«…ритор и философ не может быти християнин. От малаго их никониянъскаго священия таковая беда, а от большаго агнца причастяся, что получишь? Разве вечную муку».1 Отрицая, таким образом, необходимость развития просвещения в России, мятежный протопоп являлся также ярым противником заимствования европейских традиций и культурных элементов. В одном из своих посланий он горько сетовал относительно увлеченности русских людей «латинскими обычаями и немецкими поступками». Более же всего Аввакум, как известно, противился изменениям в богослужебных делах: «Подобает ти, царь-государь, пастыря смиренномудра матери нашей общей, святей церкви, взыскать, а не просто смиренна и потаковника ересям; таковых же надобно избирати во епископство и прочих властей; бодръствуй, государь, а не дремли, понеже супостат дьявол хощет царство твое поглотить».

Именно поэтому на стыке XVII и XVIII вв. проводником петровских реформ стал достаточно узкий круг людей – люди попавшие «в случай», получившие шанс поднять свой политический и социальный статус. Мы говорим о дворянстве. Дворянство было первым общественным слоем России, вступившим на путь секуляризации-вестернизации. Более того, как отмечал уже Н.М. Карамзин, а впоследствии вторили ему философы из слав

деятеля кон. XIX – нач. ХХ в. П.Н. Милюкова – прямое следствие реформы. Люди, подчинившиеся этому факту добровольно или невольно, чаще всего не думали, что изменяют старому мировоззрению и являются выразителями чего-то нового. Переходным мостом от старого к новому мировоззрению явился

К концу семидесятых годов XVIII в. масонское движение охватывает почти весь культурный сл

В смысле теории, цельного мировоззрения, масонство было выходом для молодого поколения, которое остановилось в колебании между новой и старой верой. Масонство являлось желанным и потому, что представлялось вполне совместимым с самыми строгими

е оно отвечать не торопится. А поскольку церковь также становится винтиком государственного аппарата, то и она теряет как желание, так и возможности влиять на умонастроение россиян. Тем более что любая модернизация – это огромные капиталовложения и Петр, в чье царствование процесс модернизации набрал наивысшую скорость, превращает своим указом священносл

ужителей в чиновников, ответственных за идеологию населения страны и добывание для государства новых денежных средств.

ященники, обязанные вести точный учет «небытейщиков», за сокрытие наказывались на первый случай 5 руб., затем 10 и 15, а в четвертый

XIX века процесс распространения индифферентного отношения к

православию неграмотного сельского населения стал нарастать. Вот два примера конца 1870-х годов. «Из общего числа прихожан села Дмитровского Звенигородского уезда Московской губернии из 580 человек на годовой исповеди побывало лишь 214. В селе Архангельском Верейского уезда Московской губернии

580 прихожан не явились на исповедь».

между отдельным лицом и Церковью. И еще оказывается в иных, глухих местностях, что народ не понимает решительно ничего ни в словах службы церковной, ни даже в «Отче наш», повторяемом нередко с пропусками или с прибавками, отнимающими всякий смысл у слов молитвы»

признавал, что для подавляющей массы населения страны православие существовало только в формальной обрядовой форме. Стремясь переломить наметившуюся тенденцию роста индифферентного отношения населения к православию, правительство усиленно развивало сеть церковно-приходских школ, которые были призваны дать не столько образование, сколько религиозное воспитание. В 1880 году церковно-приходских школ было 4,4 тыс., а в 1893 году уж

Ю.Ф. Самарин – один из идеологов славянофильского движения, выделяет для середины XIX в. четыре типа неверия:

неверие научное, которое исповедует незначительная часть общества (Грановский, Белинский, Добролюбов с учениками). Мир более менее

грамотный и читающий только отчасти испытал на себе влияние науки, получая от нее общее настроение и тон. На эту среду действовало гораздо сильнее, заодно с наукой, неверие казенное. «Когда официальный консерватизм, под предлогом охранения веры, благоч

Первоначально развернулась дискуссия между сторонниками позитивизма и идеализма. В конце XIX в. идеализм понимался расширенно – не только как идеалистическая философия, но комплекс этических и эстетических норм. Особенно стоит отметить идеи учения религиозного философа В.С. Соловьева: «раньше, чем

бецкие. В последние годы жизни В.С. Соловьева появились неоромантические философы, протестовавшие против позитивистского и эмпирического направления предыдущего поколения.

регионов со сложной религиозной ситуацией, где власти, дабы не раздражать население закрывали глаза на возвращение приписанных к православию иноверцев к их национальной религии.

едований ключ к нравственному оздоровлению России. Иерархи церкви были с этим решительно не согласны. «Это зло, – заявлял о «штунде» в 1882 г. экзарх Грузии, – не церковное только, но и политическое, народное… В народной массе, заражаемой штундизмом, готовятся враги России и пособники протестантской Германии».