Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современный русский язык. К изучению семантики имен прилагательных. Учебное пособие
.pdf
211
лицо его набухало кровью, и неистощимый жирный голос ревел: «Хаос...». В
основе текстового ассоциативно-семантического поля – метонимический перенос с обозначения физических свойств его фигуры, внешности на характеристики голоса по модели «свойственный такому человеку».
Для прилагательного «дикий» с оттенком значения «не одомашненный,
не прирученный, живущий на воле» возможна сочетаемость только с названиями птиц и животных. Индивидуально-художественное осмысление его строится
без выхода за пределы сочетаемости со словами, обозначающими одушевленные предметы, с опорой на общепринятое значение:
«Есть люди домашние и дикие, я - дикий». Антонимическое прилага-
тельное проясняет исходный момент смыслового сдвига; контекстное семантическое наполнение, соотносящее лексически связанное значение с другим:
«странный необычный», - оказывается очень емким в ближайшем контексте:
«Лидия живет среди людей воистину странных». Целям иронии служит возвращение к прямому значению прилагательного «гибкий», в переносном значении (умело и своевременно применяющийся к обстановке) ограниченного в сочетании словами политика, руководство и т. п. Ср.: «Гибкие люди. Ходят по
идеям, как по лестницам». Здесь определение оказывается близким по значению слову «беспринципный», связываясь с прямым значением: «способный
легко гнуться».
Прилагательное «дешевый», употребленное переносно, переключается в
план прямого с помощью синонимизирующегося с ним в прямом значении
прилагательного: «Распылите вы себя на иронии, дешевое дело (переносное
значение - ничтожное, пустое, избитое - Н. С).
- Невыгодное, - согласился Туробоев. - Я понимаю, что выгоднее при-
строить себя к жизни с левой ее стороны, но – увы! - не способен на это».
Осмысление слова «дешевый» в его прямом значении, игра слов отражает разницу в миропонимании оптимиста большевика Кутузова и скептика Туробоева.
Контаминация значений создает особую семантическую ёмкость, которая
воспринимается в тексте, экономно служит выражению содержания образа. Отсюда сравнительно ограниченные материалы, характеризующие этот прием использования прилагательных, на фоне более или менее многочисленных иных
употреблений тех же прилагательных.
Прилагательное «беззвучный» только в одном случае совмещает в себе
два значения: «безмолвный» и «лишенный звуков, тихий»: «Барышня была какая-то беззвучная», когда речь идет о подпольщице-революционерке (ср. там
же: «таинственная барышня»). В других случаях использование слова не связано с отступлениями от нормы («беззвучные рыдания», «беззвучный снег»,
правда, «беззвучные слова» - ситуативная метафора, выводящая сочетаемость
прилагательного в значении «лишенный звуков» за пределы тематической
группы: рыдания, поцелуй). Прием контаминации довольно широко используется в группе качественных прилагательных с приставкой «без», что, видимо,
обусловлено прозрачностью их словообразовательного типа, позволяющего
легко совместить в сознании новый, качественный признак прилагательного с
породившим его значением производящей модели: «без + существительное».
212
Таково прилагательное «бесцветный», которое в сочетании со словом «глаза»
воспринимается не только в переносном значении: «лишенные яркости, выразительности», но и с намеком на прямое: «тусклые, не имеющие определенного
цвета»: «...вошла новая горничная, толстая, глупая, с вздернутым носом и бес-
цветными глазами». В ином контексте оно соотносится по смыслу с определениями «мутные, пьяные»: «он протянул над столом левую руку с бокалом вина
в ней, и бесцветные глаза его смотрели в лицо Самгина нехорошо, как будто
вызывающе». Если данное прилагательное в прямом значении допускает
трансформацию - без цвета, то его синоним «бескрасочный» уже лишился или
почти лишился возможности трансформироваться, ибо используется «обычно в
образном и переносном употреблении». Горький освежает это слово, возвращая
его к исходному значению: «Комнату наполнял неприятно рассеянный, белесоватый свет солнца, спрятанного в бескрасочной пустоте за окном», здесь определение близко по значению слову «серый». Прилагательные «бесцветный» и
«бескрасочный» выполняют в художественном тексте важную функцию: они
раскрывают характерную особенность мировосприятия Самгина - обесцвечивание красок, сведение их многообразия к серому, тусклому цвету, что, в свою
очередь, показывает эстетическую бездарность Самгина, его духовное убожество.
Текстовые функции качественных прилагательных в аспекте типологии
лексических значений выявлены нами по итогам анализа произведений
М. Горького «Жизнь Клима Самгина» и «По Союзу Советов». Полученные в
итоге анализа текстового поведения качественных прилагательных в романе
М. Горького «Жизнь Клима Самгина» выводы во многом подтвердились при
рассмотрении в нём функций относительных прилагательных [см. Нефёдова
1988].
Данные произведений Горького представляют особую ценность для подобного исследования, поскольку их автор намеренно, сознательно и целенаправленно использовал те возможности, которые заложены в семантике разных
типов лексических значений, что с особой отчетливостью выступает в реализации одного и того же прилагательного, в романе «Жизнь Клима Самгина» и в
очерках «По Союзу Советов» в связи с необходимостью выражения разных социальных оценок (слова гордый, безумный, дерзкий), с жанровой и стилевой
спецификой текста.
Полисемия слова, отражая широкие возможности семантического и
функционального варьирования, дает основу стилистически разнообразного
использования многозначных слов, полного отражения содержательного потенциала качественных прилагательных в рамках одного произведения (такова
в использовании Горьким группа пространственных прилагательных). Неоднородные по типу единицы смыслового объема слова часто обладают различной
стилистической характерностью, разными экспрессивно-стилистическими значениями и соответствующими им возможностями текстового использования.
Наблюдения над сочетаемостью качественных прилагательных в связи с
типами их значений приводят к выводу о том, что функциональные возможности реализуются в расширении сочетаемости, сложившейся в общеязыковом
213
употреблении, в текстовых смещениях смыслового согласования определения и
определяемого. Это касается и свободно-номинативных значений за пределами
логически соотносимых понятий, ими выражаемых, с окказиональным расширением их семного потенциала, и лексически - и фразеологически связанных
значений, чем также подчеркивается системно-структурная обусловленность
разных по типу лексических значений.
Качественные прилагательные в свободно-номинативном значении представлены в основном общеупотребительной, нейтральной лексикой. Их стилистические функции порождаются или нарушением общепринятой сочетаемости
за счет сопоставления несопоставимых понятий, оправданного авторским заданием сдвига в предметно-логических связях или в результате целенаправленной
сочетаемости с однотипными в каком-либо отношении существительными, что
создает определенную экспрессию, необходимую эмоциональную и социальную оценку.
Свободно-номинативное значение прилагательного не предполагает
ограничений в сочетаемости, устанавливаемых пословно или по тематическим
группам, поэтому ограничения в сочетаемости, создаваемые предметнологическими связями, очень трудно установить, опираясь на признаки, соотнесенные с лексическим значением определяемых слов (ср. у М. Горького сочетания: «упрямый дождь, вывихнутые глаза, вывихнутые люди; пестрый шум,
черный вой, синяя тишина»).
Как правило, ограничения охватывают существительные, связанные по
очень общим признакам. Особый интерес в плане реализации стилистических
возможностей прилагательных свободно-номинативного значения представляет
группа качественных прилагательных со значением цвета, как наиболее ясно
выражающая стилистические потенции слов данного типа значения (ср.: «белая
улыбка, зеленоватые реалисты, фиолетовая кровь, лиловые слова»). Текстовое
сближение качественных и относительных прилагательных в сочетании с одним определяемым, актуализация потенциальных сем позволяет видеть не
только возможность образования качественных значений у относительных прилагательных, но и текстовую однородность смыслов, передаваемых прилагательными разных ЛГР («фарфоровый блестящий белок; серое, каменное лицо;
тяжелая, дубовая дверь»).
Возможным в стилистическом использовании оказывается и нивелирование общеязыковых различий в сочетаемости семантически однородных или
противопоставленных прилагательных («добрая ведьма, злая пыль повестей»).
С употреблением Горьким прилагательных в свободно-номинативном значении
связано появление эмоционально-оценочной окраски у слов, лишенных ее в
нормативном употреблении, или изменение ее характера у тех прилагательных,
которые ею обладают (прилагательное «веселый» в роли постоянного эпитета
при обозначении социального статуса лица – «веселый студент Маракуев», «веселый писатель»).
Качественные прилагательные фразеологически связанного значения в
произведениях М. Горького в значительной части представлены стилистически
отмеченной лексикой («благородные металлы», «верхние ноты», «черный об-
214
сидиан», «вулканическое стекло»). Функциональная их окраска однообразна,
лексика терминологическая, книжная, устарелая выступает в естественных для
нее стилистических функциях. Специальная лексика преобладает в очерках «По
Союзу Советов» как публицистическом произведении, предполагающем введение элементов научного стиля. Стилистические возможности общеупотребительных качественных прилагательных с фразеологически связанными значениями реализуются путем повторения («жалкие слова», «жидкие глаза») или
целенаправленного расширения их сочетаемости («крепкий каламбур»). Привлечённый для анализа материал позволяет подчеркнуть различие между окказиональной фразеологической связанностью значения и общеязыковой.
Промежуточное положение типа лексически связанного значения обусловливает для прилагательных в этом значении функции, общие со словами и
свободно-номинативного значения и фразеологически связанного. Изменение
сочетаемости прилагательных с лексически связанным значением широко отражено в эпопее М. Горького при характеристике человека («Есть люди домашние и дикие. Я – дикий», «важный покойник», «веселые усы, усики»;
«внутренняя миловидность»).
Средством создания контекстуальных смысловых нюансов для прилагательных, сочетающихся со словами, называющими явления психической жизни
человека, является соотнесение психических признаков с явлениями «физического» плана, чем достигается пластичность, «физическая ощутимость» изображения; текстовые изменения лексически связанного значения прилагательных создаются как за счет отхода от сочетаний прилагательных с существительными определенных тематических групп, так и в результате «расширения»
значения самого прилагательного («серая женщина» и о ней же – «каменная
сестра»; «выдуманная фигура» – лейтмотив романа; «голое лицо» как признак
изнеженности, женоподобности). Функциональная окраска прилагательных с
лексически связанным значением разнообразнее, чем слов фразеологически
связанного значения. Качественные прилагательные разговорного, просторечного и др. характера используются в естественных для них стилистических
функциях («здоровая баба», «блаженный старикан, блаженные негодники»,
«бравурный марш»).
Разнотипность лексических значений лежит в основе такого приёма создания смысловой емкости, как контаминация значений качественного прилагательного: «Гибкие люди. Ходят по идеям, как по лестницам.» «Бесцветные
глаза», «беззвучная барышня» (о подпольщице-революционерке), «черные слова», ср. ранее – «золотые слова», «голые мысли» (циничные).
При использовании полисемии, по словам С. Ульмана, «в конечном счете
достигаемый эффект оказывается семантическим» [Ульман 1980: З9].
Текстовые функции качественных прилагательных, отмеченные по итогам анализа произведений М. Горького, предстают типовыми ввиду той объек-
тивной основы, на которой они возникают, ввиду их обусловленности типами
лексических значений слов. Ср., например, сходные приемы использования
слов данного разряда у других авторов: «Маму называли «крепким специалистом». Это определение очень к ней подходило. Всегда собранная, одетая
215
скромно, но безупречно, с иголочки, мама была человеком волевым и «с убеждениями», как подчеркивали сослуживцы». (А. Алексин. «Раздел имущества»).
Ср. нарочито не проясненную алогичность сочетания у Д. Гранина («Обратный
билет») с опорой на свободно-номинативное значение прилагательного: «Мы
ехали и ворошили осевшие на дно памяти умершие слова… – Белая смола, –
произнес Андриан, а что это такое, белая смола, не пояснил». У А. Иванова
(«Вечный зов»): «Солнце уже жидковатыми, разбавленными лучами обливало
груды развороченной земли, отсвечивало в стеклах крутящихся кабин экскаваторов, холодными молниями поблескивало на отполированных лопатах землекопов» (тестовые приращения смыслов на базе лексически связанных значений). Разнотипные значения прилагательного «черный» используются у
В. Астафьева («Последний поклон») в создании экспрессивного повтора, полифонии образа: «Обезголосевшая, черная лицом бабушка коротко и хрипло
вскрикнула, упала средь двора, забилась на земляной тверди – она, видно, до
этого черного часа, до самого рокового известия еще на что-то надеялась, верила в чудо...». Ср. у него же изменение значения узко сочетаемого однозначного
прилагательного в связи с неожиданным, непредсказуемым контекстом – «скоропостижный огород» (наскоро устроенный, неухоженный).
Литература
1. Булаховский Л.А. О слоге как предмете изучения // Русский язык в
школе, 1955, № 3.
2. Виноградов В.В. О языке художественной литературы. - М., 1959.
3. Виноградов В.В. Русский язык. Грамматическое учение о слове. - М.-
Л., 1947.
4. Горький М. Жизнь Клима Самгина. // Полн. собр. соч. в 25-ти тт. - М.,
1974-1975, т. 21-24.
5. Горький М. О литературе. - М., 1953.
6. Ковтун Л.С. О построении словарной статьи. // Лексикографический
сборник. Вып. 1, - М., 1957.
7. Колшанский Г.В. О природе контекста // Вопросы языкознания, 1959,
№ 4.
8. Нефёдова Н.А. Текстообразующие потенции относительных прилага-
тельных (на материале романа М. Горького «Жизнь Клима Самгина). Автореф.
дис. канд. филол. наук. - Л., 1988.
9. Пауль Г. Принципы истории языка. - М., 1960.
10. Русские писатели о языке.- Л., 1954.
11. Словарь современного русского литературного языка АН СССР в
17 тт. - М.- Л., 1948 – 1965.
12. Сорокин Ю.С. Развитие словарного состава русского литературного
языка. М. - Л., 1965.
13. Ульман С. Стилистика и семантика. // Новое в зарубежной лингвисти-
ке. Лингвостилистика. Вып. 9. – М., 1980.
216
3.2.3. Текстовые функции разнотипных по лексическому значению
относительных прилагательных
Повторяемость ряда текстовых функций позволяет говорить о них как об
общем свойстве относительных прилагательных, предопределенном типами их
лексических значений. К числу таких общих относится функция создания примет времени, передачи колорита эпохи, причем авторы подчеркивают особую
значимость этой функции языковых средств в передаче связи времен и поколений, в сохранении памяти о прошлом своей страны.
Рассмотрим текст повести Д. Гранина «Обратный билет»: «Мы почему-то
неохотно и редко изображаем предметность нашего бытия... В русской литературе предметность описания была свойственна и Пушкину, и Гоголю, и Тургеневу. По «Евгению Онегину» можно представить, как одевались... , что за лошади были упряжные, верховые и как заряжали пистолеты. Это писателю
нужно для социальной, для семейной характеристики... И в нашем быту вещи
меняются, они отмечают конкретное время, уровень жизни, среду, поколение,
моду» [Гранин 1980: 91].
В повести в изображении бега времени, примет прошлого (особенно по
контрасту с настоящим) значительная роль принадлежит относительным прилагательным в их свободно-номинативных значениях, непосредственно выделяющим конкретно-исторические признаки предметов, явлений, событий материальной, социальной жизни общества: «Вся земля этого древнейшего русско-
го города сложена из праха мостовых, домов, печей, погребов, она хранит
берестяные грамоты, обломки мечей и горшков... дозорных башен... аракчеевских казарм». Особенно часто в изображении старой провинциальной России
используется прилагательное деревянный:
«А я вспомнил нудную свою мальчишечью обязанность вскакивать с телеги, бежать открывать те жердяные ворота на лыковых петлях, затем закладывать их деревянной щеколдой...»; «Больше помнились не люди, а сама Лежневка, ее разлохмаченные деревянные рельсы, чалые лошади, впряженные в
вагонетки. Еще ручная дрезина, на которой мы неслись по главной магистрали - железной узкоколейке».
Часто слово деревянный используется в передаче разного рода контрастов: «Все узнавалось, несмотря на то, что в кабинетах стучали электрические
пишущие машинки, звонили телефоны и вместо щелкания деревянных костяшек счетов потрескивали арифмометры и даже электронные калькуляторы»;
«Платформа была не деревянная, а асфальтированная»; «Деревянные дома с
мезонинами, с фальшивыми балкончиками (все послевоенной постройки) выглядели примерно так же, как и до войны, ...но нынче во дворах блестели «Жигули», мотоциклы, на крышах высились телевизионные антенны»; «Центр это каменные дома, а подальше, и в Ильинской улице, двухэтажные деревян-
ные. Но не деревенские, нет, это дома-дачи с парадными, башенками, балкон-
чиками, изукрашенные, в тени деревьев, обязательно с садом, а в саду беседка».
Поскольку деревянный - символ деревенской, старой России, введение этого
прилагательного в описание современного города потребовало от писателя раз-
217
вернутой аргументации. Так создается в произведении конкретность образа и
точность деталей, без которой нет художественной правды. Ср. функцию бытописания в создании примет времени в той же повести Д. Гранина: «Мужчины
ходили в желтых кожаных крагах, в калошах, а женщины в фетровых высоких
ботиках или тоже в калошах с каблуками. Появились макинтоши. Все больше
было велосипедистов. По улице ездили конные милиционеры в белых гимнастерках, а зимой в шинелях с башлыками. Ездили похоронные дроги, белые, но
были и черные, с резными колоннами, высокими колесами. Существовали ке-
росиновые лавки, мы ходили туда с бидонами и брали отдельно в бутылочку
бензин для разжигания примусов или денатурат... Примуса составили целую
эпоху городского быта, это была целая отрасль, система, стиль. Были еще тихие керосинки, были духовые утюги, доживали самовары, их растапливали на
черном ходу. Были угары от печей, от угаров спасались нашатырным спиртом. Вся эта бытовая техника нынче вспоминается с жалостью». Как видно из
приведенного фрагмента, тематическая функция относительных прилагательных как первичная для них и основная для их свободно-номинативных значений, хорошо согласуется с описательной направленностью текста. Ее создают и
те качественные прилагательные, которые наиболее близки к относительным
как обозначения естественных качеств предметов или специфицирующие
предметы разных классов (цветовые прилагательные в свободном и связанном
значении).
Аналогично использует прилагательные М. Горький [Горький 1974-1975]
при объективизации описания окружающей обстановки: «Часовня примыкала к
стене дома Лидии, в нижнем его этаже помещался «Магазин писчебумажных
принадлежностей и кустарных изделий; рядом с дверью в магазин выступали
на панель три каменные ступени, над ними - дверь мореного дуба, без ручки, без скобы, посередине - медная дощечка с чёрными буквами
«Л.Т. Муромская». По чугунной лестнице, содрогавшейся от работы типо-
графских машин в нижнем этаже, Самгин вошёл в большую комнату». Вклю-
чение субъективного плана персонажа может достигаться актуализацией лексически связанных значений относительных прилагательных с потенциальными
качественными семами (их взаимодействием с собственно относительным значением и значением «качественных» текстовых синонимов типа: золотой, цвет
недублёной кожи - жёлтый), помещением относительного прилагательного в
ситуацию контраста и др.: «Дом был старый, казарменного вида, без украшений по фасаду, жёлтая окраска его стен пропылилась, приобрела цвет недублё-
ной кожи, солнце раскрасило стёкла окон в фиолетовые тона. И над полуслепыми окнами этого дома неприятно было видеть золотые слова: «Наш край».
Прозаичность обстановки и претенциозность названия редакции подчеркнута
двусмысленным употреблением прилагательного «золотой». Ср. также контраст гипонимов каменный – деревянный (с уточнением его временных потенциальных характеристик с помощью качественного прилагательного старый) в
передаче консервативных умонастроений Самгина, не способного верно
осмыслить происходящие в жизни изменения: «Клим смотрел на каменные
дома, построенные Варавкой за двадцать пять лет, таких домов было десятка
218
три, в старом, деревянном городе они выступали резко, как заплаты на изношенном кафтане, и казалось, что они только уродуют своеобразно красивый городок, обиталище чистенького и влюбленного в прошлое историка Козлова».
Эффект присутствия точки зрения персонажа достигается отдельными вкраплениями оценочных качественных прилагательных в общий объективноописательный тон, создаваемый и широким привлечением относительных прилагательных свободно-номинативного или близкого к нему лексически связанного значения: «Ехали в тумане осторожно и медленно, остановились у одно-
этажного дома в четыре окна с парадной дверью; под новеньким железным
навесом, в медальонах между окнами, вылеплены были гипсовые птицы
странного вида, и весь фасад украшен аляповатой лепкой, гирляндами цветов.
Прошли во двор; там к дому примыкал деревянный флигель в три окна с чердаком; в глубине двора, заваленного сугробами снега, возвышались снежные
деревья сада».
Ср. композиционные сюжетообразующие функции относительных прилагательных, их способность отсылать к самым общим признакам предметов одного класса без излишней детализации в зачине романа А. Иванова «Вечный
зов» [Иванов 1980]: «В один из июньских дней 1908 года в следственной камере при Томской городской жандармерии находились двое... Следователь, в
нижней рубашке, за рабочим столом пил чай. Было жарко, его форменный китель болтался на спинке стула. Косоротов прислуживал, через руку у него висело полотенце, и вообще походил на трактирного полового». Из сопоставления
фрагментов произведений разных авторов отчетливо выступает установка на
объективность изложения, определяющая отбор и сочетание относительных
прилагательных по преимуществу в их свободно-номинативных значениях.
Другой типовой функцией относительных прилагательных, как было отмечено, следует признать их способность отсылать к самым общим признакам
предметов, как бы намекать на то многообразие сем производящего, с которым
связана семантика производного прилагательного. Эта функция связывается с
условным характером художественной точности, не сводимой только к буквальной передаче, фотографированию изображаемого. Смысл этой функции
для Ф. Абрамова - в устранении информационных перегрузок, избыточного детализирования; она как бы противостоит функции конкретизации и вместе с
тем связана с ней [Абрамов 1982]: «Но к радости сразу же прибавилась и тревога: догадается ли Фаина сложить сено в стог? Фаина не Гелька. Это та глянулазыркнула вверх и разу все поняла, а Фаина в лесном поселке выросла - откуда
ей в крестьянской грамоте разбираться?»; у Д. Гранина:
«Подробности позабыл, но существо в том, что отца Хохрякова выслали
по кулацкой линии...»; «А может, и мне, нынешнему, тоже лучше существовать отдельно от моего детства, юности, от военной моей жизни?».
Продуктивность этой функции отражается в развитии окказиональных
словоупотреблений, актуализирующих потенциальные семы производящих: «А
в универсаме стояли лучшие коньяки, шампанское, токай, вермут и прочие вина
виноградных стран». (Здесь актуализирована сема производящего «место произрастания»); «После сдержанно-расчетливых молодых наших научных чи-
219
новников, которые равнодушны ко всему, кроме своих дел, после благоразумных литературоведов, подсчитывающих печатные работы и оплачиваемые листы - после огородников, любителей-садоводов, подписчиков на собрания сочинений, болельщиков футбола, туристов с роскошными цветными палатками,
автомобилистов, филателистов, городошников он производил впечатление нез-
дешнего и счастливого безумца» (негативный эффект, в частности, строится на
несовместимости свойств определяемого чиновники даже с потенциальными
семами слова «наука»; на импликациях, противопоставляющих группировки
людей по роду занятий и интересам авторской номинации «нездешний безумец»).
В текстовом употреблении может актуализироваться не одна, не две, а
целый пучок сем производящего в его свободно-номинативном значении: «Река
была отдельной страной со своим населением: бакенщиками, инспекторами
рыбнадзора, рыбаками. Люди на реке узнавали друг друга издали. Они отличались неторопливостью. Речные люди были мыслителями, наблюдателями» (река - место жизни, работы, источник средств существования, стимулятор развития определенных социальных и духовных черт Н. С.). Сходный прием у
Б. Васильева [Васильев 1982]: «Тыкал после каждой буквы ученической ручкой
в чернильницу, шмыгал носом и очень боялся, что почтовые девушки, известные своей непреклонностью, обязательно выгонят его, не дав дописать, потому
что на часах было уже без десяти шесть». Как и у других писателей, эффект непредсказуемости нового словосочетания здесь строится за счет расширения
коммуникативного потенциала свободно-номинативных значений относительных прилагательных, нередко оно сопровождается метафоризацией существительного: «Никчемный сверхплановый дождишко тоскливо тарахтел в стекло,
отсчитывая мгновения»; «Сошелся Шустряк с Созерцателем, и не только не загасили они друг друга, а сложились в новую силу, равную двум стариковским
мощностям»; «И если до этого жизнь его плелась кособоко, ногу за ногу цепляя, то теперь засеменила бодрой стариковской рысцой»; «Работа не так потрясла деда Глушкова, как персональная внучка, которой ругательный Сидоренко очень даже гордился».
Типовым приемом является использование смысловой емкости свободнономинативных и близких к ним лексически связанных значений относительных
прилагательных в связи с отражением в них разнообразных синтаксических
значений производящего. Рассмотрим активное, сюжетно обусловленное использование Д. Граниным прилагательного лесной, связанное с поездкой автора
в родные места: «...не помню начисто, как мы с отцом бывали здесь, но все же,
значит, проезжали, тряслись на телеге по отцовским лесным делам, иначе бы
не щемило от этих названий - Цеменка, Селищи, Беглово...» (в последнем прилагательном отражена локальная и объектная сема производящего; ср. словосочетания: дела в лесу, дела по охране и разведению леса, по использованию леса – Н. С.); «Слабые, робкие попытки отца приохотить меня к лесному делу... В
то время модны были другие специальности...» (объектная сема, сема сферы
действия – Н. С.). Те же семы в словосочетании «лесное хозяйство», встретившемся в тексте.
220
На указанные семы часто наслаиваются качественные, субъективные оттенки, поэтому текстовые смыслы не всегда поддаются однозначной интерпретации: «Легкие прерывистые следы вели куда-то в самую рань, в пяти-
четырехлетнюю рассветность. Где-то там пребывали, я это чувствовал, рассказы моего отца, наши с ним хождения к смолокурам, лесные ночевки...», «Авгу-
стовский его (леса.- Н. С.) запах напомнил мне летние лесные дорогилежневки, по которым вывозили лес с глубинных лесосек»; «В чем был смысл
всех хлопот отца насчет леса, его забот, его лесного отшельничества, его беспорядочной доброты?».
Особенно многообразны смыслы, передаваемые в окказиональном словосочетании «лесные люди» (ср. ранее текстовый гипоним «речные люди»). Но
здесь используется языковая способность относительных прилагательных передавать устойчивые, постоянные признаки предметов. Авторскому видению
придается характер объективного, субъективное мнение предстаёт как текстовая констатация объективных свойств, спецификация лица по совокупности
выделенных признаков: «Не знаю, много ли есть сейчас в этих местах «лесных
людей». Раньше было их много. Они жил лесом и жили в лесу. Отличались они
знанием леса или чутьем его, не знаю, как правильнее назвать, наверное, всетаки чутьём».
Объективность и постоянство признаков, предназначенных для интерпретации такой ментальной структуры, как конвенциональное знание, делает относительные прилагательные своеобразным эталоном того или иного качества,
обусловливая использование в сравнительных оборотах и вообще в качестве
объекта сравнения: «Рассказывая, старик бережно снял сюртук, надел полосатый пиджак, похожий на женскую кофту, а затем начал хвастаться сокровищами своими»; «Он вытолкнул карандашом из-под корешка бумажку, сложенную,
как аптекарский пакетик порошков...»; «Самгин подумал, что говорит она, как
провинциальная актриса в роли светской дамы» (М. Горький).
Семантически близок к этому прием контактного употребления качественного и относительного прилагательного с целью усиления признаков,
обычно ассоциируемых со значением относительного прилагательного, о чём
речь шла выше.
Не уникальна и такая функция относительных прилагательных (включая
и слова фразеологически связанного значения), как быть приметой сопричастности героя с определенной профессиональной средой, системой ее понятий, ее
речевым кодом. Используется способность термина быть свернутым логическим определением или единицей той или иной номенклатуры: «3ато делали из
осины лучшую дранку, я помню, с каким трудом отец налаживал драночные
станки в колхозе, да еще хотел наладить рогожное производство из молодой
осины»; «И сосняки называются кисличные, а есть еще брусничные, а есть
черничные, есть багульниковые... А ива, ива-то корзиночная, из которой
плели и корзинки и мебель. Еще заготовляли иву козью для кожевенных заводов».
Д. Гранин использует термин как сигнал определенных социально-
психологических установок, сигнал современности, престижности профессии
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]