Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социология искусства. Хрестоматия
.pdf
Глава III
Русская
социология искусства
XIX века
31
Толстой Л.Н.
Что такое искусство?
Как слово, передающее мысли и опыты людей, служит
сред ством единения людей, так точно действует и искусство. Осо-
бенность же этого средства общения, отличающая его от обще ния
посредством слова, состоит в том, что словом один человек передает другому свои мысли, искусством же люди передают друг
другу свои чувства.
Деятельность искусства основана на том, что человек,
вос принимая слухом или зрением выражения чувства другого человека, способен испытывать то же самое чувство, которое испы-
тал человек, выражающий свое чувство.
Самый простой пример: человек смеется — и другому
чело веку становится весело; плачет — человеку, слышащему этот
плач, становится грустно; человек горячится, раздражается, а
другой, глядя на него, приходит в то же состояние. Человек вы-
сказывает своими движениями, звуками голоса бодрость, решительность или, напротив, уныние, спокойствие, и настрое ние это
передается другим. Человек страдает, выражая стонами и корчами свое страдание, и страдание это передается дру гим; человек
высказывает свое чувство восхищения, благого вения, страха, уважения к известным предметам, лицам, явле ниям, и другие люди
заражаются, испытывают те же чувства восхищения, благоговения,
страха, уважения к тем же предме там, лицам, явлениям.
Вот на этой-то способности людей заражаться чувствами
других людей и основана деятельность искусства.
Если человек заражает другого и других прямо непосред-
ственно своим видом или производимыми им звуками в ту са мую
минуту, когда он сам испытывает чувство, заставляет другого человека зевать, когда ему самому зевается, или смеяться, или плакать, когда сам чему-либо смеется или пла чет, или страдать, когда
сам страдает, то это еще не есть ис кусство.
Искусство начинается тогда, когда человек с целью передать другим людям испытанное им чувство снова вызывает его в
себе и известными внешними знаками выражает его.
Так, самый простой случай: мальчик, испытавший, поло-
жим, страх от встречи с волком, рассказывает эту встречу и, для
того, чтобы вызвать в других испытанное им чувство, изо бражает
себя, свое состояние перед этой встречей, обстановку, лес, свою
беззаботность и потом вид волка, его движения, рас стояние между ним и волком и т.п. Все это, если мальчик вновь при рассказе
переживает испытанное им чувство, зара жает слушателей и за-
ставляет их пережить все, что и пережил рассказчик, есть искусство. Если мальчик и не видал волка, но часто боялся его и, желая
вызвать чувство испытанного им страха в других, придумал встре-
чу с волком и рассказывал ее так, что вызвал своим рассказом то
393
Раздел II Русская
социология искусства
же чувство в слушателях, какое он испытывал, представляя себе
волка, то это тоже искусство. Точно так же будет искусство то, когда человек, испытав в действительности или в воображении ужас
страда ния или прелесть наслаждения, изобразил на полотне или
мра море эти чувства так, что другие заразились ими. И точно так
же будет искусство, если человек испытал или вообразил себе
чувство веселья, радости, грусти, отчаяния, бодрости, уныния и
переходы этих чувств одного в другое и изобразил звуками эти
чувства так, что слушатели заражаются ими и переживают их так
же, как он переживал их.
Чувства, самые разнообразные, очень сильные и очень
сла бые, очень значительные и очень ничтожные, очень дурные и
очень хорошие, если только они заражают читателей, зрителя, слушателя, составляют предмет искусства. Чувство самоотре чения и
покорности судьбе или богу, передаваемое драмой; или восторга
влюбленных, описываемое в романе; или чувство сла дострастия,
изображенное на картине; или бодрости, переда ваемой торже-
ственным маршем в музыке; или веселья, вызы ваемого пляской;
или комизма, вызываемого смешным анекдо том; или чувство
тишины, передаваемое вечерним пейзажем или убаюкивающею
песней,
ством, которое испытывал сочинитель, это и есть искусство.
бе посредством движений, линий, красок, звуков, образов, вы раженных словами, передать это чувство так, чтобы другие испытали
то же чувство,— в этом состоит деятельность искус ства. Искусство
есть деятельность человеческая, состоящая в том, что один человек сознательно известными внешними зна ками передает другим
испытываемые им чувства, а другие лю ди заражаются этими чув-
ствами и переживают их.
ление какой-то таинственной идеи, красоты, бога; не есть, как это
говорят эстетики-физиологи, игра, в которой человек выпускает излишек накопившейся энергии; не есть проявление эмоций внешними знаками; не есть наслаждение, а есть необходимое для жизни и
для движения к благу отдельного человека и че ловечества средство
общения людей, соединяющее их в одних и тех же чувствах.
вы раженные словами, всякий человек может узнать все то, что
в области мысли сделало для него все человечество, может в на-
стоящем, благодаря способности понимать чужие мысли, стать
участником деятельности других людей и сам, благодаря этой спо-
собности, может передать усвоенные от других и свои, воз никшие
—
все это искусство.
Как только зрители, слушатели заражаются тем же чув-
Вызвать в себе раз испытанное чувство и, вызвав его в се-
Искусство не есть, как это говорят метафизики, прояв-
Как благодаря способности человека понимать мысли,
394
Глава III
Русская
социология искусства
XIX века
31
Толстой Л.Н.
Что такое искусство?
в нем, мысли современникам и потомкам; так точно и благодаря
способности человека заражаться посредством искус ства чувства-
ми других людей ему делается доступно в области чувства все то,
что пережило до него человечество, делаются до ступны чувства,
испытываемые современниками, чувства, пережитые другими
людьми тысячи лет назад, и делается возможной передача своих
чувств другим людям.
Не будь у людей способности воспринимать все те передан ные словами мысли, которые были передуманы прежде живыми людьми, и передавать другим свои мысли, люди были бы
подобны зверям. <…>
Не будь другой способности человека — заражаться искус ством, люди едва ли бы не были еще более дикими и, глав ное,
разрозненными и враждебными.
И потому деятельность искусства есть деятельность очень
важная, столь же важная, как и деятельность речи, и столь же распространенная.
Как слово действует на нас не только проповедями, ре-
чами и книгами, а всеми теми речами, которыми мы передаем
друг другу наши мысли и опыты, так и искусство, в обширном
смысле слова, проникает всю нашу жизнь, и мы только неко торые
проявления этого искусства называем искусством, в тес ном смы-
сле этого слова.
Мы привыкли понимать под искусством только то, что мы
читаем, слышим и видим в театрах, концертах и на выставках, зда-
ния, статуи, поэмы, романы... Но все это есть только самая малая
доля того искусства, которым мы в жизни общаемся между собой.
Вся жизнь человеческая наполнена произведе ниями искусства
всякого рода
—
от колыбельной песни, шутки, передразнивания,
украшений, жилищ, одежд, утвари до цер ковных служб, торжественных шествий. Все это деятельность искусства. Так что называем
мы искусством, в тесном смысле слова, не всю деятельность люд-
скую, передающую чувства, а только такую, которую мы почему-
нибудь выделяем из всей этой деятельности и которой придаем
особенное значение.
Такое особенное значение придавали всегда все люди той
части этой деятельности, которая передавала чувства, выте кающие
из религиозного сознания людей, и эту-то малую часть всего искусства называли искусством в полном смысле этого слова.
Так смотрели на искусство люди древности: Сократ, Платон, Аристотель. Так же смотрели на искусство и пророки еврейские, и древние христиане; так же понималось оно и понима ется
магометанами и так же понимается религиозными людь ми народа в наше время.
395
Раздел II Русская
социология искусства
Некоторые учители человечества, как Платон в своей
«Республике», и первые христиане, и строгие магометане, и буд-
дисты часто даже отрицали всякое искусство.
Люди, смотрящие так на искусство в противоположность
нынешнему взгляду, по которому считается всякое искусство хорошим, как скоро оно доставляет наслаждение, считали и считают, что искусство, в противоположность слову, которое можно не
слушать, до такой степени опасно тем, что оно зара жает людей
против их воли, что человечество гораздо меньше потеряет, если
всякое искусство будет изгнано, чем если будет допущено какое
бы то ни было искусство.
Такие люди, отрицавшие всякое искусство, очевидно,
были не правы, потому что отрицали то, чего нельзя отрицать, —
одно из необходимых средств общения, без которого не могло
бы жить человечество. Но не менее не правы люди нашего европейского цивилизованного общества, круга и времени, допу ская
всякое искусство, лишь бы только оно служило красоте, то есть
доставляло людям удовольствие.
Прежде боялись, как бы в число предметов искусства не
попали предметы, развращающие людей, и запрещали его все. Теперь же только боятся, как бы не лишиться какого-нибудь наслаждения, даваемого искусством, и покровительствуют вся кому. И я
думаю, что последнее заблуждение гораздо грубее первого и что
последствия его гораздо вреднее.
В кн.: Толстой Л.Н.
Собр. соч.: В 20 т. Т. 15.
М., 1964. С. 50–52, 54–57, 78–83, 84–89.
396
Глава IV
Русская
социология искусства
первой половины
XX века
Раздел II Русская
социология искусства
Плеханов Г.В.
Плеханов Георгий Валентинович (1856—1918) – основоположник марксизма в
России, политик, последовательный оппонент В.И. Ленина и большевиков, социальный философ, эстетик, теоретик искусства.
Взгляды Плеханова на искусство вытекали из его материалистического понимания истории. Рассматривая искусство как социальное явление, Плеханов полемизировал с определением искусства, данным Толстым, который видел в искусстве
лишь эмоциональное содержание (искусством «люди передают друг другу свои
чувства»). Плеханов утверждал, что искусство выражает и чувства людей, и мысли.
Этим он подчеркивал идеологический характер искусства, он видел в образности
искусства специфичность его идеологической природы. С точки зрения диалектического материализма литератуpa и искусство представляют собой «идеологии»,
специфические формы общественного сознания, полагал Плеханов.
IV.32
Искусство и общественная жизнь
Вопрос об отношении искусства к общественной жизни
всегда играл очень важную роль во всех литерату рах, достигших
известной степени развития. Чаще всего он решался и решается в
двух прямо противоположных смыслах.
Одни говорили и говорят: не человек для субботы, а суббота для человека; не общество для художника, а художник для
общества. Искусство должно содействовать развитию человече-
ского сознания, улучшению общественного строя.
Другие решительно отвергают этот взгляд. По их мнению, искусство само по себе —
для достижения каких-нибудь посторонних, хотя бы и самых благородных целей,— значит унижать достоинство художественно го
произведения.
Первый из этих двух взглядов нашел себе яркое выражение в нашей передовой литературе 60-х годов. Не говоря уже
о Пи сареве, который в своей крайней односторонности довел его
почти до карикатуры, можно напомнить Чернышевского и Добролюбова как самых основательных защитников этого взгляда в
тогдашней критике. В одной из первых своих критических статей
Чернышевский писал:
цель
, превращать его
в средство
398
Глава IV
Русская
социология искусства
первой половины
XX века
32
Плеханов Г.В.
Искусство и общественная жизнь
«’’Искусство для искусства’’ — мысль такая же странная
в наше время, как ’’богатство для богатства’’, ’’наука для науки’’
и т. д.» <…>
Противоположный взгляд на задачу художественно-
го твор чества имел могучего защитника в лице Пушкина… Народ,
требующий от поэта, чтобы он своими песнями улучшал общественные нравы, слышит от него презрительную, можно сказать,
грубую отповедь:
Подите прочь! Какое дело
Поэту мирному до вас?
Задачи поэта Пушкин формулирует в следующих… словах:
Не для житейского волненья,
Не для корысти, не для битв,
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв!
Здесь мы имеем перед собою так называемую теорию ис-
кусства для искусства в ее наиболее яркой формулировке…
Какой же из этих двух прямо противоположных взглядов
на задачу искусства может быть признан правильным? <…>
Если художники данной страны в данное время чуж даются
«житейского волнения и битв», а в другое время, на оборот, жадно
стремятся и к битвам, и к неизбежно связанному с ними волненью,
то это происходит не оттого, что кто-то посто ронний предписывает
им различные обязанности («должны») в различные эпохи, а от-
того, что при одних общественных условиях ими овладевает одно
настроение, а при других — дру гое. Значит, правильное отноше-
ние к предмету требует от нас, чтобы мы взглянули на него не с
точки зрения того, что должно было бы быть, а с точки зрения того,
что было и что есть. Ввиду этого мы поставим вопрос так:
Каковы наиболее важные из тех общественных условий,
при которых у художников и у людей, живо интересующихся художественным творчеством, возникает и укрепляется склонность
к искусству для искусства?
Когда мы приблизимся к решению этого вопроса, тогда
нам не трудно будет решить и другой, тесно связанный с ним и не
менее интересный вопрос:
Каковы наиболее важные из тех общественных условий, при которых у художников и у людей, живо интересующих-
ся худо жественным творчеством, возникает и укрепляется так
назы ваемый утилитарный взгляд на искусство, т.е. склонность
399
Раздел II Русская
социология искусства
придаватъ его произведениям «значение приговора о явлениях
жизни
»? <…>
Перед нами намечается следую щий вывод:
Склонность к искусству для искусства возникает там, где
существует разлад между художниками и окружающей их общественной средою. <…>
Романтики… находились в разладе с окружавшим их
буржуазным обществом. Правда, в этом разладе не было ничего
опасного для буржуазных общественных отношений. К романти-
ческим кружкам принадлежали молодые буржуа, ничего не имев-
шие против названных отношений, но в то же время возмущавшиеся грязью, скукой и пошлостью буржуазно го существования.
Новое искусство, которым они так сильно увлекались, было для
них убежищем от этой грязи, скуки и пошлости. В последние годы
реставрации и в первую половину царствования Луи-Филиппа, т.е.
в лучшую пору романтизма, французской молодежи тем труднее
было свыкнуться с буржуаз ной грязью, прозой и скукой, что незадолго до того Франция пережила страшные бури великой революции и Наполеоновской эпохи, глубоко всколыхнувшие все
человеческие страсти. Когда буржуазия заняла господствующее
положение в обще стве и когда ее жизнь уже не согревалась более огнем освободи тельной борьбы, тогда новому искусству ос-
талось одно:
Романтическое искусство и было такой идеализацией. Романтики
старались выразить свое отрицательное отношение к буржуазной
уме ренности и аккуратности не только в своих художественных
про изведениях, но даже и в своей наружности. <…> Фантастиче-
ские костюмы, как и длинные волосы, служили для молодых ро-
мантиков средством противопоставить себя ненавистным буржуа.
зии они не могли не возмущаться мыслью о «полезном искусстве».
Сде лать искусство полезным значило в их глазах заставить его слу-
жить тем самым буржуа, которых они так глубоко презира ли. <…>
бер и др.) тоже беспредельно презирали окружавшее их буржуазное общество. Они тоже беспрестанно поносили ненавистных
им «буржуа». Если они и печатали свои произведения, то, по их
словам, вовсе не для широкой читающей публики, а только для
немногих избранных, «для неизвестных друзей», как выражает-
ся Флобер в одном из своих писем. Они держались того мнения,
что нравиться сколько-нибудь широкой читающей публике может
только писатель, лишенный большого дарования. <…>
вывод и сказать так:
идеали зация отрицания буржуазного образа жизни
При таком отношении молодых романтиков к буржуа-
Парнасцы и первые французские реалисты (Гонкур, Фло-
Теперь я, думается мне, могу дополнить свой прежний
.
400
Глава IV
Русская
социология искусства
первой половины
XX века
32
Плеханов Г.В.
Искусство и общественная жизнь
Склонность художников и людей, живо интересующихся
художественным творчеством, к искусству для искусства воз никает
на почве безнадежного разлада их с окружающей их общественной средой.
Это еще не все. Пример наших «людей 60-х годов», твер-
до ве ривших в недалекое торжество разума… показывает нам, что
так называемый утилитарный взгляд на искусство, т.е. склонность
придавать его произведениям зна чение приговора о явлениях
жизни и всегда ее сопровождающая радостная готовность участвовать в общественных битвах, возникает и укрепляется там, где
есть взаимное сочувствие между значительной частью общества и
людьми, более ила менее деятельно интересующимися художественным творчеством
. <…>
Чтобы покончить с этой стороной вопроса, прибавлю,
что всякая данная политическая власть всегда предпочитает утилитарный взгляд на искусство, разумеется, поскольку она обра щает
внимание на этот предмет. Да оно и понятно: в ее интере сах направить все идеологии на служение тому делу, которому она
сама служит. А так как политическая власть, бывающая иногда
революционной, чаще бывает консервативной или даже совсем
реакционной, то уже отсюда видно, что не следует думать, будто
утилитарный взгляд на искусство разделяется преимущественно
революционерами или вообще людьми пере дового образа мыслей. История русской литературы очень на глядно показывает, что
его отнюдь не чуждались и наши охра нители. <…>
Совершенно так же смотрели на искусство те слуги Николая I, которым, по неофициальному положению, нельзя было вовсе обойтись без какого-нибудь взгляда на искусство. Вы помните,
что Бенкендорф старался направить на путь истины Пушкина. Не
был обойден заботами начальства и Островский. Когда в марте
1850 г. появилась в печати его комедия «Свои люди — сочтемся»
и когда некоторые просвещенные любители литературы... и торговли стали опасаться, как бы она не оскор била купцов, тогда министр народного просвещения (кн. П.А. Ширинский-Шихматов)
предписал попечителю москов ского учебного округа пригласить
к себе начинающего драма турга и «вразумить его, что благородная и полезная цель таланта должна состоять не только в живом
изображении смешного и дурного, но и в справедливом его порицании, не только в карикатуре, но и в распространении высшего нрав ственного чувства: следовательно, в противопоставлении
пороку добродетели, а картинам смешного и преступного — таких
по мыслов и деяний, которые возвышают душу; наконец, в утверждении того столь важного для жизни общественной и частной
верования, что злодеяние находит достойную кару
еще на земле
».
401
Раздел II Русская
социология искусства
Сам император Николай Павлович смотрел на задачу ис-
кусства тоже преимущественно с нравственной точки зрения. <…>
И не думайте, что русские правители составляли какое-
нибудь исключение в этом случае. Нет, такой типичный пред ставитель абсолютизма, каким был во Франции Людовик XIV, не менее
твердо был убежден в том, что искусство не может слу жить само
себе целью, а должно содействовать нравственному воспитанию
людей. И вся литература, все искусство знамени того века Людо-
вика XIV насквозь проникнуты были этим убеж дением. Подобно
этому, и Наполеон I взглянул бы на теорию искусства для искусст-
ва как на одну из вредных выдумок неприятных «идеологов». Он
тоже хотел, чтобы литература и искусство служили нравственным
целям. И ему в значительной степени удалось это, так как, напри-
мер, большая часть картин, выставлявшихся на периодических
выставках того времени («Салонах»), посвящалась изображению
военных подвигов кон сульства и империи. <…>
Но оставим правительственные «сферы». Между
француз скими писателями Второй империи встречаются люди,
отвер гавшие теорию искусства для искусства вовсе не по какимнибудь прогрессивным соображениям. Так, Александр Дюма-сын
категорически заявил, что слова «искусство для искусства» не имеют никакого смысла. <…>
Из всего этого с полной убедительностью следует, что
утили тарный взгляд на искусство так же хорошо уживается с кон-
сервативным настроением, как и с революционным. Склонность
к такому взгляду необходимо предполагает только одно условие:
живой и деятельный интерес к известному все равно к какому
именно, общественному порядку или общественному идеалу, и
она пропадает всюду, где этот интерес исчезает по той или по
другой причине.
Теперь пойдем дальше и посмотрим, какой из двух
противо положных взглядов на искусство более благоприятен
его успехам.
Как и все вопросы общественной жизни и общественной мы сли, вопрос этот не допускает безусловного решения. Тут
все дело зависит от условий времени и места. Вспомним Нико-
лая I с его слугами. Им хотелось сделать из Пушкина, Островского
и других современных им художников служителей нравствен но-
сти, как ее понимал корпус жандармов. Предположим на минуту, что им удалось осуществить это свое твердое намерение. Что
должно было выйти из этого? Ответить нетрудно. Музы художников, подчинившихся их влиянию, стали бы, сделавшись госу-
* * *
402
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]