Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ситуативная герменевтика как метод философской текстологии. Учебник
.pdf
Раздел I. Теоретические проблемы философской текстологии
ворит о работе горя (термин З. Фрейда) применительно к делу
перевода, когда переводчик вынужден отказываться от какихлибо коннотаций, сталкиваясь с непереводимыми пассажами
в тексте. Компенсация, которую может дать подобная работа,
по мнению Рикёра, заключается в «отказе от идеала совершенного перевода»1. «В этом трауре2 по абсолюту и состоит счастье
перевода. Счастье перевода оборачивается выигрышем, если
перевод, связанный с потерей языкового абсолюта, смиряется
с несовпадением между адекватностью и эквивалентностью,
с эквивалентностью без адекватности. В этом его счастье»3.
И, наверное, самым изящным решением проблемы перевода,
которое, с одной стороны, усмиряет универсалистские порывы,
а с другой – «окультуривает» полноправный диалог между различными языковыми культурами, является терминологическое
изобретение Рикёра – языковое гостеприимство4, которое позволяет сохранить уникальность чужого текста, не присваивая
его своей культуре, что будет на деле его уничтожением. И что
возвращает переводу его подлинное назначение – оставаться
искусством уважительной передачи чужой жизни, отраженной
в тексте, на свой язык. Но тут возникает весьма деликатный во-
1
Поль Рикер. Вызов и счастье перевода // ЛОГОС. Философско-
литературный журнал. № 5–6 (84) 2011. С. 151.
2
В последовательность перевода с немецкого на французский
и далее на русский вкралась ошибка. Неясно, чья она, поскольку
французский подлинник работы Рикёра остался мне недоступен.
УФрейда речь идет о психической «работе горя», то есть о феномене избавления от образа дорогого умершего. Вряд ли Рикёр читал
Фрейда во французском переводе. Но по-французски горе – douleur,
а траур deuil. Скорее всего, Рикёр имел в виду «горе» переводчика по
ускользающему недостижимому совершенству.
3
Там же, с. 152.
4
Там же, с. 153. «…переводить, равно как и рассказывать, можно
иначе, не питая надежды заполнить пропасть между эквивалентностью и полной адекватностью. Речь, стало быть, о языковом гостеприимстве, в рамках которого удовольствие погостить в языке другого
компенсируется удовольствием принять у себя, в своих собственных
покоях, речь чужестранца».
71

СИТУАТИВНАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА как метод философской текстологии
прос: а что если восточные тексты в принципе содержат нечто,
что невыразимо ни на каком европейском языке, то есть описывают реальность таким образом, как она не может быть описана
средствами индоевропейских языков. Этот вопрос, так или иначе, поднимает вопрос о соотношении логик, языка и мышления,
проявляющемся, в частности, в предикационных формулах.
В этой связи интересно обратиться к теории А.В. Смирно-
ва, вплотную исследующего этот вопрос на материале арабской
культуры.
Пояснение того, как «мыслит» арабский язык, Смирнов на-
чинает с субъект-предикатного конструирования, которое раскрывает саму «внутреннюю логику мышления и его отношения к
действительности»1, выражающиеся в формуле «SестьP» (вслучае с индоевропейскими языками). Данная формула, несмотря на
свою тесную связь с языком, имеет прямое отношение и к философии, поскольку именно она для индоевропейских языков может пояснить возникновение «субстанционально-атрибутивной
метафизики». Другими словами, специфика западноевропейской философии может быть определена как постоянный поиск
сущностей и способов ее отношения с атрибутами, что так или
иначе восходит к субъектно-атрибутивной формуле тех языков,
на которых те или иные философские проблемы находили свое
разрешение. Ярким примером такого субстанционально-атрибутивного подхода может служить «Логико-философский трактат»
Л. Витгентшейна (1889–1951), примечательна одна из начальных фраз этого трактата: «Мир – целокупность фактов, а не предметов» (Die Welt ist die Gesamheit der Tatsachen, nicht der Dinge)2.
Такого рода несколько наивные попытки описать связь философии и языка полностью теряют свою простоту и незамысловатость при обращении к языкам, не относящимся к индоевропей-
1
Смирнов А.В. Пропозиция и предикация // Философский журнал.
Научно-теоретический журнал. Т. 9. № 1 /2016. М., 2016. С. 4–5.
2
Витгенштейн Л. Логико-философский трактат / ВитгенштейнЛ.
Философские работы (часть I). М.: Гнозис. 1994. С. 5.
72

Раздел I. Теоретические проблемы философской текстологии
ской ветви языков, а именно арабскому, для которого означенная
формула «S есть P» невозможна, поскольку сам строй классического арабского языка1 исключает ее употребление. Формула
связи субъекта и предиката в арабском языке представляет модель «SопираниеP», которой будет соответствовать не субстанционально-атрибутивная метафизика, а метафизика, ориентированная на процесс или осмысление потока событий как систем
вещей. Другими словами, кардинальное несовпадение арабского
языка и индоевропейских языков является причиной такого кардинального несовпадения способов описания мира, возникающих на этих языках. Вэтой связи интересно посмотреть, на основе чего выдвигается столь радикальное положение.
Прежде всего, отмечает Смирнов, формула «S есть P» как
формула пропозиции (и как утвердительного высказывания, и
как суждения) в арабском языке отсутствует. Разумеется, при
определенном усилии арабский язык может изменить свои правила и выразить эту формулу, но она будет неестественной для
языка и потребует дополнительного значения для ряда глаголов.
Это обусловлено тем, что в естественном арабском языке нет глагола «быть» в том значении, в каком он есть в индоевропейских
языках, как правило, восходящих к греко-латинским корням, а
также отсутствием любого глагола-связки, который мог бы заменить глагол быть (равно как и любого связочного слова)2.
Два типа фраз, существующих в арабском языке (глагольная и именная), не переводимы друг в друга, поскольку субъект
и предикат связаны, согласно грамматике арабского языка, опи-
ранием (иснад), которое и является третьим связующим звеном,
наряду с субъектом и предикатом, в арабской фразе. Именно
поэтому никакой связки арабскому языку не нужно: предикат
опирается на субъект и они передают единый смысл, образуя
1
Речь идет о естественном арабском языке, а не языке, на котором
выражались с соответствующей трансформацией языковых средств
передачи плоды греческой культуры и философии.
2
Смирнов А.В. Пропозиция и предикация. С. 13.
73

СИТУАТИВНАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА как метод философской текстологии
некое нераздельное целое, а не композицию из двух существительных и глагола-связки «быть». Связь субъекта и предиката в
арабском языке осуществляется без обращения к глаголу быть
или некоему связочному слову.
Таким образом, место субстанционально-атрибутивной
метафизики, восходящей к грамматической структуре индоевропейских языков, в арабской культуре займет обусловленная
грамматическим строем классического арабского языка метафизика процесса, где процесс – это «логическое начало и онтологическая действительность, а вовсе не изменение субстанции»1,
что и может быть обнаружено у суфиев, не испытавших влияния
греческой традиции. Анализ предикационной формулы в арабском языке «S опирание P», рассматриваемой как альтернатива
индоевропейской формуле «S есть P», показал, что одно и то же
событие может быть описано в разных языках принципиально
разными и несводимыми друг другу способами: либо как система
«субстанционально-устроенных» вещей, либо как система «процессуально-устроенных» вещей, что, в свою очередь, говорит о
принципиальной разнице способов описания мира, лежащих в
основе западноевропейской и арабоязычной метафизик.
Выявление различия двух метафизик – мир как собрание
фактов-вещей и мир как нерасчлененное единство вещей в процессах – по сути означает, что перевод между этими двумя мирами означает трансформацию смыслов одной средствами другой.
В этой связи возникает вопрос об абсолютной непереводи-
мости текстов одной культуры (арабской) на язык другой (европейской). Как правило, непереводимость понимается как невозможность передать полноту значений того или иного слова с одного языка на другой или невозможность передачи внутреннего
необъективируемого опыта, подразумевая при этом, что мир,
описываемый разными языками, – один и тот же, то есть объективно существующий и одинаковый для всех. Проблема индивидуального языка занимала в своей время Л.Витгенштейна,
1
Смирнов А.В. Указ. соч. С. 17.
74

Раздел I. Теоретические проблемы философской текстологии
который считал невозможным создание и успешное функционирование индивидуальных речевых построений, описывающих
внутренние состояния субъекта и логически недоступных комуто, кроме говорящего. Как известно, Витгенштейн, анализируя
значения слов, относящихся к обозначению объектов ментальной сферы, пришел к выводу, что язык существует только, когда
есть согласие относительно правил его употребления. «Имеется
бесчисленное множество таких типов – бесконечно разнообразны виды употребеления всего того, что мы называем “знаками”,
“словами”, “предложениями”. И эта множественность не представляет собой чего-то устойчивого, раз и навсегда данного,
наоборот, возникают новые типы языка, или, можно сказать,
новые языковые игры, а другие устаревают и забываются»1. Поскольку язык для Витгентшейна – это прежде всего набор социальных действий, «практик, выполнение которых исторически
задано определенными правилами»2. Но это касается передачи,
или перевода смыслов внутри одного языка. А как быть в случае
межъязыкового перевода? А.В. Смирнов, разбирающий эту проблему на материале арабского языка, справедливо отмечает, что
возможность фиксации непереводимости, как это происходит в
случае переводимости, будет означать необходимость пересмотра традиционного представления о единстве мира и о том, как
оно может мыслиться3.
Примером непереводимости, или существования точек «несоприкосновения», так называемых моментов контраста, несводимости способов осмысления мира различными языками, может
служить действительное причастие в арабском языке, которое,
в отличие от русского языка, не содержит темпоральных харак-
1
Витгенштейн Л. Философские исследования / Витгенштейн Л.
Философские работы (часть I). М.: Гнозис. 1994. С. 90.
2
Медведев Н.В. Философия как деятельность: идеи Людвига
Витшгенштейна. Тамбов. 1999. С. 81.
3
Смирнов А.В. Можно ли строго говорить о непереводимости /
Смирнов А.В. Сознание. Логика. Язык. Культура. Смысл. – М.: Языки
славянской культуры, 2015. С. 297.
75

СИТУАТИВНАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА как метод философской текстологии
теристик. И, как справедливо отмечает Смирнов, тот факт, что
арабский язык в конкретном случае может обходиться без темпоральной семантики, а русский, к примеру, нет, вовсе не будет означать, что описываемый в разных языках (арабском и русском)
фрагмент мира – один и тот же, то есть обе фразы отсылают к одной и той же ситуации. Отсутствие темпоральных характеристик
в арабской фразе с употреблением действительного причастия означает абсолютную ее непереводимость на русский или английский язык. «Никакими средствами русского или английского языка мы не можем передать то, что сказано в арабской фразе»1. Это
подтверждает тезис о принципиальном различии между процессуальностью арабского мышления и субстанциальностью западноевропейского. Последнее воспринимает процесс как изменение во времени, как противоположность вневременной истине,
не подверженной изменчивости, в то время как для арабоязычного мышления именно процесс обладает вневременными характеристиками, что и проявляется на уровне языка и сознания.
Проблема перевода напрямую связана с логикой мыш-
ления, которая находит свое ближайшее выражение в языке.
И любого рода непереводимости так или иначе связаны с различием типов мышления, процессуального, если речь идет об
арабской культуре, и субстанциального, если мы говорим о западноевропейской культуре.
Примерами контраста субстанционально-ориентирован-
ной и процессуально-ориентированной картин мира могут служить арабские термины када’ (приговор) и макдий (содержание
приговора) в тексте Ибн Араби, которые переводчик вынужден
адаптировать для индоевропейского языкового сознания, в то
время как в оригинальном тексте данные термины носят процессуальный характер (приговаривание/приговоренное)2, которые в русском языке обладают совершенно иным значением.
1
Смирнов А.В. Можно ли строго говорить о непереводимости. С.300.
2
Смирнов А.В. Где спотыкается перевод: логико-смысловой
излом/ Смирнов А.В. Сознание… С. 309–311.
76

Раздел I. Теоретические проблемы философской текстологии
Другим примером являются термины нисба (соотнесе-
ние), мансуб (соотнесенное) и мансуб ‘илай-хи, также отража-
ющие процессуальную парадигму арабоязычного мышления.
В частности, последний термин невозможно перевести без
утраты процессуальной нагруженности термина и трансформации ее в субстанциальную: «то-к-чему-отнесено»1.
Подобного рода «контрасты», или «несостыковки» логикосмысловых парадигм двух языков, нуждаются в комментарии и
пояснении.
Особого внимания заслуживает сравнение глаголов быть
и находиться и его синонимов в русском и арабском языках.
Традиционно арабским эквивалентом русского глагола быть
считается арабский глагол кана, но, как отмечает А.В. Смирнов,
данный глагол в арабской языковедческой традиции означает
событие возникновения, появления, а отнюдь не бытие как обладание сущностью или наличное существование2. Данное отличие может существенно отразиться на смысле перевода, что, к
примеру, и произошло с известным кораническим текстом: кун
фа-йакун (в принятом переводе «Будь! И оно получает бытие»
(2:117), в то время как текст явно отражает некий процесс, событие: «Возникни! И оно возникает!». Другим синонимом русского глагола быть, находиться является арабский глагол ваджада
(страд. вуджида), который часто используют как эквивалент русского глагола находиться, в то время как он таковым не является.
Игнорирование контраста между ключевыми понятиями
различных культур, их взаимонепереводимость и следующее
отсюда непонимание их статуса в иной культуре приводит, как
правило, к утверждению сравнимости культур3, иногда завершающееся печальным, но теоретически обоснованным предпочтением одной культуры другой.
1
Смирнов А.В. Где спотыкается перевод: логико-смысловой из-
лом/ Смирнов А.В. Сознание… С. 314.
2
Там же, с. 320.
3
Смирнов А.В. Как различаются культуры? // Смирнов А.В.
Сознание… с. 410.
77

СИТУАТИВНАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА как метод философской текстологии
Вышеуказанные способы различения культур обретают
новое значение в аспекте предложенного А.В. Смирновым понимания культуры как способа смыслополагания1, другими
словами, осмысления мира, различения различных «нечто»,
образующих в своей целокупности мир. При этом он отмечает,
что сам мир задает вариативность путей создания его собственной осмысленности, реализованную в субстанциональной и
процессуальной картинах мира2. Для субстанциальной картины мира, характерной для западной культуры, мир состоит из
вещей-субстанций, обладающих качествами и связанных между собой отношениями (устойчивость такого мира явлена в греческом понятии эйдоса)3.
Для процессуальной картины мира, характерной для
классической арабской культуры, мир предстает как процесс,
в котором отсутствует темпоральная семантика, но есть единство противоположностей.
Важно то, что в мультикультурном мире, который нас
сегодня окружает, подобное понимание культуры (как способ
смыслополагания) дает новые механизмы изучения других
культур без репрессирующего оттенка, который так или иначе
присутствует в компаративных методологиях, разработанных в
европейской культуре. Культуры, если они обладают схожими
механизмами смыслополагания, могут совпадать (как в случае
с национальными культурами Европы), в противном случае мы
говорим о различии культур, их несравнимости (как, к примеру, арабской и европейской культур).
В первом случае различие будет касаться различий универсалий культуры (содержательное различие), во втором случае – механизмов смыслополагания, или функционирования
(логико-смысловое различие).
1
Смирнов А.В. Как различаются культуры? // Смирнов А.В.
Сознание… с. 411.
2
Там же, с. 414.
3
Там же, с. 415.
78

Раздел I. Теоретические проблемы философской текстологии
Литература для чтения
1. Смирнов А.В. Философия перевода и перевод филосо-
фии// Философский журнал. М., 2012.
2. Ханс-Дитер Гондек. О переводе философских текстов и о
философских теориях перевода // ЛОГОС. Философсколитературный журнал. № 5–6 (84) 2011.
3. Автономова Н.С. Познание и перевод. Опыт философии
языка. М., 2008. С. 494–654.
4. Пружинин Б.И., Лекторский В.А., Бородай С.Ю., Касавина
Н.А., Конев В.А., Михайлов И.Ф., Павлов-Пинус К.А., Парибок А.В., Псху Р.В., Рыскельдиева Л.Т., Смирнов А.В., Солондаев В.К. Концепция «логики смысла» А.В. Смирнова
и философия сознания (материалы «круглого стола»)//
Вопросы философии. 2022. № 6. С. 5–44.
Задания для самопроверки
1. Философский проект перевода Н.С. Автономовой: основные идеи.
2. Логико-смысловая теория А.В. Смирнова: базовые положения.
3. Выполните задание 1.4. из Переводческого практикума.
79

СИТУАТИВНАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА как метод философской текстологии
§ 5. Методология экспертного анализа
текста Г.В. Сориной. Разоблачение пустослова.
Мы уже неоднократно говорили на страницах этого учебника о том, что методология исследования текста является
важнейшей частью истории философии, специфика которой –
работа с оригинальными философскими текстами. Последняя
включает в себя не только и не столько перевод с языка источника, коль скоро мы говорим об истории философии, включающей в себя разные языковые традиции. Перевод – всего лишь
необходимый подготовительный этап работы с оригинальным
первоисточником на другом языке, включающий в себя множество уровней работы, итогом которого является перевод философского текста на русский язык. И, конечно, это требует отдельного разговора. Если же в целом брать философские произведения как некий класс текстов, отличающийся от текстов
художественных, научных, религиозных и т.д., то можно говорить о методологии чтения философского текста как отдельной
области философского знания.
Итак, перед читателем философский текст, который нужно
осмыслить и понять. Существуют разные способы, суть которых,
как правило, сводится к выявлению некоей мысли, спрятанной
за «телом» слова. Приемы вскрытия словесной «скорлупы» могут
быть разными, и одним из них является экспертный анализ текста, предложенный Г.В. Сориной (методология экспертного анализа текста – МЭАТ). В чем же суть предложенной методологии?
Задачу данной методологии сам автор определяет следующим образом: «Задача исследователя (даже в том случае,
если он – лишь начинающий студент) заключается, в первую
очередь, в том, чтобы уметь соотнести между собой различные
позиции, вступить с ними в равноправный диалог с учетом и
эпохи написания текста, и эпохи его прочтения»1.
1
Сорина Г.В. Экспертный анализ текста: методология и практика.
М.: Издательский центр АНОО «ИЭТ» М. 2017.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
