Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социология искусства. Хрестоматия
.pdf
Глава III
Русская
социология искусства
XIX века
27
Данилевский Н.Я.
Россия и Европа
По мере усложнения предмета наук и отсутствия стро гой
определенной методы в приемах научного исследова ния, присутствие индивидуального, а следовательно, и на ционального
элемента становится в них все более и более ощутительным. <…>
Можно представить целый ряд теорий, которые все носят несо-
мненный признак всеми признанного отличительного характера
той национальности, которая их произвела. Я думаю, со мною
охотно согласятся, что существенную преобладающую черту в
английском национальном харак тере составляет любовь к само-
деятельности, к всесторонне му развитию личности, индивидуальности, которая прояв ляется в борьбе со всеми препятствиями,
противопоставля емыми как внешней природой, так и другими
людьми. Борьба, свободное соперничество есть жизнь англича-
нина: он принимает их со всеми их последствиями, требует их для
себя как права, не терпит никаких ограничений, хо тя бы они слу-
жили ему же в облегчение, находит в них наслаждение. Начиная
со школы, англичанин ведет эту борьбу — и где жизнь не представ-
ляет достаточных для нее элементов, он создает их искусственно.
Он бегает, плавает, катается на лодках взапуски, боксирует один
на один — не массами, как любят драться на кулачки наши русские,
которых и победа в народной забаве радует только тогда, когда
добыта общими дружными усилиями. Борьбу вводит англичанин
во все свои общественные учреждения. В суде ли или в парла-
менте — везде личное состязание. В подражание парламентской
борьбе они учреждают об щества прений, где обсуждаются пред-
ложенные темы и решения поставляются большинством голосов.
Всякую забаву англичане приправляют посредст вом пари, кото-
рое есть форма борьбы мнений. Эти пари приведены в настоящую
систему. У англичан есть клуб лазильщиков по горам, не с ученою
целью исследований (что если и бывает, то так, между прочим),
а единствен но для доставления себе удовольствия преодоления
труд ностей и опасностей, и притом не просто, а состязательно с
другими. Итак, борьба и соперничество составляют осно ву анг-
лийского народного характера. <…>
Известно, напротив того, что понятие о необходимости
государственной опеки над личным произволом, над лич ностью
человека глубоко вкоренено во французском народ ном характе-
ре. <…> Француз С.-Симон и его школа создают даже целую теорию общественного и политическо го устройства общества, по
которой государство (в лице так называемого отца человечества
и его сотрудников) управляет всем общественным трудом, раз-
давая добытые богатства каждому соответственно его способ-
ностям и каждой способности соответственно ее труду. Опять,
не входя в разбор достоинства этих теорий, не вправе ли мы ут-
343
Раздел II Русская
социология искусства
верждать, что все они носят на себе печать французского национального характера? <…>
Для уяснения того, каким образом напряженная государственная деятельность русского народа могла и должна была
препятствовать его культурному развитию, просле дим, какими
путями общий характер народной деятельнос ти, обусловленный
силою обстоятельств, влияет на частную деятельность. Самое гру-
бое и, может быть, наименее дейст вительное в этом отношении
средство составляет непо средственное принуждение правительст-
венною властью. Не говоря о том времени, когда каждый должен
был служить всю свою жизнь; вспомним, давно ли прошло время,
когда дурно смотрели на каждого неслужащего из того сословия,
которое по своим средствам и положению одно только и могло
заниматься светским, не материальным трудом?
Обратим внимание далее на более действительное, положительное средство тех привилегий и выгод, которые предо-
ставляла всякому молодому человеку государственная служба.
Людей со столь сильным природным влечением к определенному призванию, что оно могло бы пересилить это привлекательное
влияние выгодности, всегда и везде бывает так мало, что в общем
ходе дел человеческих на них возлагать все надежды трудно.
Но и этого мало: сообразно с государственными целями
и характер образования в учрежденных правительством воспи-
тательных заведениях состоял в приготовлении моло дых людей
и даже детей к известной отрасли государствен ной службы. Очевидно, что при таком порядке вещей до лжен был образоваться у
родителей известный идеал для будущей карьеры их детей, к ко-
торому они и приготовляли их с малолетства и, что еще гораздо
важнее, сообщали им, так сказать с пеленок, то же воззрение на
жизнь и ее требования.
Такое влияние общественной среды не может не действовать, думаем мы, на самый характер умственных и нрав ственных
влечений, на свойство способностей еще совер шенно особенными, чисто физиологическими путями. Coвершенно непонятным,
таинственным для нас способом передаются от родителей детям
их физические свойства: физиологические черты, некоторые болезненные расположения, умственные и душевные качества. Весьма было бы странно, если бы не передавались таким же образом и
постоянные душевные настроения. Только приняв эту последнюю
передачу, можно объяснить себе так называемые золотые века
литературы, искусств и наук. Во второй поло вине XV и XVI веков
живопись составляет главный интерес итальянской жизни; она
доставляет почет, славу, богатство; все мало-мальски образованные классы народа восхищают ся произведениями этого искусства,
344
Глава III
Русская
социология искусства
XIX века
27
Данилевский Н.Я.
Россия и Европа
думают, говорят о них; общественные симпатии направляются в
эту сторону. Не вероятно ли, что те особые сочетания элементов
физиче ской организации, которые производят в своем результате
то, что мы называем художническою натурою, получают вследст-
вие этого гораздо более шансов осуществиться? С другой стороны,
тот идеал деятельности, который носил ся с детских лет перед ита-
льянцами, содействовал разви тию таких натур.
Ко всем этим причинам, по которым деятельность частных лиц сообразуется с настроением общественной среды, в которой она действует,— вследствие чего деятельность русских людей
должна была получить государственно-по литический характер, —
мы должны прибавить для объяс нения слабости результатов в
отношении чисто культурном тот факт, что народное образование
не успело еще проник нуть в народные массы. Образование, кроме
общего полез ного действия на развитие уровня народных способ-
ностей, необходимых, так сказать, для жизненного обихода, дает
возможность натурам особенно даровитым, рассеянным, без сомнения, по всем слоям общества, сознать свои духов ные силы и
выйти на простор из узкой доли, отмежеванной им судьбою. Наконец, научная и художественная деятель ность может быть только
плодом досуга, избытка, излишка сил, остающихся свободными
от насущного исторического труда. Много ли их могло оставаться
у русских и других славян?
Все эти соображения дают, кажется мне, вполне удовлетворительный ответ, почему не могли до сих пор Россия и про-
чие славянские страны занять видные места в чисто культурной
деятельности, хотя бы те способности, которы ми они одарены
природою, предоставляли им к этому по лную возможность. Но
задатки этих способностей, тех духовных сил, которые необходимы для блистательной дея тельности на поприще наук и искусств,
бесспорно, пред ставлены уже и теперь славянскими народами,
при всех неблагоприятствовавших тому условиях их жизни; и мы
вправе, следовательно, ожидать, что с переменою этих условий
разовьются и они в роскошные цветы и плоды. <…>
Привыкнув презрительно смотреть на все русское, мы
не замечаем, что в некоторых отраслях изящной словеснос ти
мы представили образцы, которые могут равняться с высшими
произведениями европейских литератур. Мы сме ло можем утверждать это о русской комедии, басне и лирике. Углубляться в
сравнительное критическое исследо вание русской литературы и
русского искусства мы не хотим и не можем…; но чтобы не ос-
тавить сказанного нами в виде голословного, совершенно без-
доказательного утверждения, представлю, по крайней мере, не-
сколько примеров.
345
Раздел II Русская
социология искусства
Чтобы найти произведение, которое могло бы стать на-
ряду с «Мертвыми душами», должно подняться до «Дон Кихо-
та». Внешнею целью Гоголя было представить в комическом виде
злоупотребления и плутовство чиновни чества губернского мира
и грубость помещичьего быта так же точно, как внешнею целью
Сервантеса — осмеять странствующее рыцарство. Но у обоих ху-
дожников глубина их поэтической концепции захватила несравненно дальше их прямой, непосредственной цели, по всем вероя-
тиям, совершенно бессознательно для них самих. <…>
«Борис Годунов» Пушкина, хотя и не драма в строгом
смысле этого слова, а драматизированная по форме эпопея, есть
совершеннейшее в своем роде произведение после драматичес-
ких хроник Шекспира. По красоте формы, со вершенству исполнения, художественности воспроизведе ния действительности с
ним не могут равняться ни «Валленштейн», ни «Вильгельм Телль»
Шиллера, принадлежа щие к этому же разряду поэтических произведений.
Русская литература представляет пример и другого высокого эпического произведения, это «Война и мир» графа Л. Толстого. В нем исторический фон картины не служит только сценою
для развития интриги романа, а, напротив того, как в настоящей
эпопее, события и выразившиеся в них силы и особенности народного духа составляют главное содержание произведения, содержание, в котором сосредоточен весь его интерес, откуда разливается весь свет, освещающий картину, и с этими событиями, как
и в действительной жизни, переплетаются судьбы частных лиц.
«Война и мир» есть эпическое воспроизведение борьбы России
с Наполеоном. Научные гипотезы автора, рефлек тивная сторона
его произведения, конечно, несколько по ртят творческую, худо-
жественную его сторону, но не столь ко ошибочностью воззрений
или, точнее, преувеличен ностью их, сколько своею неуместностью. Недостаток этот далеко не имеет, однако же, того значения,
которое припи сали ему большинство наших критиков, потому что
все эти места легко отпадают, как нечто внешнее, постороннее ху-
дожественному настроению величавой поэмы. Произведе ние гра-
фа Л. Толстого и колоссальный успех его принадле жат к знаме-
нательнейшим признакам времени, ибо они доказывают, что мы
способны еще к эпическому понима нию нашего прошедшего, что
оно способно восторгать нас, что мы, в сущности, лучше, чем мы
кажемся. Пусть укажут нам на подобное произведение в любой
европейской ли тературе! <…>
В области других искусств мы можем указать, по край ней
мере, на одну картину, которая стоит наряду с высши ми произведениями творчества и если не пользуется у нас достойною ее
346
Глава III
Русская
социология искусства
XIX века
27
Данилевский Н.Я.
Россия и Европа
славою, то, естественно, по нашему неумению ценить своего, по
привычке все мерить на чужой аршин, по отсутствию в картине
эффектности, господствующего в Европе жанра, по глубине ее
содержания, потому что главное достоинство ее заключается в
том, что мы можем назвать душой произведения. Только истинно
самобытные русские люди, как Гоголь и Хомяков, поняли и отда-
ли справедливость «Явлению Христа народу» Иванова. Если так
называемая композиция, то есть выражение глубокой идеи пос-
редством образов, составляет одно из главнейших и даже, может
быть, главнейшее достоинство художествен ного произведения, то
картина эта есть, в полном смысле этого слова, произведение пер-
воклассное. <…>
В скульптуре имеем мы также одно выходящее из ряда
художественное произведение — это группа «Преображе ния»
Пименова для Исаакиевского собора, где ее портит, однако же,
позолота. <…>
Знатоки музыки видят ту же ясность мысли, художественность и законченность, соединенные с оригиналь ностью и богатством мелодии, в музыкальных произведе ниях Глинки.
Прочие славянские народы, давно уже не пользующие-
ся политическою самостоятельностью, не представляют, прав да,
чего-либо выходящего из ряда вон в области искусства и литературы. Одни поляки имеют еще первоклассного поэта в Мицкевиче, в произведениях которого отражается как оригинальность и
высокий лиризм личности поэта, так и ничтожность и, так сказать,
карикатурность жизни и быта польского общества, как они пред-
ставлены в «Пане Тадеуше», в котором поэт вовсе не имел намере-
ния пред ставить сатиры на своих соотечественников, а, напротив
того, относился с полным сочувствием к изображаемому им быту.
Но зато те из славян, которые находятся или, по крайней мере, недавно еще находились, на непосредствен ной ступени развития,
как воинственные сербы, представ ляют замечательные образцы
чисто народного творчества, не соединенные еще в целое части
народной эпопеи.
Итак, мы видим, что славянский культурный тип пред-
ставил уже достаточно задатков художественного, а в меньшей сте-
пени и научного развития, по которым мы можем, во всяком случае,
заключить о его способности достигнуть и в этом отношении значи-
тельной степени раз вития, и что только относительная молодость
племени, устремление всех сил его на другие, более насущные
сторо ны деятельности, которые их поглощали, не дали славянам
возможности приобрести до сих пор культурного значения в тесном
смысле этого слова. Это не должно и не может приводить нас в сму-
щение, ибо указывает на правильность хода развития.
347
Раздел II Русская
социология искусства
Пока не расчищено место, не углублен в почву крепкий
фундамент, нельзя и не должно думать о возведении про чного
здания; можно лишь строить временные жилища, от которых мы
вправе ожидать и требовать только того, чтобы они в некоторых
частях обнаружили дарования строителя. Фундамент этот — политическая независимость племени, и, следовательно, к достижению
его должны быть направ лены все славянские силы. Это необходимо в двояком отношении: во-первых, потому, что без сознания
племенной цельности и единства, в противоположность прочим
племе нам, и не только без сознания, но и без практического его
осуществления (которое одно только и в состоянии низвес ти это
сознание в общее понимание народных масс), невоз можна само-
бытность культуры, то есть, собственно говоря, невозможна сама
культура, которая и имени этого не заслуживает, если не самобытна. Во-вторых, потому, что без плодотворного взаимодейс-
твия сродных между собою, освобожденных от чуждой власти и
влияния народных единиц, на которые разделяется племя, невозможно разно образие и богатство культуры. Некоторый образец
этого оплодотворяющего влияния видим мы уже на том взаимодействии, которое имели друг на друга великорусский и малорус-
ский духовные склады.
В отношении к славянам это необходимое предварительное достижение политической независимости имеет в культурном,
как и во всех прочих, отношениях еще ту особенную важность, что
сама борьба с германо-романским миром, без которой невоз-
можна славянская независимость, должна послужить лекарством
для искоренения той язвы подражательности и рабского отношения к Западу, которая въелась в славянское тело и душу путем
некоторых небла гоприятных условий их исторического развития.
Только теперь наступает исторический момент для начала этого
культурного развития; ибо только с освобождением кресть ян
положено начало периоду культурной жизни России, закончившей этим государственный период своей жизни, существенное
содержание которого (заметили мы выше) заключается именно
в ведении народа от племенной воли к гражданской свободе пу-
тем политической дисциплины. Но прежде как условие sine qua
non (как непременное условие) успеха, ей, сильной и могучей,
предстоит трудное дело — освободить своих соплеменников и в
этой борьбе закалить себя и их в духе самобытности и всеславян-
ского самосознания.
Итак, на основании анализа существеннейших общих
результатов деятельности предшествовавших культурно-ис тори ческих типов и сравнения их частью с высказавшимися уже
особенностями славянского мира, частью же с теми задатками,
348
Глава III
Русская
социология искусства
XIX века
27
Данилевский Н.Я.
Россия и Европа
которые лежат в славянской природе, можем мы питать основа-
тельную надежду, что славянский куль турно-исторический тип в
первый раз представит синтез всех сторон культурной деятельности в обширном значении этого слова, сторон, которые разрабатывались его пред шественниками на историческом поприще в
отдельности или в весьма не полном соединении. Мы можем на-
деяться, что славянский тип будет первым полным
ным культурно-историческим типом
. Особенно оригиналь ною
четырехоснов-
чертою его должно быть в первый раз имеющее осу ществиться
удовлетворительное решение общественно-эко номической задачи. Какое взаимное отношение займут в нем три прочие стороны культурной деятельности, которая из них сообщит ему преобладающую окраску, не будут ли они преемственно занимать эту
главную роль? Какой, нако нец, качественный характер примет
собственно культурная деятельность, до сих пор наименее дру-
гих сторон деятель ности успевшая определиться,— этого, конечно, предвидеть невозможно.
Осуществится ли эта надежда, зависит вполне от воспитательного влияния готовящихся событий, разумеемых под общим именем восточного вопроса, который составляет узел и жизненный центр будущих судеб Славянства!
В кн.: Россия и Европа. М., 1991.
349
Раздел II Русская
социология искусства
Чернышевский Н.Г.
Чернышевский Николай Гаврилович (1828–1889) – публицист, литературный
критик, прозаик, экономист, философ, революционный демократ.
В своей диссертации «Эстетические отношения искусства к действительности»
он выступил пропагандистом материалистических идей в эстетике. Всей своей
деятельностью Чернышевский пытался преодолеть каноны старой эстетики, приблизить искусство к жизни. Принципы его эстетической теории определялись
следующими утверждениями: во-первых, прекрасное есть жизнь; во-вторых,
прекрасное в искусстве есть воспроизведение прекрасного в жизни; в-третьих,
это воспроизведение имеет большое воспитательное значение, нацеливает на
преобразование общества в плане демократии и гуманизма, но тем не менее не
придает искусству атрибут самоценности.
III.28
Эстетические отношения искусства
к действительности
Искусство есть деятельность, посредством которой осуществляет человек свое стремление к прекрасному,— таково обыкновенное определение искусства; мы не со гласны с ним…
Какова первая потребность, под влиянием которой человек начинает петь? Участвует ли в ней насколько-нибудь стремление к прекрасному? Нам кажется, что это потребность, совершенно отличная от заботы о прекрасном. <…> Странно, почему не
обращают внимания на то, что пение, будучи по сущности своей
выражением радости или грусти, вовсе не происходит от нашего
стрем ления к прекрасному. Неужели под преобладающим влия ни-
ем чувства человек будет еще думать о том, чтобы достигать прелести, грации, будет заботиться о форме? Чувство и форма противоположны между собою. Уже из этого одного видим, что пение,
произведение чувства, и искусство, заботящееся о форме,— два
совершенно различ ных предмета. Пение первоначально и сущест-
венно — по добно разговору — произведение практической жизни,
а не искусства; но, как всякое «уменье», пение требует привычки,
занятия, практики, чтобы достичь высокой сте пени совершенства;
как все органы, орган пения, голос, требует обработки, ученья для
того, чтобы сделаться по корным орудием воли, — и естественное
350
Глава III
Русская
социология искусства
XIX века
28
Чернышевский Н.Г.
Эстетические отношения искусства
к действительности
пение становится в этом отношении «искусством», но только в том
смысле, в каком называется «искусством» уменье писать, считать,
пахать землю, всякая практическая деятельность, а вовсе не в том,
какой придается слову «искусство» эстетикою.
Но в противоположность естественному пению существует искусственное пение, старающееся подражать естественному. <…> Каково отношение этого искусственного пения
к естествен ному? — оно гораздо обдуманнее, оно рассчитано,
укра шено всем, чем только может украсить его гений чело века:
какое сравнение между ариею итальянской оперы… и простым,
бедным монотонным мотивом народной пес ни! Но вся ученость
гармонии, все изящество развития, все богатство украшений гениальной арии, вся гибкость, все несравненное богатство голоса,
ее исполняющего, не заменит недостатка искреннего чувства, ко-
торым проник нут бедный мотив народной песни и неблестящий,
мало обработанный голос человека, который поет… не из желания блеснуть и выказать свой голос и искусство, а из по требности
излить свое чувство. Разли чие между естественным и искусственным пением — раз личие между актером, играющим роль веселого или пе чального, и человеком, который в самом деле обрадован или опечален чем-нибудь. <…>
Первоначальное и существенное назначение инстру ментальной музыки — служить аккомпанементом для пе ния. Правда,
впоследствии, когда пение становится для высших классов общества преимущественно искусством, когда слушатели начинают
быть очень требовательны в отношении к технике пения — за недостатком удовлетво рительного пения инструментальная музыка старается заменить его и является как нечто самостоятельное;
прав да, что она имеет и полное право обнаруживать притяза ния
на самостоятельное значение при усовершенствова нии музыкальных инструментов, при чрезвычайном развитии технической
стороны игры и при господстве пред почтительного пристрастия
к исполнению, а не к содер жанию. Но тем не менее истинное отношение инструмен тальной музыки к пению сохраняется в onepе,
полнейшей форме музыки как искусства, и в некоторых других отраслях концертной музыки. <…>
Неизмеримо выше других искусств стоит поэ зия по сво-
ему содержанию; все другие искусства не в состоянии сказать нам
и сотой доли того, что говорит поэзия. Но совершенно изменяется
это отношение, когда мы обращаем внимание на силу и живость
субъективного впечатления, производимого поэзиею, с одной сто-
роны, и остальными искусствами — с другой. Все другие искусства,
подобно живой действительности, действуют прямо на чувства,
поэзия действует на фантазию; фантазия у одних людей гораз-
351
Раздел II Русская
социология искусства
до впечатлительнее и живее, нежели у других, но вообще долж-
но сказать, что у здорового человека ее образы бледны, слабы в
сравнении с воззрениями чувств; потому надобно сказать, что по
силе и ясности субъектив ного впечатления поэзия далеко ниже не
только действи тельности, но и всех других искусств. <…> Образ в
поэтическом произведении точно так же относится к действитель-
ному живому образу, как слово к действи тельному предмету, им
обозначаемому,— это лишь бледный и общий, неопределенный
намек на действитель ность. Многие в этой «общности» поэтического образа видят превосходство его над лицами, представляю-
щимися нам в действительной жизни. С таким мнением невоз мож-
но согласиться непредубежденному человеку; оно основывается
на предполагаемой противоположности ме жду общим значением
существа и его живою индивиду альностью, на предположении,
будто бы «общее, индиви дуализируясь, теряет свою общность»
в действительности и «возводится опять к ней только силою ис-
кусства, совле кающего с индивидуума его индивидуальность».
Не вда ваясь в метафизические суждения о том, каковы на самом
деле отношения между общим и частным… скажем только, что на
самом деле индивидуальные подробности вовсе не мешают об-
щему значению предмета, а, напротив, оживляют и дополняют его
общее значение; что, во вся ком случае, поэзия признает высокое
превосходство инди видуального стремлением к живой индиви-
дуальности своих образов. <…>
Oбратим внимание на процесс, по средством которого
«создаются» характеры в поэзии — он обыкновенно представля-
ется ручательством за боль шую в сравнении с живыми лицами
типичность этих обра зов. Обыкновенно говорят: «Поэт наблюда-
ет множество живых индивидуальных личностей; ни одна из них
не мо жет служить полным типом; но он замечает, что в каждой
из них есть общего, типического; отбрасывая в сторону все частное, соединяет в одно художественное целое раз бросанные в
различных людях черты и таким образом создает характер, который может быть назван квинтэссенциею действительных ха-
рактеров». Положим, что все это совершенно справедливо и что
всегда бывает именно так; но квинтэссенция вещи обыкновенно
не похожа бы вает на самую вещь: теин не чай, алкоголь не вино;
по правилу, приведенному выше, в самом деле поступают «сочи-
нители», дающие нам вместо людей квинтэссенцию героизма и
злобы в виде чудовищ порока и каменных ге роев. Все или почти
все молодые люди влюбляются — вот общая черта, в остальных
они не сходны — и во всех произведениях поэзии мы услаждаемся девицами и юно шами, которые и мечтают, и толкуют всегда
только о любви.<…>
352
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]