Ситуативная герменевтика как метод философской текстологии. Учебник

историю философии как понятие и предлагает данную преем­ственность выявлять на уровне результатов: то есть понимать философию прежде всего как деятельность по формированию понятий. Я нисколько не оспариваю эти принципы, но считаю, что их можно и длжно развивать, расширять, трансформиро­вать и «адаптировать» к каждой конкретной ситуации, в кото­рой оказывается историк философии как исследователь (так, исследователь может столкнуться с ситуацией невозможности применять все указанные принципы и, следовательно, име­ет право вводить новые принципы исследования, требуемые конкретно данной ситуацией). Нужно учитывать тот факт, что за всю историю изучения европейской философии были выра­ботаны основные понятия, классифицирующие философские доктрины и идеи, схемы, выработана периодизация, обозна­чены ключевые фигуры и т.д. Какие бы новые понятия или классификации историко-философского материала ни пред­лагались, есть определенный фундамент, общее поле, на ко­тором каждый изучающий историю европейской философии уверен в том, что его поймут, если он пользуется общеприня­той терминологией. Но то, что выработано на материале евро­пейской философии, может только частично работать на ма­териале иной философской традиции, к примеру, индийской. Разумеется, мы можем построить историю индийской фило­софии по образцу западноевропейской, и этому есть примеры, но я не уверена, что при этом будет общая основа для пони­мания таких терминов, как «средневековый», «древний» или «душа», «Бог» и т.д.1: то есть все более или менее однозначно будут понимать примерно одно и то же под этими терминами и понятиями. Другой проблемой будет то, что используемый инструмент познания (схемы, понятия, классификации и пр.) может просто-напросто не работать на неевропейском мате-

Среди некоторых поклонников немецкой философии и англосаксонских философов бытует мнение, что классические тексты немецкой философии (Фихте, Шеллинг, Гегель, Гаман, Дильтей, Хайдеггер, Адорно, Блох и другие) непереводимы на английский язык. Несмотря на то, что существуют английские эквиваленты текстов немецкой классики, они воспринимают­ся как неудовлетворительные в сравнении с оригиналом1. При этом обратной ситуации не наблюдается: англоязычный текст вполне переводим на немецкий. Размышляя об объективных основаниях, «которые позволят классифицировать некото­рые философские языки по признаку и большей или меньшей степени переводимости»2, можно согласиться с тем, что асим­метрия между немецким и английским зависит от синтакси­ческих различий между двумя языками: английский язык (не­флективный) предполагает короткие предложения, в то время как немецкий язык сохранил следы сильного влияния латин­ского языка3. Известно, что в определенный период в Герма­нии пиетет перед латынью стал причиной почти полного каль­кирования синтаксических особенностей подлинника и заим­ствованию лексики4. Другими словами, если при переводе на немецкий язык возможно объединение коротких английских фраз, то аналогичное действие в отношении немецкого (раз­бивка предложений на более короткие) иногда становится невозможным (так как немецкий философский язык тяготеет к сложным синтаксическим конструкциям). В силу этого не­которые английские переводы нечитабельны из-за неумения переводчика разбить длинные предложения, нарушения при