ко-
го-либо на суде, хотя был получен задаток, так как неисполнение кем-либо принятого на себя обязательства и невозвращение взятых за это денег составляет лишь спор о праве гражданском;
• неисполнение словесного договора о найме, хотя бы и сде-
ланное в целях воспользоваться взятым вперед деньгами
1
.
Важным достижением развития правоприменительной практики
стало выработанное ею мнение относительно момента окончания
мошенничества. В постановлении Сената по делу Ссрдешнева указывалось, что преступление мошенничества тогда только может
считаться преступлением совершившимся, когда не только совершился обман, но и когда вследствие этого обмана имущество, которое было непосредственною целью преступления, изъято было из
2
владения обманутого
.
Суды Российской империи, сталкиваясь со сложнейшими ситуациями отграничения мошенничества от ряда смежных составов,
предлагали более чем обоснованные рекомендации по их разрешению. Так, между мошенничеством и присвоением чужого имущества они усматривали существенную разницу в том, что мошенничество есть похищение чужой вещи посредством обмана, а присвоение есть обращение в собственность или удержание вверенной чужой вещи. Хотя обман может быть и в присвоении чужой вещи, но
в этом случае он служит средством не похищения, а удержания за
3
собой вверенной вещи
.
Существенное различие между грабежом и мошенничеством,
заключается в том, что а) при грабеже совершается насильственное,
открытое похищение, так что лицо, у которого имущество похищается, знает, что похититель не имеет никакого права взять вещь, и
допускает похищение невольно, уступая силе или не имея возможности препятствовать похищению, и что, б) напротив того, мошенническое похищение возможно лишь тогда, когда владелец, введен-
1
Ñì.: Волков В.В. Óêàç. ñî÷.
2
Решение Правительствующего Сената ¹1875-263 по делу Сердешнева.
3
Решение Правительствующего Сената ¹ 1870-612 по делу Ястребова.
26
ный в обман, соглашается на передачу имущества похитителю, полагая, что на получение ее похититель имеет известное право. Одним словом, грабеж совершается посредством насилия, мошенни-
1
чество — обманом
.
Определяя признаки мошенничества при совершении гражданских сделок, закон ставит непременным условием, чтобы обман,
сопровождавшийся средствами, придающими ему уголовный характер, был употреблен прежде совершения сделки и получения чужого имущества или денег; если же совершению сделки такой обман
не предшествовал, то всякое незаконное действие и неисполнение
принятого на себя обязательства не может быть отнесено к разряду
уголовных преступлений и всякая неправильность и даже недобросовестное отрекательство в подобных случаях может служить един-
2
ственно вызовом к разбору взаимных споров судом гражданским
.
Как видно из приведенных примеров, суды усматривали признаки мошенничества преимущественно в тех случаях, когда его
предметом выступало какое-либо имущество. Такая позиция обосновывалась наличием в Уложении самостоятельной ст. 1688, которая предусматривала ответственность для того, «кто из корыстных
или иных личных выгод, через сообщение с умыслом кому-либо
заведомо ложных известий о каких-либо мнимых происшествиях
или обстоятельствах, побудит его к невыгодной по имуществу сделки, или, также через заведомо ложные сведения и уверения, вовлечет его в убыточное или, по крайней мере, весьма неудобные для
3
него предприятия или обороты»
.
В то же время в науке это законодательное решение приветствовалось не всеми. В частности, Л.С. Белогриц-Котляровский указывал: «Путем обмана может быть достигнута передача или уступка
не только конкретного предмета, но и самого права на имущество,
как движимое, так и недвижимое, вообще всяких прав по договорам и обязательствам и даже права отвлеченной собственности —
литературной, художественной, музыкальной и промышленной.
Точно так же путем обмана достижима передача или уступка не
только вещи, обращающейся во владении потерпевшего, но и вещи, находящейся во владении виновного, например найденной,
принятой в заклад. Распространение понятия мошенничества и на
обман в правах по имуществу или вообще имеющих имущественную ценность, не отвечающее букве 1665 ст., оправдывается, вопервых, мотивами к 2133 ст. Проекта Уложения 1845 г., причис-
1
Подробнее об этом см.: Сунчалиева Л.Э. Óêàç. ñî÷. Ñ. 23.
2
Решение Правительствующего Сената ¹ 1875-576 по делу Тертерова.
3
Волков В.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 1073.
27
ляющими к мошенничеству «побуждение обманом к явно невыгодным по имуществу сделкам»; во-вторых, тем, что наш закон, разделяя недвижимые и движимые имущества на наличные и долговые,
к первым относят, между прочим, и «тяжбы по имуществу», а ковторым — «все имущество, в долгах на других лицах состоящие, все
то, что нам принадлежит по договорам, заемным письмам, векселям и всякого рода обязательствам, между прочим, иски наши на
других по симу имуществу». Помещение поэтому такого рода обманов не в отделе мошенничества, а под самостоятельной рубрикой:
«обманы для побуждения к даче обязательств (ст. 1688—1689), не
исключает общего взгляда нашего закона на обманы в правах, как
1
на вид мошенничества, хотя и особенный»
.
Как видим, перспективность позиции Л.С. Белогриц-Котляровского подтвердило дальнейшее развитие уголовного законодательства и права. Она нашла отражение уже в следующей законодательной политике России — Уголовном уложении 1903 г.
Ученые того времени полагали, что определение мошенничества, данное в ст. 1665 Уложения о наказаниях, было узким и неправильным, считая, что использование в характеристике мошенничества термина «похищение» неуместно, так как при мошенничестве вещь передается добровольно потерпевшим, а не похищается у него
2
.
20 ноября 1864 г. императором был утвержден Устав о наказа-
ниях, налагаемых мировыми судьями (в 1889 г. мировые суды были
упразднены, а в 1912 г. — восстановлены). Этот документ не отменял Уложения 1845 г., а лишь предусматривал ответственность
за совершение проступков, к которым были отнесены и некоторые
деяния, предусмотренные первоначально Уложением как преступления.
В главе 13 Устава «О проступках против чужой собственности»
содержалось отделение «О мошенничестве, обманах и присвоении
чужого имущества», в ст. 177 которого предусматривалась ответственность за присвоение и растрату на сумму свыше 300 руб. в виде
тюремного заключения на срок от трех месяцев до одного г.
3
. Согласно существующей доктрине, если под присвоением понималось
неправомерное корыстное удержание имущества, невозвращение
или непредставление его должностному лицу по обязательному требованию, то под растратой понималось неправомерное корыстное
1
Белогриц-Котляровский Л.С. Учебник русского уголовного права. 1903. С. 434.
2
Подробнее об этом см.: Сунчалиева Л.Э. Óêàç. ñî÷. Ñ. 25.
3
Ñì.: Судебная реформа // Российское законодательство Х—ХХ веков. М.,
1991. Ò. 8. Ñ. 418.
28
расходование, залог или отчуждение виновным вверенного ему
имущества в пользу самого виновного или других лиц
1
.
И.Я. Фойницкий отмечал, что присвоение «характеризуют два признака — отрицательный и положительный. Со стороны отрицательной присвоение не нарушает чужого владения, так что присваиваемая вещь поступает во владение виновного не преступным путем.
Со стороны положительной присвоение представляется нарушением права собственности в чужом движимом имуществе»
2
.
При этом предметом поступка выступало чужое движимое имущество, вверенное виновному для «сохранения, переноски или перевозки или же определенного употребления». Смягчающим обстоятельством при растрате признавалось ее совершение по легкомыслию.
Статья 178 говорила о присвоении найденного, а ст. 180 — о покупке или принятии в заклад «заведомо краденного или полученного через обман имущества». Интересно, что совершение данного
проступка в виде «ремесла» наказывалось как кража.
Кроме этого, согласно ст. 181 наказание за кражу, мошенничество и присвоение или растрату чужого имущества определяется
виновным «по приговору общих судебных мест», если преступные
действия совершены дворянами, свещеннослужителями, монашествующими или почетными гражданами, или, когда они совершены
лицами других сословий в третий раз или хотя и в первый или второй раз, но на сумму свыше трехсот рублей, или при обстоятельствах, указанных в ряде статей Уложения о наказаниях (перечень этих
статей дается в п. 2 ст. 181 Устава).
Обобщая далеко не однородные элементы мошеннических действий, указанных в Уставе и Уложении, Н.Д. Сергеевский сформулировал два вида мошенничества.
«Во-первых, мошенничество есть приобретение чужого имущества посредством введения его хозяина в такое заблуждение, подчиняясь которому он как бы добровольно передает свое имущество… считая себя к тому обязанным, а обманщика имеющим право
на получение…
Во-вторых, мошенничеством признается также приобретение
чужого имущества, уже находящегося в обладании обманщика, посредством обманных действий, направленных к введению хозяина в
такое заблуждение, подчиняясь которому он считал бы себя не
1
Ñì.: Таганцев Н.С. Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. СПб.,
1909. Ñ. 528—554; Неклюдов Н.А. Руководство к Особенной части русского уголовного права. Том второй. Преступления и проступки против собственности.
СПб., 1876. С. 364—380.
2
Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. 1907. С. 290.
29
имеющим права требовать возвращения имущества или предоставления соответствующего эквивалента. Эта формула есть прямой
вывод из определений нашего закона, относящегося к мошенничеству: подмена вещей, вверенных для хранения, переноски, перевозки или иного доставления (п. 1 ст. 174), и обман в расчете платежа
за полученное имущество (ст. 173 Устава). Сообразно двум этим
формулам могут быть установлены два типа мошенничества по русскому праву: одни, когда обман предшествует передаче имущества,
1
и другой, когда обман следует за ней»
.
Первый тип мошенничества в целом соответствует современному аналогичному преступлению, а второй тип на сегодняшний день
получил самостоятельную уголовно-правовую оценку и выделился
из мошенничества — это причинение имущественного ущерба путем
обмана или злоупотребления доверием, предусмотренное ст. 165
УК РФ 1996 г.
22 марта 1903 г. Николаем II было утверждено новое Уголовное
2
уложение (которое полностью так и не было введено в действие)
.
Это последний во времени принятия фундаментальный законодательный акт Российской империи в области материального уголовного права. Его принятие было вызвано также опытом параллельного использования в судах империи «двух, составленных на совершенно разных основаниях, уголовных кодексов», т.е. Уложения
1845 г. и Устава 1864 г., — опытом, который «однозначно свидетельствовал о нарастающей нужде в срочной модернизации и уни-
3
фикации российского уголовного права»
.
Новое Уложение содержало 687 статей. Статьи о присвоении и
растрате содержались в главе XXXI (ст. 571—580) — «О необъявлении о находке, присвоении чужого имущества и злоупотреблении
доверием».
Статья 572 говорила об умышленном удержании в целях обращения в свою собственность или умышленной растрате найденного
виновным или забытого у него «неизвестно кому принадлежащего
имущества, стоимость которого превышает три рубля».
Присвоению были посвящены ст. 573—576. Причем в случае
присвоения виновным вверенного ему чужого имущества стоимостью более 500 руб. наказание увеличивалось (ст. 574).
1
Сергеевский Н.Д. О мошенничестве в русском уголовном праве // Чучаев А.И.
Н.Д. Сергеевский: жизненные вехи и творческое наследие. Ульяновск, 2006.
С. 172—173.
2
Ñì.: Законодательство эпохи буржуазно-демократических революций // Рос-
сийское законодательство X—XX веков. М., 1994. Т. 9. С. 240.
3
Òàì æå. Ñ. 244.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]