Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теоретические основы уголовно-правовой охраны собственности от преступлений, совершаемых путем обмана или злоупотребления доверием. Монография
.pdf
чужое имущество посредством незаконного установления на него
права владения, пользования или распоряжения;
2. Причинение имущественного ущерба собственнику или ино-
му владельцу имущества путем обмана или злоупотребления доверием полностью охватывается диспозицией ст. 159 УК, предусматривающей ответственность за мошенничество посредством приобретения права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения.
Как ранее отмечалось, диспозиция ст. 159 УК предусматривает
ответственность за два самостоятельных вида мошенничества —
хищение чужого имущества путем обмана или злоупотребления доверием (первый вид) и приобретение права на чужое имущество
путем обмана или злоупотребления доверием (второй вид).
В соответствии со ст. 128 ГК к объектам гражданских прав от-
носятся вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в
том числе имущественные права; работы и услуги; информация; результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность); нематериальные блага.
Из этого следует, что мошенническое приобретение права на
чужое имущество при отсутствии признаков хищения допускает в
силу закона также и приобретение путем обмана или злоупотребления доверием имущественных прав (иного имущества), в том числе
в виде работы или услуги.
Как было показано выше (п. 1 классификации), причинение
имущественного ущерба собственнику или иному владельцу имущества путем обмана или злоупотребления доверием возможно вследствие неоплаты виновным выполненной в его интересах работы
или услуги (такси, ресторан и т.д.).
Крайне важным здесь является правильное определение предмета преступления, которым, на наш взгляд, выступают денежные
средства, подлежащие передаче собственнику или иному законному
владельцу как эквивалент стоимости выполненной в интересах виновного работы или услуги.
В этой связи, безвозмездно получая результат работы или услуги, виновный путем обмана или злоупотребления доверием фактически приобретает право на чужое имущество (в широком смысле),
в данном случае — право пользования результатом работы или услуги, т.е., по сути, выполняет объективную сторону второго вида
мошенничества. При этом в отношении предмета преступления
(денежного эквивалента работы или услуги) виновный уже осуществляет право владения, пользования или распоряжения, поскольку
незаконно удерживает его у себя, чем, собственно, и причиняет
351
имущественный ущерб собственнику или иному законному владельцу этого имущества.
Как показало изучение уголовных дел, причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием возможно также вследствие непередачи собственнику или иному владельцу имущества, должного поступить к нему от третьих лиц,
минуя виновного либо непосредственно через него (п. 2 классификации).
Предметом преступления здесь выступают денежные средства
(имущество), находящиеся изначально у третьих лиц и которые вопреки закону или договору не поступают в фонд собственника или
иного законного владельца в результате умышленных действий виновного.
Этими своими действиями виновный фактически приобретает
право владения, пользования или распоряжения чужим имуществом
при отсутствии признаков хищения, т.е., как и в предыдущем случае, выполняет объективную сторону второго вида мошенничества.
При этом в отличие от первого вида мошенничества, являющегося
хищением, виновный не совершает или даже не может совершить
действий, направленных на изъятие имущества, поскольку оно еще
не поступило, но в соответствии с законом, иным нормативным
актом или договором должно поступить в наличные фонды собственника или иного законного владельца. По нашему мнению, причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием в отличие от некоторых форм хищения не может
быть совершено виновным посредством обращения чужого имущества в свою пользу, т.е. путем замены правомерного владения неправомерным. Для признания факта обращения чужого имущества
необходимо, прежде всего, установить, находилось ли такое имущество у виновного на законных основаниях. Представляется, что такой критерий, хотя и не единственный, может быть положен в основу отграничения причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления вследствие непередачи собственнику или
иному владельцу должного имущества, изначально находящегося у
третьих лиц, от мошенничества первого вида, присвоения или растраты чужого имущества в схожих ситуациях.
Так, приговором Люберецкого городского суда Московской области Т. была признана виновной в совершении девяти схожих преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160 УК, при следующих обстоятельствах.
Являясь временно исполняющей обязанности начальника отделения почтовой связи «Томилино-3» Люберецкого почтамта УФПС
Люберецкого филиала ФГУП «Почта России» (материально ответственным лицом), получила денежные средства на выплату пенсий
352
за сентябрь 2009 г. на обслуживаемой отделением почтовой связи
«Томилино-3» территории для их последующей доставки по клиентам через почтальонов.
В каждом конкретном случае после осуществления почтальонами доставки пенсий получила от них остаток денежных средств по
той части пенсий, по которой доставить ее не удалось по какимлибо причинам. Затем Т. собственноручно исполнила в ведомости
подпись от имени получателя пенсии, которую он фактически не
получил, и подпись в вышеуказанной ведомости от имени почтальона, осуществлявшего доставку, но не доставившего ее по какимлибо причинам. Впоследствии денежные суммы, указанные в ведомости на выдачу пенсий, Т. присвоила и потратила на свои личные
нужды
1
.
Как видно, преступные действия Т. выразились в обращении
чужого имущества в свою пользу, ранее правомерно находящегося у
виновной, т.е. вверенного ей, однако не поступившего через нее от
третьих лиц в кассу почтового учреждения.
Схожим по механизму причинения ущерба здесь также является
уголовное дело в отношении А.А. Шабанкина, вина которого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК, установлена приговором Орехово-Зуевского городского суда Московской области и выразилась в следующем.
Так, А.А. Шабанкин, находясь у магазина вместе со своим знакомым П., увидел, как к магазину подъехал на своем минимотоцикле марки «Регги» ранее ему незнакомый М., к которому
подошел П. и попросил прокатиться, на что М. согласился. П. проехал на мини-мотоцикле рядом с магазином и вернулся обратно.
Шабанкин также с разрешения М. прокатился на мини-мотоцикле
и вернулся. В это время к ним подошел Т., который, предполагая,
что мини-мотоцикл принадлежит П., попросил у того разрешения
прокатиться. П. разрешил Т. покататься на мини-мотоцикле М.,
при этом сам М. против этого не возражал. Т., сев на минимотоцикл, стал кататься. В это время между ним, П. и М. на почве
внезапно возникших личных неприязненных отношений произошла ссора, после которой Шабанкин ушел домой. Затем, у Шабанкина, находящегося у здания почты, возник преступный умысел на
хищение мини-мотоцикла, принадлежащего М. Осуществляя свои
преступные намерения, Шабанкин подошел к Т. и потребовал, чтобы тот отдал ему мини-мотоцикл для дальнейшей передачи законному владельцу, заранее зная, что он не будет возвращать данный
мини-мотоцикл его владельцу. Т., доверяя А.А. Шабанкину, пере-
1
См.: приговор Люберецкого городского суда Московской области от 23.04.2010 г.
ïî äåëó ¹ 1-331/2010.
353
дал последнему мини-мотоцикл для последующего возвращения
владельцу. Завладев путем обмана и злоупотребления доверием мини-мотоциклом марки «Регги» стоимостью 10 000 руб., принадлежащим гражданину М., А.А. Шабанкин распорядился им по своему
усмотрению, продав похищенный мини-мотоцикл за 4000 руб. своему знакомому, а вырученные от продажи деньги потратил на личные нужды, причинив потерпевшему М. значительный материальный ущерб
1
.
В данном случае, несмотря на то что чужое имущество было
устно вверено виновному на определенных условиях (передать законному владельцу), речь действительно не может идти о присвоении или растрате, поскольку умысел на хищение чужого имущества возник до его незаконного изъятия у собственника (иного
владельца).
Из сказанного следует, что, несмотря на внешнее сходство вышеприведенных примеров по механизму причинения имущественного ущерба, изъятие и (или) обращение чужого имущества возможно только при совершении хищения, т.е. исключительно в тех
случаях, когда имущество поступило в наличные фонды или изначально находится у собственника или иного законного владельца.
Соответственно причинение имущественного ущерба путем обмана
или злоупотребления доверием, связанное с изъятием и (или) обращением чужого имущества, невозможно, поскольку его поступление в наличные фонды собственника или иного законного владельца только предполагается. При этом, по нашему мнению, подобные
действия образуют состав мошенничества второго вида, предусматривающего ответственность за приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии в том числе таких признаков хищения, как изъятие и обращение чужого имущества.
Наконец, согласно приведенной классификации (п. 3), причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления
доверием возможно вследствие амортизации (изнашивания) имущества, принадлежащего собственнику или иному владельцу, без соразмерной компенсации за его использование.
Данная группа преступлений обладает определенной спецификой. В отличие от двух первых групп имущество, принадлежащее
собственнику или иному владельцу, казалось бы, находится у виновного в правомерном владении и пользовании. Предметом преступления здесь, на наш взгляд, является эксплуатируемое виновным в личных целях имущество, вследствие чего уменьшается его
1
См.: приговор Орехово-Зуевского городского суда Московской области от
08.09.2010 ã. ïî äåëó ¹ 1-599/2010 (146385).
354
первоначальная стоимость, либо непосредственно вырученные им в
результате такой эксплуатации доходы, подлежащие передаче собственнику или иному владельцу.
Разумеется, возникает вопрос. Если чужое имущество (предмет
преступления) находится у виновного правомерно, то с учетом вышеизложенного можно ли в этой связи говорить о возможности
обращения такого имущества и вырученных доходов от его эксплуатации в пользу виновного? Представляется, что и в данном
случае этого не происходит.
В тех случаях, когда виновный амортизирует (изнашивает) чужое имущество, само имущество при этом не выбывает из наличных фондов собственника или иного законного владельца. Имущественный ущерб здесь причиняется не за счет невозврата или
непоступления имущества (основных средств) к собственнику или
иному владельцу, а в результате уменьшения его первоначальной
стоимости.
Говоря об извлечении доходов в результате эксплуатации чужого имущества, следует помнить, что их получение виновным является незаконным, поскольку не входит в круг его служебных обязанностей, и, стало быть, такие доходы не могут выступать в качестве предмета обращения чужого имущества.
Так, например, слесарь, выполнив не указанную в наряде работу, удерживает (но не обращает) полученную от клиента плату путем ее невнесения в кассу автосервиса, в результате чего причиняет
ущерб собственнику или иному законному владельцу.
Из этого следует, что виновный фактически приобретает право
владения, пользования или распоряжения чужим имуществом при отсутствии признаков хищения, т.е., как и во всех предыдущих случаях,
выполняет объективную сторону второго вида мошенничества.
Примечательно, что, равно как и причинение имущественного
ущерба, приобретение права на чужое имущество путем обмана или
злоупотребление доверием лишено таких конструктивных признаков хищения, как изъятие и обращение чужого имущества. В противном случае подобные действия виновного следовало бы квалифицировать как хищение.
В чем же тогда отличие этих преступлений? Может быть, в том,
что в случае причинения имущественного ущерба путем обмана или
злоупотребления доверием в отличие от приобретения права чужое
имущество только должно поступить в наличные фонды собственника. Вряд ли. Законодательная конструкция диспозиции второго
вида мошенничества (приобретение права) нисколько не препятствует применению данной нормы в тех случаях, когда право на чужое имущество «перехватывается» виновным по пути к собственни-
355
ку или иному законному владельцу, главное, чтобы оно было для
него чужим (юридический признак).
В свою очередь, отсутствие каких-либо законодательных отличий, на наш взгляд, оправдывает идею о декриминализации ст. 165
УК. При этом декриминализация ст. 165 УК, естественно, порождает следующий вопрос: как в этом случае следует оптимизировать
следственно-судебную практику?
Согласно п. 4 постановления Пленума ВС РФ ¹ 51 от 27 декабря 2007 г. «О судебной практике по делам о мошенничестве,
присвоении и растрате», если мошенничество совершено в форме
приобретения права на чужое имущество, преступление считается
оконченным с момента возникновения у виновного юридически
закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом как своим собственным (в частности, с момента регистрации права собственности на недвижимость или иных
прав на имущество, подлежащих такой регистрации в соответствии
с законом; со времени заключения договора; с момента совершения
передаточной надписи (индоссамента) на векселе; со дня вступления в силу судебного решения, которым за лицом признается право
на имущество, или со дня принятия иного правоустанавливающего
решения уполномоченными органами власти или лицом, введенным в заблуждение относительно наличия у виновного или иных
лиц законных оснований для владения, пользования или распоряжения имуществом).
Представляется, что подобный подход как раз и сужает существенно сферу применения данной нормы, поскольку связывает момент окончания мошенничества второго вида с моментом оформления права на чужое имущество. Действительно, возможна ситуация, при которой виновный приобретает путем обмана или злоупотребления доверием только лишь право владения либо пользования (без распоряжения) чужим имуществом, например, в случае
пролонгации договора аренды недвижимого имущества без намерения со стороны «арендатора» в будущем исполнять по нему свои
обязательства (вносить арендную плату и т.д.). В вышеуказанном
постановлении пленума на такую возможность указывает союз
«или», когда речь идет о форме приобретенного путем обмана или
злоупотребления доверием права на чужое имущество (владение
или распоряжение). Очевидно, что в данном случае, разумеется,
при наличии других достаточных для этого данных мы имеем дело с
оконченным мошенничеством второго вида, поскольку у виновного
состоялась юридически закрепленная возможность (возникло право) пользоваться и владеть чужим имуществом как своим собственным. При этом, как ранее отмечалось, общественно опасные по-
356
следствия в виде материального ущерба находятся за пределами
диспозиции данного вида мошенничества, однако в случае их наступления дополнительной квалификации не требуется.
Вместе с тем квалификация изменится в случае невозврата собственнику арендованного у него недвижимого имущества по окончании срока действия договора аренды. В данном случае у виновного не возникает юридически закрепленной возможности владеть
или пользоваться данным имуществом, оно также не выбывает из
фондов собственника, поскольку переход права собственности на
него не состоялся, однако последний не имеет возможности распоряжаться им по своему усмотрению. По нашему мнению, этими
своими незаконными действиями виновный путем обмана или злоупотребления доверием приобретает фактическое право пользования или владения чужим имуществом без его юридического оформления. В подобных случаях, разумеется, при наличии других достаточных для этого данных действия виновного сегодня квалифицируются следственно-судебной практикой по ст. 165 УК как причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления
доверием при отсутствии признаков хищения (убытки в форме
упущенной выгоды, непередача должного и т.д.). Вместе с тем в
отличие от мошенничества второго вида причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165)
не будет являться оконченным, поскольку это все же материальный
состав (хотя и сконструирован неудачно по типу формального), при
том что общественная опасность этих деяний, как видно из приведенных выше примеров, одинакова. Правильно ли это?
В этой связи, на наш взгляд, в п. 4 постановления Пленума ВС
РФ ¹ 51 от 27 декабря 2007 г. «О судебной практике по делам о
мошенничестве, присвоении и растрате» следует исключить указание на то, что моментом окончания мошенничества в форме приобретения права на чужое имущество будет являться момент возникновения у виновного юридически закрепленной возможности
вступить во владение или распорядиться чужим имуществом как
своим собственным. Данное нововведение, во-первых, позволит
квалифицировать как оконченное мошенничество второго вида все
случаи приобретения права пользования, владения или распоряжения чужим имуществом вне зависимости от того, состоялось ли
юридическое оформление какого-либо права на чужое имущество, а
во-вторых, квалифицировать как мошенничество второго вида все
случаи причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием.
Перед началом опроса по данной проблематике эксперты из
числа следователей СКР были поделены на две равные подгруппы,
численность каждой из которых составила 71 человек. При этом
357
первой подгруппе экспертов из числа следователей СКР было пред-
æ
ложено ответить на поставленный вопрос о целесообразности изложения второго абзаца п. 4 постановления Пленума ВС РФ ¹ 51
от 27 декабря 2007 г. «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» в новой редакции без какого-либо
дополнительного его обоснования и разъяснения со стороны опрашивающего.
Опрос экспертов, включая первую подгруппу экспертов из числа следователей СКР, относительно целесообразности изложения
второго абзаца п. 4 постановления Пленума ВС РФ ¹ 51 от 27 декабря 2007 г. «О судебной практике по делам о мошенничестве,
присвоении и растрате» в новой редакции показал следующее
(табл. 5.19)
Таблица 5.19. Мнение экспертов, включая мнение первой подгруппы экспертов из числа следователей СКР, относительно целесообразности изло-
жения второго абзаца п. 4 постановления Пленума ВС РФ ¹ 51
от 27 декабря 2007 г. «О судебной практике по делам о мошенничестве,
Целесообразно ли в случае декриминализации ст. 165 УК РФ, предложить Пленуму ВС РФ дать соответствующее разъяснение во втором
абзаце п. 4 Постановления ¹ 51
от 27 декабря 2007 г. «О судебной
практике по делам о мошенничест-
его следующим образом: «Åñëè ìî-
шенничество совершено в форме приобретения права на чужое имущество, преступление считается оконченным с момента возникновения у виновного возможности пользоваться,
владеть или распоряжаться чужим
имуществом как своим собственным»
присвоении и растрате» в новой редакции
Мнение
Вопрос Ответ
Äà
Íåò
èâ
Затрудняюсь
ответить
сотрудни-
êîâ ÄÝÁ
ÌÂÄ
России, %
60,4
22,4
17,2
Мнение
первой подгруппы
следователей
ÑÊ ÐÔ, %
53,5
24,7
21,8
Из таблицы следует, что предложенное нововведение поддержало большинство экспертов (сотрудники ДЭБ МВД России — 60,4%,
следователи СКР из числа первой подгруппы экспертов — 53,5%).
Возражавшие против этого предложения (сотрудники ДЭБ МВД
России — 22,4%, следователи СКР — 24,7%) мотивировали свою
позицию тем, что предложенное нововведение может вызвать определенные трудности в правоприменительной практике. По их мне-
358
нию, существующее положение, согласно которому моментом
окончания мошенничества, если оно совершено в форме приобретения права на чужое имущество, следует считать момент возникновения у виновного юридически закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом как своим
собственным, является наиболее приемлемым. Отсутствие же указания на юридически закрепленную возможность как на момент
окончания второго вида мошенничества, по мнению возражавших
против этого предложения экспертов, неоправданно расширит сферу применения закона при определении момента окончания данного преступления.
Вместе с тем перед началом опроса экспертам второй подгруппы из числа следователей СКР было предложено ответить на тот же
вопрос, предварительно разъяснив и обосновав им целесообразность изложения второго абзаца п. 4 постановления Пленума ВС
РФ ¹ 51 от 27 декабря 2007 г. «О судебной практике по делам о
мошенничестве, присвоении и растрате» в новой редакции.
Опрос второй подгруппы экспертов из числа следователей СКР
относительно целесообразности изложения второго абзаца п. 4 постановления Пленума ВС РФ ¹ 51 от 27 декабря 2007 г. «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» в
новой редакции показал следующее (табл. 5.20).
Таблица 5.20. Мнение второй подгруппы экспертов
из числа следователей СКР относительно целесообразности изложения
второго абзаца п. 4 постановления Пленума ВС РФ ¹ 51
от 27 декабря 2007 г. «О судебной практике по делам о мошенничестве,
присвоении и растрате» в новой редакции
Вопрос Ответ
Целесообразно ли в случае декриминализации ст. 165 УК РФ, предложить Пленуму
ВС РФ дать соответствующее разъяснение
во втором абзаце п. 4 Постановления ¹ 51
от 27 декабря 2007 г. «О судебной практике
по делам о мошенничестве, присвоении и
растрате», изложив его следующим образом: «Если мошенничество совершено в фор-
ме приобретения права на чужое имущество,
преступление считается оконченным с момента возникновения у виновного возможности пользоваться, владеть или распоряжаться чужим имуществом как своим собственным»
359
Äà
Íåò
Затрудняюсь
ответить
Мнение
второй подгруппы
следователей
ÑÊÐ, %
67,6
11,3
21,1
Из таблицы следует, что предложенное нововведение поддержало большинство экспертов из числа второй подгруппы следователей
СКР (67,6%). Возражавшие против этого предложения эксперты из
числа второй подгруппы (11,3%) мотивировали свою позицию примерно таким же образом, как и возражавшие против этого предложения эксперты из числа первой подгруппы (24,7%).
С позицией возражавших против этого предложения экспертов
вряд ли можно согласиться. Как было показано выше, возможность
пользоваться или владеть чужим имуществом может осуществляться
виновным без юридически закрепленной у него возможности, например, на основании устной договоренности с собственником
имущества, достигнутой с ним под влиянием обмана или злоупотребления доверием. Более того, за исключением разбоя, моментом
окончания любого хищения принято считать момент, когда у виновного появляется объективная возможность распорядиться чужим
имуществом как своим собственным, возникновение которой никак
не связано с необходимостью юридического закрепления права на
это имущество. При этом каких-либо трудностей с определением
момента окончания этих преступлений в следственно-судебной
практике не возникает.
Исходя из мнения большинства экспертов, предложение можно
признать принятым. В этой связи Пленуму ВС РФ предлагается
обсудить вопрос о целесообразности внесения соответствующего
разъяснения во втором абзаце п. 4 Постановления ¹ 51 от 27 декабря 2007 г. «О судебной практике по делам о мошенничестве,
присвоении и растрате», изложив его следующим образом: «Åñëè
мошенничество совершено в форме приобретения права на чужое имущество, преступление считается оконченным с момента возникновения у виновного возможности пользоваться, владеть или распоряжаться чужим имуществом как своим собственным».
Включение нового особо квалифицирующего признака в ст. 159,
160 УК, о целесообразности которого в законе говорилось в предыдущей главе, естественно, предполагает наличие на этот счет соответствующего разъяснения в постановлении Пленума Верховного
Суда РФ, которое, на наш взгляд, оптимизировало бы следственносудебную практику.
Опрос экспертов относительно целесообразности дополнения
постановления Пленума ВС РФ ¹ 51 от 27 декабря 2007 г. «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» разъяснением нового особо квалифицирующего признака «тяжкие последствия» показал следующее (табл. 5.21).
360
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]