Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современные лингвистические теории. Проблемы слова, предложения, текста. Сборник научных трудов
.pdf
вспомогательного глагола be в перфекте [Hogg, 2006]. Таким образом, в ранний
среднеанглийский период (приблизительно XII в.) происходит грамматизация
притяжательной конструкции «habban + причастие II». Вследствие habban теряет свое лексическое значение, возможность сочетаться с прямым дополнением и становится вспомогательным глаголом в тесном смысловом, формальном
объединении с причастием II, где лексическое значение привносится причастием [Ильиш, 1968; Аракин, 1985; Иванова, 1976]. С течением времени habban
сменяется на have и к началу XVII в. Perfect получает свое современное значение и вид. Основное значение данной видовой конструкции – завершенность
действия к моменту речи [Иванова, 1976]. Примерно в это же время начинает
зарождаться видовая форма Perfect у инфинитива.
В среднеанглийский период (с XIV в.) начинает употребляться видовая глагольная форма Continuous, предпосылкой чему являлось выражение длительности в древнеанглийском при помощи именного составного сказуемого, выраженного глаголом связкой bēōn (wesan) (N.E. be) и причастием I основного глагола. Но данная конструкция имела иной характер, чем значение длительности
современной формы Continuous. Это была всегда неопределенная, неограниченная во времени длительность. И в раннем среднеанглийском периоде при
создании более сложной системы видовых противопоставлений, направленных
на момент речи, противопоставление такой длительности значению недлительного действия, выражавшегося с помощью формы простого прошедшего времени, оказалось недостаточно четким. Поэтому в среднеанглийский период
появляется новая форма, которая должна будет отвечать новым требованиям
[Там же].
Суффиксы причастия настоящего времени -ende, -ande, -inde заменяются
суффиксом отглагольного существительного -inge, и складывающаяся форма
длительного времени приобретает вид: «ben (быть) и причастие I + суффикс –
ing». Но данная форма изначально указывала на местонахождение субъекта
(например, he is on hunting «он на охоте»). В конце среднеанглийского периода
это сочетание переосмысливается и превращается в сочетание, обозначающее
состояние субъекта в момент высказывания. Это приводит к постепенной утрате предлогом on своего значения, и он начинает фонетически упрощаться, превращаясь в префикс a- (например, he is a-hunting). В начале новоанглийского
периода (XV в.) этот процесс завершается, и данная форма принимает совре-
101
менный вид и современное значение длительного действия, совершающегося в
настоящий период времени, хотя и не обязательно в момент речи [Залесская,
1984; Аракин, 1985; Расторгуева, 2003].
В XIII-XIV вв. (конец среднеанглийского периода) начинает употребляться
инфинитив в форме длительного времени [Ярцева, 1960].
И уже в ранненовоанглийский период (начиная с XV в.) употребление инфинитива в форме Continuous становится достаточно распространенным. Продолженный инфинитив употребляется для выражения длительного действия,
одновременного с действием, выраженным глаголом в личной форме.
Рассмотрим примеры образования длительных форм у инфинитива в среднеанглийском периоде.
He sey… ƀat eyƀer bihoued hym to bataille stoned or turne ageyn and be fleande
(пример, перевод В.Н. Ярцевой). ‘Он сказал, что ему подобает или ожидать
битвы, или повернуться и бежать’ [Ярцева, 1960].
В данном предложении инфинитив длительного времени to be fleande образован по модели «ben + причастие I c суффиксом -ande». Согласно вышеизложенным теоретическим положениям, такая же форма образования была и у
длительного времени глагола в этот период.
Ранний новоанглийский период: For the shirefs of the shires that she shall
passe thourgh… to be awaiting and assisting unto the conducting of hir (пример
В.Н. Ярцевой). В данном предложении инфинитив длительного времени «to be
awayting» образован по модели «ben + причастие I c суффиксом -ing». Согласно
вышеизложенным теоретическим положениям, такая же форма образования
была и у длительного времени глагола в этот период.
В течение ранненовоанглийского периода появляется видовая форма личного глагола Perfect Continuous. Впервые данная форма начинает употребляться в
конце XIV в., но, несмотря на это, их употребление не возрастает и в XVI в.
Широкое распространение данные формы приобретают лишь в XVIII в. [Иванова, 1976]. Форма инфинитива Perfect Continuous появляется в текстах XVIXVII вв.
Опираясь на теоретические положения о периодах появлении видовых форм
личного глагола и форм инфинитива, построим времéнную прямую и нанесем
на нее примерное время появления каждой из форм (рисунок).
102
На рисунке видно, что за появлением видовой формы личного глагола прак-
Perfect
Continuous
Perfect Cotinuous
OE
V-XII вв.
ME
XII-XV вв.
NE
XV в. - наши дни
OE
V-XII вв.
ME
XII-XV вв.
NE
XV в. - наши дни
тически сразу появлялась видовая форма инфинитива, что удовлетворяет требования системы, т. е. пустые клетки и асимметричность приблизительно в то
же время заполняются аналогичными формами. По теории аналогий Ф. де Соссюра формы образуются по образцу одной или нескольких других форм согласно определенному правилу [Соссюр, 1977, с. 195]. В случае образования
видовых форм инфинитива образцами являются видовые формы глагола, а
правилом – употребление этих форм, согласно их семантическому значению.
XII в. XIII – XIV вв.
XV в. XVII в.
Время появления форм личного глагола и инфинитива
видовые формы глагола
Таким образом, видим, что видовые формы не просто соотносятся с личными формами глагола, но и должны иметь одно и то же семантическое значение.
Из этого следует: они должны рассматриваться в единой системе.
Библиографический список
1. Аракин, В.Д. История английского языка [Текст] / В.Д. Аракин. – М. : Просвещение,
1985. – 254 с.
2. Бархударов, Л.С. Очерки по морфологии современного английского языка [Текст] /
Л.С. Бархударов. – М. : Высш. шк., 1975. – 156 с.
3. Блох, М.Я. Теоретическая грамматика английского языка [Текст] / М.Я. Блох. – М. :
Высш. шк., 1983. – 383 с.
4. Бруннер, К. История английского языка [Текст] : в 2 т. / К. Бруннер. – М. : Изд-во
лит. на ин. яз., 1956. – Т. 1. – 392 с.
103
5. Бурлакова, В.В. Теоретическая грамматика английского языка [Текст] / В.В. Бурла-
кова. – Л. : Изд-во Ленинградского ун-та, 1983. – 254 с.
6. Вейхман, Г.А. Новое в грамматике современного английского языка [Текст] : учеб.
пособие для вузов / Г.А. Вейхман. – М. : Астрель; АСТ, 2002. – 544 с.
7. Залесская, Л.Д. Пособие по истории английского языка для заочных отделений фа-
культетов английского языка педагогических институтов [Текст] / Л.Д. Залесская, Д.А. Матвеева. – М. : Высш. шк., 1984. – 111 с.
8. Иванова, И.П. История английского языка [Текст] : учебник / И.П. Иванова, Л.П. Ча-
хоян. – М. : Высш. шк., 1976. – 319 с.
9. Иванова, И.П. Теоретическая грамматика современного английского языка [Текст] :
учебник / И.П. Иванова, В.В. Бурлакова, А.А. Худяков. – М.: Высш. шк., 1981. – 285 с.
10. Ильиш, Б.А. История английского языка [Текст] / Б.А. Ильиш. – М. : Высш. шк.,
1968. – 419 с.
11. Ильиш, Б.А. Современный английский язык [Текст] / Б.А. Ильиш. – М. : Изд-во лит.
на ин. яз., 1981. – 348 с.
12. Клоуз, Р.А. Справочник по грамматике для изучающих английский язык [Текст] : по-
собие для учителя / Р.А. Клоуз. – М. : Просвещение, 1979. – 352 с.
13. Ковалева, Л.М. Английская грамматика : предложение и слово [Текст] : монография
/ Л.М. Ковалева. – Иркутск : ИГЛУ, 2008. – 397 с.
14. Кобрина, Н.А. Теоретическая грамматика современного английского языка [Текст] :
учеб. пособие / Н.А. Кобрина, Н.Н. Болдырев, А.А. Худякова. – М. : Высш. шк., 2007. – 368 с.
15. Козлова, Л.А. Теоретическая грамматика английского языка (на англ. яз.) [Текст] :
учеб. пособие / Л.А. Козлова. – Барнаул : Изд-во БГПУ, 2005. – 249 с.
16. Мельников, Г.П. Язык как система и языковые универсалии [Электронный ресурс] /
Г.П. Мельников // Системные исследования. Ежегодник. – М. : Наука, 1973. – С. 183-204. –
Режим доступа : http://philologos.narod.ru/melnikov/universals.htm (дата обращения :
19.11.2011).
17. Прибыток, И.И. Теоретическая грамматика английского языка = Theory of English
Grammar [Текст] : учеб. пособие для студентов лингвистических вузов и фак-тов ин. яз. /
И.И. Прибыток. – М. : Академия, 2008. – 384 с.
18. Расторгуева, Т.А. История английского языка [Текст] / Т.А. Расторгуева. – М. : Аст-
рель; АСТ, 2003. – 341 с.
19. Смирницкий, А.И. Морфология английского языка [Текст] / А.И. Смирницкий. – М. :
Изд-во ин. яз., 1959. – 440 с.
20. Соссюр, Ф. де. Труды по языкознанию [Текст] / Ф. де Соссюр. – М. : Прогресс, 1977.
– 696 с.
21. Ярцева, В.Н. Историческая морфология английского языка [Текст] / В.Н. Ярцева. –
М., Л. : Изд-во академии наук СССР, 1960. – 195 с.
22. Eastwood, J. Oxford guide to English grammar [Тext] / J. Eastwood. – N.-Y.: Oxford
University Press, 2002. – 446 p.
104
23. Hogg, R. A history of the English language [Тext] / R. Hogg, D. Denison. – N.-Y. : Cam-
bridge University Press, 2006. – 495 p.
24. Quirk, R. A comprehensive grammar of the English language [Тext] / R. Quirk, S.
Greenbaum, G. Leech. – London, N.-Y. : 1985. – 1779 p.
25. Tescher, R.V. Analyzing the grammar of English. – Third edition [Тext] / R.V. Tescher,
E.E. Evans. – Washington D.C. : Georgetown University Press, 2007. – 232 p.
Е.В. Облецова
МЕТАФОРИЧЕСКАЯ КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ
ЭМОЦИОНАЛЬНОГО КОНЦЕПТА PASSION
Данная статья посвящена метафорической вербализации эмоционального концепта СТРАСТЬ, который относится к ментальной сфере человека. Когнитивная
метафора, репрезентирующая данный концепт, представлена такими образами:
СТРАСТЬ – ОГОНЬ, СТРАСТЬ – ЖИДКОСТЬ, СТРАСТЬ – ЧЕЛОВЕК, СТРАСТЬ –
ПАРАЗИТ, СТРАСТЬ – БОЛЕЗНЬ.
Ключевые слова: смысловой и метафорический подходы к описанию эмоций;
концептуальная метафора
E.V. Obletsova
METAPHORICAL CONCEPTUALIZATION
OF EMOTION CONCEPT PASSION
This article deals with metaphorical nomination of emotion concept PASSION, which
belongs to the mental human inner – world. Cognitive metaphor verbalizing this concept
can be represented by different metaphoric images such as PASSION – FIRE, PASSION –
LIQUID, PASSION – PERSON, PASSION – PARASITE, PASSION – ILLNESS and others.
Key words: semantic and metaphorical approach to description of emotions; conceptual metaphor
В лингвистике сложились два подхода к описанию эмоций: смысловой и
метафорический. При первом из них говорящий сообщает о знакомой ему ситуации, в которой возникает данное явление; при втором – он сравнивает его с
похожим на него другим явлением, известным адресату [Апресян, 1995, с. 454].
Толкование эмоциональных концептов в рамках смыслового подхода состоит в описании прототипической ситуации, в которой возникают данные эмоциональные состояния.
105
Представители данного подхода А. Вежбицкая и Л.Н. Иорданская определяют эмоции как сущности, не подлежащие прямому толкованию, так как слова
в своем первичном значении не подходят для номинаций эмоций, ввиду их ненаблюдаемого характера.
Суть метафорического подхода сводится к описанию эмоциональных состояний посредством метафор. Отмечается: эмоции почти никогда не выражаются прямо, но всегда уподобляются чему-то, следовательно, и номинировать
их необходимо посредством метафор, концептуализирующих эмоции в языке
[Lakoff, 1980].
Внутренний мир человека моделируется по образцу внешнего. Основным
источником номинации эмоций является физическая лексика, используемая во
вторичных, метафорических смыслах [Арутюнова, 1999]. Внутренний мир человека скрыт от непосредственного наблюдения [Малинович, 2007], т. е. представляет область некой абстракции, поэтому концепты представлены в языке
посредством метафор [Пименова, 2004].
Принимая во внимание тот факт, что эмоциональное состояние требует номинации посредством образов, метафор, ставим цель в настоящей статье – вы-
явить и описать концептуальные метафоры, вербализирующие концепт
PASSION.
Концептуальная метафора – это средство концептуальной системы человека, с помощью которой он осмысливает и воспринимает один тип объектов в
терминах другой более известной, конкретной сферы [Lakoff, 1980].
Метафору обозначают как перенос из области – источника в область – мишень. Область-источник (донорская зона) – это та основа, признаки, свойства и
значимые характеристики которой переносятся на другую сферу описания (реципиентную зону) [Ibid].
Исследования лингвистов в области языковых средств описания эмоций показывают: они метафоричны [Цейтлин, 1976; Lakoff, 1980; Апресян, 1993; Арутюнова, 1999].
Зарубежные исследователи выделяют следующие типы метафор: ориентационные, онтологические и структурные [Lakoff, 1980; Langacker, 1991]. Первые категоризуют ориентационные отношения в пространстве. Онтологические
метафоры номинируют абстрактные сущности, очерчивая в нем свои границы.
106
Структурные метафоры концептуализируют отдельные области путем переноса
на них структур других областей.
Отечественные исследователи различают антропоморфную, натураморфную, зооморфную, фитоморфную и артефактную метафорические модели, которые основаны на переносе признаков и характеристик из области-источника в
область- мишень [Пименова, 2004; Красавский, 2001].
В.Ю. Апресян предлагает классифицировать эмоциональные метафоры по
семантическому принципу и выделяет физиологические, когнитивные и культурные типы метафор [Апресян,1993].
В качестве источника эмоциональной метафоры выступают физические, материальные феномены, которым уподобляется данное психическое состояние.
Таким образом, источником физиологического типа является неконтролируемые физиологические реакции и проявления данной эмоции.
Когнитивный тип основан на переносе, где источником метафоры является
положительная или отрицательная оценка.
В последнем типе эмоциональных метафор лежат культурные соответствия
между объектом и источником метафоры [Апресян, 2005].
Выделенные исследователями языка классификации свидетельствуют о том,
что, единой типологии метафор до сих пор не существует. Однако рассмотренные принципы их деления создают базу для формирования различных видов
метафорических моделей в рамках конкретного определенного объекта исследования.
Анализ английской языковой фактологии, концептуализирующую эмоцию
«страсть», позволил выделить следующие модели метафор:
1. Сенсорная метафорическая модель.
Описание эмоционального мира человека обусловлено особенностями восприятия человеком действительности. Получение информации об окружающей
действительности осуществляется при помощи органов чувств (зрения, слуха,
осязания, обоняния). Каналы восприятия порождают чувственные ассоциации,
являющиеся основой метафоризации [Зализняк, 2006].
На основе анализа языковой концептуализации нами выделены сенсорные
метафорические модели, в рамках которых репрезентируется кинетическая метафора (PASSION – FORCE, PASSION – SUFFERING, PASSION – HUNGER,
PASSION – ILLNESS, PASSION – MADNESS).
107
В метафоре PASSION – FORCE психическая сила сравнивается с физической. Страсти являются силами значительного действия, полностью охватывающими личность человека.
Страсть – тайная, фатальная сила, ослепляет человека, вовлекая его во
власть инстинктов: He loved the woman so that he knew he had never loved before.
He did not mind he faults of person or of character, he thought he loved them too: at
all events they meant nothing to him. It did not seem himself that was concerned; he
felt that he had been seized by some strange force that moved him against his will,
contrary to his interests [Maugham, 2006, p. 207]. Герой, испытывая страсть к
женщине, не осознавал, что находится во власти неведомой силы, толкающей
его против его воли, против его интересов.
Philip wondered whether thought really helped a man in any of the critical affairs
of life: it seemed to him rather then he was swayed by some power alien to and yet
within himself, which urged him like that great wind of Hell which drove Paolo and
Francesca ceaselessly on [Ibid. Р. 701]. Филипп, размышляя, может ли разум по-
мочь человеку в критические минуты жизни, делает для себя вывод: скорее человеком движет какая-то чуждая ему сила, и в тоже время таящаяся в нем самом. Сила, которая влечет его, и ею является страсть.
Следующий пример также демонстрирует наличие необыкновенной силы у
субъекта, находившегося во власти страстей: When he was under the influence
of passion he had felt a singular vigor [Ibid. Р. 655].
В метафоре PASSION – FORCE, страсть концептуализируется как физическая сила посредством существительных: force, power, vigour.
Близость эмоций и внутреннего физического ощущения настолько велика,
что «страсть» часто воспринимается как боль, страдание.
Реализация метафоры PASSION – SUFFERING раскрывается в следующем
фрагменте текста: He had thought of love as a rapture which seized him… it was a
hunger of the soul, it was a painful yearning, it was a bitter anguish, he had never
known before. He tried to think when it had first come to him. He did not know. He
only remembered that each time he had gone into the shop, after the first two or three
times, it had been with a little feeling in the heart that was pain; and he remembered
that when he spoke to him he felt curiously breathless. When she left him it was
wretchedness, and when she came to him again it was despair… He wondered how
he was going to endure that ceaseless aching of his soul [Ibid. Р. 562].
108
Субъект страсти глубоко несчастен, он впадает в отчаяние. Он не знает, как
вынести эту душевную боль.
Иногда любовь достигает такой стадии, когда она сопровождается душевным страданием: He loved her so much that he did not mind suffering. Кинетическая метафора PASSION – HUNGER базируется на сравнении и переносе признаков с плотской стороны чувства на духовную. He had thought of love as a rap-
ture which seized him… it was a hunger of the soul, it was a painful yearning, it was
a bitter anguish, he had never known before [Maugham, 2006, p. 562].
Метафора основана на том факте, что от состояния страсти субъект испытывает душевные страдания. Эффект, который производит страсть на душу человека, непременно имеет сходства с эффектом, который производит болезнь
на тело человека.
Метафоризация страсти как болезни эксплицируется в языковых ситуациях,
приведенных ниже: He was rendered quite powerless – he remembered the peculiar
languor he had felt in his limbs, almost as though he were paralyzed – so that he
could not help himself at all. He might have been dead [Ibid. Р. 577].
Слабость словно паралич сковывает героя. Он чувствует себя беспомощным
как мертвец.
От страсти, как и от болезни, недуга можно избавиться, излечиться: I felt a
bit short-winded, like I needed to recover an ounce of the passion that had fueled my
daily survival in this hospital for the greater part of the past decade [COCA. URL :
http://www.americancorpus.org/].
Метафора PASSION – ILLNESS реализуется посредством сочетаний passion
c лексемами: agony, ill, languor, paralyzed и глаголом recover.
В текстах художественных произведений широко представлено сравнение
страсти с безумием, с сумасшествием. Концептуальная метафора PASSIO –
MADNESS отражает представление об отсутствии контроля в проявлении стра-
сти, умопомешательстве, внезапной потере рассудка, сознания.
Страсть, как и сумасшествие, приводит человека к болезненным симптомам,
мешает жить полноценной жизнью: He realized how much of the delight of the
world he had lost when he was absorbed in that madness which they called love; he
had had enough of it; he did not want to be in love any more if love was that
[Maugham, 2006, p. 630].
109
The power that possessed him seemed to have nothing to do with reason: all
that reason did was to point out the method of obtaining what his whole soul was
striving for [Ibid. Р. 654].
Сила, во власти которой находится герой, не имеет ничего общего с рассудком; который лишь указывает способ добиться того, к чему стремится его душа.
Эта модель реализуется за счет слов и словосочетаний: absorbed in madness,
to have nothing to do with reason.
2. Пространственная метафорическая модель связана с противопоставле-
ниями типа «верх – низ», «внутри – снаружи», «глубокий – мелкий», ввиду того, что тело человека функционирует в окружающем его физическом мире. Она
актуализируется в когнитивной метафоре PASSION – CONTAINER, которая
формирует представление о страсти как неком контейнере. Человек воспринимает себя как сущность, состоящую из плоти, крови и отделенную от внешнего
мира, объекты которого интерпретируются как вместилища, имеющие границы,
контуры.
Концептуальная метафора контейнера помогает описать любые множества,
объединения, классы и категории, путем перенесения представлений из наблюдений над контейнерами на абстрактные понятия. Таким образом, осуществляется перенос из наблюдаемого на ненаблюдаемое, скрытое от наших глаз и не
подлежащее прямому восприятию [Кубрякова, 2004].
В состояние страсти, как и в контейнер, можно погрузиться или проникнуть:
It would please me to put her in a passion [Bronte, 2006, p. 86].
<…> I don’t wish to get into a passion [Ibid. Р. 42].
Анализ фактологического материала дает основание выделить концептуальную метафору PASSION – CONTAINER посредством сочетаний лексемы
passion с глаголами put in, get into.
3. Антропоморфная метафорическая модель. В основе антропоморфной ме-
тафорической модели лежит персонификация [Арутюнова, 1999]. В английском
языковом сознании страсть актуализируется в метафорах: PASSION – PERSON,
PASSION – ENEMY.
В PASSION – PERSON страсть, как неодушевленная, абстрактная сущность,
уподобляется живому существу.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]