Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современные лингвистические теории. Проблемы слова, предложения, текста. Сборник научных трудов
.pdf
Объективная аксиологическая оценка содержания понятия причинности,
как она дефинирована Кантом, считается общепризнанной не только в философии, но и во всех других областях научного знания. Важно также учитывать и
субъективный гносеологический аспект, т. е. все тонкости и грани диалектического соотношения объективного и субъективного факторов не только в философской, но и языковой онтологии причинности. И не только относительно
данного феномена, но и множества других фундаментальных явлений, а также
простых событий, процессов и т. д.
Идеализм, как одно из направлений в философии, обозначен в двух его основных формах: субъективный и объективный. Ретроспективный анализ философских концепций Юма и Канта относительно проблемы принципа причинности демонстрирует: позиция Юма – это проявление субъективного идеализма,
отрицающего какую-либо реальность вне индивида; точка зрения Канта в
большей мере – экспликация объективного идеализма, ибо его субъективный
идеализм переходит в положение объективного.
В контексте объективного идеализма существование причинности признается вне зависимости от познающего субъекта. Но ее корни, как утверждали
представители данного направления, – это дух, идея, понятие [ФС, 1991, с. 364],
и они первичны по отношению к материи, природе, физическому бытию
[БТСРЯ, 2004, с. 374].
Идеализму в теории философии противопоставляется динамический, эволюционирующий материализм, признающий первичность природы, бытия,
объективной действительности, существующей вне и независимо от сознания
[ФС, 1991, с. 249; БТСРЯ, 2004, с. 524]. Материализм, как известно, – идейное
течение и оно многогранно. Метафизический материализм (Ф. Бэкон, Т. Гоббс,
П. Гассенди, П. Лаплас, Д. Локк, Б. Спиноза) – одна из разновидностей данного
философского направления, которая, в свою очередь, имеет множество модификаций в зависимости от того, какая черта бытия или мышления берется в качестве основы и абсолютизируется.
Признавая существование причинности, метафизический материализм, в
отличие от философской позиции Канта, рассматривает причину и следствие
как противопоставленные друг другу, а не генетически связанные между собой
явления. Основная идея – абсолютизация формы причинности. Наиболее эксплицитно такая точка зрения была сформулирована французским ученым, по
91
философским взглядам атеистом, материалистом П.С. Лапласом (1749-1827).
Лаплассовский детерминизм сводил причинные связи к какой-либо одной форме. Например, Лаплас абсолютизировал только одну форму каузальности – механическую [ФС, 1991, с. 113, 215].
Ограниченность этой разновидности детерминизма преодолевает диалектический материализм – одно из наиболее разработанных направлений материалистической философии, согласно методологии которой между предметами и
явлениями мира существует всеобщая связь, а его движение, динамика есть результат действующих в нем самом внутренних противоречий. Диалектический
материализм не только утверждает наличие причинности, но и акцентирует ее
объективный и всеобщий характер (универсальность). Причинные связи в ракурсе данной методологически значимой концепции не сводимы к какой-либо
одной форме их проявления. Они многообразны [ФС, 1991, с. 363]: онтологические, механические, технические, бытовые и т. д. (М.В.)
Сравните в языковой реальности:
– Ассерторическое высказывание – пропозиция, отражающая реальный
факт существования объективной онтологической причины – возраст: На лбу
появились морщины [БТСРЯ, 2004, с. 951]; другие естественные причины: Платье морщится; Подкладка пиджака морщится; Чулки морщинят; Ветер морщит лужи [Там же. С. 558] и множество разновидностей других причин.
– Аподиктическое высказывание, выражающее закономерную и неопровержимую объективную связь явлений: одно явление объективно и неопровержимо является причиной, а другое – следствием, репрезентируемые семиотическими средствами естественного языка:
1. В прошлом году было сильное наводнение. Затопило почти весь поселок.
2. Множество зданий в городе разрушено в результате землетрясения.
Наводнение – стихийное бедствие, неопровержимый факт, его объективной
причиной является подъем уровня воды в реке, озере или море. Землетрясение
– реально существующий в природе процесс колебания отдельных участков
земной коры, вызываемый тектоническими и вулканическими явлениями. И
оно (землетрясение) – причина нанесенного материального ущерба для людей.
Причина и следствие не противопоставлены друг другу, не могут рассматриваться изолированно, ибо причина обусловливает следствие. Они есть момент их диалектического единства и взаимодействия: следствие всегда предпо-
92
лагает наличие причины или ряд причин. В языковой репрезентации: Веские
причины для волнения (состояние человека – явление имплицирует следствие).
Определяясь причиной, следствие, в свою очередь, является активно действующей силой по отношению к ней, оказывает обратное воздействие на нее.
Причины могут быть не только разными, но и одинаковыми, особыми; бесконечными, постоянными: одни и те же причины; по тем же существенным
причинам (одинаковые); ценности по разным причинам исчерпаны; других осо-
бых причин нет; ваши бесконечные / постоянные причины.
Как отмечается в справочниках по философии, причины при равных условиях сопровождаются сходными следствиями. У каждого явления своя причина, а всякое изменение в материальном мире или сознании побуждает то или
иное следствие. Философы рассуждают: следствие не может вызывать свою
собственную причину. Оба компонента причинно-следственной связи могут
лишь менять свою синтагматическую последовательность: следствие в следующий момент может быть причиной другого явления, события, процесса
[ФС, 1991, с. 363, 364].
Позитивизм диалектического материализма в том, что он не сводит проявление причинной зависимости только к типам законов: статической и динамической формы проявления закономерной связи между состояниями системы:
предшествующими и последующими. Статическая закономерность – форма
причинной связи, при которой все последующие состояния данной системы дефинируются неоднозначно. И напротив, динамическая закономерность есть
форма причинной связи, при которой данное состояние системы определяет ее
последующие состояния однозначно: значение начальных условий позволяет
точно или с большей степенью вероятности предсказать дальнейшую перспективу развития системы. Различие между этими видами закономерности – формами причинной зависимости, как подчеркивается в философском словаре, относительно. Они принципиально несводимы, что обусловлено несколькими
факторами:
– материя (субстанция) – первичная и объективная данность, реальность,
существующая вне и независимо от человеческого сознания и отраженная им
[Ленин, В.И., Т. 18, с. 131], неисчерпаема, вечна во времени и бесконечна в
пространстве [ФС, 1991, с. 252; СФТ, 2004, с. 313];
93
– системы, представляющие совокупность элементов (частей), находящиеся
в отношениях и связях между собой и образующих определенную целостность,
единство [ibid, с. 408; БТСРЯ, 2004, с. 1189], незамкнуты;
– в прошлых состояниях систем заложено множество тенденций развития,
полная реализация которых невозможна;
– в процессе развития систем возникают качественного новые потенции,
тенденции, состояния. А это значит: статической закономерности субординативен всякий достаточно системный процесс развития; динамическая закономерность – лишь апроксиматическое выражение отдельных его этапов [ФС, 1991,
с. 435].
Из высказываний ученых-философов идеалистов и материалистов явствует:
большого противоречия в их взглядах относительно причинности, ее объективности, субъективности, универсальности не было. Различные теоретические
платформы – это только критерии познания сути данного феномена. Биполярность воззрений в толковании фундаментальных проблем науки во все времена
являлась и остается специфической чертой различных областей научного знания. Только в условиях множества концепций рождается истина.
Нельзя не отметить философские воззрения представителей новой аналитической философии (Джордж Эдвард Мур, Дж. Остин, Р. Чизолм, М. Шлик,
Л. Витгенштейн и др.), постулирующих: только «здравый смысл» заставляет
познающего субъекта признать объективность мира и существующих в нем феноменов (см., например, [Мур, 1925]). В свои рассуждения, это и необходимо
подчеркнуть, они включают и проблемы естественного языка, разграничивая
при этом различную целенаправленность двух наук: философии и лингвистики.
Философское познание нацелено на раскрытие истинностного или ложного положения вещей, а лингвистическое – ориентировано на восприятие содержания
высказывания – пропозиции реципиентом. С позиции философии для выяснения истинности/ложности, например, каузального высказывания, в большинстве случаев необходимо привести доказательства (аргументы); в лингвистическом же плане нужна интерпретация его концептуального содержания, коммуникативная интенциональная установка говорящего субъекта.
1. – Мне кажется, что причина в том, что …
– И я так думаю.
94
Высказывание второго субъекта является подтверждением истинности причины.
2. – Мне кажется, что причина в том, что …
– А мне думается, что причина совсем не в этом.
Реплика второго субъекта является опровержением предполагаемой истинной причины. Приведенные каузальные дискурсы демонстрируют: определить,
истинно или ложно положение «причинных дел», можно только через дополнительные высказывания – суждения, подтверждающие или опровергающие достоверность (истинность) / недостоверность (ложность) причины.
Лингвистический анализ обусловлен прагматической интенцией говорящих
и коммуникативной ситуацией в целом. Здесь не может быть речи о «субъективном идеализме» в контексте философских рассуждений, поскольку в языке
закрепляются результаты мыслительной деятельности говорящего. Мышление
же – креативный процесс и его продукты – это психические модели действительности [Кондаков, 1975, с. 229], отраженные в языке.
Краткий ретроспективный обзор существующих в разное историческое
время философских теорий относительно каузальности демонстрирует: она
имеет свой генезис познания.
С гносеологии3 отношений объективной действительности, восприятия их
человеком и отражения их в языке начинаются исследования любых языковых
сущностей, в том числе и причинности.
Основой любого научного изыскания, посвященного изучению данного
глобального феномена, являются, прежде всего, философские способы его постижения. Обращение к истокам его познания важно для освещения этой фундаментальной проблемы лингвистической науки в ее современной перспективе.
В настоящее время развития общенаучной парадигмы философия и лингвистика вошли в тесный контакт, взаимодополняя друг друга. Философия – это деятельность, и осмысление ее активности лучшим образом может объяснить различие между философскими категориями и их языковой рефлексией, пролить
свет на онтологическую сущность того или иного явления.
3
В философии познание определяется как одна из фундаментальных способностей человекам в сфере чувст-
венной природы [Вундт, 1998; Кант, 1994; Найссер, 1981 и др.]. Оно (познание) – не только процесс простого
обыденного постижения мира, наглядно-чувственного, сенсорно-моторного опыта человека, приобретенного
им в результате взаимодействия с окружающей внешней средой. Познание – это и целенаправленный процесс
теоретического осмысления Мира человека в широком смысле, то есть его внутренней сферы и окружающей
природы, отношения к Другому / Другим, его опыта во всех сферах жизнедеятельности. Когнитивные структуры человеческого сознания, мышления и познания рефлексируются в языковых формах.
95
Изложенный выше краткий ретроспективный анализ философских воззрений на причинность расширяет представление о формировании данного феномена на идейной мировоззренческой основе, позволяет акцентировать внимание на инвариантных методологических постулатах в их приложимости к языковой реальности познания.
Для осмысления причинности в языковой репрезентации релевантна в гносеологическом аспекте проблема взаимного отношения между ее объективностью и субъективностью; априорность; многообразие причинных связей; единство причины и следствия, их активное взаимодействие.
Центр философской акцентуации «Я – Мир» в их взаимном отношении –
одно из важнейших методологических положений для лингвистики, языковой
реальности многообразия причинной зависимости в бесконечном мире.
Диалектический закон об общих связях и отношений всех явлений действует и в языковых процессах, в когнитивном механизме порождения той или иной
фундаментальной категории, включая и причинность [Малинович, 2011а, б].
Статическая и динамическая закономерность – формы причинной связи активны и в языке.
Философско-лингвистический интерес в изучении проблемы каузальности в
ее современном состоянии представляет анализ системы средств ее экспликации на основании диалектических закономерностей, релевантных для дескрипции. Например, действие закона «единства и борьбы противоположностей»:
эти и другие существенные причины (единства); не эти, а совсем иные причины (антимония, противоположность).
Отдельная тема – вопрос о том, что может дать диалектико-мифологическая
модель анализа причинности для ее современной перспективы с позиции общенаучного знания.
Библиографический список
1. БТСРЯ – Большой толковый словарь русского языка [Текст] – СПб. : Норинт, 2004. –
1534 с.
2. Вундт, В. Введение в философию [Текст] / В. Вундт. – М. : Добросвет, 1998. – 356 с.
3. Кант, И. Критика чистого разума / gер. с нем. Н. Лосского сверен и отредактирован
Ц.Г. Арзаканяном и М.И. Иткиным; прим. Ц.Г. Арзаканяна. – М. : Эксмо, 2006. – 736 с.
4. Кант, И. Религия в пределах только разума. Метафизика нравов [Текст] / И. Кант //
Собрание сочинений : в 8 т. – М. : Чоро, 1994. – Т. 6. – 613 с.
5. ЛСС – Логический словарь справочник [Текст] / Н.И. Кондаков. – М., 1975. – 720 с.
96
6. Малинович, М.В. Универсальные концепты и категории : проблема иерархии и взаи-
модействия в пространстве языка [Текст] / М.В. Малинович // Концепты. Категории : языковая реальность : кол. монография к юбилею профессора М.В. Малинович [Текст] / М.В. Малинович, Д.А. Арипова, В.В. Батицкая [и др.]. – Иркутск : ИГЛУ, 2011б. – С. 10-42.
7. Малинович, М.В. Ценностные смыслы в семантическом пространстве причинности
[Текст] / М.В. Малинович // Лингвистика и аксиология : этносемиометрия ценностных смыслов: кол. монография / отв. редактор Л.Г. Викулова. – М. : ТЕЗАУРУС, 2011а. – С. 128-144.
8. Малинович, Ю.М. Семантика личностной пристрастности как одна из актуальных
проблем современной лингвистики [Текст] / Ю.М. Малинович // Язык в эпоху знаковой
культуры : тез. докл. и сообщений междунар. науч. конф. – Иркутск : ИГПИИЯ, 1996. –
С. 87-89.
9. Найссер, У. Познание и реальность Смысл и принципы когнитивной психологии / пер.
с англ. В.В. Лугнова. Вст. ст. и общ. ред. Б.М. Величковского [Текст] / У. Найссер. – М.:
Прогресс, 1981. – 230 с.
10. СФТ – Словарь философских терминов [Текст] / науч. ред. В.Г. Кузнецова. – М. :
ИНФРА-М., 2004. – 731 с.
11. ФС – Философский словарь [Текст] / под ред. И.Т. Фролова. – 6-е изд., перераб. и
доп. – М. : Политиздат, 1991. – 560 с.
12. Ярошевский, М.Г. История психологии [Текст] / М.Г. Ярошевский. – 3-е изд., пере-
раб. – М. : Мысль, 1985. – 574 с.
Т.В. Мирончук
ПРЕДПОСЫЛКИ К РАССМОТРЕНИЮ В ОДНОЙ СИСТЕМЕ
ВИДОВЫХ ФОРМ ИНФИНИТИВА (как неличной формы) И ГЛАГОЛА
В статье идет речь о предпосылках к рассмотрению в одной системе видовых
форм инфинитива и глагола на основе анализа исторического развития форм инфинитива, законов системы и аналогии.
Ключевые слова: личная форма глагола; неличные формы (вербалии); инфинитив;
видовые формы; система; аналогия
T.V. Mironchuk
THE PREMISES TO SEARCH THE INFINITIVE (as non-finite form)
AND FINITE VERB IN THE SAME SYSTEM OF ASPECTUAL FORMS
The paper focuses on the premises to search the non-finite and finite verb’s forms in the
same aspectual system, which are based on analysis of infinitive’s historical evolution, the
laws of system and analogy.
97
Key words: finite verb; non-finite verbs (verbids); infinitive; aspectual forms; system,
analogy
В современной грамматике существуют термины «личные формы глагола»
и «неличные формы глагола», что свидетельствует о противопоставлении этих
форм друг другу. Отличие неличных форм от личных заключается в том, что
инфинитив, причастие и герундий не имеют грамматических категорий лица,
числа, наклонения, потому не могут выполнять свойственной личным формам
синтаксической функции сказуемого. Но, несмотря на это, они потенциально
могут участвовать в категоризации ситуаций, так как имеют с личными глаголами общий глагольный корень, связанных с разными параметрами действия,
процесса, состояния, и репрезентировать их модальные, темпоральные и видовые особенности, если в выражении этих признаков им будут помогать другие
морфологические формы, лексика, контекст и пресуппозиции [Ковалева, 2008].
Таким образом, единая лексическая основа и возможность участия в категоризации ситуаций позволяют сделать вывод, что неличные формы и обороты с
ними входят в общую с личными формами глагола систему организации модально-предикативного коституента предложения, следовательно, должны рассматриваться в единой системе. Данное положение не находит достаточно
серьезного отражения ни в теоретических, ни в практических грамматиках, хотя некоторые ученые в своих работах упоминают о проблеме отнесения неличных форм к глагольной системе или отдельному классу [Блох, 1983].
В теоретических грамматиках неличные формы включаются в систему глагола, но, несмотря на это, рассматриваются не в единой системе [Ильиш, 1968;
Иванова, 1981; Блох, 1983; Quirk, 1985; Eastwood, 2002; Прибыток, 2008], либо
вообще не рассматриваются [Козлова, 2005; Кобрина, 2007; Teschner, 2007]. Таким образом, видим, что неличные формы до сих пор являются малоизученными в теоретическом плане и не введены в глагольную систему должным образом.
В книге Л.С. Бархударова «Очерки по морфологии современного английского языка» находим попытки сведения в одну систему личных и неличных
форм, где все эти формы (но неличные формы не разделены на инфинитив,
причастие, герундий) описаны параллельно по категориям вида, залога, временной отнесенности. Л.С. Бархударов дает семантическую характеристику, но
98
на примерах рассматривает только личные формы [Бархударов, 1975]. Исходя
из этого, можно предположить: эти семантические характеристики считаются
едиными для личных и неличных форм, значит, они входят в единую систему.
В подтверждение этому О.И. Бродович приводятся признаки, на основе которых неличные формы глагола входят в общую с формами глагола систему:
«1) неличные формы сохраняют полностью все значения соответствующих
личных глагольных форм, все их лексико-семантические варианты; 2) все неличные формы могут быть образованы от любого глагола (за исключением небольшого числа модальных) по одной и той же модели – специфической для
каждой неличной формы; 3) вербалии обладают парадигмами видо-временных
и залоговых форм, которые хотя и насчитывают меньшее число членов, чем соответствующие парадигмы личных форм, однако образованы по моделям, общим для личных и неличных форм; 4) вербалии полностью совпадают с соответствующими личными формами по моделям управления – они так же определяются наречием, требуют той же формы дополнения, что и личные» [Бурлакова, 1983, с. 72]. Так же автор сводит в таблицу всю видовую систему неличных
форм глагола [Там же. С. 75]. Другими учеными так же выделяются данные
формы, но без разъяснения употребления и связи употребления личных и неличных видовых форм [Смирницкий, 1959; Бархударов, 1975; Иванова, 1981 и
др.].
Для подтверждения третьего признака об обладании вербалиями парадигмами видовых и залоговых форм образованных по моделям, общим для личных
и неличных форм [Бурлакова, 1983, с. 72] мы сводим в единую таблицу видовые формы глагола и неличных форм.
Из таблицы явно прослеживается идентичность образования форм личного
глагола, инфинитива и герундия. Но, как отмечает О.И. Бродович, личные и неличные видовые формы совпадают не только по модели образования, но и по
значению [Бурлакова, 1983, с. 77]. Как представляется, эти совпадения не случайны. Они являются запросами системы4 языка. Система языка входит в адаптивную систему, где «самонастраивание» языка происходит в процессе естественного отбора – неосознанного предпочтения говорящим одних языковых
форм другим. В языковых структурах (в частности, в грамматических) обнару-
4
Под системой, вслед за Г.П. Мельниковым, мы понимаем «любое сложное единство, в котором могут быть
выделены составные части – элементы, а так же и схема связей или отношений между элементами» [Мельников,1973].
99
живаются пустые клетки и асимметричность. Языковая система стремится за-
Видовые
формы глагола и неличных форм
Актив
Пассив
Глагол
Инфинитив
Герундий
Глагол
Инфинитив
Герундий
Простая
eat
to eat
eating
be eaten
to be eaten
being eaten
Перфектная
have eaten
to have eaten
having
eaten
have been
eaten
to have been
eaten
having
been eaten
Длительная
be eating
to be eating
––––
be being
eating
––––
––––
Перфектнодлительная
have
been eating
to have been
eating ––––
––––
––––
––––
полнить их не случайной, а предопределенной и взаимно согласованной, системно взаимосвязанной формой [Мельников, 1973]. Таким образом, исходя из
требований системы в языке, можно выдвинуть гипотезу: за образованием новой видовой формы глагола обязательно должна появиться образованная по
аналогии5 видовая форма инфинитива, которая имеет не только аналогичную
форму образования, но и аналогичное семантическое значение (но не исключается тот факт, что значение новой формы может быть ýже значения первоначальной). Для подтверждения данной гипотезы следует обратиться к образованию видовых глагольных форм и форм инфинитива активного залога в историческом развитии английского языка.
гола настоящего и прошедшего времени, но отсутствовали видовые формы глагола, хотя и были синтаксические формы, пытающиеся передать значение современных видовых форм Continuous, Perfect. В это же время из отглагольного
имени активно развивается инфинитив.
fect и Continuous. Предпосылкой к зарождению формы Perfect способствовало,
во-первых, потеря в среднеанглийском префикса ge- у причастий прошедшего
времени, передающего в древнеанглийском перфектность, во-вторых, потеря
5
Форма, образованная по аналогии (аналогическая форма) – «форма, образованная по образцу одной или не-
скольких других форм согласно определенному правилу» [Соссюр, 1977, с. 195].
В древнеанглийский период (V-XI вв.) существовали временные формы гла-
В среднеанглийский период (XII-XV вв.) развиваются видовые формы Per-
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]