Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современные лингвистические теории. Проблемы слова, предложения, текста. Сборник научных трудов
.pdf
as; they’ve gone through and through me, like wine through water, and altered the
color of my mind» [Bronte, 2008].
Данное высказывание помимо представления об устойчивости мечты («I’ve
dreamt in my life dreams that have stayed with me ever after and changed my ideas»
– «В моей жизни были мечты, которые остались со мной навсегда и изменили
мой мир»), имплицирует в своем содержании, в первую очередь, ценностное
отношение к рассматриваемому феномену, представляя мечту как ведущий
фактор формирования личностной направленности индивида (… «they’ve gone
through and through me, like wine through water, and altered the color of my mind»
– «они насквозь пропитали меня, растворились во мне как растворяется вино в
воде, они изменили мое сознание»). В высказывании четко прослеживается ди-
намика мечты как сложного многоступенчатого процесса: 1) мечты входят в
жизнь индивида, 2) закрепляются в его личности, 3) вносят изменения в его
внутренний мир.
Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что анализируемый феномен определяет способы взаимодействия субъекта мечты с окружающим миром во всем многообразии их проявлений. Мечта детерминирует поведенческие
мотивы и целевые установки субъекта мечты, руководствуясь которыми человек выстраивает собственную линию поведения по отношению к внешней реальности таким образом, чтобы важные для него мотивы и потребности находили свое удовлетворение. Мечта во многом представляет собой проективную
деятельность по изменению окружающего мира в своих интересах.
Таким образом, будучи первоначально простой аффективной реакцией на
некоторую внешнюю ситуацию, мечта перерастает в устойчивую внутреннюю
потребность личности, формирует и закрепляет у индивида его личностную направленность, отвечает за выбор жизненно важных приоритетов и способов их
достижения. В этом и состоит внутренняя динамика мечты.
Прототипический компонент «положительная эмоциональная окра-
ска». Анализируя с когнитивных позиций опыт, положенный в основу выделе-
ния семы «positive emotional perception», обратимся к данным психологии, согласно которой, человек от природы наделен способностью вариативно оперировать эмоциональными переживаниями так же, как и объектами внешнего мира. Мечта являет собой наиболее яркий и типичный случай проектирования
эмоций и оперирования ими. Воображение человека мечтающего не только ри-
81
сует красочные картины достижения цели, но и неизменно влечет за собой целую гамму соответствующих эмоциональных переживаний [Шингаров, 1971,
с. 92]. Эмоция как внутренне переживание всегда носит у человека сугубо личностный характер, «особо интимно связанный с “Я”, близкий ему и его захватывающий» [Рубинштейн, 2000]. Тем самым, он наряду с образными «моделями потребного будущего» ЧЕЛОВЕК МЕЧТАЮЩИЙ формирует в своем мозгу
не менее важные эмоциональные его модели. Другими словами, посредством
мечты у людей наряду с целевыми установками формируются также и установки на определенные комплексы положительных эмоций [Шингаров, 1971; Рубинштейн, 2000].
Действительно, в ряде контекстуальных реализаций анализируемый феномен напрямую связан с тем или иным преимущественно положительным эмоциональным переживанием, как в следующем примере: «He came beside her,
and she looked up smiling, the reverie evoked by Schubert partly vanishing – or
melting into another mood» [Dreiser, 1992, р. 1].
Рассматриваемые глагольные предикаты описывают динамику, сопровождающую состояние мечтания. Мысль человека мечтающего, как правило, не
отягощена грузом логики, она движется легко, спонтанно и непринужденно.
Появляется и исчезает с такой же легкостью, как возникла, проявляя при этом
свойство нестабильности. Всецело подчиняясь действию принципа удовольствия, мечта в ее динамике влечет за собой калейдоскопичную смену положительных настроений.
В самом деле, мечта в субъективном восприятии индивида выступает как
отчетливо приятный опыт, обязательно предполагающий комфортное ощущение удовольствия, счастья, удовлетворения и т. п. Именно по данной причине
мечта перерастает в устойчивую потребность и осознается индивидом как нечто глубоко сокровенное, наполненное субъективно значимым личностным
смыслом.
Инвариантные компоненты «динамичность»/ «статичность» пред-
ставляют антиномию, в рамках которой продолжается анализ прототипической
ситуации ментальной сущности DREAM.
С внутренней динамичностью мечты связана и динамичность ее влияния на
поведение человека. Будучи воплощением субъективных представлений о благе
и, как следствие, в силу наличия различных предметов стремления, мечта, по-
82
нимаемая в своем прототипическом значении, служит движущим началом, побудительным мотивом всякого действия. При этом стоит заметить, что субъект
мечты по-разному проявляет себя по отношению к объекту своих устремлений.
Следовательно, изначально в семантике самого понятия DREAM заложены две
взаимоисключающие семы, относящие мечту к двум диаметрально противоположенным полюсам человеческой активности: деятельностному и праздносозерцательному.
Мечта, рассматриваемая в ее деятельностном аспекте, предстает в виде заветной цели, плана по достижению намеченной перспективы: «a strongly desired
goal or purpose» [NWD, 1974], «an aspiration; goal; aim» [CALD, 2003], «goal»
[EWD, 2007]. Относительно субъекта мечты сказанное обозначает активизацию
его деятельностного аспекта, связанного с необходимостью удовлетворения потребности в некотором субъективном благе. Так, мечта, проявляющаяся в действии, представляет собой довольство [Вольф, 2002, с. 65], которое человек находит в радости удовлетворения желания, достижения поставленной цели.
С другой стороны, с представлениями о проявлениях мечты в английской
языковой картине мира часто связывают несбыточные фантазии, напрасные надежды: «a wild fancy or hope» [AHD, 2004; LDELC, 2005]; «idle hope: an idea or
hope that is impractical or unlikely ever to be realized» [EWED. URL :
www.encarta.msn.com], а также особое состояние сознания, характеризуемое аб-
стракцией и полной оторванностью от объективной реальности: «a state of mind
marked by abstraction or release from reality: reverie» [MWD, 2010], «a vague state:
a state of inattention owing to preoccupation with thoughts or fantasies»[EWD, 2007;
IOD. URL : www.ultralingua.com]. В данных случаях понимание языкового знака DREAM редуцируется до пассивного по своей сути процесса эмоционального
насыщения, протекающего в условиях полного отсутствия деятельностного начала со стороны человека мечтающего. Сказанное свидетельствует об актуализации понятийного признака «статичность» в структуре анализируемого языкового знака.
В свете сказанного выделяются прототипические компоненты «реаль-
ность» / «ирреальность».
Отправным пунктом наших рассуждений о роли вышеназванных факторов
является рассмотрение особенностей разграничения человеческих представлений о мире. Вербализация мечты возникает на стыке двух миров. Представляя
83
собой активный ментальный процесс, направленный на моделирование некоей
ситуации, связанной с воплощением субъективных представлений о благе, любое желание оказывается помещенной из сферы «Я-мира» в область «не Ямира» [Алтабаева, 2005, с. 318], сказанное в равной степени характеризует феномен мечты. «Мир – Я» в своем содержании отражает сложное и многогранное взаимодействие человека с окружающей реальностью, где последней отводится ведущая роль. Так, с самого рождения человек невольно оказывается частью той действительности, которой он принадлежит. «Мир не – Я», в свою
очередь, предстает как некое виртуальное пространство человеческой инобытийности, иной реальности, в которой с легкостью находят свое воплощение
эмоционально-волевые устремления личности, ее идеализированные представления о собственном месте в мире.
Подводя итог сказанному, отметим: природа языкового феномена мечты
может быть осмыслена как синтетическая; в ней объединены элементы эмоционального состояния психики и позитивной оценочности помноженные на
волевые проявления личности. Фундамент концепта DREAM составляют положительные эмоции по поводу некоторого объекта мечты, обусловливающие его
позитивную оценку как субъективного блага в связи с потребностью субъекта в
этом объекте. Наконец, мечты выступают как проявление психофизического
взаимодействия человека с миром, основанного на отношениях между внешним
стимулом, с одной стороны, и психологической или физической реакцией субъекта, с другой. Специфика мечты такова, что при ее возникновении происходит
проекция субъективного мира на объективный.
Прототипическая ситуация концепта DREAM конституирует в своем содержании разнородные по своей природе компоненты (эмоционально-волевые, аксиологические, интенциональные), совокупность которых составляет инвариантную часть анализируемой ментальной сущности.
Библиографический список
1. Алефиренко, Н.Ф. Лингвокультурология. Ценностно-смысловое пространство [Текст]
/ Н.Ф. Алефиренко. – М. : Наука, 2010. – 224 с.
2. Алтабаева, Е.В. Категория оптативости в когнитивно-дискурсивном аспекте [Текст] /
Е.В. Алтабаева // Концептуальное пространство языка : сб. науч. трудов. – Тамбов : Изд-во
ТГУ им. Г.Р. Державина, 2005. – С. 310-323.
84
3. Вольф, Е.М. Функциональная семантика оценки / Е.М. Вольф . – М. : Едиториал
УРСС, 2002. – 280 с.
7. КСКТ – Кубрякова, Е.С. Краткий словарь когнитивных терминов [Текст] /
Е.С. Кубрякова, В.З. Демьянков, Л.Г. Лузина. – М. : Изд-во МГУ, 1997. – 245 с.
4. Кустова, Г.И. Когнитивные модели в семантической деривации и система производ-
ных значений [Текст] / Г.И. Кустова // Вопросы языкознания. – 2000. №4. – С.85-109.
5. Леонтьев, А.А. Язык, речь, речевая деятельность [Текст] / А.А. Леонтьев. – М. : Про-
свещение, 1969. – 214 с .
6. HOCC – Новый объяснительный словарь синонимов [Текст] / под. ред акад.
Ю.Д. Апресяна. – М. : Изд-во стандартов, 1991. – 240 с.
7. Рубинштейн, С.Л. Основы общей психологии [Текст] / С.Л. Рубинштейн. – СПб. : Пи-
тер, 2000. – 712 с.
8. Шингаров, Г.Х. Эмоции и чувства как форма отражения действительности [Текст] /
Г.Х. Шингаров. – М. : Наука, 1971. – 289 с.
9. AHD – American Heritage Dictionary [Electronic resource]. – Houghton Miffling Company,
2004. – URL : http://www. dictionary.reference.com (дата обращения : 27.01.2007).
10. Bronte, E. Emily Bronte Quotes [Electronic Resource] / E. Bronte. – URL : //
www.thinkexist.com / (дата обращения : 18. 09.2008).
11. CALD – Cambridge Advanced Learner’s Dictionary [Electronic resource]. – Cambridge
University Press, 2003. – URL : www.dictionary.cambridge.org (дата обращения : 15.04.2007).
12. Dreiser, Th. The Financier [Электронный ресурс] / Th. Dreiser. – М. : Адепт, 1992. –
Режим доступа : Электронная библиотека «Treasures of the World Literature» (дата
обращения : 15.08.2007).
13. EWD – Encarta World English Dictionary, North American Edition [Electronic resource].
– URL : www.encarta.msn.com / (дата обращения : 27.01.2007).
14. EWED – Encarta World English Dictionary, North American Edition [Electronic resource].
– URL : www.encarta.msn.com (дата обращения : 25.01.2011).
15. Fitzgerald, F.S. This Side of Paradise [Electronic resource] / F.S. Fitzgerald. – М. : Адепт,
1992. – URL : Электронная библиотека «Treasures of the World Literature» (дата обращения :
15.08.2007).
16. Grisham, J. The Painted House [Electronic resource] / J. Grisham. – М. : Master Media,
2002. – URL : Библиотека современная англоязычной литературы (дата обращения :
15.08.2007).
17. ID – Infoplease Dictionary 2000-2006 Pearson Education, publishing as Infoplease [Elec-
tronic resource]. – URL : http://www.infoplease.com/dictionary/dream (дата обращения :
27.01.2007).
18. IOD – Intralingua Online Dictionary [Electronic resource]. – URL : www.ultralingua.com
(дата обращения : 07.01.2008).
19. LDELC – Longman dictionary of English Language and Culture [Text]. – Harlow : Pear-
son Education Ltd, 2005. – 1620 p.
85
20. London, J. The Call of the Wild [Electronic resource] / J. London. – М. : Адепт, 1992. –
URL : Электронная библиотека «Treasures of the World Literature» (дата обращения :
15.08.2007).
21. MED – Multilingual English Dictionary [Electronic resource]. – URL :
http://www.allwords.com (дата обращения : 07.01.2008).
22. MWD – Merriam Webster’s Online Dictionary [Electronic resource]. – URL : http: //
www.merriam-webster. com (дата обращения : 15.05 2010).
23. NWD – Webster’s New World Dictionary of the American Language [Text] / ed. by D. B.
Guralnik. – New York : William Collins, World Publishing Co., Inc., 1974. – 1692 р.
24. www.quotesland.com (дата обращения : 15.08.2007).
М.В. Малинович
ПРИЧИННОСТЬ: КРАТКИЙ РЕТРОСПЕКТИВНЫЙ АНАЛИЗ
КЛАССИЧЕСКИХ ФИЛОСОФСКИХ ВОЗЗРЕНИЙ И ВОЗМОЖНОСТИ
ЯЗЫКОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ ПОЗНАНИЯ
В статье рассматривается феномен причинности в контексте классических философских воззрений. Отмечены наиболее важные методологические постулаты в их
приложимости к лингвистическому анализу данного явления.
Ключевые слова: причинность; концепция; методологические постулаты; действительность познания; классическая философия; ретроспективный; анализ (обзор)
M.V. Malinovich
CAUSALITY: A SHORT SURVEY OF CLASSICAL PHILOSOPHICAL
CONSEPTIONS AND POSSIBILITIES OF LINGUISTIC REALITY
The problem of causality is considered in this article. A short survey of classical philosophical conceptions is given. The most important methodological postulates of classical
philosophy applied to the linguistic description of this phenomenon are underlined.
Key words: causality; conception; methodological postulates; reality; cognition; classical philosophy; retrospective; survey
В различных областях научного знания – логике, философии, психологии,
естествознании, математике, квантовой физике и других научных сферах, исследователи неоднократно концентрировали свое внимание на психологически
сложном феномене причинности. Этот факт демонстрирует междисциплинар-
86
ность, многоплановость и эвристическую ценность данной научной проблемы.
Но прежде всего, причинность (каузальность) – один из наиболее значимых вопросов в философской теории познания и одна из базисных языковых категорий, являющейся рефлексией каузальной действительности всевозможных явлений, состояний, процессов, событий и т. д.
Лингвистическая наука в настоящее время достигла такой стадии развития,
когда закономерности ее процесса и структура с неизбежностью требуют серьезного, глубокого научного, и в частности философского, осмысления фундаментальных проблем, в числе которых причинность.
Наука о языке и языках мира постоянно входит в контакт со многими науками. Союз лингвистики, философии и логики демонстрирует плодотворность
анализа универсальных смыслов и категорий, возможность их комплексного
освещения в свете новых методологических аспектов.
Причинность таит в себе не только огромный познавательный потенциал.
Будучи универсальной категорией в различных областях действительности, она
является многогранной по своему концептуальному содержанию, вербальному
выражению и функциональной значимости, что и определяет ее методологическое значение. Каждое новое исследование этой проблемы направлено на освещение той или иной грани, наиболее значимой в логико-философском и лингвосемиотическом смысле.
Любая теоретическая идеология и ее основные постулаты формируются на
базе ретроспективного анализа различных научных традиций: философской,
культурно-исторической, лингвистической и др. Создание целостной системной теории лингвистического феномена причинности и раскрытие его концептуального содержания в новой перспективе возможно путем исторической рефлексии методологически значимых концепций как точки отсчета ее динамики в
контексте современных научных парадигм и проблем теоретической лингвистики. Уместно привести здесь рассуждения М.Г. Ярошевского о том, что воспроизведение прежних воззрений «на высоком уровне исторической рефлексии» дает возможность выяснить их методологическую функцию», «способность» «быть интегративным фактором» в постановке и «решении новых проблем» [Ярошевский, 1985, с. 6].
Философия – та фундаментальная наука, которая выступает как рационально-методологическая форма мировоззрения. Философская мысль связана со
87
стремлением теоретически осмыслить глобальные проблемы: взаимоотношение
человека и мира, ценности как основания отношения к миру, которые причинно
обусловлены. Именно поэтому при анализе конкретной научной проблемы так
важно обратиться к философским истокам, чтобы глубже проникнуть в ее онтологическую сущность, раскрыть эволюционные, качественные изменения от
начального пути до современного представления в динамических формах.
Причинно-следственные связи, существующие в объективной реальности,
не только составной, но и важнейший фрагмент физического мира, что и определяет их ценностно-аксиологическую значимость во взаимоотношениях «Я –
МИР». Они есть основание философской категории причинности, выделяемой
познающим субъектом в процессе категоризации Вселенной во всем ее многообразии.
Дискутируемые вопросы в различных философских концепциях классической философии: обоснование объективности существования причинной зависимости в реальном мире, законов и анализ структуры причинного объяснения
и т. д. Ключевым же из них в гносеологическом плане был вопрос соотношения
объективности и субъективности в осмыслении причинности. И он решался неоднозначно. У нас нет намерения рассматривать эту проблемную ситуацию
подробно. Мы лишь кратко изложим теоретическую платформу некоторых из
философских теорий, имеющих теоретико-познавательное значение для всестороннего анализа изучаемой нами фундаментальной категории в ее современной
языковой реализации.
Выяснение взаимного отношения между объективностью и субъективностью в отношении причинности было темой различных философских направлений, в числе основных которых – субъективный и объективный идеализм, диалектический материализм.
В контексте теоретической платформы субъективного идеализма существование причинной зависимости ставилось под сомнение. Яркий представитель
данного философского направления английский философ, идеалист, историк и
психолог Дэвид Юм (1711-1776) в своих суждениях интерпретировал действительность лишь как поток «впечатлений», причины которых неизвестны и непостижимы. И, следовательно, по его логическому выводу, сомнителен и факт
объективности феномена причинности. По Юму, все суждения о существовании чего-либо, в том числе причины и следствия, выводимы из опыта. Отноше-
88
ние между ними не может быть установлено ни путем интуиции, ни логическим анализом или доказательством. Согласно его рассуждениям, из того, что
одно явление предшествует другому, нельзя сделать заключение, будто первое
– причина, а следующее за ним явление – ее действие (т. е. какое-либо действие). Этот довод, по мнению Юма, и есть аргументированное основание к отрицанию методологического значения принципа причинности, ее объективности и универсальности. И в то же время философ признавал бесспорное наличие объективной каузальности в виде ассоциирования идей и их порождения
(то есть образов памяти) чувственными впечатлениями. Их поток не есть полных хаос: некоторые объекты представляются человеку яркими, устойчивыми
для практической философии жизни. Субъективная причинность, в его суждениях, может быть сводима к привычной для индивида последовательности различных ощущений. Не теоретическое значение служит источником практической уверенности, а вера [ФС, 1991, с. 364, 548]. Таким образом, концепция
Юма относительно причинности в своей основе дуальна. Одно начало, монизм
в ней отсутствует. С одной стороны, объективность и универсальность принципа причинности не признается, а с другой – утверждается ее субъективный характер. Последний постулат философа остается методологически значимым и
по настоящее время в лингво-философском освещении данной научной проблемы: познающий субъект воспринимает причинно-следственные связи не
только объективно, но и субъективно с известной степенью «личностной пристрастности» (терминология [Малинович, 1996]). В языковой реальности познания причина и следствие оцениваются и измеряются человеком количественно и качественно: Всех причин не перечесть (количественная оценка); серь-
езная, личная, странная, очевидная, необоснованная, истинная, подлинная, вымышленная, ложная, неубедительная, определенная / неопределенная и т. д.
(качественная оценка). Оценка причины может быть объективной и субъективной: неизвестные нам причины; приводимые вами причины достоверны (объективная оценка); кажется эта причина недостаточно веская; у него серьез-
ная на то причина, как думается (субъективная оценка) (об этом: [Малинович,
2011а]).
В отличие от Юма, немецкий философ, родоначальник немецкого классического идеализма И. Кант (1724-1804) придерживался объективной аксиологической оценки причинности как необходимой генетической связи явлений (при-
89
чины и следствия), привносимой в мир познающим субъектом и имеющей априорный характер [Кант, 2006]. Но под влиянием эмпиризма и скептицизма
Юма, философ утверждал, будто природа вещей, как они существуют сами по
себе, то есть независимо от сознания, недоступны познанию человека: последнее возможно только в его опыте, а в сознании налицо априорные формы чувственного созерцания, понятия, рассудка и априорные формы связи, или синтеза, чувственного многообразия и понятий рассудка. По Канту, именно на этих
предварительных, независящих от опыта, формах, основывается закон причинности. Исследования Канта форм познания и границ познавательного процесса
привели его, также как и Юма, к агностицизму – учению, отрицающему полностью или частично возможность познания мира человеком. Если люди, познавая те или иные явления, преднамеренно их воспроизводят, то для непознаваемых «вещей в себе», в числе которых, по Юму, причины, не остается места
[ФС, 1991, с. 9, 151, 179].
В философии Канта, как видим, сочетаются одновременно две методологические тенденции:
1) объективно-материалистическое утверждение о существовании причин-
ности и необходимой генетической связи явлений (причины и следствия), о независимости «вещей в себе» от сознания субъекта;
2) субъективно-идеалистическое положение об априорных формах этого
сознания, на которые опирается закон причинности.
Позитивное утверждение Кантом принципа причинности и объективная интерпретация аксиологической оценки ее сути методологически значимо для современной науки в целом, и для лингвистической, в частности. Несмотря на
субъективный идеализм относительно априорных форм, важность последних в
жизненно-практической деятельности человека очень велика. Его всегда интересует существование причинной зависимости между предметами, явлениями,
событиями, процессами, имеющими место в мире действительности. В решении некоторых проблем, объяснении их сути нужны в определенных ситуациях
прогнозируемые, априорные утверждения относительно причин и следствий
возможных в будущем событий с тем, чтобы предотвратить нежелательный результат или предвидеть (предсказать) желаемые последствия, если есть объективная основа – научный и жизненно-практический опыт человека.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]