Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сервитуты. Монография
.pdf
Глава I. Сущность сервитутов и их место в системе вещных прав
исключением, требующим специальной оговорки. Подобное (хотя
не до конца и не вполне последовательно проведенное) устройство
общества имело место в советский период нашей истории. А неизжитые элементы такого подхода мы можем наблюдать в отечественном
правопорядке и сегодня.
Из вышеприведенных различий общественного устройства следуют важные практические выводы. В гражданско-правовом обществе,
построенном на первой основе, всегда предполагается максимально
возможная свобода личности. Если личность и ограничена в каком-то
своем праве, то по отпадению ограничений право восстанавливается
«автоматически». В области вещных прав мы можем наблюдать это
на примере принципа «эластичности» права собственности. «Принцип
эластичности права собственности есть общая организационная норма
(имущественная свобода)»1. Следовательно, автоматическое восстановление правомочий собственника по отпадению сдерживавших их
ограничений вытекает не из свойств самого права собственности, а из
свойств того гражданско-правового общества, в котором это право защищается. В обществе второго типа все было бы с точностью до наоборот:
ограничения любого права всегда бы предполагались, и по отпадению
специальных норм, закрепляющих конкретное право за его субъектом,
«автоматически» восстанавливались бы именно ограничения.
Конституция Российской Федерации устанавливает, что наше общество построено на первом принципе: максимальная свобода личности
в нем предполагается: «Каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной
не запрещенной законом экономической деятельности» (ч. 1 ст. 34);
«Каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им» (ч. 2 ст. 35). Запреты же всегда должны
оговариваться отдельно: «Права и свободы человека и гражданина могут
быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это
необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения
обороны страны и безопасности государства» (ч. 3 ст. 55).
Аналогичную норму содержит Гражданский кодекс Российской
Федерации от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ (далее – ГК РФ): «Гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона
и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ
1
Синайский В.И. Основы гражданского права в связи с частью III Свода узаконе-
ний, действующей в Латвии и Эстонии. С. 154.
21
Д.А. Монахов. Сервитуты
конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных
интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности
государства» (п. 2 ст. 1).
Какие же выводы следуют из этого в области вещных прав? Базовым
правом, признаваемым за личностью, здесь является свобода распоряжения имуществом. По определению В.И. Синайского: «Право распоряжения предполагает: „я так хочу“ и потому это право в указанном
смысле не может быть иным, как правом личной свободы человека
в отношении материальных благ (имуществ)»1. Именно на эту свободу
распоряжения имуществом опираются все вещные права, являющиеся
уже конкретными предусмотренными законодательством ее проявлениями в действительности.
Отдельными правопорядками признаются различные виды конкретных вещных прав. Более того, и само содержание этих конкретных
вещных прав в каждом правопорядке вычерчивается по-разному.
В частности, не найдется и двух правовых систем, в которых границы права собственности были бы вычерчены одинаково. И все же,
вне зависимости от конкретных границ, общим всегда останется одно:
право собственности в любой системе будет предоставленным субъекту
этого права максимумом возможного в имущественной сфере.
В этом принципиальное отличие права собственности от других
вещных прав: право собственности эластично, оно всегда занимает
максимально возможный объем, объем же ограниченных вещных прав
точно определяется при их установлении и далее сам по себе (ipso jure)
меняться уже не может. Для произведения изменений всякий раз необходим специальный акт.
При этом вне зависимости от своего конкретного объема по существу все вещные права равноценны и в равной мере должны быть
признаваемы и защищаемы.
Отдельно необходимо отметить, что количественный критерий
в части предоставляемых правомочий отнюдь не всегда будет максимальным у права собственности. Право собственности есть не наиболее
полное, но наименее ограниченное, всегда стремящееся к максимуму,
но фактически способное быть предельно ужатым, вплоть до nudum
jus («голой собственности»).
XX в. подточил идею неограниченного права частной собственности, и в XXI в. уже довольно сложно говорить о «полноте» права
1
Синайский В.И. Основы гражданского права в связи с частью III Свода узаконе-
ний, действующей в Латвии и Эстонии. С. 59. (Выделено автором).
22
Глава I. Сущность сервитутов и их место в системе вещных прав
собственности. Наиболее показательно положение с урегулированием юридического статуса недвижимости (в частности, земли – этого основополагающего объекта права собственности). Как отмечает
Е.А. Суханов: «Само право собственности на землю в современных
правопорядках… подвергается настолько серьезным ограничениям,
что по своему юридическому содержанию становится скорее типичным
ограниченным вещным правом, нежели традиционно понимаемым
широким правом собственности... Таково, например, по действующему российскому законодательству право собственности плательщика ренты по договору пожизненного содержания с иждивением,
который, став собственником земельного участка (или иной недвижимости), не вправе его отчуждать, сдавать в залог или иным образом
обременять без согласия получателя ренты (ч. 1 ст. 604 ГК РФ), а также
обязан не допускать снижения стоимости этого имущества при его
использовании в период предоставления пожизненного содержания
с иждивением (ч. 2 ст. 604 ГК РФ)»1.
Все чаще из права собственности выделяются отдельные правомочия, и уже они подлежат чьему-либо обладанию, т.е. начинают функционировать вполне самостоятельно, в качестве самостоятельных
прав, предоставляемых самостоятельным субъектам для реализации
их свободы в имущественной сфере.
«Направлением будущего развития законодательства стран романо-германского права становится тенденция к дезинтеграции права
собственности – выделению из него отдельных, самостоятельно функционирующих правомочий, которые в разной мере распространяются
на те или иные объекты права. В результате происходит как бы вычленение из имущества его определенных свойств и конструирование
тех или иных правомочий в отношении этих свойств в качестве самостоятельных прав собственности»2.
Этот процесс вполне логично идет в русле общей концепции континентальной правовой науки, понимающей все вещные права (в том
числе ограниченные) как совершенно самостоятельные права, каждое
со своим отдельным набором правомочий, предоставленные конкретным лицам в качестве возможностей реализации их свободы в имущественной сфере.
1
Копылов А.В. Вещные права на землю в римском, русском дореволюционном и со-
временном российском гражданском праве. М.: Статут, 2000. С. 56. (Вступительное слово
Е.А. Суханова).
2
Гражданское и торговое право зарубежных государств: Учебник / Отв. ред. Е.А. Васильев, А.С. Комаров. М.: Международные отношения, 2004. Т. I. С. 339.
23
Д.А. Монахов. Сервитуты
§ 2. Развитие категории ограниченных вещных прав
в российском праве
2.1. Систематизация русского гражданского права
в XVIII ‒ начале XIX в.
Прежде всего обратимся к истории развития отечественного гражданского права. Относительно особенностей его развития М.М. Сперанский писал: «От самой древности до времен наших, российское
законодательство, исключая двух эпох: при Ярославе и при Петре
Великом, действовало и возрастало собственными своими природными
силами, и, может быть, одно во всей Европе ничего почти не почерпало
в общем источнике законов, в римском праве»1, «прибавить к сему
должно, что другие народы вступили в гражданскую жизнь с великим
наследством; мы, напротив, мы ничего почти не наследовали от римлян и весьма мало от греков. Все богатство наше в сем роде есть наше
собственное, благоприобретенное»2.
Действовавший до революции 1917 г. Свод законов гражданских
(располагавшийся в т. X ч. 1 Свода законов Российской империи
и обыкновенно по этому месторасположению и именуемый в литературе) представлял собой определенную систематизацию норм
данной области национального права и не являлся кодификацией.
Составление Полного собрания законов Российской империи, а затем и Свода законов было первой успешно осуществленной попыткой законодательной систематизации со времен принятия Соборного
уложения 1649 г. (хотя весь XVIII в. в России полон инициатив такого
рода). Причем во второй половине указанного века эти инициативы
стимулировались волной успешных европейских гражданских кодификаций, поднявшейся после принятия в 1756 г. в Баварском королевстве первого европейского кодекса в современном смысле: Кодекса
Максимилиана (Codex Maximilianeus Bavaricus civilis).
Первые, весьма разнонаправленные и непоследовательные, инициативы по законодательной систематизации в самом начале XVIII в.
были осуществлены Петром I. Среди прочих мер был дан и соответствующий указ Сенату. После имел место ряд «побуждений Сената
1
К L-ти летию II-го Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии. Объяснительные записки и заметки Сперанского. 1828 // Русская старина: Ежемесячное историческое издание. 1876. Т. XV. С. 596.
2
Там же. С. 590.
24
Глава I. Сущность сервитутов и их место в системе вещных прав
заниматься сим важным делом»1 со стороны Екатерины I. Далее последовали указы Петра II и Анны Иоанновны по привлечению к работе
компетентных представителей различных сословий. В 1754 г. – уже при
императрице Елизавете Петровне по инициативе графа П.И. Шувалова – учреждена была даже специальная законодательная комиссия
по составлению уложения2 (просуществовала до 1767 г.)3. Законотворческую эстафету у этой комиссии в 1767 г. с большой помпой («шумное
собрание депутатов в Москве… красноречивый Наказ Екатерины II,
испещренный выписками Монтескье и Беккария»4) переняла екатерининская Уложенная комиссия, переименованная при Павле I
в Комиссию для составления законов Российской империи и получившая 16 декабря 1796 г. указ о составлении имеющегося нормативного
материала в трех книгах законов: уголовных, гражданских и дел казенных. Однако все эти многочисленные законотворческие инициативы
оказались совершенно бесплодны.
Успешно завершился процесс систематизации законов, начатый
Александром I, преобразовавшим павловскую комиссию и переподчинившим ее Министерству юстиции. Важнейшей фигурой, ответственной в данной комиссии за проведение работы по систематизации
законодательства, стал Г.А. Розенкампф (с 1803 г. – главный секретарь
и первый рефендарий Комиссии составления законов, с 1808 г. –
начальник ее гражданского отделения), незаслуженно обделяемый*
в литературе вниманием в пользу позднейшего фактического главы комиссии М.М. Сперанского. Сперанский был введен в состав комиссии
только в 1808 г. и, имея право личного доклада императору, полностью
развернул ее работу с имевшей место систематизации действовавшего
законодательства (составления свода) на составление кодекса по образцу наиболее свежей на тот момент европейской кодификации:
Кодекса Наполеона.
Здесь необходимо уточнить, чем, собственно, кодификация (кодекс)
принципиально отличается от простой законодательной систематиза-
1
Карамзин Н.М. Мнение русского гражданина. Избранная публицистика. М.:
Юрайт, 2020. С. 254.
2
Проект нового уложения, составленный законодательной комиссией 1754‒1766 гг. /
Текст Под ред. В.Н. Латкина. СПб.: Тип. СПб. одиночной тюрьмы, 1883. С. III. URL:
http://static.my-shop.ru/product/pdf/88/878723.pdf (дата обращения: 9.12.2021).
3
Там же. С. IV.
4
Карамзин Н.М. Указ. соч. С. 254. (Курсив автора).
*
Счастливое исключение см.: Маковский А.Л. О кодификации гражданского права
(1922‒2006). М.: Статут, 2010. С. 403 и далее.
25
Д.А. Монахов. Сервитуты
ции (свода). Знаменитый русский юрист В.И. Синайский следующим
образом описывает суть кодекса: «По существу, кодекс или уложение
есть высшее выражение правомерности; по форме, это есть совокупность общих норм: 1) расположенных в определенной системе, 2) связанных единством принципов, способных к самовосполнению. Иными
словами, кодекс есть краткое, систематическое выражение развитого
права известной эпохи, успевшей выработать определенные правовые
принципы, на которых, как на своем основании, и зиждется гражданское право»1. И далее: «Там, поэтому, где нет принципов, последовательно проведенных во всей системе, там нет кодекса, а может быть
кодекс лишь по названию, мнимый, фальсифицированный кодекс,
а не настоящий кодекс»2. Таким образом, кодексы, не соответствующие приведенным критериям, к кодексам в собственном смысле
слова относимы быть не могут. В связи с этим профессор Синайский
не относит к кодексам, в частности, Кодекс Юстиниана: римское
право (не взирая на все его совершенство) «никогда не было кодифицировано. Юстинианово законодательство есть не что иное, как
только свод законов, лишенный внутреннего единства и цельности»3.
Иное дело составление свода: свод представляет собой систематизацию
имеющегося законодательного материала с восполнением пробелов
и устранением противоречий. Свод не выстраивается на основе строгого проведения изначально закрепленных принципов и не способен
к самовосполнению.
Итак, под руководством М.М. Сперанского и трудами все того же
Г.А. Розенкампфа4 был составлен и обнародован проект первой части
гражданского кодекса (под именем «Гражданского уложения»).
1
Синайский В.И. Необходимо ли нам спешить с изданием гражданского уложения
и можем ли мы создать его в настоящее время? Варшава: Тип. Варшавского учебного
округа, 1911. С. 24.
2
Там же.
3
Там же. С. 26.
4
Половцов А.А. Русский биографический словарь. Т. 16. Статья «Розенкампф, Густав Андреевич». URL: https://azbyka.ru/otechnik/Spravochniki/russkij-biograficheskij-slovar-tom-16/272 (дата обращения: 9.12.2021). Также С.В. Пахман: проект «составлен
Розенкампфом под наблюдением Сперанского». (Пахман С.В. История кодификации
гражданского права / Под ред. и с предисл. В.А. Томсинова. М.: Зерцало, 2004. С. 350).
И А.Л. Маковский: «М.М. Сперанский… вел упорную работу по созданию для России Гражданского уложения, которое было бы, насколько возможно, копией Гражданского кодекса Наполеона. И, очевидно, основным его помощником в этом деле был
Г.А. Розенкампф». (Маковский А.Л. О кодификации гражданского права. С. 404.). Резко против высказывался В.А. Томсинов, опирающийся, впрочем, лишь на слова са-
26
Глава I. Сущность сервитутов и их место в системе вещных прав
Проект этот был принят в русском обществе резко негативно. Как
пишет В.И. Синайский: «Знаменитый русский историк Карамзин возвысил свой голос, призывая россиян не подчиняться гордому завоевателю Европы, хотя бы и в виде признания его уложения»1. В частности,
Н.М. Карамзин писал следующее: «Издаются две книжки под именем
проекта Уложения. Что ж находим?.. Перевод Наполеонова кодекса!
Какое изумление для россиян! Какая пища для злословия! Благодаря
Всевышнего, мы еще не подпали железному скипетру сего завоевателя, –
у нас еще не Вестфалия, не итальянское королевство, не Варшавское
герцогство… Для того ли существует Россия, как сильное государство,
около тысячи лет? Для того ли около ста лет трудимся над сочинением
своего полного Уложения, чтобы торжественно пред лицом Европы
признаться глупцами и подсунуть седую нашу голову под книжку, слепленную в Париже 6-ю или 7 экс-адвокатами и экс-якобинцами»2. Далее
Карамзин отмечает: «Законы народа должны быть извлечены из его
собственных понятий, нравов, обыкновений, местных обстоятельств»,
в то время как в отношении проекта Сперанского «везде видно, что…
шьют нам кафтан по чужой мерке. Кстати ли начинать, напр., русское
уложение главою о правах гражданских, коих в истинном смысле не бывало и нет в России?.. Никто из русских, читая сей проект, не догадался
бы, что он читает наше Гражданское уложение, если бы не стояло того
в заглавии, все не русское, все не по-русски»3. После этого Н.М. Карамзин обрушивается с жесткой и довольно ехидной критикой на отдельные положения Проекта и их применимость в российских реалиях
и, наконец, вопрошает: «Время ли теперь предлагать россиянам законы
французские, хотя бы оные могли быть удобно применены к нашему
гражданскому состоянию? Мы все, любящие Россию… так ненавидим
сей народ, обагренный кровью Европы… и, в то время, когда имя Наполеона приводит сердца в содрогание, мы положим его Кодекс на святой
алтарь Отечества?»
4
мого М.М. Сперанского (Томсинов В.А. Проект Гражданского уложения Российской
империи 1809–1814 годов и его значение в формировании российской науки гражданского права // Законодательство. 2014. № 10, 11, 12; 2015. № 1. URL: http://tomsinov.com/IOGP/tomsinov_v.a-proekt_grazhdanskogo_ulozhenija_1809-.pdf (дата обращения: 9.12.2021).
1
Синайский В.И. Необходимо ли нам спешить с изданием гражданского уложения
и можем ли мы создать его в настоящее время? С. 14. (Выделено автором).
2
Карамзин Н.М. Указ. соч. С. 255.
3
Там же. С. 255‒256.
4
Там же. С. 256‒257.
27
Д.А. Монахов. Сервитуты
Закончив с критикой, Карамзин предлагает правильный, с его
точки зрения, путь решения проблемы. Прежде всего, касательно выбора между кодификацией и систематизацией он пишет: «Для старого народа не надобно новых законов: согласно со здравым смыслом,
требуем от Комиссии систематического предложения наших. Русская
правда и Судебник, отжив век свой, существуют единственно как
предмет любопытства. Хотя Уложение царя Алексея Михайловича
имеет еще силу закона, но сколько… в нем обветшалого… непри
годного? Остаются указы и постановления, изданные от времен
царя Алексея до наших: вот – содержание Кодекса! Должно распределить материалы, отнести уголовное к уголовному, гражданское
к гражданскому, и сии две главные части разделить на статьи… Тогда
начнется второе действие: соединение однородных частей в целое,
или соглашение указов, для коего востребуется иное объяснить, иное
отменить или прибавить… Третье действие есть общая критика законов: суть ли они лучшие для нас по нынешнему гражданскому состоянию России? Здесь увидим необходимость исправить некоторые…
Таким образом собранные, приведенные в порядок, дополненные
исправленные законы предложите в форме книги систематически
с объяснением причин; не только описывайте случаи, но и все другие возможные решите общими правилами… Русское право так же
имеет свои начала, как и римское, – определите их, и вы дадите нам
систему законов»1.
Указывает Н.М. Карамзин и на иной, ограниченный, вариант
систематизации: если нет людей, способных на написание «систематического законодательства», то «есть и другой способ… умерьте
свои требования, и вы сделаете еще немалую пользу России. Вместо
прагматического кодекса издайте полную сводную книгу российских
законов или указов по всем частям судным, согласив противоречия
и заменив лишнее нужным»2.
Как результат – в марте 1812 г. М.М. Сперанскому была дана отставка, а проведение законодательных реформ в дальнейшем было осуществлено в точности по указаниям Н.М. Карамзина. На новом этапе
работы формально возглавил князь П.В. Лопухин. Г.А. Розенкампф
же составил «обозрение о действиях Комиссии Составления Законов
от начала ее учреждения, в котором выражалась самая ожесточенная
критика всех распоряжений и мер Сперанского с того времени, как
-
1
Карамзин Н.М. Указ. соч. С. 257. (Выделено автором).
2
Там же. С. 258.
28
Глава I. Сущность сервитутов и их место в системе вещных прав
она была вверена его управлению»1. В итоге князь Лопухин поручил
именно Розенкампфу наблюдение за производством дел Комиссии
и за занятиями чиновников, и он «таким образом… явился одним
из главных руководителей работ Комиссии Составления Законов»2.
Возвращение М.М. Сперанского из ссылки в 1821 г. с поручением управлять Комиссией составления законов «не было особенно
приятно Розенкампфу, ранее порицавшему действия Сперанского…
13 апреля 1822 г. последовало увольнение Р[озенкампфа] из Комиссии
Законов… Удаление Розенкампфа из Комиссии Составления Законов
некоторые объясняют крайним нерасположением к нему Сперанского и совершенной противоположностью взглядов его и Сперанского
на законодательство и на кодификацию»3.
Однако же ни возвращение М.М. Сперанского во главу комиссии,
ни те перемены, которые произошли после воцарения Николая I,
лично возглавившего законодательные работы, не повлияли на общее
направление законодательной реформы, которая была продолжена
и осуществлена в точности по линии, обозначенной Н.М. Карамзиным.
Хотя «Михаил Михайлович предполагал первоначально подготовить
Гражданское уложение к маю 1826 г. Но „Государь отстранил, однако,
мысль о составлении уложений и остановился на Своде существующих
законов с исключением всего недействующего, но без всяких изменений в их существе“»4.
Таким образом, кодификации путем переписывания иностранного
кодекса не произошло, но была осуществлена систематизация норм
национального права с заполнением имеющихся пробелов заново написанными положениями. «Общие определения и даже система изложения гражданских законов были отчасти заимствованы Сперанским
из иностранных законодательств, но самые правовые институты, их
структура, во многом суть отражение условий русской жизни»5.
К 1830 г. были составлены 45 томов «Полного собрания законов
Российской Империи» (куда были собраны законы, начиная с Уложе-
1
Половцов А.А. Указ. соч.
2
Там же.
3
Там же.
4
Крашенинников П.В. Кодификация отечественного гражданского права // Кодификация российского частного права 2015 / Под ред. П.В. Крашенинникова. М.: Статут, 2015. С. 11.
5
Синайский В. И. Необходимо ли нам спешить с изданием гражданского уложения
и можем ли мы создать его в настоящее время? С. 10.
29
Д.А. Монахов. Сервитуты
ния царя Алексея Михайловича (1649 г.) вплоть до конца царствования
Александра І), а затем на их основе действующее законодательство
к 1832 г. было систематизировано в 15-томный «Свод законов Российской Империи». Гражданское законодательство при этом составило
т. X ч. 1. И здесь, не умаляя заслуг графа М.М. Сперанского, всегда
следует помнить и имя его противника – барона Густава Андреевича
Розенкампфа, составителя Систематического свода законов и человека, столь много сделавшего для упорядочивания русского права.
2.2. Ограниченные вещные права в Российской империи
XIX – начала XX в.
Итак, в целом т. X ч. 1 Свода законов, действовавший в нашей
стране без малого столетие, в своей основе представлял национальное законодательство, хотя и испытывающее определенное французское влияние и влияние Всеобщего гражданского уложения Австрии
(еще раз подчеркнем, что, не будучи кодексом в тесном смысле,
т. X ч. 1 не должен быть непосредственным образом с таковыми
сравниваем).
В частности, по указанной причине т. X ч. 1 не знал и категории
jura in re (aliena): «Наши юридические отношения, образовавшиеся независимо от начал римского права, не всегда укладываются в систему
его и законодательств на нем основанных, и потому в системе наших
гражданских законов нет отдела, соответствующего римскому отделу
jura in re aliena»1.
Здесь вдобавок необходимо отдельно отметить, что действие т. X.
ч. 1 распространялось далеко не на всю территорию Российской империи (хотя сфера его действия со временем и увеличивалась).
1. В Великом княжестве Финляндском после присоединения его
к Российской империи сохранило действие Общее уложение Шведского Королевства (Sveriges Rikes Allmanna Lag), принятое шведским
риксдагом в 1734 г. Уложение включало в числе прочего и свод законов
гражданских.
2. В Царстве польском действовал Кодекс Наполеона.
3. В губерниях Прибалтийского края Российской империи (Курляндской, Лифляндской и Эстляндской) действовало местное гражданское законодательство, относящееся к немецкой правовой семье и отличавшееся большим количеством законодательных актов. К 1864 г.
1
Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 506.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]