Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Самозащита гражданских прав
.pdf
Генезис самозащиты 121
— личное задержание неисправного должника1;
— предоставление кредитору полномочия заложить имущество
должника в случае просрочки платежа в обеспечение дальнейшей
2
уплаты долга и неустойки за просрочку
;
— насильственное удаление арендатора с занимаемого участка в
случае невыполнения обязанностей по обработке земли
3
.
При анализе документов обращают на себя внимание обороты
«наложить руку на имущество» и «схватить [должника] и держать
в тюрьме», свидетельствующие о существовании в обычном праве института, аналогичного древнеримскому legis actio per manus
injectionem.
Заметим для сравнения, что право мусульманских стран разрешало самоуправство в феодальных отношениях, но не допускало его
в гражданском обороте
. Примером может являться законодательство
Османской империи, в частности Канун-Наме (судебник) вилайета
Эрзерум (1540 г.), в соответствии с которым феодал обладал правомочиями на внесудебное отобрание земли у своих крестьянин в
случае отказа одного из наследников участка от своей доли участка
(ст. 5), а также при оставлении поля необработанным более 3 лет под
-
ряд (ст. 19). Разрешалось самостоятельно возвращать крестьян, бежавших с надела, в течение 10 лет с момента побега (ст. 13). Вместе
с тем крестьянам и феодалам запрещалось самовольно засевать и
кумент № 916), «если [арендатор] откажется от уплаты, то будет взято у него из его
имущества [сколько потребуется] для заклада, продажи и уплаты по его [комендадора] распоряжению без судебного постановления, фуэро или обязывающих его [комендадора] обязательств» (цит. по: Каррас М.Б. Материалы по истории земельных
отношений в Кастилии XII–XIII веков // Средние века. М., 1962. № 21. С. 279, 280).
1
Согласно договору аренды участка, заключенного 3 октября 1258 г. (документ
№ 915), «если же не окажется у [арендатора] денег и имущества, достаточного для
уплаты за все это, то будет дозволено предъявителю этого документа схватить его и
держать в тюрьме, пока не пожелает уплатить, и все это без судебного постановления, фуэро или калоньи» (Там же. С. 280).
2
Например, согласно договору аренды усадьбы и пахотной земли от 29 октября
1243 г. (документ № 921), если арендаторы откажутся от уплаты алькабалы, то «пла-
тят штраф в 2 мискаля за каждый просроченный день; и будет поручено предъявите-
лю этого документа заложить [их имущество]» (Там же. С. 281).
3
Договор, датированный 1148 г. (документ № 926), гласит: «Если упомянутый
Ласаро откажется и не будет в какой-либо год обрабатывать упомянутую землю, как
сказано ранее, то теряет насаждения и труды и будет удален с земли» (Там же).
122 Глава 3
огораживать места, предназначенные как пастбища для горожан и
сельчан (ст. 20), что в контексте рассматриваемого вопроса является
подтверждением общего запрета самоуправных действий
1
.
7. В европейском праве эпохи первых национальных кодифика-
ций (XIX в.) сохранилась указанная выше тенденция генерального
2
запрета самоуправства
жительных случаях в виде исключения
и дозволения самоуправных действий в ува-
3
. Уголовное преследование
самоуправства как такового нашло свое отражение лишь в законодательстве Пруссии и некоторых германских княжеств
относительно недолго (1813–1871 гг.)
5
, в то время как законодатель-
4
и существовало
ство остальных европейских держав осталось в стороне от этой тенденции
6
. Таким образом, начиная с древнейших времен, в законода-
тельстве постепенно выработался двойственный подход к самостоятельной защите гражданских прав: по общему правилу самооборона
нарушенных прав разрешалась, их самостоятельное восстановление
воспрещалось. На основе вышеуказанных положений германской
правовой доктриной была разработана единая концепция самозащиты, осуществляемой посредством трех различных форм — самообороны,
крайней необходимости и самопомощи, — которая позднее
была реализована в Саксонском гражданском уложении 1863 г. При
этом в § 185 СГУ подчеркивалось, что «ни в одном из случаев самоза-
1
Текст закона см.: Зулалян М.К. Армения в первой половине XVI в. М.: Главная
редакция восточной литературы, 1971. С. 100–110.
2
См., например: § 77 Прусского земского уложения 1794 г. (далее — A. L. R.
Einl.); § 119 Австрийского гражданского уложения 1811 г.; § 179 Саксонского граж-
данского уложения 1863 г.
3
A. L. R. Einl, § 78.
4
A. L. R. Einl. II. 20, § 157; ст. 420 Баварского уголовного уложения 1813 г., § 449
Уголовного уложения Ольденбурга 1814 г., § 200 Вюртембергского уголовного уложения 1839 г., § 204 Саксонского уголовного уложения 1838 г., § 279 Баденского уголовного уложения 1845 г. Все указанные запреты утратили силу либо с введением
Общегерманского уголовного уложения 1871 г., либо были отменены еще раньше.
5
Все указанные запреты утратили силу либо с введением Общегерманского уго-
ловного уложения 1871 г., либо были отменены еще раньше (в Пруссии — с 1851 г.,
в Баварии — с 1861 г.).
6
Нормы уголовных кодексов Франции 1810 г. и Австрии 1803 г. даже не упо-
минают самоуправство среди наказуемых деяний.
Генезис самозащиты 123
щиты лицо, имеющее на нее право, не может употребить более силы,
чем необходимо для обороны или для защиты права».
3.2. РАЗВИТИЕ САМОЗАЩИТЫ В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ.
ПРОБЛЕМА РАЗГРАНИЧЕНИЯ САМОЗАЩИТЫ
И САМОУПРАВСТВА
Древнейшие источники отечественного права (Русская Правда,
Псковская и Двинская судные грамоты и т. п.)
1
практически не упо-
минают о самостоятельной защите прав, но запрещают самовольное
осуществление права. Например, Новгородская судная грамота не
только содержала запрет на самоуправные действия («никому до суда
силы над ним (виновным) не деять, а кто силу доспеет, иным тым
его и обинить»), но и устанавливала ответственность за самоуправ-
2
ство
. В Псковской судной грамоте регламентируется ответственность истца за самоуправное изъятие у ответчика спорных предметов
до вынесения судом решения по существу дела: «А истец, приехав с
приставом, а возьмет что за свои долг силою, не утяжет своего истца — ино быти ему у грабежу, а грабеж судить рублем, и исправное
платить виновному»3. Однако ответственность наступала лишь в
случае, если право собственности на них не будет доказано в ходе
судебного разбирательства, что косвенно свидетельствует о допу-
стимости правомерного захвата как формы самозащиты. Впрочем,
встречается мнение о том, что в России самоуправство в древнейший
период (предшествовавший правовым памятникам) также заменяло
правосудие
1
Российское законодательство Х–ХХ веков. Т. 1: Законодательство Древней
Руси. М.: Юридическая литература, 1984. С. 64–73, 331–342; Беляев И.Д. История
русского законодательства. СПб., 1999 (по изданию 1879 г.). С. 307–324.
2
Российское законодательство X–XX вв. Т. 1: Законодательство Древней Руси.
С. 308.
3
Памятники русского права. Псковская судная грамота. Ст. 67. Вып. 3. М.:
Юридическая литература, 1955. С. 203.
4
Именно так можно понять следующую фразу: «В своем развитии институт ис-
полнительного производства в России прошел три основных этапа: самоосуществление права, называемое как расправа, самопомощь, самозащита; на втором этапе
исполнение осуществлялось самим органом, принявшим решение (как правило, су-
4
.
124 Глава 3
В противоположность этому упоминания о самозащите в законо-
дательстве того периода, как уже говорилось выше, фрагментарны.
Во-первых, в русском обычном праве безусловно признавалось право
необходимой обороны, установленное еще договором князя Олега с
греками (911 г.) в отношении обороны имущества, что подтверждает
текст Русской Правды (оборона как имущества, так и личности)1. Вовторых, в Псковской судной грамоте 1397 г. описано право землевладельца в уплату долга за аренду самостоятельно продать имущество
отсутствующего арендатора земельного участка (ст. 76), умершего
арендатора, не оставившего наследников (ст. 84)
2
. В-третьих, Закон
Великого Новгорода разрешал после получения судебного решения о
праве собственности на земельный участок самостоятельный захват
отсуженной земли в следующих выражениях: «А кто кого утяжет в
земле и судную грамоту (возьмет), ино ему ехать на свою землю по
судной грамоте, да и володеть ему тою землею, а в
том пени нет»3.
Судебники 1497, 1550, 1552, 1589 и 1606 гг. и Соборное уложе-
ние 1649 г. указывают лишь на судебную форму защиты прав. В то
же время самоуправство (известное также как «бесчинство») запрещалось под угрозой штрафов
ных наказаний
5
— деталь для европейского права не характерная.
4
, а с XVI–XVII вв. — под угрозой телес-
Примечательно и то, что подьячий Григорий Котошихин при описании современного ему юридического быта России середины XVII в.,
дом); на третьем этапе исполнение судебных постановлений стало осуществляться специальным органом и по специальному регламенту» (Бессарабов В.Г., Каша-
ев К.А. Защита российской прокуратурой прав и свобод человека и гражданина. М.:
Издательский дом «Городец», 2007. С. 122).
1
Долопчев В. Указ. соч. С. 30.
2
Цит. по: Тихомиров М.В., Яковлев А.И. Псковская судная грамота // Исторический
архив 1940. № 6. С. 249–250.
3
Памятники русского права. Новгородская судная грамота. Ст. 12. Вып. 2. М.:
Юридическая литература, 1953. С. 213.
4
Согласно ст. 67 Псковской судной грамоты, «если истец, приехавши с при-
ставом, возьмет [у ответчика] что-нибудь из имущества в возмещение своего долга
самовольно, а не по приговору суда, то за это он привлекается к ответственности,
как за грабеж. За грабеж же присуждается рубль пени, точно так же и плата приставу
ложится в этом случае на истца, виновного [в самоуправстве]» (Там же. С. 248).
5
Соборное уложение от 29 января 1649 г. Книга Х, § 213, 216–217, 233 (см.:
Российское законодательство Х–ХХ веков. Т. 4: Законодательство периода становления абсолютизма. С. 141–150).
Генезис самозащиты 125
подробно останавливаясь на деталях судопроизводства, подчеркивая
медлительность и неэффективность последнего, тем не менее, умалчивает о возможности самостоятельной защиты права
1
.
Лишь в Соборном уложении 1649 г. появляются новые для писаного русского права нормы, которые можно истолковать в смысле
разрешения самозащиты в строго определенных случаях. К таковым
относились: передача вещи в собственность кредитора с правом обратного выкупа (Х, ст. 195); присвоение залога и заклада (Х, ст. 196,
197); защита жизни и жилища от
разбойного нападения (Х, ст. 200),
от нападения животных (Х, ст. 283); захват скота при потраве (Х,
ст. 208)
2
.
Отдельного упоминания заслуживает самостоятельное осуществление кредитором залогового права. Д.И. Мейер в своем сочинении
«Древнее Русское право залога»
3
на основе анализа сохранившихся
документов нормативного и частного характера убедительно доказал, что в русском обычном праве с XIV в. залог переходил в куплю
вещи при просрочке либо иной неисправности должника, что косвенно подтверждается ст. 107 Псковской судной грамоты
4
. Данный
обычай был закреплен в Соборном уложении и просуществовал
1
О России в царствование Алексея Михайловича. Современное сочинение
Григория Котошихина. СПб.: Издание археографической комиссии, 1859; 2-е изд.
СПб., 1906. С. 98–100 (рукопись датирована 1666 г.).
2
Перечисленные далее нормы, кроме последней, были заимствованы из
Литовского статута 1529 г. Так, ст. 195–197 Книги Х Уложения дословно воспроизводят § 7(8) и 8(9) Раздела IX Литовского статута в редакции 1529 г. и § 21, 27 и 27
Раздела VII Литовского статута в редакции 1588 г. и т. д. Вместе с тем норма о захвате скота, совершившего потраву, закрепляет обычай русского быта, отвергая заимствование (поскольку, согласно § 2,3 Раздела XII Статута 1529 г., такие действия
считались самоуправством) (см.: Статут Великого княжества Литовского 1529 года /
Пер. К.И. Яблонскиса. Минск: АН БССР, 1960; Статут Вялікага князства Літоўскага
1588. Тэксты. Даведнік. Каментарый. Минск, 1989). Комментируя последнюю из
перечисленных норм, Д.И. Мейер утверждал, что «захваченный скот не идет ни в
обеспечение, ни в непосредственное удовлетворение требований. Закон имеет целью
побудить должника к исполнению…» (Мейер Д.И. Древнее русское право залога //
Избранные произведения по гражданскому праву. М.: ЮрИнфор, 2003. С. 249).
3
Мейер Д.И. Указ. соч. С. 231–283.
4
Вместе с тем в Псковской судной грамоте (ст. 31) описана и судебная форма
обращения взыскания на заклад.
126 Глава 3
до 1800 г., несмотря на некоторые колебания в законодательстве1.
В дальнейшем, вплоть до 1917 г., право присвоения заклада (движимого имущества) в виде исключения сохранялось в российском законодательстве на территории Черниговской и Полтавской губерний,
2
где продолжали действовать нормы Литовского статута
.
В крестьянском быту Московской Руси широкое распространение получили различные формы удержания или задержания
имущества: приостановление исполнения обязательства вплоть до
получения встречного предоставления; задержание вещей должника, находящихся уже в руках кредитора, и отобрание у должника
вещей, причем указанные обычаи были санкционированы практикой волостных судов
3.
Право задержания исследователи относили
к одной из форм самозащиты, придавая ему значение насильственного залога (pignoratio, Pfändung)
4
. У кочевых и полуоседлых «ино-
родцев», населявших Российское государство, преобладали иные
формы самоуправства, связанные с похищением скота
5
. Например,
для якутов XVII в. захват скота считался нормальной формой разрешения имущественных споров и был «вполне заурядной санкцией к правонарушителю»
6
, в отличие от потравы сенокосов и других «мер воздействия» (что видно из челобитных на имя воевод за
1645–1653 гг.)
7
. Подобный юридический обычай (захват скота) су-
ществовал также у остяков Березовского округа Тобольской губер-
1
Исключая период с 1737 по 1752 г., пережитки закладного права на недвижимое
имущество существовали до введения в действие Банкротского устава 1800 г. (сохранились записи 1778, 1786 и 1790 гг. о переводе закладной в купчую) (Там же).
2
Свод законов гражданских Российской империи, Том Х, ст. 1677 и примеча-
ние к ней // Кодификация российского гражданского права: Свод законов гражданских Российской империи, Проект Гражданского уложения Российской империи,
Гражданский кодекс РСФСР 1922 года, Гражданский кодекс РСФСР 1964 года.
Екатеринбург: Издательство Института частного права, 2003. С. 248.
3
Пахман С.В. Обычное гражданское право в России. Юридические очерки.
СПб., 1887. С. 96–98.
4
Пахман С.В. Гражданское право (Лекции). СПб., 1900–1901. С. 691.
5
См.: Винавер А.М. Указ. соч. С. 86; Сарбаш С.В. Право удержания // Актуальные
вопросы гражданского права. М.: Статут, 1999. С. 26.
6
Токарев С. А. Очерки истории якутского народа. М., 1940. С. 76–78.
7
См.: Борисов А.А. Якутское общество и обычное право в XVII — начале ХХ в.
М.: Книжный дом «Университет», 2002. С. 97–99, 107–111.
Генезис самозащиты 127
нии1. Примеры такого удержания можно было встретить до конца
1920-х гг.
других народов, населяющих Кавказ и Среднюю Азию
в обычаях родового самосуда «баранты» у осетин, а также
2
. У оседлых
народов Восточной Сибири были зафиксированы случаи отобрания
3
имения в уплату долга
4
чаям
. Все это дало повод позднейшим исследователям утверждать,
, более близкие к русским крестьянским обы-
что древнее право знало вначале лишь примитивные формы обеспечения обязательств, в числе которых назывался захват имущества
5
.
В российском законодательстве периода развитого абсолютизма
подчеркивалась недопустимость самостоятельной внесудебной защиты, связанной с применением силы, «ибо несправедливо и с общим порядком несходственно бы было, когда бы всяк в собственном
деле вздумал сделаться судьею»
6
. Даже позднейшее законодательство
Российской империи (XIX–XX вв.) не знало понятия самозащиты и
содержало лишь «некоторые единичные нормы, допускавшие ситуации, которые можно охарактеризовать как случаи правомерной самозащиты гражданских прав»
7
. В противоположность иностранным
кодексам нормы Свода законов Российской империи 1832 г. прямо
1
Дмитриев-Мамонов А.И., Голодников К. М. Памятная книжка Тобольской гу-
бернии на 1884 год. Тобольск, 1884. С. 28.
2
Ковалевский М. Современный обычай и древний закон. М., 1886; Винавер А.М.
Указ. соч. С. 85–86.
3
О законах некоторых сибирских инородцев // Сибирский Вестник. 1823. № 1.
4
Отобрание надела у неисправных плательщиков мирских повинностей (см.:
Абрамович К. Крестьянское право по решениям Правительствующего Сената. СПб.,
1912. С. 170).
5
Стучка П. И. Курс советского гражданского права: В 3 т. Т. 2. М., 1929.
С. 287–288.
6
Грамота на права, вольности и преимущества благородного российского дво-
рянства от 21 апреля 1785 года, Статья 25, in fi ne. — Цит. по: Российское законода-
тельство в 9 томах. Т. 5: Законодательство периода расцвета абсолютизма / Отв. ред.
Е.И. Индова. М.: Юридическая литература, 1987. С. 30. — Учреждение о губерниях
1775 г. (ст. 243, 246) предписывало полицейским властям: «…буде где окажется насильство… и буде у кого что отнято, а оно налицо находится, тотчас возвращать».
Этот порядок был подтвержден последующими указами (1809 и 1823 гг.) и перешел
в Свод законов 1832 г. (т. Х, ч. II, ст. 2, 6, 8, 10, 21, 22) (см.: Васьковский Е.В. Учебник
гражданского права. М.: Статут, 2003. С. 243).
7
Новак Д. В. Институт самозащиты в гражданском праве России досоветского
периода // Журнал российского права. 2003. № 2. С. 143.
128 Глава 3
указывали, что «всякое, даже и незаконное владение охраняется
Правительством от насилия и самоуправства дотоле, пока имущество
не будет присуждено другому и сделаны надлежащие по закону о
1
передаче оного распоряжения» (т. Х, ч. I, ст. 531)
. В порядке исклю-
чения в Своде законов 1832 г. сохранилась норма, предусматривавшая захват собственником или владельцем земли чужих животных,
причиняющих потраву или другие повреждения
2
, что объяснялось
консерватизмом законодателя в целом и желанием закрепить обычай,
распространенный в крестьянском быту, в частности.
Таким образом, в отличие от континентального (прежде всего,
германского) гражданского законодательства, выработавшего понятия трех основных форм самозащиты (необходимая оборона, крайняя необходимость и разрешенное самоуправство) и целого ряда ее
способов (например, Faustrecht), российскому
законодательству долгое время была известна лишь одна форма самозащиты — законная
оборона от насилия, которое охватывало как защиту личности, так и
защиту владения. Эта особенность российского правового дискурса
привела к появлению в конце XIX в. новой для правовой науки проблемы — необходимости разграничения самозащиты и самоуправных действий.
В юридической науке России
XIX–XX вв. самозащита рассматривалась во взаимосвязи и противопоставлении с самоуправством,
что представляется оправданным, учитывая их общее происхождение
и отсутствие в российском законодательстве «квалифицированных»
форм самозащиты. Долгое время основой для воззрений отечественных правоведов являлось положение ст. 690 ч. 1 т. Х Свода законов
гражданских, запрещавшее всякое самоуправство по имуществам,
кроме законной обороны
от насилия. Однако появление в Проекте
Гражданского уложения Российской империи (в редакции 1910 г.)
норм, разрешавших отдельные самоуправные действия: уничтожение чужого имущества (ст. 100 Проекта
3
), задержание вещей долж-
1
Дополняло указанную норму положение ст. 690 т. Х, ч. I, Свода.
2
Д.И. Мейер рассматривал захват в качестве примера самовольного установ-
ления права залога (см.: Мейер Д.И. Русское гражданское право. С. 302; Шершене-
вич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М.: Спарк, 1995. С. 401–402).
3
Гражданское уложение. Проект высочайше учрежденной Редакционной ко-
миссии по составлению Гражданского уложения (С объяснениями, извлеченными
Генезис самозащиты 129
ника либо самого должника (ст. 101 Проекта) — дало основания для
выводов о существовании «наступательной самозащиты».
Самоуправством как таковым считалось осуществление и за-
щита права собственными средствами без участия высшей судебной
1
власти
. Учеными высказывалось негативное мнение о расширении
границ самозащиты, поскольку это открывало простор для самоуправных действий. Например, Ю.С. Гамбаров называл самоуправство формой неорганизованного осуществления права, для которой
характерно осуществление права деятельностью одной из заинтересованных сторон и «односторонним осуществлением одним из участников данного отношения своего представления о
силия, применяемого им к другому участнику того же отношения»
праве путем на-
2
Д.И. Мейер считал, что защита права самим его обладателем допускается государством по исключению, когда помощь со стороны
государства может явиться слишком поздно. Б.Н. Чичерин полагал,
что самоуправство, т. е. удовлетворение требования самим лицом посредством принуждения, «не может являться делом отдельного лица,
поскольку лицо, к которому предъявляется
требование, может со
своей стороны предъявить свое право, противоположное первому»;
сходных воззрений придерживался И.А. Покровский
3
.
Кроме того, правоведы дореволюционной России отмечали наличие государственного, публично-правового интереса в деле защиты гражданских прав. Государственная власть, считал Д.И. Азаревич,
предлагая себя в услуги по осуществлению субъективных гражданских прав, преследует свой личный высокий интерес публичноправовой природы, а именно, она этим устраняет другие пути (например, самопомощь) к осуществлению частных интересов, лежащих в
.
из трудов Редакционной комиссии): В 2 т. / Под ред. И.М. Тютрюмова. СПб., 1910.
Т. 1. С. 237.
1
Нечаев В. Самоуправство // Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и
И.А. Ефрона. СПб.: Брокгауз–Ефрон, 1900. Т. 56. С. 242–243.
2
Гамбаров Ю.С. Курс гражданского права. Т. I: Часть Общая. СПб., 1911. С. 400;
Он же. Право в его основных моментах // Сборник по общественно-юридическим
наукам. Вып. 1 / Под ред. Ю.С. Гамбарова. СПб., 1899. С. 30–112.
3
Мейер Д.И. Указ. соч. С. 301; Покровский И.А. Основные проблемы граждан-
ского права. С. 40–41; Чичерин Б.Н. Философия права. СПб.: Наука, 1998. С. 126.
130 Глава 3
основе гражданских прав, пути, которые могли бы причинить ущерб
правовому порядку, охраняемому государственной властью
1
.
В период с 1917 по 1995 г. проблема разграничения самозащиты
и самоуправства практически выпала из поля зрения юридической
науки, что связано с «изъятием» из гражданского права понятия самозащиты, и вновь возникла в отечественном гражданском праве
лишь недавно — в связи с изменением содержания понятия самозащиты гражданских прав. После введения в действие
ГК РФ высказывались замечания
2
о том, что в аспекте ст. 14 ГК РФ во
части первой
многом потеряла смысл действовавшая редакция ст. 200 УК РСФСР
1960 г.
3
В результате в ст. 330 УК РФ определение самоуправства
подверглось существенной корректировке: акцент был сделан на совершении действий вопреки возражениям заинтересованных лиц,
т. е. на внешней неправомерности, нарушении порядка и «гражданского мира». Однако по прошествии почти 10 лет с введения в действие указанной нормы проблема соотношения самозащиты и самоуправства не утратила своей актуальности. Ее практическое значение
связано, прежде всего, с необходимостью правильной юридической
квалификации отношений, возникающих при самостоятельном восстановлении нарушенных гражданских прав.
Центральное место в проблеме разграничения самозащиты и самоуправства применительно к настоящему исследованию занимает
вопрос о возможности существования способов самозащиты, которые
по цели и характеру применения
могут быть названы дозволенным
самоуправством, или самопомощью. Самозащита в ее традиционном
понимании (ст. 14 ГК РФ) сводится отечественными исследователями к принятию охранительных мер, обороне. Вместе с тем очевидно,
что в правоприменительной практике существует и «наступательная» самозащита: самостоятельное восстановление нарушенного
права путем внешне самоуправных действий. Хорошим примером
является право судовладельца
самостоятельно изъять судно у недо-
1
Азаревич Д.И. Правда в гражданском процессе // Журнал гражданского и уго-
ловного права. 1888. Кн. 1. С. 2.
2
Селезнев М. Самозащита гражданских прав // Российская юстиция. 1995. № 11.
С. 40.
3
См., например: Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР / Под ред.
Ю.Д. Северянина. М.: Юридическая литература, 1985. С. 416.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]