Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современные лингвистические теории. Проблемы слова, предложения, текста. Сборник научных трудов
.pdf
ную систему. Под восприятием понимают целостное отражение предметов, ситуаций и событий, возникающее при непосредственном воздействии физических раздражителей на рецепторные поверхности органов чувств [Общая психология, 2004, c. 45]. Вместе с процессами ощущения оно обеспечивает непосредственно-чувственную ориентировку в окружающем мире.
Второй подход рассматривает ощущение как субъективный класс сенсорных впечатлений, сгруппированных вместе на основе общих элементов, модальности ощущения, например, слуховое ощущение, ощущение запаха, зрительное ощущение и т. д. [Психологический словарь, 1999, c. 244]. В этой классификации за основу принимается скорее рецепторная система, чем общий
опыт, другими словами, в этом понимании ощущение не разводят с понятием
восприятия.
Понятие ощущение охватывает и классификацию субъективных опытов, не
имеющую явной связи с каким-либо определенным ощущением, но согласующуюся с некоторым сложным образом, с измерением физического мира: ощущение времени, ощущение пространства и т. д. К ощущению относится и форма осведомленности о некотором абстрактном качестве или понятии, например,
ощущение честной игры, ощущение одиночества [Ребер, 2000, c. 592]. Будучи
необходимым этапом познания и ощущение, и восприятие в большей или
меньшей степени связаны с мышлением, памятью, вниманием, направляются
мотивацией и имеют определенную аффективно-эмоциональную окраску.
Краткий обзор онтологии ощущений в психологии позволяет прийти к выводу, что так же, как и в философии, они представляют собой один из центральных объектов исследования, но в силу сложности и многогранности своей
природы еще не получили однозначной трактовки.
В лингвистике продолжается философский спор об эмпирическом и рацио-
нальном начале возникающих в нашем сознании понятий. Исследователиязыковеды [Чернейко, 1997, c. 9; Кравченко, 2004, c. 17; Малинович, 2006,
c. 881] подчеркивают, что прежде чем концептуализировать и категоризировать
любой феномен действительности, человек должен «пропустить его через себя», через свои сенсорные механизмы, осмысливая воспринимаемые образы и
воплощая их в языке. В связи с этим Ю.М. Малинович отмечает, что «информация, получаемая в результате сложного взаимодействия и сенсорных и других ощущений, в мышлении и сознании человека трансформируются на более
51
высоком уровне мыслительной деятельности в значения и смыслы, получающие вербальные формы» [Малинович, 2006, c. 881]. Иначе говоря, категоризация знания проходит два уровня – первичная система репрезентации дает модель мира, основанную на чувственных данных, вторичная выражает эту модель мира словами.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что в лингвистике ощущения
трактуются как совокупность знаний о мире, позволяющая человеку не только
функционировать как биологическому существу, но и как существу психическому и социальному, способному подвергать мир осмыслению и означиванию,
т. е. концептуализации и категоризации.
Вышеизложенные теоретические предпосылки свидетельствуют о том, что
категория Human Sensations является содержательно многомерной и объемной.
Существующая несогласованность и нерешенность вопроса о понятийной онтологии изучаемого феномена требует его подробного уточнения на лингвистическом уровне, так как лучший доступ к описанию и определению природы категории обеспечивает язык [Jackendoff, 1993, p. 16]; язык – обязательный атрибут человека и его биопсихосоциальной природы [Малинович, 2003, c. 20],
«вершина айсберга» когнитивных способностей человека [Демьянков, 1995,
c. 306], единственная система, способная объяснить как любую деятельность,
так и любую систему знаков, в том числе саму себя [Пищальникова, 2001,
c. 150].
Категория ощущений человека является одной из семантических констант
внутреннего мира человека наряду с Эмоцией [Малинович, 1989], Причинностью [Малинович, 2007], Сакральностью [Малинович, 2007а], Жизнью [Мишуткина, 2007], Добром [Пашаева, 2007], Прекрасным [Баженова, 2007], Истиной [Хромова, 2007] и др., поскольку все они ориентированы на биопсихосоциальную сущность человека и в совокупности представляют собой непрерывную
семиосферу внутреннего мира человека. Каждая константа в отдельности может быть рассмотрена в рамках функционального подхода как функциональносемантическая категория. Анализ фактического материала, в том числе лексикографических источников, показывает, что ФСК Human Sensations формируется вокруг группы концептов, базовым из которых является концепт Sensation.
Соответственно, в ракурсе антропологического подхода мы оперируем тремя
основными терминами: «константа», «категория» и «концепт».
52
Под семантической константой в рамках антропологической лингвистики
понимается одна из составляющих семиосферы внутреннего мира человека, так
как она «реально существует независимо от сознания одного человека», объективируется как коллективно обобщенные и осмысленные значения [Малинович, 2007а, с. 51].
В лингвистике под категорией в широком смысле понимают группировку,
объединение, сферу [Бондарко, 1971, c. 8], одну из познавательных форм мышления человека, позволяющую обобщать его опыт и осуществлять его классификацию [Кубрякова, 1996, c. 45].
По мнению исследователей языка, категория в языке – это одновременно и
условия выделения понятийных единиц, и их группирования в определенные
классы [Кацнельсон, 2001, c. 265]. Вне способности к категоризации человек не
может функционировать вообще – ни в материальном мире, ни в социальной и
интеллектуальной жизни. Изучение процессов категоризации, по мнению
Дж. Лакоффа, «исключительно важно для любых подходов к пониманию того,
как мы мыслим и как мы действуем, и, следовательно, без этого невозможно
осознание того, что делает нас людьми» [Лакофф, 1996, c. 144].
Понимание категории как не актуального, а виртуального знания, «предрасположения, задатка, преформации», определяющего наше сознание [Лейбниц,
1936, c. 80] приближает ее к концепту, под которым понимают единицу ментальных и психических ресурсов нашего сознания и той информационной
структуры, которая отражает знание и опыт человека [Кубрякова, 1996, c. 90].
Одни ученые разграничивают концепт от понятия: первый рассматривается ими
как базовое перцептивно-когнитивно-аффективное образование динамического
характера, подчиняющееся закономерностям психической жизни человека; под
последним понимают продукт научного описания с позиций лингвистической
теории [Залевская 2001, c. 39]. Другие отождествляют его с понятием и определяют концепты как соотносимые со значением слова понятия (counterparts of
words) [Cruse, 1986, р. 395]. Согласно В.И. Карасику, концепт – многомерное
смысловое образование, в котором выделяются ценностная, образная и понятийная стороны [Карасик, 2002, c. 127].
Близость определений концепта и категории обусловлена тем, что процессы
концептуализации и категоризации тесно взаимосвязаны. По мнению
Е.С. Кубряковой, их отличие состоит в цели деятельности: первый направлен
53
на выделение неких минимальных единиц человеческого опыта в их идеальном
содержательном представлении, второй – на объединение единиц, проявляющих в том или ином отношении сходство в более крупные разряды [Кубрякова,
1996, c. 93], оба процесса представляют собой ментальную деятельность человека.
Концептуализация обозначает процесс осмысления явлений реальной действительности, категоризация представляет собой классификационную деятельность человека. Как отмечается в лингвистической литературе, образование
категории связано с формированием концепта или группы концептов, вокруг
которых она строится [Там же. С. 46].
Вслед за Ю.М. Малиновичем мы рассматриваем категории как общие понятия и принципы, задача которых дать системное представление в ментальной
сфере человека о закономерностях структурной организации внешнего и внутреннего мира человека (Макрокосма и Микрокосма) [Малинович, 2006, c. 884].
Вышеприведенное определение относится к понятийным категориям, под
которыми в языкознании понимают «смысловые компоненты общего характера, свойственные не отдельным словам и системам их форм, а обширным классам слов, выражаемым в естественном языке разнообразными средствами»
[Ярцева, 1998, c. 385]. Большинство понятийных категорий характеризуется
полевой структурой, с ядром и периферией в составе соответствующего функционально-семантического поля.
Теория понятийных категорий связана, прежде всего, с именами О. Есперсена и И.И. Мещанинова. В концепции О. Есперсена понятийная категория –
это универсальная категория, применимая ко всем языкам, относящаяся к фактам внешнего мира – к умственной деятельности и к логике [Есперсен, 1958,
c. 58]. И.И. Мещанинов подчеркивал языковую природу понятийных категорий,
считая, что они передаются не через язык, а в самом языке, не только его средствами, а в самой его материальной части. Понятийной становится та категория, которая выступает в языковом строе и получает в нем определенное построение [Мещанинов, 1945, c. 14]. Таким образом, она характеризуется своей
универсальностью и внеязыковым, логическим характером и получает определенное языковое выражение в конкретных языках.
По мнению А.В. Бондарко, если объектом лингвистического исследования
становится понятийная категория, то более целесообразно рассматривать ее как
54
категорию функционально-семантическую. Изучив основные дефиниции функционально-семантической категории в лингвистике, вслед за А.В. Бондарко,
рассматриваем ее как систему разнородных языковых средств, способных
взаимодействовать для выполнения определенных семантических функций
[Бондарко, 1971, c. 8]. Семантической функцией исследуемой нами категории
является выражение внутреннего состояния человеческого организма в результате взаимодействия с внешним материальным миром.
Антропологический подход к анализу языка основан на постулате о том, что
в семиосфере любого языка и культуры Человек есть ключевая константа. Вне
той роли, которая принадлежит ему как семиотической сущности, анализировать и описывать язык и культуру невозможно [Малинович, 2007, c. 410]. В
связи с этим, изучаемая нами категория, прежде всего, является эгоцентрической, так как в ее центре стоит Человек ощущающий. Ощущения, несомненно,
присущи и другим живым существам с нервной системой, но если рассматривать данную категорию с позиции ее языковой репрезентации, то она зависима
от создателя и пользователя языка. При вербализации ощущений он дает оценку свойств воспринимаемого внешнего материального мира через призму
«личностной пристрастности»1, тем самым, объединяет внешний и внутренний
мир в одну понятийную сферу.
Язык ощущений пронизывает всю понятийную систему человека. Ощущения являются самым первым и основным способом взаимодействия с внешним
материальным миром, впоследствии, первым источником концептуализации и
категоризации внешнего и внутреннего мира человека. В связи с последним утверждением, Human Sensations можно отнести к концептуальным категориям
базового уровня [Rosch, 1978; Lakoff, 1980], на основе которых строится понятийная система человека.
Данное основание позволяет нам определить лингвистический статус категории Human Sensations в современном английском языке как семантической
константы внутреннего мира человека, многомерной функциональносемантической категории эгоцентрической природы, формирующейся вокруг
группы концептов, базовым из которых является концепт Sensation.
1
Термин был введен Ю.М. Малиновичем [Малинович, 1996].
55
Библиографический список
1. Асмус, В.Ф. Иммануил Кант [Текст] / В.Ф. Асмус. – М. : Наука, 1973. – 532 с.
2. Баженова, Л.С. Прекрасное [Текст] / Л.С. Баженова, М.В. Малинович. – Иркутск :
ИГЛУ, 2007. – С. 143-167.
3. Бондарко, А.В. Грамматическая категория и контекст [Текст] / А.В. Бондарко. – Л. : Нау-
ка, 1971. – 116 с.
4. БПС – Большой психологический словарь [Текст] / под ред. Б.Г. Мещерякова,
В.П. Зинченко. – СПб. : Прайм-Еврознак, 2006. – 672 с.
5. Веккер, Л.М. Психика и реальность : единая теория психических процессов [Текст] /
Л.М. Веккер. – М. : Смысл, 1998. – 685 с.
6. Выготский, Л.С. Психология [Текст] / Л.С. Выготский. – М. : ЭКСМО-ПРЕСС, 2000.
– 1008 с.
7. Демьянков, В.З. Доминирующие лингвистические теории в конце ХХ века [Текст] /
В.З. Демьянков // Язык и наука конца 20 века. – М. : Ин-т языкознания РАН, 1995. – C. 239-
320.
8. Есперсен, О. Философия грамматики [Текст] / О. Есперсен. – М. : Изд-во ин. лит.,
1958. – 404 с.
9. Залевская, А.А. Введение в психолингвистику [Текст] / А.А. Залевская. – М. : Рос. гос.
гуманит. ун-т, 2001. – 382 с.
10. Карасик, В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс [Текст] / В.И. Карасик. –
Волгоград : Перемена, 2002. – 477 с.
11. Кацнельсон, С.Д. Категории языка и мышления [Текст] / С.Д. Кацнельсон. – М. :
Языки славянской культуры, 2001. – 864 с.
12. Кравченко, А.В. Язык и восприятие : Когнитивные аспекты языковой категоризации
[Текст] / А.В. Кравченко. – Иркутск, 2004. – 206 с.
13. Кубрякова, Е.С. Краткий словарь когнитивных терминов [Текст] / Е.С. Кубрякова. –
М. : Наука, 1996. – 248 с.
14. Лакофф, Дж. Когнитивное моделирование (Из книги «Женщины, огонь и опасные
предметы») [Текст] / Дж. Лакофф. – М. : Прогресс, 1996. – С. 143-184.
15. Лейбниц, Г.В. Новые опыты о человеческом разуме [Текст] / Г.В. Лейбниц. – М., Л.,
1936. – 239 с.
16. Локк, Дж. Опыт о человеческом разумении [Текст] / Дж. Локк. – М. : Мысль, 1985. –
582 с.
17. Малинович, М.В. Антропологическая лингвистика как интегральная наука [Текст] /
М.В. Малинович, Ю.М. Малинович // Антропологическая лингвистика : Концепты. Категории : кол. монография / под ред. Ю.М. Малиновича. – М.-Иркутск : ИГЛУ, 2003. – С. 7-28.
18. Малинович, М.В. Причинность [Текст] / М.В. Малинович // Внутренний мир челове-
ка: семантические константы : кол. монография / отв. ред. М.В. Малинович. – Иркутск : ИГЛУ, 2007а. – С. 397-437.
56
19. Малинович, Ю.М. Семиосфера внутреннего мира человека [Текст] /
Ю.М. Малинович // Внутренний мир человека : семантические константы : кол. монография /
отв. ред. М.В. Малинович. – Иркутск : ИГЛУ, 2007. – С. 11-59.
20. Малинович, Ю. М. Семиосфера внутреннего мира человека : проблема семантики эго-
центрических категорий [Текст] / Ю.М. Малинович // Новое в когнитивной лингвистике : материалы I междунар. конф. «Изменяющаяся Россия : новые парадигмы и новые решения в
лингвистике» / отв. ред. М.В. Пименова. – Кемерево : Кем ГУ, 2006. – С. 881-894.
21. Малинович, Ю.М. Экспрессия и смысл предложения : Проблемы эмоционально-
экспрессивного синтаксиса [Текст] / Ю.М. Малинович. – Иркутск : Изд-во Иркут. ун-та, 1989.
216 с.
22. Мещанинов, И.И. Понятийные категории в языке [Текст] / И.И. Мещанинов // Труды
военного института иностранных языков. – 1945. – №1. – С. 5-17.
23. Мишуткина, И.И. Жизнь [Текст] / И.И. Мишуткина. – Иркутск : ИГЛУ, 2007. –
С. 59-84.
24. НФЭ – Новая философская энциклопедия [Текст]. – М. : Мысль, 2001. – Т. 3. – 692 с.
25. Общая психология [Текст] / под ред. А.В. Карпова. – М. : Гардарики, 2004. – 232 с.
26. Пашаева, И.В. Добро [Текст] / И.В. Пашаева// Внутренний мир человека : семанти-
ческие константы : кол. монография / отв. ред. М.В. Малинович. – Иркутск : ИГЛУ, 2007. –
С. 121-142.
27. Пищальникова, В.А. Общее языкознание [Текст] / В.А. Пищальникова. – Барнаул :
Изд-во Алт. ун-та, 2001. – 240 с.
28. Потебня, А. А. Мысль и язык [Текст] / А.А. Потебня. – Киев : СИНТО, 1993. – 192 с.
29. Психологический словарь [Текст] / под. ред. В.П. Зинченко, Б.Г. Мещерякова. – 2-е
изд., перераб. и доп. – М. : Педагогика-Пресс, 1999. – 440 с.
30. Ребер, А. Большой толковый психологический словарь [Текст] / А. Ребер. – М. : Вече,
2000. – 592 с.
31. ФЭС – Философский энциклопедический словарь [Текст] / под ред.
С.С. Аверинцева. – М. : Советская энциклопедия, 1989. – 815 с.
32. Хромова, Т.А. Актуализация концепта TRUTH в современном английском языке
[Текст] / Т.А. Хромова. – Иркутск : ИГЛУ, 2002. – 194 с.
33. Чернейко, Л.О. Лингво-философский анализ абстрактного имени [Текст] /
Л.О. Чернейко. – М. : МГУ, 1997. – 320 с.
34. Ярцева, В.Н. Большой энциклопедический словарь. Языкознание [Текст] /
В.Н. Ярцева. – М. : Большая Российская энциклопедия, 1998. – 686 с.
35. Cruse, D. Lexical Semantics [Text] / D. Cruse. – N.Y. : Cambridge, 1986. – 310 p.
36. Jackendoff, R. Semantic structures [Text] / R. Jackendoff. – N.Y. : Cambridge, 1993. –
489 p.
37. Lakoff, G. Metaphors we live by [Text] / G. Lakoff. – Chicago, London : Univ. of Chicago
press, 1980. – 256 p.
57
38. Rosch, E. Principles of Categorization [Text] / E. Rosch // Cognition and Categorization. –
New Jersey : Hillsdale, Lawrence Erlbaum Associates, 1978. – P. 27-47.
Т.В. Иванова
ШАНТАЖ И МАНИПУЛЯЦИЯ: ТОЧКИ СОПРИКОСНОВЕНИЯ
В статье рассматривается шантаж и его соотношение с манипуляцией. Разграничиваются смежные с шантажом понятия (вымогательство, угроза), составляющие конфликтный тип взаимодействия, через призму непрямой коммуникации.
Ключевые слова: речеповеденческая ситуация; манипуляция; конфликтный тип
взаимодействия; непрямая коммуникация; шантаж
T.V. Ivanova
BLACKMAIL AND MANIPULATION: POINTS OF CONSISTENCY
In the article common and distinguishing features between blackmail and manipulation
are carried out. Blackmail is viewed through indirect communication in its connection with
extortion and threat which constitute the conflict type of interaction.
Key words: speech-behavioral situation; manipulation; conflict type of interaction; indirect communication (planned and unplanned); blackmail; threat; extortion
Межличностное взаимодействие в человеческом обществе основано на
принципе сотрудничества. Кооперативное поведение, предполагающее взаимное уважение, является нормой общественной жизни. Однако наряду с моделью
сотрудничества, которая может рассматриваться как универсальная и распространяемая на все сферы общества, существует и другой тип взаимодействия,
где сталкиваются интересы отдельных лиц – конфликтный [Иванова, 2009].
«Развитие общества – история и динамика конфликтов. Мы видим конфликты
на всех социальных уровнях и масштабах: мировые, региональные, межнациональные, этнические, групповые и бытовые…» [Шатроф, 2002, с. 7.]. Широкий
спектр отношений и взаимодействий обусловлен тем, что каждый из субъектов
имеет собственные цели, обладает возможностью выбора стратегии их достижения, кроме того, формирует собственное представление об окружающей действительности и реагирует на ее проявления в соответствии с этим представлением. Зачастую такое положение приводит к возникновению противоречий между взаимодействующими социальными субъектами, которые при определенных условиях могут актуализироваться в конфликт [Там же. С. 17.].
58
Понятие манипуляции известно давно и являлось объектом пристального
внимания разных наук (политология, социология, психология, лингвистика и
т. д.). Суть манипуляции состоит в стремлении говорящего контролировать ад-
ресата посредством создания такой ситуации, в которой тот будет вынужден
себя вести выгодным для манипулятора образом, не имея выбора или не осознавая его [Полетаева, 2001].
Манипуляция в контексте межличностных отношений является своеобразным способом социальной регуляции, управления, контроля и детерминации
жизнедеятельности индивида. В лингвистике данным аспектом занимается
прагматика, которую интересует, в первую очередь, то, при каких обстоятельствах, с какими намерениями и предпосылками произносится высказывание.
Следует отметить, что вопросы регуляции социальных отношений и поведения
коммуникантов с помощью языка неоднократно исследовались, например, теория «лингвистики языковой регуляции поведения» или языкового моделирования поведения занималась изучением «вербального управления человеческим
поведением, моделирования социального и индивидуального поведения людей
посредством речи» [Киселева, 1978, с. 98], поскольку, как отмечал автор, «язык
возник не только как необходимое для осуществления общественного производства средство общения, но и, что собственно важно подчеркнуть, как средство регуляции деятельности, как средство воздействия одних людей на деятельность, поведение других» [Там же. С. 13].
Наиболее важными для нашего исследования являются проблемы скрытых
и явных целей высказываний, речевых тактик и типов поведения, отношения
говорящего к тому, что он сообщает, воздействия на адресата, а также проблемы социально-этической стороны речи. При помощи языка, люди не просто
информируют друг друга, но и регулируют свои социальные отношения. Тексты, которыми люди обмениваются в коммуникации и которыми они пользуются как единицами общения, выполняя функцию сообщения, являются одновременно воздействующими, регулирующими поведение коммуникантов: сообщая, мы воздействуем, а, воздействуя, сообщаем.
В основе речевой манипуляции лежит свойство вариативности языка, т. е.
возможность отнести к одному и тому же фрагменту действительности более
одного описываемого текста [Полетаева, 2001].
59
Манипуляция языковыми средствами, проанализированная в контексте
межличностного воздействия, определяется как «особый способ подачи информации посредством косвенных иносказательных языковых форм», служащих средствами смягчения, снижения категоричности [Полетаева, 2001]. Операции включают искажение информации, утаивание, имплицитный способ подачи информации, намеренный выбор способа ее подачи. Причины обращения
к скрытым средствам воздействия следующие: изощренная демонстрация власти, нежелание быть уличенным в побуждении совершить неблаговидный поступок, создание возможности для двоякого толкования приказа, вежливость
[Дементьев, 2006]. В уголовном законодательстве отмечается, что шантаж выступает в качестве способа, альтернативного другим разновидностям психического и физического насилия [Жданухин, 2005].
Можно говорить о наличии манипуляции в исследуемой нами речеповеденческой ситуации «Шантаж», отличающейся от нее степенью осознанности положения дел адресатом, и относящейся к конфликтному типу взаимодействия.
(речеповеденческая ситуация понимается как «типовая содержательная структура» [Бондарко, 1978, с.12], базирующаяся на определенной семантической
категории (категории Некатегоричности) и образуемом ею поле) [Топка, 2000,
с. 42; 2009].
Рассмотрим точки соприкосновения манипуляции и шантажа. Шантаж как
вид речевой деятельности имеет мотивы, цели, стратегии и тактики их реализации. Средства его выражения используются для изощренной демонстрации
власти либо для того, чтобы не быть уличенным в побуждении совершить неблаговидный поступок, что может привести к конфликту [Дементьев, 2006].
Конфликт предполагает ущемление интересов, которое может быть двух
типов – неосознанное и осознанное. Последнее предполагает противоречие со
стороны других субъектов, что считается необходимым условием ситуации
конфликта. Данную социологическую классификацию возможно соотнести с
лингвистическим / прагматическим делением непрямой коммуникации на программируемую и непрограммируемую. В.В. Дементьев отмечает, что непрямое
воздействие (а манипулирование чаще всего нацелено на скрытость) выражается преимущественно планируемой непрямой коммуникацией, т. е. предполагает
в большей степени программируемую интерпретацию слушающего. Адресант,
«имея начальный коммуникативный импульс воздействовать на адресата, стро-
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]