Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Смысл мировой культуры
.pdf
придется пройти состояние червей и насекомых, моли,
питающихся навозом птиц…»
Тексты законов демонстрируют степень влияния религиозных идей на формирование институтов общества — любое явление культуры в традиционном государстве корнем своим имеет религиозный миф. Религию
можно уподобить кровеносной системе социального организма, где через артерии связываются внешние и невидимые
кровью же здесь предстает напитанный духом целеполагания и смысла источник беспокойства человеческой
природы в вопросах определения собственного места во
Вселенной. Религиозная культура, лики которой определились в эпоху первобытного строя, в эпоху государственности трансформируется сообразно с задачами рабовладельческого или феодального общества,
вая новую иерархию идей — сердцевину системы теперь
составляет парадигма о незыблемости установленного
богами существующего порядка вещей, конусовидной же
верхушкой ценностей является идея служения богам и
определенной ими власти. Уникальность набора типических признаков каждой из культур обусловило ситуацию многообразия вариантов самопроявления религиозной культуры в обществах — греки, например, обладав
шие мощным зарядом художественного воображения,
в структуре собственной религии до предела развили
мифологический компонент; отличавшиеся сверхпиететным отношением к своему роду китайцы, главной установкой считали необходимость служения живым и мертвым предкам; римляне, чей искусственно зачатый Город
рос в войнах с нежелающими сдавать геополитические
позиции соседями, весь разномастный пантеон
поставил на армейскую службу государству; склонные
к метафизике арии создали изощреннейшую философию
глазу жизненно важные органы тела общества;
выстраи-
вообще
-
121
кармического воздаяния людям за поступки в ежедневной жизни в контексте свершения кармы целого общества.
В целях укрепления централизованной власти выстраивается и мощная система жреческой иерархии,
высшее положение в которой занимают правители общества; служители же среднего и низшего звена обеспечивают воспроизводство религиозного учения и ритуала.
По мере
их политическое доминирование результатом имеет навязывание собственных ценностей соседям — вспомним
для примера забавную историю текстового наслоения на
автохтонные космогонические представления мемфисских египтян идей поработившего их Гелиополя, где во
главе пантеона побежденных в конечном итоге всё равно
оказалось божество местного нома; главная же девятка
навязанных «гелиопольцев» была представлена предметом его творения. В истории, однако, случались и парадоксы перехвата властителями религиозных ценностей
завоеванных народов — степень популярности греческих
и восточных мистерий у прежде прагматичных римлян
зашкалила все мыслимые пределы в эпоху Империи и
явилось.
древнего общества — механизм складывания
лений о мире, общественных институтов или их элементов не всегда нами понимаем, но удачей для любого
исследователя культуры являются нечаянные сведения
вроде замечаний Тита Ливия о том, что в момент похищения сабинских невест холостыми римлянами первого поколения строителей города, одну из девушек несли на руках
любому тянувшему к ней руки — слово это навеки впечаталось в культуру брака римлян и подлежало теперь
расширения сферы влияния некоторых обществ,
Традиция играет ключевую роль в жизни любого
представ-
некоему Тересию, чьё имя и выкрикивалось
122
обязательному выкрикиванию молодоженами; или, например, сюжетного мотива египетского мифа о запрете
Осирисом египтянам заниматься людоедством; или норм
текста 66-й статьи «Законов Хамурапи», отмеченных
предписанием, что если «...свободный муж взял деньги
у тамкара [представителя одного из сословий.— А. А.]
и тот прижимает его, а ему нечем заплатить долг, и он
отдал тамкару свой сад после опыления и сказал ему:
«Финики, сколько их будет в саду, ты заберешь за свое
серебро», то тамкар не должен согласиться; только хозяин сада должен забрать финики, сколько их будет в саду;
и серебро с его процентами, согласно его документу, он
должен уплатить тамкару; а
будут в саду, должен забрать только хозяин сада»,— ясно
видно, что конкретный случай обрел форму общесоблюдаемого закона и т. д., и т. п.
Границы комфортного для существования мира человека любого древнего общества очерчиваются линией
горизонта — локальность пространств его пребывания
обу словливает выстраивание в его сознании четких
мологических схем, в центре которых находится переданная ему предками и населенная его народом земля.
Пока горизонт чист, спокойно и сердце каждого сородича — едва лишь только он покроется мрачной полоской
лавины надвигающихся варваров, каждому мужчине
придется браться за оружие и защищать своих женщин
и детей. Горе побежденным, ибо их
вергнуты насилию, хозяйства разграблены; большинство выживших будет угнано в рабство. Варвары (слово
греческое — в буквальном смысле обозначает «бормотуны»; т. е. что-то бормочущие, говорящие на непонятном языке) населяют всю оставшуюся площадь земли.
Они в странном беспокойстве постоянно теснят окраины материнской земли и нуждаются
остальные финики, которые
кос-
женщины будут под-
в укрощении — как
123
в военном (для чего и создавалась регулярная армия,
в помощь к которой придавались и ополченцы из числа
ремесленников и землевладельцев), так и в воспитательном: сам Осирис, судя по текстам мифов, окультуривал
соседей знаниями египтян; республиканский, а затем и
имперский Рим не гнушался откровенно перекупать варварских вождей и их окружение
но и через римское образование и присвоение титулов
Сенатом. В мифологическом сознании граждан любого
из обществ противостояние народа и варваров рисовалось антагонистическими образами «герой—чудовище»;
где победу, пусть не сразу, но неизменно праздновал герой.
Заведенный богами порядок каждый представитель
общества воспроизводил на своем месте — и
чьи предки некогда начинали выстраивать отношения
между сородичами, властвовал по сложившимся законам социальной справедливости; и жрецы, получившие
от наставников тайное учение о людях и духах, выполняли в своей деятельности функции единения народа с
самой идеей богов и примирения его с существующим
положением вещей; и чиновники разного уровня, чья
рьера полностью зависела от воли государя, отправляли
должностные обязанности во имя этого государя и всего государства; и зависящие почти в любой ситуации от
правителей, жрецов и чиновников ремесленники, торговцы, земледельцы; и женщины, имеющие права в рамках
сословного статуса женщины из рода правителей, жрецов, чиновников и прочих
зяйство мужа; слуги из числа свободных, обязанных по
определению честно служить представителям высших
сословий своего народа; наконец, рабы, вряд ли размышляющие о заведенном богами порядке вещей — захваченные в войне иноплеменники и их глубокое потомство или
не только сокровищами,
правитель,
ка-
воспитывать детей и вести хо-
124
попавшие в долговую кабалу бывшие свободные граждане, просто выполняли самую презренную в обществе работу.
Образовательный уровень в древнем обществе являлся свойством привилегированных сословий светской аристократии и жрецов — навыки чтения, письма
и арифметики, как и запоминание фрагментов содержания текстов предыдущих поколений, выступали признаками учености человека и
дарству; оккультные же знания давали жрецам возможность напрямую общаться с богами и посвящать в часть
этих знаний людей через сцены мистерий. В добившемся
высот демократического устройства обществе Древней
Греции образованным старался стать каждый уважающий себя и свой род свободный гражданин.
Религиозное откровение людям давало
Писание — данный богами текст с установкой правил
жизни человеческого общества. Боги порой сами могли творить строчки Писаний — египетские, вавилонские и, например, арийские тексты часто идут от лица
Создателя,— или просто вдохновляли избранных на записывание шепота трансцендентального. Образы богов
отстраненно наблюдали за людьми, отзываясь лишь на
молитвенные призывы
и сладкой картошки.
Несмотря на солидное изменение форм государственной культуры по сравнению с первобытным состоянием
человечества, мало меняется ее парадигмальная суть —
в общественном сознании преобладают ценности грубого прагматизма и пока еще очень слабы экзистенциальные эмоции в постановке вопросов ежедневного бытия.
Психотипы
этап начального становления — соляпсистские реакции
возбуждают воображение человечества, но все картины
народов на этом этапе истории проходят
его способности служить госу-
Священное
помощи в войне или уборке ржи
125
мифов ощущаются в странном зазеркалье довольно холодных фантазий в отсутствие мотивов идей, например, сострадания или любви. Едва ли не главной задачей праведной жизни на Земле любой человек понимает
обязанность выполнения культовых мероприятий перед
национальным пантеоном — детскость сознания людей
диктует им лукавую потребность понравиться богам и
избежать возможного наказания
ность. Многим народам судьба еще даст шанс повзрослеть и даже помудреть, некоторые же культуры умрут в
комфортном состоянии ребяческой непосредственности
и удивления миру.
КУЛЬТУРА КИТАЯ. Пугающая простотой и величием
китайская культура является старейшей из всех существующих на сегодняшний день национальных культур.
Флегматично развиваясь
в последней трети XX в. она получила импульс из глубин собственной психики и смогла преодолеть проклятье вековой отсталости в период колонизации своих земель иноземцами — нынешний же Китай тихой сапой
задает моду в экономической, политической и, пожалуй,
в духовной жизни человечества. Рисунок личности современной китайской культуры
настоящему эпилептоидного стремления вывести собственное государство на новый уровень развития с астенически требовательным отношением к делу и долгу.
Истоки культуры Китая скрыты в пелене времен III
тыс. до н. э.— в являвшуюся «золотым» веком истории
таинственную эпоху Ся, на которую ссылаются более
поздние источники, жили самые
величайшие мудрецы, оставившие потомкам сентенции
на протяжении тысячелетий,
за ту или иную провин-
перемежают черты по-
добродетельные люди,
126
праведной жизни в нравственных поучениях и философских размышлениях. Имена предков скрупулезно
зафиксированы китайцами с времен жизни первого императора Цинь Шихуанди, чередуясь между собой и выстраивая генеалогические цепочки в текстах древнейших
книг,— они служат овеществленным символом смысла
любой деятельности потомков, целью бытия которых является полное уподобление образцов собственной
ни действиям прародителей народа. Именно в эру Ся у
китайцев появляется понятие «Пути» (Дао), женской и
мужской сущности (Инь и Ян) и пяти первостихий — что
станет ключевыми понятиями в будущей философии
дао сизма; зарождается культ предков, разбивающийся
на элементы служения родителям, умершим родственникам, государю и обществу — эта умозрительная струк
тура законченный вид примет в десятилетия деятельности Конфуция и будет определять стилевое развитие
Китая вплоть до начала XXI в. Формирование станового
хребта китайской культуры, произошло, конечно, в века
Ханьской империи (III в. до н. э.— III в. н. э) и в последующие времена эпохи Тан (VII–X вв.) и Сун (X–XII вв.).
В последующем
явшиеся признаки и не утеряла их и под владычеством
монголов (XIII–XIV вв.), и в период японского и английского владычества (XVII–XX вв.). Залогом сохранения
культуры являлось выполнение китайцами заповеданного древними принципа «хэ» — способности осознанно
следовать традиции и развивать ее при необходимости в
рамках ее самой.
Попробуем сконструировать архитепическую
восприятия мира китайцами — она не менялась с эпохи
Ся вплоть до конца XX в. Мир представляет собой огромное пространство, заполненное сушей и водами, в центре которого находится Китай — построенное предками
культура просто воспроизводила усто-
жиз-
схему
-
127
общество окружено не знающими цивилизации варварами, которые время от времени совершают на исконные
земли набеги с целью грабежа и разрушения культуры.
Над головами «срединной» территории расстилается
Небо (культ его распространился на весь Китай в эпоху
Чжоу (XI–III вв. до н. э.); хотя, в той или иной мере, эта
категория и прежде
дущего китайского народа), дающее людям понимание
о правильной жизни. Всё в этом мире состоит из женского и мужского начал и элементов пяти первостихий
(не каждый китаец, понятно, был сведущ в нюансах высшей метафизики бытия, но вполне разбирался на уровне
бытовых ощущений в вопросах натурфилософии
ков) — пассивная женская натура Инь является материнским лоном любого творческого действия мужского начала Ян (опущенная вниз рука выражает собой суть Инь,
поднятая — Ян; штиль на море — Инь, буря же — Ян, нагревающаяся Солнцем влага земли по отношению к тому
же облаку — уже Ян; плод в чреве матери
по отношению к ее утробе, но он есть всего лишь Инь по
отношению к матери как зрелой личности и т. д.); каждая вещь носит в себе признаки элементов воды, дерева,
огня, земли и металла — один из элементов причем является основой любой вещи (вода — огурца, огонь — чес-
, металл — кожи, земля — мысли, дерево — гнева и
нока
т. д.). В теле человека каждый его орган также отнесен к
какому-либо первоэлементу: сердце, например,— к огню;
селезенка — к земле, легкие — к металлу, почки — к воде,
дерево — к печени. Поскольку всё во Вселенной, по учению даосов, выстроено на принципах соотнесения,
можно
людьми пункт как систему отношений внутренних органов — у каждого городка или района есть свое сердце (важнейший административно-транспортный узел),
рассматривать, например, и любой населенный
почиталась всеми племенами бу-
пред-
является Ян
128
мозг (органы законодательства и управления), легкие
(скверы и парки) и даже кишечник (в виде канализационных путепроводов и свалок); и у каждого государства
(сердце — столица, мозг — парламент и правительство,
легкие — зеленые просторы страны и т. д.), и у каждой
планеты, и у всего парада планет… Даосизм — глубочайшее философско-рациональное
ку возможность определить свое место в гармоничном
мире, вести адекватный ритмам Вселенной образ жизни
и даже буквально достичь (никто в истории человечества
ничего подобного больше не предлагал) физического и
духовного бессмертия уже в земной жизни.
Способы правильных общественных отношений китайцам передали всё те же предки — заведённые
стари ритуалы подверглись конструктивной редакции
Конфуция и до XX в. дошли в виде церемоний принесения жертв духам умерших родственников; поклонения
предкам живым, государям, государевым чиновникам;
почитания женой мужа и т. д. Идея о «благородном»
муже, служащем истине и обществу, вообще смогла сплотить политическую элиту Китая в период централизации
государства
ходилось с принципами естественности даосов; тем не
менее обе традиции тысячелетиями мирно сосуществовали, пронизывая одна другую культурно-природными
установками.
В начале I тыс. н. э. в Китае просочился и индийский
буддизм в форме Махаяны. Идеи об обретении состояния полной безмятежности через отрешения от любых эмоций, о сострадании ко всему живому, о помощи
ближним стали популярны у многих простолюдинов и
даже правителей — страна за несколько веков покрылась
сетью буддийских монастырей, послушники которых отреклись от активной социальной жизни — главной их
. Конфуцианство в позициях частенько рас-
учение, дающее челове-
ис-
129
целью, однако, в отличие от индийских монахов стало
не достижение Нирваны (эта идея была немногими понята в Китае), а соответствие высочайшим образцам достойной жизни нестяжательного скромного человека.
Историко-культурное развитие буддизма в Китае отразилось гримасой возникновения в монашеской среде боевых искусств цюань-шу в качестве средства достижения
покоя сознания человека и одновременно способа защиты от посягательств на имущество монастыря со стороны банд разбойников или войск узурпирующих власть
ванов.
Тысячелетия живущую культуру Китая невозможно оценить с традиционных позиций возрастных признаков — детство Китая пришлось на период Шань-Инь
(XVII–XI вв. до н. э.), ранняя юность — на
ные века «борющихся царств» Чжоу (XI–III вв. до н. э.),
юность общества затянулась на следующие два тысячелетия — слишком уж наивными выглядят попытки
обретения китайцами национального самосознания и
идеальных форм управления империей в I–II тыс. н. э.
Ситуация трехвекового гнета со стороны Японии (XVII–
XX вв. н. э.), как и культурные революции «великого
кормчего» Мао, только подтверждает ощущение факта
чрезмерно длительного периода становления китайской
культуры. Опровергая тезис А. Шпенглера о смерти китайской культуры в глубине давно ушедших веков, рискнем предположить, что Китай в начале XXI в. вступает в
стадию ранней зрелости, что проявляется в неспешных
попытках впервые в истории попробовать свою политическую силу в масштабах земного шара; и по-китайски
негласных устремлениях хозяйственной экспансии на
всех континентах, включая Африку. Закаленные историей личностные качества китайской культуры многогранны; но тем не менее все они прекрасно вмещаются в
беспокой-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]