Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Ситуативная герменевтика как метод философской текстологии. Учебник

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Раздел I. Теоретические проблемы философской текстологии
ворит о работе горя (термин З. Фрейда) применительно к делу перевода, когда переводчик вынужден отказываться от каких­либо коннотаций, сталкиваясь с непереводимыми пассажами в тексте. Компенсация, которую может дать подобная работа, по мнению Рикёра, заключается в «отказе от идеала совершен­ного перевода»1. «В этом трауре2 по абсолюту и состоит счастье перевода. Счастье перевода оборачивается выигрышем, если перевод, связанный с потерей языкового абсолюта, смиряется с несовпадением между адекватностью и эквивалентностью, с эквивалентностью без адекватности. В этом его счастье»3. И, наверное, самым изящным решением проблемы перевода, которое, с одной стороны, усмиряет универсалистские порывы, а с другой – «окультуривает» полноправный диалог между раз­личными языковыми культурами, является терминологическое изобретение Рикёра – языковое гостеприимство4, которое по­зволяет сохранить уникальность чужого текста, не присваивая его своей культуре, что будет на деле его уничтожением. И что возвращает переводу его подлинное назначение – оставаться искусством уважительной передачи чужой жизни, отраженной в тексте, на свой язык. Но тут возникает весьма деликатный во-
1
Поль Рикер. Вызов и счастье перевода // ЛОГОС. Философско-
литературный журнал. № 5–6 (84) 2011. С. 151.
2
В последовательность перевода с немецкого на французский
и далее на русский вкралась ошибка. Неясно, чья она, поскольку французский подлинник работы Рикёра остался мне недоступен. УФрейда речь идет о психической «работе горя», то есть о феноме­не избавления от образа дорогого умершего. Вряд ли Рикёр читал Фрейда во французском переводе. Но по-французски горе – douleur, а траур deuil. Скорее всего, Рикёр имел в виду «горе» переводчика по ускользающему недостижимому совершенству.
3
Там же, с. 152.
4
Там же, с. 153. «…переводить, равно как и рассказывать, можно иначе, не питая надежды заполнить пропасть между эквивалентно­стью и полной адекватностью. Речь, стало быть, о языковом гостепри­имстве, в рамках которого удовольствие погостить в языке другого компенсируется удовольствием принять у себя, в своих собственных покоях, речь чужестранца».
71
СИТУАТИВНАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА как метод философской текстологии
прос: а что если восточные тексты в принципе содержат нечто, что невыразимо ни на каком европейском языке, то есть описы­вают реальность таким образом, как она не может быть описана средствами индоевропейских языков. Этот вопрос, так или ина­че, поднимает вопрос о соотношении логик, языка и мышления, проявляющемся, в частности, в предикационных формулах.
В этой связи интересно обратиться к теории А.В. Смирно-
ва, вплотную исследующего этот вопрос на материале арабской культуры.
Пояснение того, как «мыслит» арабский язык, Смирнов на-
чинает с субъект-предикатного конструирования, которое рас­крывает саму «внутреннюю логику мышления и его отношения к действительности»1, выражающиеся в формуле «SестьP» (вслу­чае с индоевропейскими языками). Данная формула, несмотря на свою тесную связь с языком, имеет прямое отношение и к фило­софии, поскольку именно она для индоевропейских языков мо­жет пояснить возникновение «субстанционально-атрибутивной метафизики». Другими словами, специфика западноевропей­ской философии может быть определена как постоянный поиск сущностей и способов ее отношения с атрибутами, что так или иначе восходит к субъектно-атрибутивной формуле тех языков, на которых те или иные философские проблемы находили свое разрешение. Ярким примером такого субстанционально-атрибу­тивного подхода может служить «Логико-философский трактат» Л. Витгентшейна (1889–1951), примечательна одна из началь­ных фраз этого трактата: «Мир – целокупность фактов, а не пред­метов» (Die Welt ist die Gesamheit der Tatsachen, nicht der Dinge)2. Такого рода несколько наивные попытки описать связь филосо­фии и языка полностью теряют свою простоту и незамыслова­тость при обращении к языкам, не относящимся к индоевропей-
1
Смирнов А.В. Пропозиция и предикация // Философский журнал.
Научно-теоретический журнал. Т. 9. № 1 /2016. М., 2016. С. 4–5.
2
Витгенштейн Л. Логико-философский трактат / ВитгенштейнЛ.
Философские работы (часть I). М.: Гнозис. 1994. С. 5.
72
Раздел I. Теоретические проблемы философской текстологии
ской ветви языков, а именно арабскому, для которого означенная формула «S есть P» невозможна, поскольку сам строй классиче­ского арабского языка1 исключает ее употребление. Формула связи субъекта и предиката в арабском языке представляет мо­дель «SопираниеP», которой будет соответствовать не субстан­ционально-атрибутивная метафизика, а метафизика, ориентиро­ванная на процесс или осмысление потока событий как систем вещей. Другими словами, кардинальное несовпадение арабского языка и индоевропейских языков является причиной такого кар­динального несовпадения способов описания мира, возникаю­щих на этих языках. Вэтой связи интересно посмотреть, на осно­ве чего выдвигается столь радикальное положение.
Прежде всего, отмечает Смирнов, формула «S есть P» как формула пропозиции (и как утвердительного высказывания, и как суждения) в арабском языке отсутствует. Разумеется, при определенном усилии арабский язык может изменить свои пра­вила и выразить эту формулу, но она будет неестественной для языка и потребует дополнительного значения для ряда глаголов. Это обусловлено тем, что в естественном арабском языке нет гла­гола «быть» в том значении, в каком он есть в индоевропейских языках, как правило, восходящих к греко-латинским корням, а также отсутствием любого глагола-связки, который мог бы заме­нить глагол быть (равно как и любого связочного слова)2.
Два типа фраз, существующих в арабском языке (глаголь­ная и именная), не переводимы друг в друга, поскольку субъект и предикат связаны, согласно грамматике арабского языка, опи- ранием (иснад), которое и является третьим связующим звеном, наряду с субъектом и предикатом, в арабской фразе. Именно поэтому никакой связки арабскому языку не нужно: предикат опирается на субъект и они передают единый смысл, образуя
1
Речь идет о естественном арабском языке, а не языке, на котором выражались с соответствующей трансформацией языковых средств передачи плоды греческой культуры и философии.
2
Смирнов А.В. Пропозиция и предикация. С. 13.
73
СИТУАТИВНАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА как метод философской текстологии
некое нераздельное целое, а не композицию из двух существи­тельных и глагола-связки «быть». Связь субъекта и предиката в арабском языке осуществляется без обращения к глаголу быть или некоему связочному слову.
Таким образом, место субстанционально-атрибутивной
метафизики, восходящей к грамматической структуре индоев­ропейских языков, в арабской культуре займет обусловленная грамматическим строем классического арабского языка мета­физика процесса, где процесс – это «логическое начало и онтоло­гическая действительность, а вовсе не изменение субстанции»1, что и может быть обнаружено у суфиев, не испытавших влияния греческой традиции. Анализ предикационной формулы в араб­ском языке «S опирание P», рассматриваемой как альтернатива индоевропейской формуле «S есть P», показал, что одно и то же событие может быть описано в разных языках принципиально разными и несводимыми друг другу способами: либо как система «субстанционально-устроенных» вещей, либо как система «про­цессуально-устроенных» вещей, что, в свою очередь, говорит о принципиальной разнице способов описания мира, лежащих в основе западноевропейской и арабоязычной метафизик.
Выявление различия двух метафизик – мир как собрание
фактов-вещей и мир как нерасчлененное единство вещей в про­цессах – по сути означает, что перевод между этими двумя мира­ми означает трансформацию смыслов одной средствами другой.
В этой связи возникает вопрос об абсолютной непереводи-
мости текстов одной культуры (арабской) на язык другой (евро­пейской). Как правило, непереводимость понимается как невоз­можность передать полноту значений того или иного слова с од­ного языка на другой или невозможность передачи внутреннего необъективируемого опыта, подразумевая при этом, что мир, описываемый разными языками, – один и тот же, то есть объ­ективно существующий и одинаковый для всех. Проблема ин­дивидуального языка занимала в своей время Л.Витгенштейна,
1
Смирнов А.В. Указ. соч. С. 17.
74
Раздел I. Теоретические проблемы философской текстологии
который считал невозможным создание и успешное функциони­рование индивидуальных речевых построений, описывающих внутренние состояния субъекта и логически недоступных кому­то, кроме говорящего. Как известно, Витгенштейн, анализируя значения слов, относящихся к обозначению объектов менталь­ной сферы, пришел к выводу, что язык существует только, когда есть согласие относительно правил его употребления. «Имеется бесчисленное множество таких типов – бесконечно разнообраз­ны виды употребеления всего того, что мы называем “знаками”, “словами”, “предложениями”. И эта множественность не пред­ставляет собой чего-то устойчивого, раз и навсегда данного, наоборот, возникают новые типы языка, или, можно сказать, новые языковые игры, а другие устаревают и забываются»1. По­скольку язык для Витгентшейна – это прежде всего набор соци­альных действий, «практик, выполнение которых исторически задано определенными правилами»2. Но это касается передачи, или перевода смыслов внутри одного языка. А как быть в случае межъязыкового перевода? А.В. Смирнов, разбирающий эту про­блему на материале арабского языка, справедливо отмечает, что возможность фиксации непереводимости, как это происходит в случае переводимости, будет означать необходимость пересмо­тра традиционного представления о единстве мира и о том, как оно может мыслиться3.
Примером непереводимости, или существования точек «не­соприкосновения», так называемых моментов контраста, несво­димости способов осмысления мира различными языками, может служить действительное причастие в арабском языке, которое, в отличие от русского языка, не содержит темпоральных харак-
1
Витгенштейн Л. Философские исследования / Витгенштейн Л.
Философские работы (часть I). М.: Гнозис. 1994. С. 90.
2
Медведев Н.В. Философия как деятельность: идеи Людвига
Витшгенштейна. Тамбов. 1999. С. 81.
3
Смирнов А.В. Можно ли строго говорить о непереводимости / Смирнов А.В. Сознание. Логика. Язык. Культура. Смысл. – М.: Языки славянской культуры, 2015. С. 297.
75
СИТУАТИВНАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА как метод философской текстологии
теристик. И, как справедливо отмечает Смирнов, тот факт, что арабский язык в конкретном случае может обходиться без темпо­ральной семантики, а русский, к примеру, нет, вовсе не будет оз­начать, что описываемый в разных языках (арабском и русском) фрагмент мира – один и тот же, то есть обе фразы отсылают к од­ной и той же ситуации. Отсутствие темпоральных характеристик в арабской фразе с употреблением действительного причастия оз­начает абсолютную ее непереводимость на русский или англий­ский язык. «Никакими средствами русского или английского язы­ка мы не можем передать то, что сказано в арабской фразе»1. Это подтверждает тезис о принципиальном различии между процес­суальностью арабского мышления и субстанциальностью запад­ноевропейского. Последнее воспринимает процесс как измене­ние во времени, как противоположность вневременной истине, не подверженной изменчивости, в то время как для арабоязычно­го мышления именно процесс обладает вневременными характе­ристиками, что и проявляется на уровне языка и сознания.
Проблема перевода напрямую связана с логикой мыш-
ления, которая находит свое ближайшее выражение в языке. И любого рода непереводимости так или иначе связаны с раз­личием типов мышления, процессуального, если речь идет об арабской культуре, и субстанциального, если мы говорим о за­падноевропейской культуре.
Примерами контраста субстанционально-ориентирован-
ной и процессуально-ориентированной картин мира могут слу­жить арабские термины када’ (приговор) и макдий (содержание приговора) в тексте Ибн Араби, которые переводчик вынужден адаптировать для индоевропейского языкового сознания, в то время как в оригинальном тексте данные термины носят про­цессуальный характер (приговаривание/приговоренное)2, кото­рые в русском языке обладают совершенно иным значением.
1
Смирнов А.В. Можно ли строго говорить о непереводимости. С.300.
2
Смирнов А.В. Где спотыкается перевод: логико-смысловой
излом/ Смирнов А.В. Сознание… С. 309–311.
76
Раздел I. Теоретические проблемы философской текстологии
Другим примером являются термины нисба (соотнесе-
ние), мансуб (соотнесенное) и мансуб ‘илай-хи, также отража-
ющие процессуальную парадигму арабоязычного мышления. В частности, последний термин невозможно перевести без утраты процессуальной нагруженности термина и трансформа­ции ее в субстанциальную: «то-к-чему-отнесено»1.
Подобного рода «контрасты», или «несостыковки» логико­смысловых парадигм двух языков, нуждаются в комментарии и пояснении.
Особого внимания заслуживает сравнение глаголов быть и находиться и его синонимов в русском и арабском языках. Традиционно арабским эквивалентом русского глагола быть считается арабский глагол кана, но, как отмечает А.В. Смирнов, данный глагол в арабской языковедческой традиции означает событие возникновения, появления, а отнюдь не бытие как об­ладание сущностью или наличное существование2. Данное отли­чие может существенно отразиться на смысле перевода, что, к примеру, и произошло с известным кораническим текстом: кун фа-йакун (в принятом переводе «Будь! И оно получает бытие» (2:117), в то время как текст явно отражает некий процесс, собы­тие: «Возникни! И оно возникает!». Другим синонимом русско­го глагола быть, находиться является арабский глагол ваджада (страд. вуджида), который часто используют как эквивалент рус­ского глагола находиться, в то время как он таковым не является.
Игнорирование контраста между ключевыми понятиями различных культур, их взаимонепереводимость и следующее отсюда непонимание их статуса в иной культуре приводит, как правило, к утверждению сравнимости культур3, иногда завер­шающееся печальным, но теоретически обоснованным предпо­чтением одной культуры другой.
1
Смирнов А.В. Где спотыкается перевод: логико-смысловой из-
лом/ Смирнов А.В. Сознание… С. 314.
2
Там же, с. 320.
3
Смирнов А.В. Как различаются культуры? // Смирнов А.В.
Сознание… с. 410.
77
СИТУАТИВНАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА как метод философской текстологии
Вышеуказанные способы различения культур обретают новое значение в аспекте предложенного А.В. Смирновым по­нимания культуры как способа смыслополагания1, другими словами, осмысления мира, различения различных «нечто», образующих в своей целокупности мир. При этом он отмечает, что сам мир задает вариативность путей создания его собствен­ной осмысленности, реализованную в субстанциональной и процессуальной картинах мира2. Для субстанциальной карти­ны мира, характерной для западной культуры, мир состоит из вещей-субстанций, обладающих качествами и связанных меж­ду собой отношениями (устойчивость такого мира явлена в гре­ческом понятии эйдоса)3.
Для процессуальной картины мира, характерной для классической арабской культуры, мир предстает как процесс, в котором отсутствует темпоральная семантика, но есть един­ство противоположностей.
Важно то, что в мультикультурном мире, который нас сегодня окружает, подобное понимание культуры (как способ смыслополагания) дает новые механизмы изучения других культур без репрессирующего оттенка, который так или иначе присутствует в компаративных методологиях, разработанных в европейской культуре. Культуры, если они обладают схожими механизмами смыслополагания, могут совпадать (как в случае с национальными культурами Европы), в противном случае мы говорим о различии культур, их несравнимости (как, к приме­ру, арабской и европейской культур).
В первом случае различие будет касаться различий уни­версалий культуры (содержательное различие), во втором слу­чае – механизмов смыслополагания, или функционирования (логико-смысловое различие).
1
Смирнов А.В. Как различаются культуры? // Смирнов А.В.
Сознание… с. 411.
2
Там же, с. 414.
3
Там же, с. 415.
78
Раздел I. Теоретические проблемы философской текстологии
Литература для чтения
1. Смирнов А.В. Философия перевода и перевод филосо- фии// Философский журнал. М., 2012.
2. Ханс-Дитер Гондек. О переводе философских текстов и о философских теориях перевода // ЛОГОС. Философско­литературный журнал. № 5–6 (84) 2011.
3. Автономова Н.С. Познание и перевод. Опыт философии языка. М., 2008. С. 494–654.
4. Пружинин Б.И., Лекторский В.А., Бородай С.Ю., Касавина Н.А., Конев В.А., Михайлов И.Ф., Павлов-Пинус К.А., Па­рибок А.В., Псху Р.В., Рыскельдиева Л.Т., Смирнов А.В., Со­лондаев В.К. Концепция «логики смысла» А.В. Смирнова
и философия сознания (материалы «круглого стола»)// Вопросы философии. 2022. № 6. С. 5–44.
Задания для самопроверки
1. Философский проект перевода Н.С. Автономовой: основ­ные идеи.
2. Логико-смысловая теория А.В. Смирнова: базовые поло­жения.
3. Выполните задание 1.4. из Переводческого практикума.
79
СИТУАТИВНАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА как метод философской текстологии
§ 5. Методология экспертного анализа текста Г.В. Сориной. Разоблачение пустослова.
Мы уже неоднократно говорили на страницах этого учеб­ника о том, что методология исследования текста является важнейшей частью истории философии, специфика которой – работа с оригинальными философскими текстами. Последняя включает в себя не только и не столько перевод с языка источ­ника, коль скоро мы говорим об истории философии, включа­ющей в себя разные языковые традиции. Перевод – всего лишь необходимый подготовительный этап работы с оригинальным первоисточником на другом языке, включающий в себя множе­ство уровней работы, итогом которого является перевод фило­софского текста на русский язык. И, конечно, это требует от­дельного разговора. Если же в целом брать философские про­изведения как некий класс текстов, отличающийся от текстов художественных, научных, религиозных и т.д., то можно гово­рить о методологии чтения философского текста как отдельной области философского знания.
Итак, перед читателем философский текст, который нужно осмыслить и понять. Существуют разные способы, суть которых, как правило, сводится к выявлению некоей мысли, спрятанной за «телом» слова. Приемы вскрытия словесной «скорлупы» могут быть разными, и одним из них является экспертный анализ тек­ста, предложенный Г.В. Сориной (методология экспертного ана­лиза текста – МЭАТ). В чем же суть предложенной методологии?
Задачу данной методологии сам автор определяет сле­дующим образом: «Задача исследователя (даже в том случае, если он – лишь начинающий студент) заключается, в первую очередь, в том, чтобы уметь соотнести между собой различные позиции, вступить с ними в равноправный диалог с учетом и эпохи написания текста, и эпохи его прочтения»1.
1
Сорина Г.В. Экспертный анализ текста: методология и практика.
М.: Издательский центр АНОО «ИЭТ» М. 2017.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]