Современный русский язык. К изучению семантики имен прилагательных. Учебное пособие

горячка. Ср. возможность образования на базе компонентов этих АК самостоя­тельных номинаций типа «белые» (о белогвардейцах), боровик (белый гриб), горячечный (бред), независимо от вида горячки, ночнушка (ночная рубашка), независимо от вида ночи, что говорит в пользу самостоятельности системного значения прилагательного, если оно не представлено во фразеологизме. По справедливому замечанию В.М. Павлова, в языке представлены разные «моду­сы существования лингвистических объектов», и между лексемной целостно­стью и синтаксической расчленённостью есть «промежуточная инстанция» – функция предикативного атрибута, поэтому «делать прямые заключения от наблюдаемой воспроизводимости к лексемному статусу любого более или ме­нее частотного словосочетания вряд ли правомерно» [ТФГ 1996: 53, 41]. Здесь следует обратить внимание ещё и на то, что внимание к атрибутивно­субстантивным сочетаниям связано с участием относительных прилагательных в формировании видовых «вещей», тоже вполне качественно определённых (напольное покрытие, автомобильный завод и др.). Но здесь мы уже сталкива­емся с иным, философским пониманием качества как целостности, качествен­ной определённости вещи, акцент перемещается с признака на вещь.

Для русской культуры в качестве прототипической названа белая разно­видность бумаги, в отличие от цветной, рыжая лиса в отличие от серебристо­чёрной и др.; для английской – красная разновидность помидора, розы в отли­чие от жёлтой, белая простыня в отличие от цветной; для французской – выде­ление в качестве прототипической более чем одной разновидности объектов одного класса (красное яблоко и зелёное). Примечательно, что в качестве эта­лонов сравнения привлекаются прототипические объекты, наиболее значимые для человека в опыте его утилитарной или эстетической деятельности: чёрный, как слива, маслина, смородина, красный, как рак (в таком виде эти продукты употребляются в пищу); белый, как снег. Таким образом, в качестве эталона сравнения качественное прилагательное принимает название прототипического представителя класса объектов, обозначенных ключевым существительным, что отмечается словарями в толковании как существительных, так и самих при­лагательных: «молоко – белая жидкость, выделяемая грудными железами…», «чёрный – цвета сажи, угля». Это естественно, если помнить, что вещь и её признак связаны отношениями целого и его части при концептуализации явле­ний. Видимо, для идентификации и отграничения от сходных объектов (молока от других жидкостей, вороны от других птиц, о чём пишет В.Б. Гольдберг), в

качестве точек референции для ориентации человека в мире используются не только цветовые признаки, но и многие другие, воспринимаемые с помощью органов чувств человека: тактильные, вкусовые, обонятельные, слуховые, хотя информация, получаемая с помощью зрения, – наиболее значима. Все эти при­знаки передаются различными ЛСГ эмпирийных качественных прилагатель­ных, за которыми стоят различные образные схемы, а сами эти категории име­ют прототипическую значимость, ориентированную на образец, отражающий первичную «заинтересованность» человека в интерпретации класса определяе­мых. Их стереотипный перечень в словарях задаёт представление о норме каче­ства, сложившееся в данной культуре и создающее лакуны в межкультурной коммуникации. .В основе значения многих прилагательных лежит это пред­ставление, имеющее «в данном языковом коллективе статус национально­культурного эталона некоторого свойства» [Телия 1988: 200] (ср.: сладкий – вкус сахара, мёда и т. п.; чёрный – цвета сажи, угля...). Последнее особенно очевидно в квалификации В.Б. Гольдберг эталонов и псевдоэталонов колори­стического признака, устанавливаемых с опорой на мыслительные операции сравнения, аналогии: «Образ эталона, хорошо известного из сферы опыта, при­влекается для нового осмысления признаков объекта, попавшего в фокус вни­мания наблюдателя» (ср.: глубокая река и глубокая тарелка). Поскольку эталон выявляется в сочетаемости, служащей действенным способом презентации концепта, стоящего за словом, внимание к эталонам, стереотипам культуры и их концептуальным признакам вполне оправдано. Эталон оказывается значи­мым при наличии не только явного, но и скрытого сравнения, лежащего в осно­ве развития разнотипных лексических значений имён прилагательных, и «зна­ние об объективных признаках эталона, его культурной символике и оценке» [Там же: 75] вообще значимо для развития полисемии слов этой части речи (ср.: золотое кольцо – золотые волосы – золотые руки – золотой характер). Прототи­пический эффект возникает прежде всего в сфере связанных значений прилага­тельных в системе языка, а также в случаях окказионального употребления ос­новного, свободно-номинативного значения (серая женщина, каменная скука и др. у М. Горького). Более широкий смысл имеет и приводимое автором выде­ление трёх типов псевдоэталонов: абстрактные объекты, лишённые эмпириче­ского признака (ср.: глубокая мысль, характер, чувство); объекты, вышедшие из употребления (красный товар – особо ценный) или не соотносимые по дан­ному эмпирическому признаку с тем или иным объектом сравнения (квадрат- ная голова, опрокинутое лицо, вывихнутые глаза). В осмыслении того или иного признака или объекта присутствует «механизм интерпретации знания об эталоне в когнитивном контексте объекта сравнения» [Там же: 79]. К числу ко­гнитивных операций, лежащих в основе названного механизма, автор относит среди других актуализацию и соотнесение аналогичных элементов двух фрей­мов – эталона и объекта сравнения, проецирование знания о признаке эталона на фрейм объекта сравнения, обогащение ментального пространства объекта сравнения новым смыслом, формирование интегрированного ментального про­странства. В процессах концептуальной интеграции (Ж. Фоконье и М. Тернер) различных ментальных пространств, в формировании метафорического (мето-

нимического) бленда как самостоятельной структуры значительная роль при­надлежит такой когнитивной операции, как семантический вывод (инферен­ция), общий в организации семантики качественных и относительных прилага­тельных. Концептуальная интеграция рассматривается не как конкретный се­мантический прогноз, а, скорее, как общий принцип продуктивного творческого мышления (Ирисханова 2004). Эта мысль перекликается с замеча­нием О. Мандельштама о поэтическом творчестве «как школе скорейших ассо­циаций» и с голографическим эффектом используемого им каскада разнообраз­ных по источнику метафорических моделей в описании одного явления.

Итеративные семы членов атрибутивно-субстантивного комплекса гово­рят об обратимости синтагматических отношений, обнаруживая себя в явлени­ях обратного подобия, семантического стяжения, эллипсиса, субстантивации.

Известно, что В.В. Виноградов считал существо различий в семантике качественных и относительных прилагательных лексико-семантическим и экс­прессивно-стилистическим. Учитывая, что граница между разрядами проходит внутри одного слова, перед нами явление семантической деривации, тесно свя­занное с концептуальной общностью стоящей за словом ментальной репрезен­тации, то есть явление концептуальной деривации. Выход субъекта познания за рамки своих физических возможностей, связанный с процессом не только наблюдения, но и концептуализации, осмысления, выход в ментальное про­странство объясняет представленность в семантике разрядов не только прото­типических, но и абстрактных, вторичных сущностей – признаков, моделируе­мых по типу наблюдаемых в физическом пространстве в связи «с фокусировкой внимания субъекта познания на определённом аспекте познаваемой сущности» [Магировская 2007: 127]. В случае относительного прилагательного такой по­знаваемой сущностью становится видовая разновидность класса предметов, вербализуемая атрибутивным словосочетанием (сердечные капли, резиновая трубка, каменное здание, оконная рама, яичная скорлупа, дождевая вода, мор­ское судно, национальные проекты, ледовое шоу, московский опыт и т. д.). Её познание оказывается возможным лишь на основе метонимической связи при­знака, называемого прилагательным, и того концепта, который стоит за произ­водящим и который послужил основой для наименования этого признака. Та­ким образом, механизм профилирования семантики относительного прилага­тельного связан и с выбором признака концепта, стоящего за производящим словом (например, Москва – определённый локус и Москва – жители города), и с мотивацией со стороны определяемого. На этой основе строится выводное знание, даже в случае его недостаточной определённости, диффузности, син­кретизма (московский опыт – приобретённый в Москве или москвичами, мой или региональный?). Концепт выступает основой категоризации мира и языка как неотъемлемой части этого мира, основой любого вида знания: обыденного, научного, языкового, при этом собственно языковое знание, являясь «неотъем­лемой частью общей концептуальной системы человека» формируется «по тем же законам, что и другие типы знания». Вместе с тем, отмечая специфику язы­ковых категорий как форм языкового сознания и форматов знания особого ти­па, отличие их прототипов от прототипов категории неязыковых (естествен­ных) объектов, автор относит качественные и относительные прилагательные, как и другие лексико-грамматические разряды или классы слов в пределах ча­сти речи, к категориям скрытой грамматики, имеющим прототипическую структуру: «Это представляется вполне логичным, поскольку лексико­грамматические категории по большей части отражают категоризацию есте­ственных для языка объектов – слов. В континуальности перехода лексических значений в грамматические проявляется связь категорий бытия и сознания (ср. в этом аспекте идеи словарной грамматики – Н. С.), которая обеспечивает языковую репрезентацию неязыковых знаний, формирование, передачу и по­нимание смыслов в процессе коммуникации, то есть одновременную реализа­цию когнитивной и коммуникативной функции языковых единиц и языка в це­лом» [Болдырев 2007: 24]. Видимо, с одновременной реализацией этих функ-

ций языка, с необходимостью установления связи категорий бытия и сознания связаны и явления кодовых переходов от образного к вербальному коду и об­ратно, на чём во многом основан и механизм выводного знания. Ср. высказыва­ние Ч. Стивенсона: «Нужен такой смысл слова значение, при котором знак «значил» бы меньше того, с чем он ассоциируется» [НЗЛ 1985: 182]. Следует подчеркнуть, что лексико-грамматические разряды качественных и относи­тельных прилагательных только категории скрытой грамматики, и эталоны в концептуализации мира носителями данной культуры и в их коммуникативной деятельности. Как уже было сказано, прототипическое строение имени прила­гательного связано и с ведущей ролью разряда качественных прилагательных как «атрибутов по преимуществу», и с различием эталонов, на которые ориен­тирована семантика разрядов и лексико-семантических групп в их пределах: прототипическое значение относительных прилагательных во многом является «отражённым», как и другие, и мотивируется концептом с его различными при­знаками и слоями, стоящим за производящим словом. Отсюда значимость внутренней формы, корневой морфемы как зародыша концепта.

Согласно когнитивным представлениям, концептуальная структура, сто­ящая за производным словом, имеет вид пропозиции (Ю.Г. Панкрац, Е.С. Кубрякова, Л.В. Бабина, а также авторы работ по словообразованию, ори­ентированному на синтаксис), а схематические шаблоны столь же реальны для языкового сознания, как и образования, имеющие статус конвенциональных единиц (Л.В. Лэнекер). При исследовании «процесса концептуальной дерива­ции, определяющего восстановление концептуальной структуры (пропозиции), лежащей в основе производного слова», Л.В. Бабина использует термин «скетч­фрейм»: «Он представляет собой ту часть структурированной области челове­ческого знания, соотносимой с производящим словом (или словами), которая попадает в фокус внимания при создании концепта, репрезентируемого произ­водным словом, и определяет в той или иной степени структуру последнего. При этом интерпретация производного слова может предполагать как обраще­ние к той же структурированной области, то есть фрейму, соотносимому с про­изводящим словом, так и к другой» [Бабина 2007: 87-88]. Последнее замечание особенно важно при интерпретации семантики производных прилагательных. И далее: «Участки фрейма, являющиеся выделенными и определяющие концепт, передаваемый производным словом, могут рассматриваться как скетч-фрейм» [Там же: 91].

Тематическая привязанность исходно относительных прилагательных и рематическая – качественных также связаны с принципом когнитивной доми­нанты, когнитивного выделения тех или иных концептуальных признаков. Для относительных прилагательных важна их классификационная функция, участие в выделении специализированных разновидностей предметов одного класса, определяемых на базе выводного знания при свёртывании исходной пропози­ции в производном слове (автомобильный завод – изготовляющий автомобили, золотое кольцо – сделанное из золота, вчерашнее событие – произошедшее вче­ра и т. д.), тогда как для качественных – оценочно-характеризующая функция в представлении предметов разных классов, обычно не поддержанная синкретиз­мом значений корневой морфемы исходного слова. Может быть, отчасти по­этому столь свободны и изменчивы ассоциации, связанные с качественным признаком. Ср., например, состав гнёзд дескриптора и стимула белый соответ­ственно в «Русском семантическом словаре» под ред. С.Г. Бархударова (1) и в РАС (2):

(2) снег, чёрный, цвет, Бим, аист, пудель, лист, свет, заяц, чистый, мед­ведь, пароход, клык, лебедь, день, красный, конь, хлеб, Андрей, ворон, дом, ха­лат, гриб, дым, как снег, серый, шарф, альбинос, билет, кот, красивый, ночь, плащ, пух, сахар, синий, слон, танец, тёмный, цветок, человек, шар, айсберг, белоснежный, бумага, Валера, врач, вальс, воздух, выстрел, гвоздь, голубой, грязь, диван, зад, звон, зелёный, и чёрный, киль, кирпич, ком, комната, корабль, король, костюм, крест, кролик, круглый, лёд, лето, материал, молодой, молоко, мрак, не бывает, не чёрный, негр, нежный, непонятный, непорочный, неудобно, облако, олень, очень белоснежный, парашют, парус, пёс, песок, платок, платье, полушубок, постель, прекрасно, приятно, простор, простынь, пустой, равнина, розовый, ручка, светлый, свихнулся, седой, смерти подобный, собака, сорочка, спина, стена, стул, твёрдый, теплоход, торжественный, туман, флаг, фрак, хло­пок, холодный, чисто, чтение, щенок, экран, яблоня.

Многообразная информация, приведённая в словарных статьях, значима и в отражении системно-структурных характеристик слова, особенно при ориен­тации (1) на данные толковых словарей, и в отражении когнитивно­прагматического уровня в структуре языковой личности, её знаний о мире и ценностных предпочтений.