Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современный русский язык. К изучению семантики имен прилагательных. Учебное пособие
.pdf
191
Таким образом, в настоящем разделе рассматриваются типы лексических
значений, связанные с привнесением в лексическое значение слова специфических черт функциональной ориентации, а также систематизируются функции
прилагательных как признаковых слов в связи с разными типами их лексических значений, выявляемые в текстовых ситуациях.
3.2.2. Текстовые функции разнотипных по лексическому значению
качественных прилагательных
Определяющим в анализе коммуникативных свойств слова является
установление «отношения средств выражения к выражаемому» [Булаховский
1955: 7]. Этим открывается возможность исследовать текстовые функции разнообразных категорий языковых средств с учетом присущих им семантических
признаков. Требование исходить из содержания распространяется не только на
категории лексики, но создаёт и общую направленность текстового анализа
других категорий средств, в том числе и определенных грамматических разрядов слов. Способы их текстового поведения не вполне раскрыты. Обращение к
грамматической семантике позволяет говорить о функциональных возможностях в самом общем виде: «В именах прилагательных наблюдаются резкие различия качественной окраски. Имена прилагательные качественные допускают
возможность широких экспрессивных колебаний оттенков качества. В них ярко
выступают разные виды качества или субъективной оценки степени качества по
отношению к мыслимой его норме» [Виноградов 1947: 326].
Стилистические оценки прилагательных в «Очерках по стилистике рус-
ского языка» А.Н. Гвоздева, идущего в анализе от общего семантического
стержня этой части речи, оказались односторонними, неполными.
Следовательно, в установлении текстовых функций имени прилагательного нужно исходить из тех различий, которые складываются в пределах грамматической категории на основе семантических и грамматических признаков,
конкретизированных в анализе употребления.
Грамматические признаки, которыми определяется связь с существительными, общи для качественных и относительных прилагательных. Встает задача
рассмотрения одного из разрядов имени прилагательного, реализующего общее
значение качества, с точки зрения принятых в характеристике лексических значений слов семантических разграничений по типам лексических значений, отражающих семантические связи.
Напомним, что вопрос о типах лексических значений не имеет еще однозначного решения. Широко известная концепция В.В. Виноградова убеждает не
всех ученых, о чем свидетельствуют работы Б.Н. Головина, Н.Н. Амосовой,
Т.Н. Семеновой и других. Семантическая структура прилагательного не позволяет ограничиться свободно-номинативным и фразеологически связанным типами лексического значения. Лексически связанное значение является промежуточным между этими полярными типами. В понимании Н.Н. Амосовой тип
лексически связанного значения оказывается чрезвычайно широким вследствие
отрицания автором свободно-номинативного значения и нуждается в уточне-
192
нии. От свободно-номинативного значения лексически связанное отличается
отсутствием прямой, непосредственной направленности на предмет (опосредованностью основным значением) и той свободы сочетаемости, которая присуща
основному значению слова (правда, свободы относительной, обусловленной в
конечном счете этнокультурно, исторически и предметно-логически).
В отличие от фразеологически связанного значения, независимого от семантики ключевого слова, реализующегося в сочетании с узкой, строго фиксированной группой слов (чаще всего с 1-2 словами), не всегда мотивированной
по смыслу, лексически связанное значение ограничено сочетаемостью с незамкнутыми лексическими рядами (иногда это группы с небольшим числом компонентов, иногда достаточно пространные). Как правило, эти ряды поддаются
семантической или стилистической интерпретации, часто небезразличны к таким категориям определяемых слов, как конкретность - абстрактность, одушевленность - неодушевленность и т. п. и их частным лексико-семантическим подразделениям. Качественные прилагательные с лексически связанным значением
семантически соединяются или только со словами определенных тематических
групп, или преимущественно с ними.
Обусловленность коммуникативных возможностей прилагательных типами их лексических значений предполагает анализ лексических значений одного слова в связи с семантикой других слов с точки зрения отношения к выражаемому содержанию и других критериев, которые вступают в силу при оценке
использования языковых средств в языке художественного произведения.
В работах советских лингвистов (Л.В. Щербы, В.В. Виноградова,
Н.Ю. Шведовой, Б.А. Ларина, Л.С. Ковтун и др.) вскрывается диалектика общего и отдельного в языке писателя, обосновывается связь индивидуальнотворческого использования лексических средств с характером общепринятого
употребления.
Под указанным углом зрения материал художественной литературы может рассматриваться при выявлении общеязыковых закономерностей. Своеобразие в использовании лексических средств возникает на базе типового (что
будет видно при дальнейшем анализе конкретного материала), всякое отступление от нормы конкретизирует самую норму, которая допускает только мотивированные отклонения. По словам Л.С. Ковтун, недостаточная пока разработанность этих мотивированных отклонений, «творческих приемов каждого из
писателей» [Ковтун 1957: 81], на фоне которой исследователь мог бы анализировать значения описываемых им слов, усугубляет трудность словарного и текстового анализа.
Практика стилистического анализа художественных произведений показывает, что невозможно исследование индивидуального, особенного без соотнесения его с тем, что представлено в лексической системе языка. Это и понятно, ибо художник слова оперирует тем же «материалом», что и народ, говорящий на данном языке, преломляя, деформируя этот материал в соответствии с
идейно-художественными задачами, стоящими перед ним. Иное дело, что лексика, попадая в художественный контекст, оказывается подчиненной ему, испытывает влияние всей образной ткани произведения, что, естественно, в
193
первую очередь сказывается на смысловом перевоплощении слова, на тех семантических сдвигах, которые у него возникают. Однако эти отклонения оказываются вторичными по отношению к языковой семантике, возможными лишь
на ее основе. Поэтому изучение лексического материала в языке художественного произведения служит не только выяснению индивидуального своеобразия
писателя, особенностей в использовании им той или иной категории языковых
средств, но и установлению тех возможностей, которые заложены в языковой
системе, то есть задаче путем показа особенного уточнить общее.
Слово с его структурно-семантической спецификой является тем материалом, первоэлементом литературы, качества которого обусловливают возможности создания словесного образа: «В основе всех разновидностей форм и стилей современной русской речи лежит единая структура русского языка с ее
функциональными вариациями» [Виноградов 1947: 5]. Отмечаемая
В.В. Виноградовым закономерность действует в языке объективно, независимо
от того, осознает это писатель или нет. Материалы произведений Горького
представляют особую ценность при исследовании системных закономерностей,
ибо их автор намеренно, сознательно и целенаправленно использовал те возможности, которые заложены в семантике слова. О последовательности во
взглядах зрелого Горького на принципы отбора языковых средств свидетельствуют многочисленные его высказывания по вопросам художественного мастерства и письма к начинающим писателям. Характеризуя литературу как «искусство пластического изображения посредством слова», М. Горький требовал
употребления слов «с точностью самой строгой». Он видел в языке «первоэлемент литературы», тот материал, «из которого делают стихи, рассказы, романы», и, сознавая, что «из плохого материала хорошую вещь не сделаешь», так
определял отношение писателя к языку: «Всякий материал - а язык особенно требует тщательного отбора всего лучшего, что в нем есть, - ясного, точного,
красочного, звучного, и - дальнейшего, любовного развития этого лучшего»
[Русские писатели 1954]. Сам писатель в пору своей творческой зрелости
неукоснительно следовал выдвинутым требованиям.
Вопрос об условиях, возможностях употребления качественных прилагательных разных типов лексических значений, выяснение смысловых изменений, возникающих при их использовании в художественном произведении,
предполагает особое внимание к контексту, если под последним понимать «совокупность формально фиксированных условий, при которых однозначно выявляется содержание какой-либо языковой единицы» [Колшанский 1959: 47].
«Формально фиксированными условиями» выявления значения прилагательного являются его сочетания с существительными, в зависимости от которых различаются и типы лексических значений прилагательного. Это связано и с семантико-синтаксической характеристикой прилагательного как части речи: качество предполагает наличие субстанции, им обладающей, определение наличие определяемого слова. В большинстве случаев ключевое слово (существительное) позволяет однозначно определить прилагательное. Таким образом, минимальным контекстом для прилагательного служит его сочетание с
существительным (двухсловное сочетание). В двухсловном сочетании семанти-
194
ка прилагательного представлена в «чистом» виде в отличие от трехсловных и
других сочетаний, где значение прилагательного оказывается связанным с его
поясняющей, уточняющей функцией, обусловленной более широким контекстом и семантическими «потребностями» разнообразных текстовых партнёров
(ср. у Горького «фарфоровый блестящий белок; синеватый фарфор веселых
глаз»). Однако в ряде случаев привлечение трехсловных сочетаний и вообще
более широкого контекста при анализе прилагательных неизбежно.
Всякая речь - не только выражение мысли говорящего, но и языковая
форма, имеющая в виду целевую установку - восприятие. Это с максимальной
отчетливостью проявляется в художественной речи, где прямая функция языка
осложняется особой целевой направленностью, и критерии оценки языковых
фактов приобретают иной характер. Однако «индивидуальное» выражение рассчитано на «общее» восприятие. Эта двусторонняя обусловленность - еще один
аспект в соотношении индивидуального и социального. Для Горького, как и для
всякого писателя, отбор лексических средств во многом продиктован стремлением определенным образом воздействовать на читателя. Горький указывал:
«Мне нужно, чтобы каждое слово, каждая фраза попадала бы в тон, к месту,
чтобы в каждой отдельной фразе, по возможности даже взятой отдельно от других, слышалось отражение главного мотива, центральное, так сказать, настроение» [Русские... 1954: 631]. Поэтому уяснение смысловой наполняемости слов,
анализ направлений, по которым идет преломление возможностей языка, и основных приемов такого преломления особенно важны в случаях особого социального переосмысления общеупотребительных элементов языка в тех приемах
«скрытой сатиры», которые широко свойственны М. Горькому в описании современной ему интеллигенции.
Так, например, прилагательное «бородатый» в его значении «обросший
бородою» [Словарь... 1948 – 1965, в сокращении БАС, последующие ссылки
даются в основном на это издание] не имеет оценочного характера. Использование слова Горьким позволяет заметить, что из 17 употреблений 14 отмечается
в сочетании с существительными, называющими людей, социально враждебных Самгину (бородатый солдат, мужик, извозчик, марксист и т. п.). Указывая
на внешнюю деталь, прилагательное приобретает в широком контексте сниженную, отрицательную оценку: «Неприятен был и бородатый студент...»; «Он
решил немножко показать себя бородатому марксисту и скромно проговорил...»; «Неудачные поездки на фронт создали в нем глухое, угрюмое раздражение против бородатых солдат, плотников, евреев. В этом раздражении было
нечто уже враждебное людям, как бы ни были одеты они - в рубахи защитного
цвета или в холст и ситец». В конце романа прилагательное, будучи помещённым в однородный ряд с аллигатурой зубатый, выражает откровенную ненависть, сочетаясь с грубым по своей эмотивной коннотации словом «рожи»:
«Плотники усаживались за стол, и ряд бородатых лиц напоминал Самгину о зу-
батых, бородатых рожах за стеклами окна в ресторане станции Новгород».
Прилагательное «безграмотный», употребленное в романе, приобретает в ряде
случаев оттенок презрительности. Хотя такое использование прилагательного и
не является специфически горьковским, оно оправдывается лишь в широком
195
контексте: «Едва ли страна выиграет оттого, что безграмотные люди начнут
рассуждать»; «Страна безграмотных мужиков нуждается в реформах, а не в
революции» (в его же речи). Социальный «привкус» приобретает это прилагательное, оказываясь в узком контексте с другими словами того же, социального
плана: «Безгрешных дел на свете нет. Прудоны и Марксы доказали это гораздо
обстоятельней, чем всякие отцы церкви, гуманисты и прочие... безграмотные
души» (Бердников – Н. С.); «А наш промышленник - безграмотное животное,
хищник, крохобор. Недавно выскочил из клетки крепостного права и все еще
раб» (инженер Попов – Н. С.). В двух последних примерах необходимостью
выражения социальной оценки во внутренней речи и диалогических репликах
персонажей продиктовано расширение обычной сочетаемости прилагательного.
Полисемия слова, отражая широкие возможности семантического варьирования, служит одним из основных источников расширения, развития многообразных стилистических возможностей и приёмов, сохраняя память о тех дискурсивных практиках, которые её породили. Она создает, по словам
А.А. Потебни, элементарную поэтичность языка, которая во много раз превосходит образность, создаваемую специфически стилистическими средствами.
Именно нейтральная, общеупотребительная лексика обладает максимумом потенциальных стилистических возможностей, которые остаются до сих пор недостаточно исследованными.
Анализ коммуникативных возможностей прилагательного позволяет заметить, что неоднородные семантические единицы, объединяемые в составе
полисемантических слов, относясь к разным по типу лексических значений
группировкам, обладают различным коммуникативным потенциалом. Некоторые качественные прилагательные содержат в своей структуре все типы лексических значений, что дает возможность самой разнообразной сочетаемости и
передачи тончайших смысловых оттенков. Горький, владея словом во всем богатстве его смыслового содержания, использует эти его возможности в целях
художественного выражения. Прилагательное «высокий», данное в словаре в 6
значениях, используется Горьким в 5 значениях; опущенным оказывается то из
них, которое несет преимущественно положительную экспрессию: «3. Переносно. Достигший значительной степени развития, совершенства». Это отчасти
связано с общей немногочисленностью эмотивно-оценочной лексики в авторской речи.
Из 49 употреблений Горьким прилагательного «высокий» 25 реализуют
свободно-номинативное значение, 14 - лексически связанное («тонкий, пронзительный, резкий»: высокий тенорок, высокий голос, высокие ноты; «занимающий значительное общественное положение, обладающий большой властью,
влиянием (о человеке)»: высокий гость); 10-фразеологически связанное («поднимающийся кверху, выступающий, выпуклый»: высокий бюст, высокая
грудь; «значительный, важный, почетный, ответственный»: высокой честью;
«большой, открытый»: высокий лоб и фразеолоrически связанное значение,
реализованное в сочетании «человек высокой ценности»).
Неоднородность семантической структуры прилагательного «глубокий»
также отражается в использовании его Горьким. Свободно-номинативное зна-
196
чение отмечено в художественном тексте у этого прилагательного в сочетании
с определяемыми: канава, борозды, трещины, канал, сугробы, ссадина, ручей.
Лексическая связанность другого значения этого прилагательного - «совершенный, полный, предельный» предполагает сочетаемость слова с довольно
широкой группой существительных отвлеченного значения, большая часть которых называет явления, связанные с человеческой психикой. У Горького: глу-
бокие (-ой, -ая, -ое), мысли, сон, интерес, задумчивость, уверенность, чувства,
равнодушие, огорчение. Значение «низкий, грудной», реализуемое в сочетании
со словом «голос», - фразеоологически связано, использовано Горьким с указанием на характер голоса: «глубокий бас».
Прилагательное «большой» используется и в его свободно-номинативном
значении в сочетании с 35 существительными самых разнообразных тематических групп и в лексически связанном - «значительный по силе, по воздействию,
сильный» - в сочетании с отвлеченными существительными, называющими явления внутренней жизни человека (большой интерес, большое удовольствие,
азарт, внимание, любопытство, печаль).
Лексически связанным является и 4-е значение этого прилагательного «при существительных, характеризующих человека по основному качеству, по
способности, имеет усилительный смысл, соответствуя по значению словам: в
высокой степени, выдающийся, замечательный» - ср. у Горького «в большие
тысячники вылез».
Устарелое, фразеологически связанное значение - «высший» реализуется
в сочетании «большой свет». Любопытно, что разнотипность, неоднородность
смысловой структуры представлены в романе Горького у семантически определенной части прилагательных: высокий, глубокий, большой - со значением
размеров, величины, которое таит в себе возможности разнообразных, разноплановых семантических вариаций. На смысловую гибкость подобных слов
указывал Г. Пауль: «Пространственные отношения и процессы могут переноситься в сферы непространственных отношений» для выражения временных
отношений, «могут явиться основой для обозначения интенсивности», «для выражения оценки» [Пауль 1960: 116], характеристики психических переживаний.
Роль пространственных отношений в концептуализации мира стала предметом
пристального внимания когнитологов в наши дни (ср. хотя бы сборник из серии
«Логический анализ языка», имеющий подзаголовок «Языки пространств», исследования А.В. Кравченко, Т.В. Булыгиной и А.Д. Шмелёва, Д.А. Щукиной,
В.Ю. Прокофьевой и мн. др.).
Большая часть прилагательных в их использовании Горьким реализует
отдельные типы лексических значений.
3.2.2.1. Коммуникативный потенциал качественных прилагательных
со значениями свободно-номинативного типа
Индивидуальность использования, выступающая на первый план в худо-
жественной речи, создает большие трудности классификации текстовых возможностей. Согласно концепции В.В. Виноградова, прилагательные в свобод-
197
но-номинативном значении ограничены в своей сочетаемости с существительными по преимуществу предметно-логически, хотя это положение и не бесспорно. Поэтому сочетание со словами не свойственного им предметносмыслового ряда, продиктованное авторскими задачами нарушение предметнологической соотнесенности обозначаемых ими явлений, становится одним из
стилистических приемов, обусловленных характером семантики этих прилагательных. Итак, совмещение несовместимого с целью создания особых оттенков
значения или особой экспрессии - одно из направлений текстового использования слов свободно-номинативного значения. С другой стороны, свободная сочетаемость прилагательных указанного типа позволяет в рамках этого типа
значения путем подбора для прилагательных соответствующего словесного
окружения, целенаправленной связи с существительными определенной семантики создать необходимый эмотивно-оценочный эффект (даже у тех слов, которые в нормативном употреблении не предназначены для этого). Таковы, как
показывают материалы М. Горького, два основных направления, по которым
реализуются коммуникативные возможности прилагательных в свободнономинативном значении.
В отклонениях контекстного порядка Г. Пауль усматривает возможность
изменения «узуального» значения слова, не отрывая, таким образом, их от тенденций языкового развития: «Возможность, или, лучше сказать, необходимость
изменений значений вытекает из того факта, что значение, приобретаемое словом в каждом отдельном акте употребления, не обязательно должно совпадать
со значением, присущим слову как таковому согласно узусу» [Пауль 1960: 93].
И далее: «в подавляющем большинстве случаев изменение узуального значения
вытекает из ряда изменений окказионального употребления без всякого участия
сознательного намерения в этом процессе» [Там же: 106], что, однако, по его
мнению, не исключает возможности успеха попыток сознательного изменения
значения. Эти соображения подтверждаются данными современной междисциплинарной науки – синергетики о созидающей роли хаоса, случайностей, согласованных с потребностями сложной самоорганизующейся системы, о флуктуациях, расшатывающих стабильность системы, о малых резонансных воздействиях и т. п.
В плане использования первой из указанных выше возможностей интерес
представляют прилагательные «белый», «зеленоватый», «безжалостный» и
группа слов, называющих те признаки явлений, которые реально для них невозможны.
Прилагательное «белый», сочетаясь с существительными самых разнообразных тематических групп, не употребительно, в силу предметно-логической
несовместимости, со словом «глаза». У Горького это прилагательное в сочетании «белые глаза» («Из угла пристально белыми глазами на кормилицу смотрел Томилин...») приобретает особую выразительность, так как является художественным обобщением других определений в предшествующем ему контексте, где вскрывается цепь ассоциаций, легшая в основу образа: «Глаза у него
были необыкновенны: на белках мутно-молочного цвета выпуклые, золоти-
стые зрачки казались наклеенными»; «Клим видел сбоку фарфоровый бле-
198
стящий белок. Это напомнило ему мертвый глаз доктора Сомова». Сочетание
«белые глаза» занимает свое место в одном ряду с другим, включающим в свой
состав исходно относительное прилагательное: «каменные глаза» (доктора) и
«фарфоровые глаза». Интегрирующим для всех трёх прилагательных становится в тексте признак неподвижности, безжизненности (ср.: «...лицо Томилина
потеряло сходство с нерукотворным образом Христа. Только фарфоровые
глаза остались неподвижны». В приведенных текстовых фрагментах качественные и относительные прилагательные оказываются функционально сближенными. В лингвистической литературе часто говорится об окачествлении относительных прилагательных, но не указывается на близость к относительным
прилагательным группы качественных со значением цвета, тем более показательна функциональная сомкнутость тех и других в характеризующей функции.
Ср. еще окказиональный сдвиг в сочетании «белое солнце» при описании природы, как бы предвещающей трагическую гибель Бориса Варавки, тонущего в
ледяной реке; при создании текстовой парадигмы определений, объединённых
общей семой «мертвенности», «холода»: «В побледневшем, вымороженном
небе белое солнце торопливо описывало короткую кривую, и казалось, что
именно от этого обесцвеченного солнца на землю льется безжалостный холод». Создание семантического сдвига в прилагательном «белый» шло в рамках
сочетаемости его с категорией конкретных существительных, что и свойственно в основном этому прилагательному в обычном употреблении. Расширение
валентности за счет привлечения существительного, обозначающего проявление внутренних переживаний человека (улыбка) создает особые экспрессивные
оттенки, усиливающие яркую цветовую гамму праздника: «Мелькали бронзо-
вые лица негров, подчеркнутые белыми улыбками, блеском зубов и синеватым фарфором веселых глаз...».
Реализуя свободную валентность прилагательного «зеленоватый» в сочетаниях: зеленоватая вода, зеленоватые глаза, зеленоватый мох, зеленоватые
искры, зеленоватый цвет, зеленоватый... кушак, автор прибегает и к противоречащей обычному представлению сочетаемости: «зеленоватые реалисты».
Индивидуальное осмысление возникает как результат выхода определяемых
слов за рамки категории неодушевленности, предметно-логически обусловленной для них в сочетании с данным прилагательным. Такой выход художественно оправдан, ибо служит цели создания образа, помогающего раскрыть «хроническую болезнь» индивидуалиста Самгина - «болезнь воспринимающего аппарата, который становится все более тупым, вялым и, все менее чутко
воспринимая впечатления бытия, вызывает, так сказать, общую анестезию интеллекта» [Горький 1953: 58]. В восприятии Самгина, возвращающегося из-за
границы, проходящие мимо экипажа русские люди оказываются похожими
друг на друга, «как спички», отсюда и фиксация их в сознании как только
внешних, цветовых (по признаку цвета формы) пятен: «серые гимназисты, зе-
леноватые реалисты, шоколадные гимназистки». Такой же безжизненной «зеленоватой тенью» (опорное сочетание - «зеленоватые глаза») всплывает в
черствой душе Самгина и его жена Варвара, не вызывая никаких живых чувств.
199
Индивидуализированным является употребление прилагательного «гнилой» в цветовом значении («гнилой цвет»). Возможности такого употребления
вскрыты В.В. Виноградовым: «Большая часть прилагательных, обозначающих
цвет, выражала сходство с предметом по окраске. Круг тех именных основ, от
которых производились прилагательные, менялся в истории языка, и не все из
соответствующих имен прилагательных были одинаково способны к широкому
обобщению своего качественного значения» [Виноградов 1947: 185]. Указанное
сочетание - тонкая художественная деталь в тексте, передающем атмосферу
разложения, загнивания армии, ведущей бессмысленную войну, особенно при
использовании в том же фрагменте и обычного для прилагательного словосочетания, усиливающего негативное впечатление: «Перед ним по булыжнику улицы шагали мелкие люди в солдатской, гнилого цвета одежде не по росту, а
некоторые были еще в своем «цивильном» платье». Шагали они как будто нехотя и не веря, что для того, чтобы идти убивать, необходимо особенно четко
топать по булыжнику или по гнилым торцам».
Общепринятая сочетаемость, тип лексического значения оказываются
особенно значимыми в оценке авторского использования прилагательных,
представляя собой, с одной стороны, фон, а с другой стороны, критерий, выделяющий степень индивидуального. В самом деле, прилагательное «безжалостный» в силу предметно-логического содержания («лишенный сострадания, жалости к к.-л.; жестокий») сочетается по преимуществу с существительными, обладающими категорией лица. Однако это значение приобрело оттенок,
зафиксированный в словаре с пометой «переносно» и иллюстрируемый строками: «И он убит, и взят могилой. Как тот певец, неведомый, но милый... Сраженный, как и он, безжалостной рукой (М.Ю. Лермонтов. На смерть поэта), что
является случаем переноса свойств человека на часть его тела. Иное мы встречаем у Горького - ср. «безжалостный холод», «безжалостная сила», где представлена сочетаемость со словами отвлеченного значения. Возникают соответственно окказиональные оттенки смысла: «очень сильный, резкий», и «роковая,
губительная». В основе переосмысливания - отрицательная экспрессия, присущая слову «безжалостный». Оба сочетания свежи, необычны, но не изолированы от образных средств самой языковой системы, что отчетливо выступает при
сопоставлении с синонимичным прилагательным «жестокий» (крайне суровый,
беспощадный, безжалостный), которое свободно вступает а связь с существительными отвлеченного характера (жестокая участь, жестокие формы и т. д.).
Таким образом, автор в создании контекстуальных оттенков идет по пути нивелирования различий в сочетании слов, выступающих в языке как синонимы,
обладающие тонкими смысловыми различиями - «безжалостный» теснее связано с особенностями психики человека, что делает его более удобным при наделении психическими свойствами неодушевленных предметов. Ср. аналогичное
употребление прилагательного «бешеный» в сочетании «бешеный ветер». Таким образом, текстово релевантными оказываются не только связи, соотношения качественных и относительных прилагательных, но и в пределах одного
разряда - качественных прилагательных - возникают новые, окказиональные
синонимические связи: в художественном произведении «смысловые пределы
200
синонимических отношений и связей... неизмеримо расширяются по сравнению
с общеязыковой семантикой» [Виноградов 1959: 237].
При создании художественного образа оказываются соотнесенными и те
слова, которые противопоставлены в речевой практике как выражающие
несовместимые в смысле физического восприятия с помощью органов чувств
явления: название цветового признака при слове «теплота» (у Горького «голу-
боватая теплота»), цветового признака при слове «тишина» («голубая тишина»), указание на запах при слове «тепло» (душистое тепло») и т. п. Эти соединения складываются в широком контексте, мотивирующем их употребление:
«они (глаза) стали более выпуклыми и скучно выцвели, погасла их голубова-
тая теплота». «Физическую ощутимость», наглядность образа подкрепляет синонимическое индивидуально-стилевое сближение глаголов «выцвели» и «погасла», в основе которого признак, общий для слов со значением и цвета, и света, а «световой» признак уже соотносителен с «тепловым». Такова цепь
ассоциаций, позволяющих характеристику психологических переживаний перевести в «физический» план с помощью сочетания «голубоватая теплота».
Сочетание «голубоватая тишина» раскрывается в контексте как тишина
окружающей Самгина природы Швейцарии - гор, покрытых «голубоватым туманом», «чистенького неба», озера. С помощью этого необычного сочетания
создается синтетический образ, активизирующий одновременно и зрительное, и
слуховое восприятие читателя; прием сам по себе не новый (ср. у Некрасова
«зеленый шум»), он несет здесь, помимо образной функции, дополнительную
идейную нагрузку. В гармонии с другими деталями пейзажной зарисовки этот
образ создает картинный мирок, где «природа с полной точностью воспроизводит раскрашенные почтовые открытки», мирок, импонирующий Самгину, заставляющий его подумать о России революционной поры: «А зачем нужен мне
этот изломанный, горбатый мир?»
Принцип соединения в физическом плане несоединимого, учёт психологического явления синестезии лежит и в основе сочетания «душистое тепло»,
прозрачного в следующем текстовом фрагменте: «Солнечный свет... наполнял
гостиную душистым теплом весеннего полудня. Окна открыты, но кисея не
колебалась, листья цветов на подоконниках неподвижны». В словаре для этого
прилагательного со значением «ароматный, пахучий» представлена сочетаемость только с существительными конкретного значения («душистые травы,
душистые цветы и растения»). Используя ее в сочетании «душистый палец»,
Горький вместе с тем расширяет валентные свойства прилагательного, включая
в сферу его сочетаемости отвлеченное существительное «тепло», сужающее в
данном случае свое значение.
Однотипные приведенным сочетания многочисленны (ср., например,
«горькая сухость», «жаркий сумрак»), они выходят за пределы сочетаний,
предполагаемых их семантической характеристикой в словаре. Но сходное сочетание «густая темнота» (у Горького) уже традиционно; прилагательное «густой», функционируя в связи со словами пар, туча, дым и т. п., приобрело
смысловое изменение, зафиксированное в словаре в качестве общеязыкового
оттенка значения («непроницаемый для глаз, света; плотный»), отражающего
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]