Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сервитуты. Монография
.pdf
Глава I. Сущность сервитутов и их место в системе вещных прав
оно было кодифицировано профессором Дерптского университета
Федором фон Бунге и принято под названием «Свод местных узаконений губерний остзейских» (в Латвии действовал до 1937 г., в Эстонии – до 1945 г.).
4. До 1840 г. в Черниговской и Полтавской губерниях сохранял
действие Литовский Статут.
5. Свои гражданские законы до 1859 г. действовали и на Кавказе.
6. Аналогичная ситуация до 1873 г. сохранялась в Бессарабии.
7. В Средней Азии также имело место регулирование, учитывающее
местные обычаи и законы.
Тем не менее т. X ч. 1, безусловно, играл наиболее значимую роль
в империи, и именно с ним было связано развитие науки русского
гражданского права в XIX ‒ начале XX в.
Из вещных прав в т. X ч. 1, помимо полного права собственности
(ст. 423), под наименованием «неполных прав собственности» (ст. 432)
были известны следующие:
1) узуфрукт – «пожизненное владение» (ст. 514, 531 и др.);
2) узус – «право пользования» (ст. 535 и др.);
3) сервитуты. В качестве особой категории т. X ч. 1 они не выделялись, хотя такое предложение – выделить их в отдельную категорию
под наименованием «служебностей» – имело место на стадии проекта.
Однако оно было отвергнуто лично императором. Тем не менее и в законодательстве, и на практике сервитуты, конечно, существовали,
и имели довольно долгую историю: «частными сделками сервитутные
отношения устанавливались еще в XIV–XV веках»1. Хотя и не в качестве
обособленной категории, сервитуты известны т. X ч. 1, где они смешивались с законодательными ограничениями права собственности под
названием «прав участия частного в пользовании и выгодах чужого
имущества» (ст. 433‒466), а также существовали в виде «прав угодий»:
«наши законы дают примерное перечисление некоторых сервитутов под видом прав участия частного и угодий в чужих имуществах»2.
Общее поименованное их количество было весьма невелико. Однако
не предусматривалось и запрета на создание непоименованных видов
сервитутов частными сделками;
4) залог (ст. 1588);
5) в западных и юго-западных губерниях, где т. X ч. 1 не действовал
или же действовал ограниченно, существовало, кроме того, родствен-
1
Энциклопедический словарь. Т. XXVIII. С. 538.
2
Там же. С. 542.
31
Д.А. Монахов. Сервитуты
ное эмфитевзису «чиншевое право» (или «наследственная аренда»),
самому т. X ч. 1 неизвестное. Впрочем, правительство с конца XIX в.
прилагало значительные усилия для ликвидации этого права*, но до
конца эта задача так и не была реализована вплоть до революции
1917 г.
Таким образом, систему законодательного регулирования вещных
прав в Российской империи нельзя признать вполне совершенной.
Значительные размеры империи и различные хозяйственные уклады отдельных ее частей затрудняли установление единства правового регулирования и способствовали сохранению на ряде территорий
собственного особенного регулирования. Сама система прав не была
развита и тем более не была разработана. Отчасти это может быть
объяснено общей неразвитостью земельного оборота и архаичными
формами земельных отношений в империи. Также не следует забывать,
что Свод законов был составлен в эпоху крепостного права.
В целом, как отмечает В.И. Синайский, «классификация, принятая
в наших законах, есть система различения в составе единого права
собственности различных, более сильных и более слабых форм его
(средневековая франко-германская система); она противополагается
римской системе с двумя типами вещного господства: права собственности и вещных прав на чужую вещь»1. Именно поэтому т. X ч. 1 понятийно выделяет полное и неполное право собственности. И именно
поэтому вещные права на чужую вещь в отечественном законодательстве
вплоть до революционных потрясений назывались неполными правами
постороннего участия.
Такая архаичность понятийного и категориального аппарата,
а также неясность формулировок, смешанность разных по своему
правовому существу категорий, несистемность, общая казуистичность – все эти недостатки, присущие Своду законов, и не столь
критичные в момент введения его в действие, со временем потребовали устранения.
И здесь у т. X ч. 1 нашлись достоинства. К таковым В.И. Синайский
относил: во-первых, соответствие несколько отсталому строю русской
жизни и, во-вторых, и главное – способность к восполнению: «недостатки
неполноты и отсталости могут быть устранены путем судебной практики.
*
Равно как и для ликвидации многочисленных имевших место в данном крае крестьянских сервитутов. Подробнее см.: Новицкий И.П. Сервитуты и обязательное разверстание в Юго-западном крае. Киев: Унив. тип. (И.И. Завадского), 1881; Вопрос о сервитутах в Юго-Западном крае. Киев: Тип. Петра Барского, 1894.
1
Синайский В.И. Русское гражданское право. Киев, 1917. С. 136.
32
Глава I. Сущность сервитутов и их место в системе вещных прав
В этом отношении многое уже и сделано. Кассационная практика Правительствующего Сената представляет собою весьма богатый материал,
новое гражданское право, выросшее, так сказать, в развалинах и пустых
местах т. X ч. 1»1.
При этом судебная практика, столь успешно восполнявшая недостатки действовавшего законодательства (порой вплоть до толкования
contra legem), опиралась, прежде всего, на науку гражданского права.
И, что особенно существенно, на единообразие, согласованность и обще-
признанность базовых доктринальных представлений.
В области вещных прав русская цивилистика конца XIX – начала
XX в., вслед за прогрессивными законодательствами того времени,
говорила о необходимости отказа от деления права собственности
на полное и неполное и признания всякого права собственности ограниченным: «В настоящее время… когда гражданское право все сильнее
проникается социальными началами и… все более стесняет собственника» «нельзя признать собственника неограниченным… Поэтому
новейшие законодательства (общегерманское и швейцарское), а также
проект гражданского уложения, признают право собственности огра-
ниченным, хотя и менее, чем другие вещные права»2. Таким образом,
в отечественной предреволюционной правовой науке наличествовало
ясное понимание сущности всех вещных прав как самостоятельных
прав на вещь, предоставляющих их обладателям большие или меньшие
возможности по распоряжению этой вещью.
«Сервитуты называют еще „правами на чужую вещь“ („jus in rem
alienam“), желая сказать этим то, что вещь, которой отдельные стороны служат предметом сервитута, состоит в то же время в собственности другого лица и зависит от этой собственности. Это представление
совсем уже неверно, так как сервитуты как вещные права являются
таким же самостоятельным и непосредственным господством над
вещью, как и сама собственность, представляя собою обременение
не столько этой последней, сколько вещи, служащей их предметом.
Поэтому же собственнику может принадлежать… и сервитут в своей
вещи, что было бы невозможно, если бы сервитуты представлялись
только ограничением или составной частью собственности. Но уже
потому, что сервитут есть частное право, он оставляет всегда место
для собственности как для целостного права, и если сервитут в этом
случае ограничивает собственность, то он никогда не вытесняет ее
1
Синайский В.И. Необходимо ли нам спешить… С. 9.
2
Синайский В.И. Русское гражданское право. М.: Статут, 2002. С. 205.
33
Д.А. Монахов. Сервитуты
и, в качестве самостоятельного права, не может быть также вытеснен ею»1. Автор данной цитаты – Ю.С. Гамбаров – высказывал подобное понимание по отношению не к одним только сервитутам,
но и ко всем ограниченным вещным правам вообще, считая лишь
нецелесообразным выделять их в отдельные от сервитутов категории:
«эмфитевзис и суперфиций суть такие же права пользования, как
и сервитуты, отличаясь от последних лишь в количественном, а не
в качественном смысле»2.
Итак, в академической науке того времени полностью отказались
от всякого, в том числе и терминологического, противопоставления
ограниченных вещных прав «неограниченному» праву «полной» собственности. За наукой постепенно поспевало и законодательство,
подтверждением чему выступает Проект Гражданского уложения Российской империи. Его составители, в частности, указывали: «Строго
говоря, нет основания отличать неполную собственность от полной,
ибо о полноте прав собственника можно говорить лишь в смысле относительном, т. е. только сравнительно с другими правами»3. «Большинство новейших иностранных писателей определяет это право [право
собственности. – Д.М.] как „полное“, „совершенное“, „неограниченное“, „исключительное“ юридическое господство лица над вещью.
Но, ввиду существования в действительности многообразных ограничений, обременяющих право собственности и вследствие которых
оно никогда не бывает полным, новейшие цивилисты не оставляют
и этого обстоятельства без внимания, при определении понятия о праве
собственности»4.
Как результат, Проект Гражданского уложения предусматривал
развитую систему вещных («вотчинных» – термин, предложенный
К.П. Победоносцевым) прав: «Вотчинные права суть: 1) право собственности; 2) права в чужом имуществе; 3) залог и заклад» (ст. 1 разд. I
т. I кн. 3 Проекта)5.
В свою очередь, к правам в чужом имуществе Проект относил следующие:
1
Гамбаров Ю.С. Указ. соч. С. 1 (241).
2
Там же. С. 2.
3
Гражданское уложение. Книга третья. Вотчинное право. Проект Высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского уложения. Том первый (ст. 1‒174) с объяснениями. СПб.: Государственная тип., 1902. С. 66.
4
Там же. С. 67.
5
Гражданское Уложение. Книга третья. Вотчинное право. Проект. Т. 1. С. 1.
34
Глава I. Сущность сервитутов и их место в системе вещных прав
1) право наследственного оброчного владения (гл. II, разд. IV т. II кн. 3);
2) пользовладение:
а) недвижимыми имениями и вещами движимыми (отд. 1 гл. III,
разд. IV т. II кн. 3);
б) правами и требованиями (отд. 2 гл. III, разд. IV т. II кн. 3);
3) сервитуты:
а) поземельные (отд. 2 гл. IV, разд. IV т. II кн. 3);
б) личные (отд. 3 гл. IV, разд. IV т. II кн. 3).
4) вотчинные выдачи (гл. V, разд. IV т. II кн. 3)1.
К сожалению, в связи с начавшейся Первой мировой войной рассмотрение Проекта было отложено и в итоге до революции принять
его так и не успели. На окончательное преодоление старого подхода
и введение развитой системы вещных прав не хватило времени. После
же произошедшей в нашей стране революции рассмотрение проблематики ограниченных вещных прав ушло в правовой науке с традици
онных путей, а дореволюционные наработки и достижения оказались
незаслуженно забытыми*.
2.3. Вещные права после 1917 г.
Первый удар по нормальному хозяйствованию в сфере оборота
земли нанесло уже Временное правительство, после недолгого периода
пререканий принципиально этот оборот заблокировавшее: «Сделан
уже первый почин приостановить мобилизацию земли и нарушить хозяйственный строй, основанный на частной земельной собственности.
Распоряжением министра юстиции (в мае 1917 г.) приостановлено,
впредь до распоряжения, „совершение крепостных актов по добровольным сделкам о переходе права собственности и об уста
новлении и переходе залогового и иных вещных прав по недвижимым
имуществам сельскохозяйственного характера, располо-
женным вне городских поселений“»2. Показательное проявление
-
-
1
Гражданское Уложение. Книга третья. Вотчинное право: Проект Высочайше учрежденной Комиссии по составлению Гражданского Уложения. СПб.: Государственная тип., 1902. Т. 2. С. 13‒292.
*
Е.А. Суханов: «Многие десятилетия отсутствия в отечественном праве института вещных прав крайне отрицательно сказались на его теоретическом осмыслении. Он
оказался попросту забытым». (Суханов Е.А. Вещные права в новом Земельном кодексе
России // Экологическое право. 2003. № 1. С. 50).
2
Синайский В.И. Русское гражданское право. Киев, 1917. С. 137. (Курсив и разрядка автора).
35
Д.А. Монахов. Сервитуты
правового нигилизма со стороны новой, и еще отнюдь не советской,
власти. Знаменитый русский ученый В.И. Синайский тогда же,
в 1917 г., прямо называет это распоряжение «незаконным», указывая,
что «т. X ч. 1 не м. б. отменяем распоряжением министра»1.
Советская же власть, в свою очередь, уже одним из первых декретов ‒ декретом Второго Всероссийского съезда Советов рабочих
и солдатских депутатов от 8 ноября (26 октября) 1917 г. «О земле» ‒
установила государственную монополию на землю, подорвав таким
образом саму возможность частной хозяйственной деятельности
с недвижимостью и обеспечивающие такую деятельность правовые
нормы. По сути, по идеологическим соображениям подорвав всю
сферу вещных прав.
В период нэпа лично курировавший реформу гражданского законодательства В.И. Ленин так определял ее направление летом 1922 г.
при постановке задач перед комиссией, работавшей над составлением Гражданского кодекса: «Не угождать „Европе“, а продвинуться
дальше в усилении вмешательства государства в „частноправовые
отношения“, в гражданские дела. Как именно надо это сделать, я не
могу сказать, ибо не в состоянии ни изучить вопроса, ни вникнуть
хотя бы в отдельный кодекс. Но что это надо сделать, для меня
ясно… Не выпустить из своих рук ни малейшей возможности расширить вмешательство государства в „гражданские“ отношения»2.
И в другом месте: «Расширить применение государственного вмешательства в „частноправовые“ отношения; расширить право государства отменять „частные“ договоры; применять не corpus juris
romani к „гражданским правоотношениям“, а наше революционное
правосознание»3.
Все же принятый в 1922 г. ГК РСФСР первоначально сохранил
институт вещных прав, отнеся к ним право собственности, право за-
стройки и залог имущества. Однако вскоре сама ценность деления
гражданских прав на вещные и обязательственные была подвергнута
сомнению. И, несмотря на то что такое подразделение все же сохранилось, сама категория вещных прав была уже окончательно выхолощена. К ней стали относить лишь право собственности. Иными
словами, как категория вещные права из научного и законодательно-
1
Синайский В.И. Русское гражданское право. Киев, 1917. С. 137.
2
Ленин В.И. Полное собрание сочинений. М.: Изд-во политической литературы,
1970. Т. 44. URL: http://www.uaio.ru/vil/44.htm (дата обращения: 1.10.2022).
3
Там же.
36
Глава I. Сущность сервитутов и их место в системе вещных прав
го оборота исчезли. Соответственно, вышел из употребления и сам
термин «вещные права». В науке право залога, застройки и сервитуты
отнесли к правам обязательственным. А на практике две последние
категории и вовсе прекратили существование: право застройки было
отменено в 1948 г.*, сервитуты же исчезли еще с государственной
монополией на землю**. «Осуществленная… национализация земли
повлекла за собой в области гражданского права ликвидацию из-за
ненадобности понятий не только недвижимого имущества, но и огра
ниченных вещных прав, что самым отрицательным образом сказалось
на их изучении»1.
Интеллектуальным рубежом, по прошествии которого советская
гражданско-правовая наука в своем магистральном течении окончательно отошла от классических воззрений в сфере вещного права, стала
вышедшая в 1928 г. работа В.К. Райхера «Абсолютные и относительные
права. К проблеме деления хозяйственных прав»2. По времени она
была одной из последних отечественных научных работ, уделявших
пристальное внимание ограниченным вещным правам. После наступил
долгий период забвения данной категории.
Посыл автора был крайне радикален: все ограниченные вещные
права в действительности являются обязательственными. Единственным подлинно вещным правом является только право собственности.
Таким образом, в полном соответствии с вышеприведенным указанием В.И. Ленина, В.К. Райхер, отвергнув corpus juris romani, применил
к ограниченным вещным правам революционное правосознание. При
этом о силе влияния высказанных в рассматриваемой работе идей можно
судить по следующему высказыванию современного автора: «Отсутствие
существенных оснований для обособления вещных прав в обособленную группу вызвало справедливую критику данного института. Профес
сором В.К. Райхером достаточно ярко была показана непригодность
закрепленной в ГК РСФСР 1922 г. системы вещных прав как „сборной
-
-
*
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26.08.1948 «О праве граждан
на покупку и строительство индивидуальных жилых домов».
**
Единственное исключение составил сохранившийся сервитут права проживания – habitatio (впрочем, законодательно сервитутом не называвшийся и не называющийся). Причем и само его сохранение было вызвано к жизни исключением – вышеупомянутым правом граждан на обладание индивидуальными жилыми домами.
1
Суханов Е.А. Ограниченные вещные права. С. 6.
2
Райхер В.К. Абсолютные и относительные права. К проблеме деления хозяйственных прав // Известия экономического факультета Ленинградского политехнического
института им. М.И. Калинина. Вып. I. Л., 1928. С. 298, 303‒304.
37
Д.А. Монахов. Сервитуты
группы“, не основанной на каких-либо адекватных теоретических
положениях»1.
В качестве обоснования своей позиции В.К. Райхер указал, что
обладатель любого ограниченного вещного права связан совершенно
особыми отношениями с собственником вещи. Рассматривая вопрос
на примере права застройки, он утверждал: «Подобно праву имущественного найма, право застройки основано на дл ящ ем ся д ог ово рн ом отношении. Мало того, подобно отношению по имущественному найму, правоотношение между застройщиком и собственником является дв ус то ро нн им в том смысле, что каждая из указанных сторон является по отношению к другой и управомоченною,
и правообязанною»2.
Предвидя контраргумент, заключающийся в том, что собственник
вещи наравне со всеми прочими лицами отстраняется от воздействия
на вещь, нарушающего ограниченное вещное право, В.К. Райхер писал:
«Но быть может, „все прочие“ лица потому и должны считаться стоящими в непосредственной правовой связи с застройщиком, что и на
них, а не только на собственника имущества, обремененного правом
застройки, распространяется обязанность („всеобщая“) „признавать“,
„уважать“, „не нарушать“, „соблюдать“ и т.д. право застройки? Быть
может, этого последнего обстоятельства уже достаточно для того, чтобы
признать право застройки, подобно праву собственности, абсолютным
(вещным) правом?»3, и тут же отвечал на поставленный вопрос аргументацией отнюдь не юридического характера: «Но в этом случае –
какая недооценка социальной значимости обязательственного права,
какое, пусть невольное, пренебрежение к нему!»4 И далее: «И личное,
обязательственное право требования, принадлежащее кредитору…
обязан „признавать“ и „уважать“ не только сам должник, но, без сомнения, и „все прочие“ лица»5.
1
Колов А.Ю. Вещные права на земельный участок в России. Томск: Пеленг, 2004.
С. 48.
2
Райхер В.К. Указ. соч. С. 283. (Разрядка автора). Близкая аргументация у О.С. Иоффе: «Абсолютный характер права является отражением абсолютной полноты „своей власти“, принадлежащей управомоченному… полнота „своей власти“ отсутствует в праве
застройки и праве залога» (Иоффе О.С. Избранные труды: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории «хозяйственного права».
М.: Статут, 2000. С. 616).
3
Райхер В.К. Указ. соч. С. 284.
4
Там же.
5
Там же.
38
Глава I. Сущность сервитутов и их место в системе вещных прав
В действительности вопрос заключается не в том, кто обязан
абстрактно «уважать» право кредитора по отношению к должнику,
а в том, кто может его нарушить. А нарушить его способен только
должник, и все прочие лица здесь совершенно ни при чем.
Обладатель же ограниченного вещного права не только не связан
с собственником «особыми отношениями», но и, напротив, фигура
собственника как таковая интереса для него не представляет вовсе.
Сама смена этой фигуры для него не имеет ровно никакого значения:
право следования, присущее любому ограниченному вещному праву,
заключается именно в этом: обладателю такого права совершенно все
равно, кто в текущий момент является собственником вещи, – на его
праве на вещь это никак не отражается. Доктринально не имеет значения даже и само наличие или отсутствие собственника: «природа
сервитутов вовсе не требует, чтобы служащая вещь принадлежала
кому-нибудь и что, следовательно, определение их должно быть конституировано независимо от понятия собственности»1.
Приведем здесь дополнительно две цитаты в обоснование независимости сервитутов (равно как и прочих ограниченных вещных
прав) от права собственности: что касается отношения собственника
«к установленному в его вещи сервитуту, то оно прямо противоположно предположению о перенесении части его собственности,
так как собственник не лишается, а только ограничивается в своей
собственности, и ограничивается относительно одного лишь управомоченного сервитутом, а не третьих лиц. Отсюда следуют важные
консеквенции: 1) относительно третьих лиц собственник сохраняет
неограниченно то самое право, которое составляет предмет сервитута; 2) относительно управомоченного сервитутом он стеснен
в пользовании, составляющем предмет сервитута, лишь настолько,
насколько его пользование вредит пользованию первого, так что,
уступая дорогу соседу, собственник пользуется ею и сам, не стесняя
только соседа в проходе через свою землю; наконец, 3) прекращение
сервитута, каким бы способом оно не совершилось, дает собственнику пользование его предметом ipso jure, т.е. само собою и без всякого особого акта с его стороны. Если бы учение о перенесении или
выделении из собственности отдельных ее правомочий было верно,
1
Гусаков А. Указ. соч. С. 56. Автор приводит здесь мысль К.Ф. Эльверса и далее поясняет: «Господствующая теория [видящая сервитуты и иные ограниченные вещные права
производными от права собственности. – Д.М.]… возникла из ложного… представления о собственности, как первоначальном праве, имманентном природе человека и корреспондирующем свободе его». (Там же).
39
Д.А. Монахов. Сервитуты
то ни одно из приведенных положений теории сервитутов не имело
бы смысла. Между тем эти положения признаются всей современной
юриспруденцией и прямо вытекают из представления о сервитутах,
как самостоятельных частных правах пользования в вещи, которой
принадлежность в собственность остается для них безразличной»1.
«Установление сервитута не выделяет отдельных правомочий из собственности… собственник служащей вещи сохраняет по отношению
к третьим лицам свое прежнее господство в том же виде, что и прежде, и не лишается даже по отношению к управомоченному тех прав,
которые составляют содержание сервитута, а лишь… ограничивается
в их осуществлении; поэтому, напр., те плоды, которых не собирает
узуфруктуарий, принадлежат собственнику»2.
Приведенные положения объясняются самостоятельностью и независимостью всех вещных прав. Эти самостоятельность и независимость
вытекают из самостоятельности, независимости и равного достоинства
свобод обладателей каждого из таких прав в имущественной сфере.
И здесь нельзя не согласиться с выводом Ю.С. Гамбарова: «В результате всего сказанного мы имеем… независимость института сервитутов
от права собственности и полную самостоятельность первых, как отдельных прав пользования в той или другой вещи. Все равно, будет ли
последняя состоять в чьей-либо собственности или нет»3.
Весь радикализм предложений В.К. Райхера вызван мотивами не
научного, а идеологического характера, влиянием исторического момента. Как и выводы данного автора отнюдь не обосновываются про
веденным исследованием, а напротив, будучи заранее идеологически
заданными, сами обуславливают структуру «исследования»: решение
здесь подгоняется под заранее определенный и известный ответ*.
Задача преодоления этого идеологического наследия в гражданском праве и на сегодняшний день продолжает стоять перед нашей
правовой системой. Объективно необходимое возвращение в семью
континентальных правопорядков, по сути, эквивалентно возвращению
к собственным истокам, к тем положениям гражданского права, кото-
1
Гусаков А. Указ. соч. С. 10‒11.
2
Барон Ю. Система римского гражданского права. Кн. II. Владение. Кн. III. Вещ-
ные права. СПб.: Тип. Ю.Н. Эрлих, 1908. С. 86.
3
Гамбаров Ю.С. Указ. соч. С. 11.
*
На смешивание В.К. Райхером относительного и абсолютного правоотношений,
в действительности существующих параллельно и независимо, указано уже М.М. Агарковым (Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М.: Юрид.
изд-во НКЮ СССР, 1940. С. 26).
-
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]