Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современный русский язык. К изучению семантики имен прилагательных. Учебное пособие
.pdf
231
нынешней языковой реальности и страдающих излишней идеологизацией. В
новейших словарях она преодолевается как дань истории России советского
периода и принудительной трансформации того языка, который сложился в истории русской культуры.
Продолжая разговор об актуальности языка XIX века для решения задач
современной лексикологии, следует отметить, что основные типы метафорических моделей, как они предстают в исследованиях когнитивистов, уже сложились в XIX веке и отмечены в толкованиях БАС и иллюстративных материалах
из текстов XIX века. Отражая основные способы концептуализации действительности, метафорические модели проявляются в словаре в пометах «перен.» и
в типовых образных употреблениях. Это такие метафорические модели (по их
источнику), как:
1) антропоморфная - ласковый - «2. Перен. Нежащий, ласкающий. Там
пахло весной и дул тёплый, ласковый ветерок. Чех. Воры. Вечер был ласковый,
тёплый. Юго-восточный ветер... только слегка навевал прохладу. Корол. В
Крыму»;
2) зооморфная - львиный - « // перен. Напоминающий ч-л. льва; такой,
как у льва. Л. грива: ...шевелюра, голова и т. п. О густых, пышных волосах...
Григор. Просёл. дороги. // Перен. Сходный с к.-л. свойством льва (для обозначения высшей степени чего - л.) ...Львиный талант ...Стасов».
3) фитоморфная – льняной – «1. // Перен. Подобный волокнам льна;
напоминающий по мягкости, цвету волокно льна. О волосах. Улыбка, локоны
льняные, Движенья, голос, лёгкий стан, Всё в Ольге... Пушк. Е.О.»
4) конкретно-предметная, бытовая - липкий - « // перен. Неотвязный. О
человеке... гладкий, румяный, гибкий и липкий, он пользовался удивительными
успехами у женщин. Тург. Дым»;
5) необычайно разнообразны ориентационные метафоры, связанные в
своих истоках со схемой тела человека, с её горизонтальной, вертикальной и
сагиттальной осью, определяющей важнейшие концептуальные оппозиции:
верх - низ, перед - зад, справа - слева. Они касаются и субстантивной, и глагольной лексики, отражающей направленное и ненаправленное перемещение в
пространстве, по типу которого осмысляются абстрактные, идеальные сущности. Это относится, например, к переносным значениям слов лестница, линия,
круг, лететь, летать, лечь и ложиться, лить и литься, манить и многим производным от них прилагательным.
Это, конечно, далеко не все метафорические модели, типичные для сло-
воупотребления XIX в. (ср., например метафорическую модель болезни, реализуемую в слове лихорадочный, или модель разрушения - в слове ломкий,
и др.), но все они сохраняют свою актуальность и для современного русского
языка. Таким образом, словоупотребление XIX века определяет решение многих задач современной лексикологии в её системно-структурном, когнитивно прагматическом и культурологическом аспектах.
232
Литература
1. Виноградов В.В. Основные типы лексических значений слова //
В.В. Виноградов. Избранные труды. Лексикология и лексикография. - М., 1977.
2. Колесов В.В. Жизнь происходит от слова. - СПБ, 1999.
3. Колесов В.В. Философия русского слова. - СПБ., 2002.
4. Павлович Н.В. Словарь поэтических образов: в 2-х т. - М., 1999.
5. Павлович Н.В. Язык образов: Парадигмы образов в русском поэтиче-
ском языке. - М., 1995.
6. Русский язык. Энциклопедия. - М., 1997.
7. Словарь русского языка XIX в. Проблемы. Исследования. Перспекти-
вы. - СПБ, 2003.
8. Сорокин Ю.С. Задачи создания исторических словарей русского языка
нового времени // Словарь русского языка XIX в. Проблемы. Исследования.
Перспективы. - СПб., 2003.
4.2. Прилагательные в диалектном словаре
Подача имён прилагательных в словарях общих и региональных вызывает
у лексикографов значительные трудности. Они связаны с первую очередь с тем,
что традиция неоднотипного истолкования лексических значений качественных
и относительных прилагательных в пределах общей части речи уже не соответствует современным представлениям о характере их семантики. Это несоответствие особенно ощутимо в лексикографической разработке относительных
имен прилагательных, которая ориентирована на один из аспектов структуры
их значения (деривационный) и оставляет в стороне другие, ничуть не менее
важные измерения лексического значения (парадигматическое, синтагматическое).
Между тем, изучение ономасиологической природы признаковых слов
(Е.С. Кубрякова), их знаковой природы (А.А. Уфимцева) обнаружило существенно общие черты лексических значений качественных и относительных
прилагательных. В отличие от значений субстантивных лексем, которые «самодостаточны и для определения их денотата, и для установления их сигнификата» [Уфимцева 1974: 117], «категориальное значение прилагательных выявляется особенно четко при их отнесенности к предмету и понятию, обозначенному существительным. Они выступают как признаки приименные» [Кубрякова
1978: 49]. Отсюда вытекает повышенная значимость синтaгматического компонента, моделей семантических связей, «скрытых лексических синтагм» [Уфимцева 1974: 153] в семантической характеристике признаковых слов, каковыми
выступают имена прилагательные.
Абсолютизация деривационной семы в истолковании значений относительных прилагательных и связанный с этим отсылочный способ толкования
(словарные пометы типа «относящийся к...») отражают традиционное представление об относительных прилагательных как синтаксических дериватах,
233
якобы не меняющих лексического значения производящего слова. Это положение справедливо оспаривается.
Сложности лексикографической интерпретации семантики прилагательных, связаны, таким образом, с недостаточной ее изученностью на собственно
лексическом уровне, ибо категориальное значение обобщает индивидуальные
лексические значения слов. «Русская грамматика» отмечает подвижность семантических границ между разрядами имён прилагательных [Русская 1980:
542], то есть их семантическое единство, которое требует и единства их лексикографической разработки, отсутствующего в настоящее время. Недостаточно
четкие представления о лексико-семантических свойствах относительных прилагательных ведут к подмене одного типа языковой семантики (лексического)
другим (словообразовательным) [Сулименко 1981; 1983а: 94-96]. Признак отношения к предмету не релевантен как дифференциальный: он представлен и у
качественных прилагательных (не только у относительных), и у производных
слов иных частей речи, не дифференцируя последние на разряды. Не спасает
положения и попытка отграничить относительные прилагательные на основе
признака «чистого отношения» [Иванникова 1974], поскольку при этом прилагательное отождествляется с атрибутивными формами существительных, а
также признака «особое/обычное» качество [Алямская 1972], ввиду зыбкости,
неопределенности этих признаков. Однако недостаточная изученность дифференциальных признаков качественных и относительных прилагательных не
должна вести к отрицанию этих группировок и замене их противопоставлением
конкретных и отвлеченных прилагательных [Данилова 1976].
Таким образом, при описании лексических значений относительных прилагательных важно избегать абсолютизации их словообразовательной мотивированности, представления ее как единственного фактора обусловленности их
лексических значений. С другой стороны, нельзя не учитывать, что в сфере
данного лексико-грамматического разряда действуют закономерности, связанные с семантикой производного слова. Исследования по словообразованию,
ориентированному на синтаксис, открывают новые грани семантической характеристики производных слов, каковыми выступают относительные прилагательные. В этом плане безусловный интерес представляют исследования
Е.Л. Гинзбург, Е.С. Кубряковой, О.П. Ермаковой. В частности, для словарного
описания значений производных слов важна идея перевода синтаксических
структур производящего на уровень производного слова, отражения в нем синтагматических возможностей производящего в разных его лексических значениях, предопределяющих модели смысловых связей производного, границы его
смыслового согласования в разных значениях. В настоящее время словарные
пометы типа «Относящийся к...» не отражают синтагматических проекций в
разнотипные лексические значения слова. Такой способ толкования не отражает и коммуникативных потенций слова, его предназначенности к употреблению
в тех или иных текстовых ситуациях, типовых условиях и дискурсивных практиках. С позиций коммуникативной лингвистики, с учетом деятельностной
природы языка Г.В. Колшанский формулирует закон «прямой зависимости контекста и значения: чем шире значение слова, тем больше его зависимость от
234
контекста» [Колшанский 1980: 139, 133]. Границы же сочетаемости, разрешения и запреты на лексические связи во многом обусловлены скрытыми, потенциальными семами производящего, отражаемыми в производном: «Мотивированность производного слова (включающая информацию и о лексическом
окружении производящего - Н. С.) может зависеть не только от прямолинейной
возможности объяснить значение одного слова через другое, но и от того,
насколько легко восстанавливаются скрытые семы в его смысловой структуре»
[Кубрякова 1981: 171].
Можно сказать, что максимум мотивации, наиболее глубокое и разнообразное представление сем исходного обнаруживают свободно-номинативные
значения относительных прилагательных. В связи с преимущественной изученностью относительных прилагательных в словообразовательном аспекте речь о
них идет, как правило, без учета их многозначности, как о словах однородных в
семантическом отношении. Обращает на себя внимание обобщение в толковании типовых словообразовательных значений по преимуществу содержания
свободно-номинативных значений относительных прилагательных с теми же
типовыми конкретизаторами. Поэтому в лексикографической разработке помета «относящийся к...» наиболее регулярно и последовательно сопровождает тип
свободно-номинативного значения. Одна из задач семантизации относительных
прилагательных – выявление тех содержательных сущностей, которые скрываются за данной пометой на лексико-семантическом уровне анализа. Анализ типов лексических значений относительных прилагательных указывает на неоднородность их смысловой структуры и структуры разряда в целом, создаваемую качественным своеобразием значений входящих в него слов. Выявление
путей и способов создания подобной неоднородности, ее системно-структурной
маркированности, обусловленности функциональным предназначением лексико-грамматических разрядов (ЛГР) и части речи в целом, установлeние черт
сходства и различия качественных и относительных прилагательных по типологическим измерениям их лексических значений - все эти направления семантической разработки слов данной части речи [Сулименко 1983б] создадут
предпосылки более адекватного их лексикографического представления.
Обращение к диалектному слову ставит перед вопросом, соответствует ли
его лексикографическая разработка той, которая принята для прилагательных в
словарях литературного языка, и должно ли здесь быть полное тождество даже
при устранении отмеченных выше лексикографических погрешностей. Наблюдения над описанием прилагательных в «Словаре брянских говоров» [Словарь...1976-1984] (СБГ) позволяют положительно ответить на первую часть поставленного вопроса и отрицательно - на вторую его часть.
В самом деле, в соответствии с традицией разные разряды производных
прилагательных и здесь подаются неодинаково. Так, в истолковании относительных прилагательных преобладает отсылочный способ:
бурлацкий «Прил. к бурлак» (Плывет човин, вады полн - ета стариннъя
бурлацкъя песьня),
буртовыu «прил. к бурт» (Буртовая картошка на пасеф идеть),
235
галичий «Прил. к галица» (Г'ълuцыняткu - эта птянцы у галицъх, птянцы
галичьи),
ватный
1) «прил. к вата». Иллюстративный материал по данному значению при-
лагательного ватный обнаруживает его расширительное толкование: у жэншын
юпка суконнъя и ватнъя с рукувамы, с карманъмы, върътничок малuнькый,
стаючый. Кохтъчка ис ситчыку, а юпка - верьх камлотъвъй, а сnот сатинъвъй, ватнъя юпка. Толкование по данным примерам должно было бы вы-
глядеть иначе: «сшитый из ваты или с применением ваты».
Как и в словарях нормативных, отсылочное толкование относительного
прилагательного использовано при подаче значения свободно-номинативного
типа, тогда как связанное толкуется описательным способом:
ватный
2) «изготовленный из семян хлопчатника».
В чем лингвистический смысл столь разной интерпретации свободных и
связанных значений, если по отношению к тем и другим общее относительное
значение должно быть конкретизировано, что и представлено в разработке производных слов других частей речи в данном и других областных словарях? Ср.,
например, отсутствие гипноза словообразовательной прозрачности, использование деривационного признака как одного из возможных в экспликации содержания слова: ватка- «кусочек ваты» (Ватку нълажыли нъ парес), ватник-
«матрац, мягкая подстилка на вате» (Прасушыть бы ватник, а то згние).
У глагола: ввалиться-
1) «упасть, свалиться, провалиться»,
2) «войти куда-нибудь».
В системе самого прилагательного отсутствует единство в истолковании
разных лексико-грамматических и словообразовательных типов слов, хотя в
предисловии посылка вполне определенная и однозначная: «Имена прилагательные объясняются путем отсылки к семантически соотносительному существительному... Если такое существительное в словнике словаря отсутствует,
имя прилагательное объясняется развернутым толкованием» (СБГ, вып. 1:5).
Так, далеко не все мотивированные прилагательные даны отсылочным способом и при наличии соотносительного существительного. Это касается слов даже одного словопроизводственного гнезда. Ср.
бурачневый
1) «приготовленный из свеклы» (Соку бурашневава нету),
2) «темно-красный» (Етът цвиток бурашнuвъва цвета);
бурачный
1) «прил. к бурак» (Нъвирху батва на будылке, или бурачнъе гичче),
2) «то же, что бурачневый 1» (Бурачный рассол делъють осенью),
3) «то же, что бурачневый 2» (Шыла хвартук 6урашный);
гарбузuный «приготовленный из тыквы, с тыквой» (Пшэнца засыпим,
гарбузиную кашу варим);
гарбузный «приготовленный из тыквы, с тыквой» (Перид нами стаяла
миска з гарбузнъй кашъй);
236
гарбузиный «прил. к гарбуз» (Семичька гарбузиные лузгъють);
гарбузный «прил. к гарбуз» (Семичька гарбузные лузгъють);
гар6узовый «то же, что гарбузный» (Семичька пълузгала гърбузовъя).
Как видно, в статьях представлены и отсылочный, и описательный, и
идентифицирующий способ толкования, очевидно, под влиянием неоднотипного истолкования свободного и связанных значений семантически соотносительных прилагательных в нормативном словаре. Отмеченные противоречия
предстают как своеобразная защитная реакция против узости лексикографических установок, их условности, известного насилия над однотипными языковыми фактами, получающими разную интерпретацию.
Как уже было сказано, мы сталкиваемся с перенесением в диалектную
лексикографию приемов нормативной лексикографии, не вполне адекватно отражающих лингвистическую реальность и итоги ее осмысления в современной
лексикографической и - шире - лингвистической теории.
В соответствии с традицией отсылочный способ толкования не принят
для прилагательных, мотивированных глаголом, хотя и отсубстантивные, и отглагольные дериваты выступают производными словами, требующими сходных приемов семантизации. Ср.:
вертючий «чересчур подвижный, непоседливый, беспокойный»,
валяльный «изготовленный из шерсти путем катания, сбивания в плотную
массу»,
валеный и валёный «сбитый, изготовленный из шерсти»,
вapeный «приготовленный путем кипячения»,
галдливый
1) «крикливый, шумливый», гиблый «очень плохой, пропащий».
Прилагательное с двойственной мотивацией:
венчальный
1) «относящийся к обряду венчания».
Известная искусственность в разделении приемов истолкования значений
качественных и относительных прилагательных становится ощутимой в случаях активного включения качественных, субъективно-характеризующих наслоений в значение относительного прилагательного, так как семантика ЛГР взаимопроницаема, диффузна: вдовяной «прил. к вдова» (Нешта вдъвиная жысь?).
Отсылочное толкование здесь явно недостаточно. Напротив, излишняя редукция деривационного признака в истолковании значений качественных прилагательных, многие из которых - слова производные, влечет за собой аналогичный
способ представления относительных прилагательных того же словообразовательного гнезда.
Ср., с одной стороны, прилагательные качественные с естественным для
них развернутым, синонимическим и идентифицирующим толкованием, с привлечением однокорневых образований в иллюстрациях: бугроватый «неровный, холмистый», бугровистый «то же, что бугроватый», бугровитый «то же,
что бугроватый», бугровый «сознающий свое превосходство» (Бугровый чи-
лавек - дужэ гордый, 6угрый), бугрый «то же, что бугровый»; с другой стороны,
прилагательное относительное с редукцией деривационного признака в толко-
237
вании вопреки общей установке, хотя с представлением в иллюстрациях типичного для относительных прилагательных гипонимического сопоставления (Буг-
ровой - кочковой): бугровой «растущий на возвышенных местах» (Та, што на
кочках, качкавая трава, а бугравой клевир нъ буграх расьтет. Бугравую траву
трудней касить, пътаму шта твёржы, у бугравой травы влаги меньшы).
Приведенные примеры свидетельствуют о семантическом родстве, близости разных лексико-грамматических разрядов имен прилагательных, что обусловливает сходные возможности их семантического представления в словаре
без предвзятой а6солютизации какого-то одного системно-структурного признака. Ср. другие случаи устранения из толкования производных качественных
прилагательных указаний на деривационные их связи: буденный «непраздничный, повседневный», 6удешный, «то же, что буденный» (Будешная адежа, эта
у 6удень носим). Эти связи, будучи мотивировочным признаком значения каче-
ственных прилагательных, прокладывают себе дорогу в объяснениях информантов с привлечением производящего. Теряются эти признаки и при «эвфемистической» замене оценочного слова нейтральным, обнаруживаясь в иллюстрациях:
брехливый –
1)«говорящий слишком много и попусту, болтливый»,
2) «неправдивый, склонный ко лжи» (Бряхлuвый у тя6е ш сын. Клюка-
стый мужик, бряхлuвый дужэ, ходить, брешыть што зря, бряхун).
Ср. еще: бурчливый - «постоянно недовольный, брюзжащий» (при отражении в словаре соответствующего значения глагола бурчать).
Выше отмечалась аналогия с качественным в толковании относительного
прилагательного (6угровой), встречается и обратное явление – толкование качественного производного прилагательного по модели относительного: бусорный
«прил. к бусорь» (Бусърнъя баба у ниво) от бусорь «глупость, склонность к
нелепым, неоправданным поступкам; придурь, причуда».
В целом же можно подчеркнуть, что разработка семантики прилагательных в диалектном словаре опирается на лексикологические основы и лексикографические приёмы их подачи в толковых словарях литературного языка со
всеми их достоинствами и недостатками.
Но может ли, а главное, должна ли такая ориентация иметь место во всех
случаях? Думается, что нет, и прежде всего с учетом фактора адресата. В том и
другом случае читатель словаря – лицо, ориентированное на норму литературного языка. Поэтому связи слов в его системе воспринимаются несравненно
легче, чем связи слов в системе диалекта, где и сама системность не столь отчетлива и очевидна. Многие мотивационные отношения не прояснены для непосвященных, имеет смысл последовательно отражать их в характеристике
производных прилагательных, не абсолютизируя их, однако. Так, если связь
значения прилагательного бросовый «никуда не годный, плохой» со значением
глагола бросить очевидна для носителя литературного языка (ср. также герой-
ский «красивый, видный, здоровый»), то этого нельзя сказать о деривационных
связях прилагательного брудяный «нечистый, грязный» (Брудяный волъс), они
проясняются при обращении к слову брудь «нечистота, грязь», бруд «муть,
238
грязь, cop». Сказанное относится к прилагательному 6рыдкий «чересчур сильный, резкий (о запахе)» (ср. брыд «едкий дым, чад»), брюзный «опухший,
отекший) (ср. 6рюза «тучная, рыхлая женщина»), буглаятый «прыщеватый» (ср.
6углай «небольшое воспаленное возвышение на коже, прыщ»), бузачий «крупный, сильный (о дожде)» (ср. буза: «крупная пищевая соль»), буровный· «беспорядочный, путаный, сумбурный» (ср глаголы буровать, буровить).
Столь же значимо отражение в диалектном производном слове сем производящего, которые не всегда эксплицируются в толковании прилагательного.
Во 2-м выпуске СБГ приведены слова: бут «стебель и листья корнеплодных
растений, ботва», буток «ствол соцветия щавеля», 6утовник «свекольная ботва». Иллюстрация к слову бутовый дает основание усмотреть семантическую
соотносительность между данными однокорневыми словами: Он тожэ буто-
вый, но лугавой щявель бутовей, талщей.
Однако истолкование прилагательного не отражает сем производящего,
налагающих ограничения на сочетаемость толкуемого слова, ограничивающих
его смысловой объем: бутовый «большой в объеме; толстый». С учетом изоморфности парадигматических и синтагматических характеристик слова здесь
можно было бы ввести синтагматическое ограничение «(о растениях)». В других же случаях отмечается семантическая мотивированность даже при расхождении её с формальной, структурной: верховой «передвигающийся на лошади
верхом» (Вирхавая разветка ехъла) (формальная мотивированность существительным верх, а семантическая – наречием верхом). Конкретизация семантической мотивированности во всех случаях кажется более предпочтительной. Так,
толкование верёвочный «сделанный из верёвки» или вощовый «сделанный из
воска», вскрывающее потенциальную сему «материал» у производящего, указание на синтаксическое значение «предназначенности» выглядят более содержательными, чем, например, толкование прилагательного вербовый «относя-
щийся к вербе» или весенний «прил. к весна».
Диалектное слово, в силу коммуникативных условий своего существования (повседневная разговорная речь лиц, не владеющих литературной нормой
или не вполне ею владеющих), в силу коммуникативной предназначенности
(облуживание достаточно стереотипных, в определённом смысле замкнутых,
ограниченных типовых ситуаций), более рельефно очерчено в границах своих
лексических связей, своей сочетаемости. Эта особенность диалектного слова
отражается в широком использовании помет синтагматического плана в разработке смысловой структуры как однозначных, так и многозначных слов. См.,
например:
бузачий
«кpyпный, сильный (о дожде)»;
гидкий
1) «некрасивый, непривлекательный (о внешности, внешнем виде)»,
2) «очень плохой, скверный (о внутренних качествах человека)»;
буйный
1) «крупный, больших размеров», «большой стоимости, достоинства (о
денежных знаках)»,
239
2) «высокий, густой, пышный, дружно растущий (о травянистых и злако-
вых растениях)»
11 «крупный, пышный, красивый (о цветке)»,
11 «высокий, широкий в поперечном сечении, большой в обхвате, в
окружности (о дереве)»,
3) «сильный, большой (о ветре, дожде, буре)»;
4) «большой в объеме, толстый (о предметах)»,
11 «грубый, толстый (о ткани)»,
5) «рослый, здоровый, сильный (о человеке)».
И в выделении связанных значений, и в истолковании их оттенков круг
определяемых достаточно обозрим и создает предпосылки достаточно точного
определения объема свободно-номинативного и связанного значения. Особенно
отчетливо специфика диалектного слова выступает в сфере фразеологически
связанных значений. См., например (за лексикографическим знаком «угол»,
вводящим сочетание): буйный веник «веник из древесных веток с листьями»,
буйные кишки «толстые кишки», глазовая молитва «в суеверных представлениях: молитва против магической силы взгляда, приносящей несчастье». Эти значения очень последовательно отграничиваются составителями СБГ от других
видов связанных значений, с одной стороны, и от компонентов фразеологизма,
с другой.
Следовательно, в толковании лексических значений относительных прилагательных целесообразно опираться на традиции семантизаuии других категорий производных слов, стремиться к максимальной проясненности значения с
опорой на комплекс его характеристик, в каждом случае отдавая предпочтение
наиболее семантически выразительной для получателя информации. Эти тенденции стали весьма отчетливыми в 4-м выпуске СБГ (см., например, толкование прилагательных
годовой
1) «продолжающийся, длящийся в течение года»,
2) «6ывающий один раз в году (о религиозном празднике)»;
гречушный
«приготовленный из продуктов обработки зерен гречихи (крупы, муки)»;
громовой
«сопровождаемый громом (о дожде)» и др.
Они вполне отвечают и когнитивным представлениям о роли корня слова
в организации ассоциативного поля в процессах внутрисловной и межсловной
деривации как проявлении единства признаков стоящего за словом концепта.
Эта интегральная природа слова, его лексического значения обнаруживается не
только в построении семантических полей и их более частных парадигм, но
также в представлении концептуальных признаков через структуру словообразовательных гнёзд, а также через лексическую сочетаемость. Словарные толкования имён прилагательных и должны отразить единство лексикосистемных,
коммуникативных и когнитивных характеристик слова в их обусловленности
антропоцентризмом языка как человеческого установления той или иной культуры и входящих в неё субкультур.
240
Литература
1. Алямская Н.В. К проблеме семантических функций качественных и.
относительных прилагательных (в современном французском и русском языке). // Вопросы романо-германской филологии. - Л., 1972.
2. Данилова З.П. Лексико-грамматические разряды прилагательных. //
Ученые записки Казанского педагогического института. Т. 161. - Казань, 1976.
3. Иванникова Е.А. О характере отношения как признаке относительных
прилагательных. // Русский язык в школе, 1974, № 5.
4. Колшанский Г.В. Контекстная семантика. - М., 1980.
5. Кубрякова Е.С. Типы языковых значений. Семантика производного
слова. - М., 1981.
6. Кубрякова Е.С. Части речи в ономасиологическом освещении. - М.,
1978.
7. Русская грамматика. Т. 1. - М., 1980.
8. Словарь брянских говоров. Вып. 1-4. // Ред. Чагишева В.И. (вып. 1-3),
Козырев В.А. (вып. 2-4). - Л., 1976-1984.
9. Сулименко Н.Е. Текстовые функции относительных прилагательных и
глаголов. // Аспекты и приемы анализа текста художественного произведения. Л., 1983 а.
10. Сулименко Н.Е. Типы лексических значений признаковых слов в со-
временном русском языке. Автореф. дисс. докт. филол. наук. - Л., 1983 б.
11. Сулименко Н.Е. Типы языковой семантики в системе имен прилага-
тельных (соотносительно с глаголом). // Глагол в лексической системе современного русского языка. - Л., 1981.
12. Уфимцева А.А. Типы словесных знаков. - М., 1974.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]