Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современный русский язык. К изучению семантики имен прилагательных. Учебное пособие
.pdf
201
уже не свободную, а связанную сочетаемость этого слова, подчёркивающую
психологическую реальность явления синестезии как способа создания целостности образа при освоении мира человеком с помощью различных органов
чувств.
В анализируемых сочетаниях прилагательные, обозначая физический
признак, связаны преимущественно с отвлеченными существительными. В сочетаниях же «вкусная девушка»; «вкусные губы» выявляется возможность окказионального переосмысления прилагательного в рамках семантического согласования с конкретными существительными: в первом случае - за счет переноса свойств предметов, обозначаемых вещественными существительными, на
одушевленное существо; во втором - на предмет, лишенный вещественного
значения; контекстные синонимы здесь у прилагательного - «румяные, пухлые;
мягкие, соблазнительные». Нетривиальные текстовые смыслы рождаются в
итоге «семантического заражения» существительных другого лексикограмматического разряда на основе сходства производимого впечатления, благодаря актуализации потенциального семантического признака прилагательного – «доставляющий удовольствие». Заметим, что значение производящего тоже содержит указанный признак в качестве потенциального, ибо вкус может
быть хорошим и плохим, человек может быть со вкусом (то есть иметь хороший вкус), и у него может не быть вкуса. Такая амбивалентность не свойственна прилагательному «вкусный», однозначно позитивному по своим коннотациям в противоположность антониму «безвкусный».
Итак, в рассматриваемых случаях текстовые функции прилагательных,
создание особых оттенков значения и экспрессии порождались внешне неоправданной, неожиданной связью слов.
С употреблением Горьким прилагательных в· свободно-номинативном
значении связано появление эмотивно-оценочных смыслов у слов, лишенных
их в нормативном употреблении, или изменение характера коннотаций у тех
прилагательных, которые ими обладают. Представляют интерес случаи тяготения слова в контексте художественного произведения к разным видам эмоциональной оценки, тогда как фиксированным, обычным для них является вполне
определённый знак оценки (ср., например, «забавный», «веселый», имеющие
положительную эмоционально-оценочную характеристику). Прилагательное
«веселый» наряду с обычным употреблением (веселый народ, весёлый человек, веселый красавец) в сочетании со словами «студент», «писатель», называющими человека по роду его деятельности, употребляясь при них в роли постоянного эпитета, становится синонимом определений с отрицательной эмоциональной оценкой типа «несерьезный», «легкомысленный», что особенно
отчетливо выступает в таком, например, текстовом фрагменте: «Совершенно
невозможно было представить, что такие простые, скромные люди, спокойно
уверенные в своей силе, могут пойти за веселыми студентами и какими-то по-
луумными честолюбцами». Отрицательную оценку приобретает это прилагательное и в сочетании со стилистически сниженным словом «бабы», которое
как бы «заражает» определяющее слово этой коннотацией, делая его экспрес-
202
сивным синонимом прилагательного «разгульный»: «Дронов шел на мельницу
и там до полуночи пил пиво с веселыми бабами».
Прилагательное «забавный» в соединении со словами, обозначающими
неодушевленные предметы, лишено возможности выражать отрицательную
оценку. В сочетании с определяемыми, называющими одушевленные предметы, оно реализует оттенок пренебрежения, насмешки в минимальном контексте
(с существительными особой стилистической окраски - «человечек», «болтун»),
или в более широком контексте (ср. характеристику Диомидова Самгиным: в
одном случае «забавный» человечек и далее - «блаженная вошь»). Прилагательное «багровый», также обладающее свободной валентностью, в значении
«густо-красный со слабым синеватым оттенком» в общепринятом употреблении нейтрально, лишено какой бы то ни было оценочной экспрессии. В художественном тексте в силу целенаправленной сочетаемости оно приобретает отрицательную эмотивность, которая служит решению разных задач. В одних
случаях это средство выражения авторского отношения к описываемому персонажу. Сочетаясь с определяемыми лицо, щеки: «багровое лицо Варавки» «баг-
ровые щеки» - у него же; «багровое лицо адвоката - одного из «людей во фраках» - слово приобретает окказиональную фразеологическую связанность значения, становясь эмоционально близким слову «грубый», отрицательно
окрашенному. Показательно, что оно выступает в описании людей чуждого
Горькому социального типа и ни разу не встречается в описании духовно близких ему людей. В других случаях это прилагательное соотносится со словом
«зловещий», что обусловлено эмотивными наслоениями, возникшими у слова в
описании трагического эпизода гибели Бориса Варавки (ср. «багровые тучи»,
«багровый огонь»). Итак, второй из видов текстовых функций, выполняемых
словами свободно-номинативного типа значения, - создание необходимой эмотивно-оценочной коннотации прилагательных за счет использования возможностей свободной их сочетаемости, целенаправленного соединения с существительными определенного семантического плана.
3.2.2.2. Коммуникативный потенциал качественных прилагательных
со значениями фразеологически связанного типа
Функциональная дифференциация лексики порождается или ограниченностью сферы употребления части ее по сравнению с общеупотребительной,
нейтральной лексикой, что отмечается, например, для терминов и вообще
книжной лексики, или ограничениями хронологического плана (слова с пометой «устарелое», «историческое»). Между двумя аспектами характеристики
слова (семантической и функциональной) нет непроходимой грани, что особенно отчетливо выступает при анализе прилагательных, реализующих тип фразеологически связанного значения. Среди относительно небольшой группы
слов с этим типом значения прежде всего представлена стилистически отмеченная лексика (терминологическая, книжная, устарелая). И это не случайно,
ибо стилистическая специализация лексики, так же, как и выход слов из упо-
203
требления, сопровождается «сужением их употребительности, круга их сочетаемости с другими словами и изменением их значения» [Сорокин 1965: 11].
Специфическая стилистическая отмеченность обнаруживается у таких
прилагательных с фразеологически связанным значением, как благородный,
бренный, великий, белый, верхний.
Для прилагательного «благородный» в сочетании со словом «металлы» (и
только с этим словом) в словарной статье указан оттенок значения: «благородные металлы- металлы, не поддающиеся окислению даже при высокой температуре» с ограничительной пометой: «в специальной научной терминологии».
Любопытны мотивы использования этого прилагательного в терминологической функции в художественном тексте, где его специальное значение соотнесено с основным. Принцип семантического сближения терминологического и
основного значений – стойкость, устойчивость к воздействию, то есть тот семантический признак, который, видимо, и явился исходным в формировании
терминологического значения у этого прилагательного. Ср. в тексте: «Благо-
родными металлами называют те из них, которые почти или совсем не окисляются... Благородные, духовно стойкие люди тоже не окисляются, то есть не
поддаются ударам судьбы, несчастиям и вообще...».
Прилагательное «бренный», имеющее ограничительную помету «в книжной речи», реализует значение «легко разрушаемый, тленный, непрочный»
только в сочетании со строго определенными словами («бренное тело», «бренные останки»), хотя закономерности логики допускают и более широкую его
сочетаемость. Ограниченность лексических связей соотнесена с функциональной ограниченностью прилагательного. Употребляясь в книжной речи, это слово приобрело своеобразную функциональную окраску, которая особенно отчетливо выявляется при перенесении его в необычную для него сферу употребления - в речь разговорную, что используется Горьким в речевой характеристике
«вывихнутого» человека (окказиональное употребление), утратившего былые
связи, мечущегося купца Лютова, у которого все «было искусственно, во всем
обнажалась деланность, особенно обличала это вычурная речь». Совмещение
лексики разных стилистических планов и служит задаче показать деланность,
вычурность речи персонажа, за лёгкой иронией скрывающего душевный разлад: «Друг мой, ты глуп, как спичка, - продолжал Лютов. - Ведь я не картину
покупаю, а простираюсь перед женщиной, с которой не только мое бренное тело, но и голодная душа моя жаждет слиться».
Стилистически отмеченным является и фразеологически связанное значение прилагательного «великий» В сочетаниях «великий князь Сергей», «великий князь Борис Владимирович». Выступая как «составная часть титула князей императорского дома», это прилагательное имеет помету: «историческое».
Специальная сфера применения отмечается у этого прилагательного и в сочетаниях: «Петр Великий», «Фридрих Великий» - «постоянный эпитет некоторых
выдающихся по значению и исторической роли лиц», здесь реальное значение
прилагательного отступает перед его назывной функцией. Это значение своеобразно оживляется писателем с ироническим использованием синонимо – ан-
204
тонимических связей: «Какой-нибудь Петр, большой или маленький, начнет
нас к Европе поворачивать».
Прилагательное «белый» в названиях некоторых животных служит указанием на их биологическую разновидность (в словарной статье «зоол. Белый
медведь - полярный медведь»). Эту функцию оно выполняет, например, и в сочетании «белая мышь», которое особо используется в художественном тексте:
«Старшая, Варя, отличалась от сестры своей только тем, что хворала постоянно
и не так часто, как Любовь, вертелась на глазах Клима. Младшую Варавка прозвал Белой Мышью... Белое лицо ее казалось осыпанным мукой, голубовато-
серые, жидкие глаза прятались в розовых подушечках опухших век, бесцветные брови почти невидимы на коже очень выпуклого лба, льняные волосы
лежали на черепе, как приклеенные, она заплетала их в смешную косичку, с
желтой лентой на конце». Характеризующую функцию выполняют оба компонента сочетания: в первом актуализируется цветовой признак, подчёркнутый
цветовыми согипонимами, организующими текстовую парадигму, и словами актуализаторами потенциальногоцветового признака (мука); второй компонент
актуализирует потенциальную сему подвижности (ср. слова - актуализаторы
«вертелась на глазах», «косичка» и др.).
Прилагательное «верхний» имеет значение: «высокий», употребляясь как
музыкальный термин в сочетании «верхние ноты». Частое повторение фразеологически связанного значения в терминологической лексике и книжной подчеркивает важность функционального критерия в его выделении.
Широкие возможности текстового использования предоставляют и общеупотребительные качественные прилагательные с фразеологически связанными
значениями. Эти возможности реализуются прежде всего путем целенаправленного расширения их сочетаемости. В общеязыковом плане у прилагательного «завистливый» оттенок значения «выражающий зависть» проявляется лишь
в сочетании с двумя словами: глаза и взгляд. Горький прибегает к сочетанию
«завистливая жалоба», передающему не столько характерный для слова оттенок
«выражающая зависть», сколько окказиональный - жалоба, вызванная завистью: «Вспомнилась завистливая жалоба: «Меня женщины не любят... Вас,
конечно, любят...».
Прилагательное «деловитый», помимо основного значения «толковый и
умелый в работе; предприимчивый; деловой», имеет также оттенок значения,
созданный на основе метонимического переноса «свойственный деловитому
человеку» - «серьезный, деловой», создаваемый в сочетании со словом «тон»
или «вид». Представляет интерес необычное на этом фоне сочетание «делови-
тые ласки» (значащее: ласки нанятой за плату женщины (Маргариты).
Необходимо отличать случаи индивидуальной фразеологической связанности от общепринятых употреблений и типических образных применений.
Так, значение прилагательного «жалкий» в сочетании «жалкие слова» для Гончарова было находкой, великолепно обыгранной, но у Горького это уже традиционное образное употребление, представленное в словаре как фразеологическое сочетание: «жалкие слова - о словах, способных разжалобить».
205
Вошли в арсенал типовых выразительных средств и сочетания «жидкие
глаза», «жидкий блеск глаз» - о неярких, со слабым блеском глазах. Толкование
этого сочетания в БАСе подкрепляется иллюстрациями из произведений нескольких авторов. У Горького: «голубовато-серые, жидкие глаза». Иногда показателем связанности значения прилагательного вообще и фразеологической
связанности в частности служит словарная помета «в значении существительного», отражающая случаи субстантивации прилагательных, которая в конечном счете является следствием сужения сферы их сочетаемости, постоянного
употребления со строго определенными словами. Слово «взрослый» в значении: «достигший зрелости, вышедший из детских или отроческих лет» - сочетается и с существительными возрастной группы (парень, юноша, девушка
и т. д.), и с другими, например, существительными, передающими родство
(сын, дочь и др.). Но в случае субстантивации (помета - «в знач. сущ.») оно
означает «человек, достигший зрелого возраста» и, оказываясь в роли прилагательного с соответствующим значением, может употребляться лишь в связи с
существительными «человек», «люди». Ср. у Горького - «взрослый человек»
«взрослые люди». Правда, достаточно распространёнными в последнее время,
разрушающими фразеологическую связанность значения прилагательного стали употребления типа «взрослая кошка».
Итак, качественные прилагательные со значениями фразеологически связанного типа в значительной части представлены стилистически отмеченной
лексикой, используемой или в присущих ей стилистических функциях, или с
целью создания текстуальных смысловых сдвигов. Прототипический эффект
общеупотребительных прилагательных с указанным типом значения возникает
в результате расширения круга слов, сочетающихся с ними в общем употреблении.
Однако словарные статьи не всегда дают достаточно убедительный материал для отграничения индивидуальной связанности от общеязыковой. Например, для прилагательного «дремучий» в БАСе указывается значение «непроходимый, густой; обильно растущий. О лесе». Его сочетаемость в СУ представлена только с существительным «лес». Но академическая словарная статья
содержит также указание на распространительное употребление прилагательного - «о волосах, о листьях и т. п.», однако иллюстрируется оно только одним
горьковским примером: «...в дремучей бороде его», что лишает возможности
достоверно квалифицировать этот факт как общепринятый.
3.2.2.3. Коммуникативный потенциал качественных прилагательных
со значениями лексически связанного типа
Прилагательные с лексически связанными значениями обладают тексто-
выми потенциями, характерными как для слов со свободно-номинативным значением, так и для прилагательных с фразеологически связанным значением. С
первыми их роднит возможность создания семантических оттенков за пределами той сочетаемости, которая является стилистически допустимой, со вторыми - наличие у ряда слов стилистической отмеченности, что делает эти слова
206
собственно стилистическим средством. Изменение сочетаемости прилагательных с лексически связанным значением широко используется при характеристике человека.
Фиксированным переносным значением для прилагательного «дешевый»
служит: «ничтожный, пустой, избитый», проявляющееся в основном в сочетаниях с отвлеченными словами (слова, истины, авторитет, уловка и т. д.). Включение в круг его сочетаемости слова «люди» служит созданию дополнительного смыслового оттенка, прозрачного в контексте: «Изменяются люди... без
внутреннего стержня. Дешевые люди».
С прилагательным «важный», для выражения значения «влиятельный,
имеющий вес, играющий крупную роль в чем - либо» сочетаются слова, означающие социальную роль человека, называющие его по роду его деятельности
и т. п. (чиновник, лицо, квартирант). Пополнение этого лексического ряда словом иной тематической группы обусловлено у Горького целями иронии, сарказма: «Умнейшая буржуазия Европы живёт здесь. А у нас, в Питере, на Стрелке, - монументальная скука, напыщенность - едут, как будто важного покойника провожая...» (сцена проезда нарядных богатых экипажей во время праздника
в Булонском лесу).
Своеобразное переосмысление этого значения прилагательного в антони-
мической паре «важный актёр» - «неважный актер» в плане чисто внешней
«важности» без нарушения обычной сочетаемости также диктуется целями
снижения образа: «Один из них (актеров. - Н. С.) был важный: седовласый,
вихрастый, с отвисшими щеками и все презирающим взглядом строго выпученных мутноватых глаз человека, утомленного славой. Он великолепно носил
бархатную визитку...»; «...другой актер был не важный: лысенький, с беззубым
ртом...». Дальнейшее употребление этих антонимов, как бы уже переключенных в план чисто внешней, почти «физической» важности, в роли постоянных
эпитетов становится замечательным средством «скрытой сатиры». Лексическая
связанность значения многих слов возникает в результате их сочетаемости с
названиями чувств, переживаний и других явлений психической жизни человека. Средством создания контекстуальных смысловых нюансов для этих прилагательных становится соотнесение психических признаков с явлениями «физического» плана, чем достигается пластичность, рельефность, «физическая ощутимость» изображения.
Производно-номинативное значение прилагательного «внутренний»
(«относящийся к психической деятельности человека; происходящий в психике
человека») реализуется в связи со словами, называющими явления психики
(страх, волнение, сила, достоинство, у Горького - «внутренняя свобода»,
«внутренняя жизнь»). На фоне этих привычных сочетаний особую выразительность приобретают такие неожиданные, как: «внутренняя немота»,
«внутренняя миловидность», «внутренний уют». В этих случаях они оказываются возможными за счет переносного осмысления существительных, называющих явления «внешнего» порядка (миловидность - признак физической
внешности, немота - недостаток человека, имеющий физическое проявление).
Сочетание «внутренний уют» имеет особенно емкое содержание, означая ду-
207
шевную гармонию, душевный покой, которых лишен выдумавший себя человек
с «пустой, душой» - Клим Самгин: «Дома у меня - нет... Его нет не только в
смысле реальном: жена, дети... - нет у меня дома и в смысле идеальном, в
смысле внутреннего уюта». Антонимы реальный - идеальный подсказывают
мотивы сближения слов «внутренний» и «уют».
Обращают на себя внимание и те случаи творческого использования прилагательных указанного типа, где своеобразная материализация «идеального» и
«одухотворение материального» осуществляются с помощью переносного
осмысления не существительного, а прилагательного. Например, иной по сравнению с нормативным значением оттенок смысла получает прилагательное
«боязливый» в сочетании «боязливые руки». Это не «свойственные робкому
человеку» (обычная сочетаемость - с лексикой отвлеченного, психического
плана - боязливое любопытство, боязливое ожидание), а «осторожные»: «Всего
любопытнее были неприятно красные, боязливые руки учителя. Первые дни
знакомства Клим думал, что Томилин полуслеп, он видит все вещи не такими,
каковы они есть, а крупнее или меньше, оттого он и прикасается к ним так
осторожно». Прилагательное «беспорядочный» с оттенком значения «лишенный порядка, бессистемный» выступает в семантическом согласовании с отглагольными существительными, выражающими действие человека («ведение записей, рубка леса»). В сочетании со словом «думы» это прилагательное приобретает сдвиг в семантике, становясь синонимом слов: «сбивчивые,
непоследовательные, отрывочные». Семантика слова «думы» допускает подобную сочетаемость в ироническом контексте: «Он погрузился в поток беспоря-
дочных дум».
Выше рассмотрены некоторые случаи индивидуального переносного
осмысления прилагательных, допускающего в сочетании существительные, выходящие за пределы тех группировок, которые указаны для них в словаре.
Наряду с этим прилагательные используются Горьким и в тех переносных значениях, которые отражены в словарях, в ряде случаев они и являются исходными для текстовых семантических новообразований.
Прилагательное «злой» в просторечии употребляется в переносном значении «крепкий, забористый. О табаке, горчице, хрене и т. п.». Сходно его использование в сочетании: «злой запах хрена» (правда, с точным указанием на
тот отвлеченный признак, по которому шло общественное переосмысление основного значения - «запах»). В языке установилась связь прилагательного в
этом значении лишь с ограниченной группой вещественных существительных.
Целям художественного выражения служит и необычная сочетаемость
определения и определяемого слова, употребленных без переноса, в их обычных значениях, связь их оказывается прозрачной в широком контексте. Так,
лексическая связанность значения прилагательного «ворчливый» - «свойственный ворчащему, содержащий ворчание; недовольный, раздраженный», явилась
результатом сочетания его с группой существительных «звукового» характера.
Многочисленные примеры у Горького отражают эту системную связанность:
«ворчливая речь»; «ворчливые возгласы»; «ворчливые голоса»; «ворчли-
вый гул»; «ворчливое замечание Варавки»; «ворчливая жалоба». Связь со
208
«звуком», которая, казалось бы, исчезает в сочетании «ворчливая тревога», взятом изолированно, восстанавливается при обращении к контексту: «Улицы
наполняла ворчливая тревога, перед лавками съестных припасов томились,
раздраженно покрикивая, сердитые, растрепанные женщины, на углах небольшие группы мужчин, стоя плотно друг к другу, бормотали о чем-то...».
Приведенный материал позволяет заметить, что контекстные изменения
значений прилагательных рассматриваемого типа в двухсловных сочетаниях
создаются как за счет «расширения» круга слов, допускающих сочетания с данным прилагательным, так и в результате «расширения» значения самого прилагательного.
Лексическая связанность значения прилагательного в ряде случаев сложилась на базе стилистической его отмеченности (или имеет последнюю своим
следствием); такие прилагательные, служа собственно стилистическим средством, требуют мотивации использования.
Любопытно, что в составе стилистически отмеченных прилагательных с
лексически связанными значениями наряду со словами иных стилистических
планов значительное место занимает разговорная и просторечная лексика, что
мало характерно для прилагательных с фразеологически связанным значением,
представленных по преимуществу книжными и специальными словами. Это
обстоятельство подтверждает мысль о взаимообусловленности семантических и
собственно стилистических признаков слова.
Лексическая связанность значения прилагательного имеет разный характер. Иногда она результат стилистической однотипности сочетающихся слов еще одно свидетельство единства семантики и функций слова. В этом плане интерес представляют прилагательные «здоровый» и «блаженный». Слово «здоровый» приобрело значение «крепкого сложения, Сильный, могучий. О человеке»; сочетаясь лишь с группой существительных разговорного характера (мужик, парень), оно и само имеет в этом значении стилистическую коннотацию
разговорности. У Горького - «здоровая баба».
Прилагательное «блаженный» употребляется в просторечии в роли существительного со значением «глуповатый, чудаковатый». Как прилагательное
оно реализует это значение главным образом в соединении с существительными просторечного характера: у Горького - «блаженные негодники»; «блаженный старикан»; индивидуальное употребление - «блаженная вошь» - о человеке. Роль стилистического момента в формировании лексической связанности
значения видна здесь отчетливо.
Для других стилистически отмеченных прилагательных лексическая связанность значения может быть обусловлена иными причинами.
Прилагательное «глупый» в значении: «ненужный, неуместный, бессмысленный» (с выражением досады, неудовольствия, отрицательного отношения) реализуется в разговорной речи в сочетании со словами, называющими
неодушевленные предметы: «глупая сцена», «глупое положение», «какие глупые слова: ничего подобного», «глупый роман», «глупые книги».
Прилагательное «добрый» в разговорной речи приобрело связанное значение: целый, полный (о времени, возрасте): «добрый десяток лет».
209
Значение прилагательного «замечательный» - хорошего качества, отличный (с пометой - «разг.») - иллюстрируется в академическом словаре сочетаниями определяемого с существительными конкретного значения: костюм, борщ.
(Ср. у Горького: «замечательные пряники»).
Прилагательные, имеющие функциональные ограничения, используются
Горьким в присущих им стилистических функциях. Например, прилагательное
«значительный» с оттенком значения «имеющий силу, влиятельный», которое
квалифицируется в словаре как устарелое, используется Горьким в естественной для слов этого типа функции иронической оценки: «Важный ты стал, зна-
чительная персона», - вздохнул Дронов. - Нашел свою тропу... очевидно».
Прилагательное «блудный», употребляясь по преимуществу в религиозной сфере, приобрело «церковный» характер. Автор использует его в тексте,
касающемся религиозных вопросов, но так, что слово переосмысливается в
плане интеллектуальном, философском: «Религиозные настроения и вопросы
метафизического порядка никогда не волновали Самгина, к тому же он видел,
как быстро религиозная мысль Достоевского и Льва Толстого потеряла свою
остроту, снижаясь к блудному пустословию Мережковского...».
Единичным является употребление термина «бравурный», отмеченного
пометой «муз.», сочетающегося с довольно широкой группой слов, вполне
определенных по смыслу (музыкальное произведение, его компоненты): «Вслед
им медные трубы солдатского оркестра громогласно и нестройно выдували
бравурный марш».
Препятствием к расширению круга сочетаемости слов с лексически связанным значением может служить характер оценки, заключенной в них. Так,
прилагательное «героический» с оттенком значения «свойственный герою» соединяется с существительными отвлеченного значения, положительно окрашенными или нейтральными (подвиг, борьба). Сочетание его с отрицательным
в эмоциональном аспекте словом «поза» (в фигуральном смысле) порождает
иронию: «Он типичный авантюрист, но неудачник, и вполне естественно, что в
своем стремлении к позе героической, он погиб так нелепо».
Для прилагательного «болтливый» сочетаемость ограничена и функционально - стилистически, и эмотивно-оценочно: «болтливый мальчишка»;
«болтливые людишки».
3.2.2.4. Текстовый потенциал качественных прилагательных
как результат контаминации значений разных типов
Внимание Горького к широким возможностям смыслового выражения,
заложенным в структуре многозначных слов, замечено многими исследователями (Л.С. Ковтун, М.Б. Борисовой, Ю.С. Язиковой, Ф.А. Коноваленко,
Г.А. Лилич и др.). Поскольку отдельные значения многозначных прилагательных могут относиться к разным типам лексических значений, в тексте наблюдается совмещение, перераспределение их лексических значений по типам.
Прилагательное «голый» имеет прямое свободно-номинативное значение:
«непокрытый одеждой, обнаженный, нагой» и производно-номинативное «чи-
210
стый, без примесей», реализующееся в сочетании с отвлеченными словами
«идея, факт,. правда, истина» и подобными. Сочетание «голые мысли», контаминирующее эти значения, как нельзя лучше передает вульгарноматериалистическую подоплеку философских сентенций Томилина: «Клим
ощущал, что мысли эти даже пугают его своей грубой обнаженностью, которую можно было понять как бесстрашие и как бесстыдство». Связь текстуального значения прилагательного - циничные, упрощающие - с обоими общественно закрепленными очевидна (ср. общеязыковую синонимию слов «голый обнаженный» в их свободно-номинативном значении); явление интеллектуального порядка становится почти чувственно наглядным: «Иногда эти голые
мысли Клим представлял себе в форме клочьев едкого дыма, обрывков облаков;
они расползаются в теплом воздухе тесной комнаты и серой, грязноватой пылью покрывают книги, стены, стекла окна и самого мыслителя».
Сочетание «жидкое тело» также вызывает ассоциации с основным, про-
тотипическим значением прилагательного «жидкий» и оттенком другого значения - «неплотный, негустой». Оттенок этот реализуется обычно в сочетании со
словами «дым, облака и т. п.». Окказиональное значение прилагательного в
тексте естественно воспринимается на фоне синонимичных сочетаний «рых-
лое, бесформенное тело», «расплывчатое тело свое», соотносится по смыслу с
выражением «булькающий смех», создавая целостный, почти ощутимый образ
Бердникова. Все эти определения входят в текстовое ассоциативносемантическое поле номинации «тело», вызывая оценку читателем персонажа
как неприятной личности. Сема «жидкости» объединяет члены текстовой парадигмы, выступающие в атрибутивной функции.
Значительную роль в управлении пониманием читателя, в формировании
его картины мира играет метафорическое использование слова, контрастность
между прямым и переносным значением, предполагающая встречную активность читателя, семантический оттенок допущения. Наблюдения над материалами Горького позволяют говорить и о том, что нивелирование контрастности
значений, своеобразная их контаминация служит отражением единства и нелимитируемости стоящего за словом концепта, многообразия его концептуальных
признаков, выступающих во всех видах текстовых связей, организующих ассоциативные поля ключевых, тематических слов, текстовые парадигмы.
Переносное, лексически связанное значение «густой» у прилагательного
«жирный» обычно проявляется при употреблении в качестве определения при
существительных запах, голос, звук. У Горького оно обогащается различными
оттенками номинативных значений: так, в сочетании «жирные, удушливые кухонные запахи» оно соотносится с основным значением «содержащий много
жира, масла», в других содержит в снятом виде значение «тучный, толстый,
упитанный. О людях и животных»; «неистощимый жирный голос», «глухой,
жирный бас». Такое восприятие создается в контексте (ключевое слово - «толстый»), снижающем образ: «Толстый человек в старомодном сюртуке, поддерживая руками живот, гудел глухим, жирным басом». Или: «из дверей дворца вышел большущий, толстый человек и зычным, оглушающим голосом, с
яростью закричал... по мере того, как Родзянко все более раздувался, толстое
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]